Текст книги "Особо опасная особь"
![](/books_files/covers/thumbs_240/osobo-opasnaya-osob-19901.jpg)
Автор книги: Андрей Плеханов
Жанр: Научная фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 28 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
День 54
Шон спал тревожно, ворочался с боку на бок, чесался и шумно вздыхал. Снилась ему всякая гадость – метеорит, набитый живыми мертвецами, длинные коридоры, кишащие червями. В полчетвертого он вскочил с кровати, швырнул на пол одеяло, влажное от пота, и отправился на кухню пить. Долго глотал холодную колу, никак не мог успокоиться.
Отчего его так колошматит? Из-за того, что завтра, вернее, уже сегодня утром лететь в астероидный пояс, к Виктору Дельгадо, официально почившему в бозе, а на деле живее всех живых? Ерунда, не может быть, чтоб он так дергался из-за этого. Дел-то – неделя работы по наладке компьютерной сети, и обратно домой, на Землю. Конечно, Дельгадо тип неприятный, преступник, но двести тысяч баксов – сумма, из-за которой стоит плюнуть на условности. Шон вовсе не собирается совать нос в делишки Виктора, его работа – привести в чувство компьютеры, сделать это профессионально, неважно где, хоть на астероиде, хоть в преисподней, лишь бы платили…
Шум в комнате заставил Шона вздрогнуть. Гулкий звук – словно лопнула гигантская струна. Кто-то выдавил окно и влез в квартиру? Чушь, не может быть такого – квартира на сто восемнадцатом этаже, снаружи по гладкой стене не влезешь, будь ты хоть стократ альпинистом, и стекло просто так не разобьешь – разве что из гранатомета его шарахнуть… Что там случилось? Шон цапнул со стола кухонный нож и крадучись подобно индейцу на боевой тропе двинулся в комнату.
В комнате гулял сквозняк. Шон сразу же покрылся гусиной кожей – и от холода, и от страха. Неумело выставил перед собой ножик, потянулся к выключателю, зажег свет. Так и есть – окно. Вдавленное внутрь вместе с рамой, оно скрипело и качалось на ветру.
– Эй, кто там? – крикнул Шон. – Вы что там, с ума сошли? Я вызвал полицию, она уже едет сюда!
Рама взвизгнула в последний раз и обрушилась на пол. Шон оцепенел, застыл, тупо наблюдая, как в просвете окна появляется черная фигура, прыгает внутрь комнаты.
Вот как это бывает. Шон слышал о грабителях, читал о них, но никогда не думал, что такое может произойти с ним самим.
Девчонка. Перед ним стояла девчонка – высокая, тонкая, блондинистая, затянутая в черную кожу. И в руках ее не было никакого оружия.
Пожалуй, с такой грабительницей он справится. Он не зря брал уроки джиу-джитсу. Вырубит ее, свяжет, сдаст ее полиции. Сама виновата – не подозревает даже, с каким крутым парнем связалась. Задержание преступника третьей степени… что ж, тысяч на десять потянет. Пустяк, конечно, по сравнению с теми двумястами тысяч, что, считай, уже у него в кармане, но все же приварок приятный. К тому же полторы штуки уйдет на новое окно.
– Эй, ты, – сказал Шон, – не двигайся, не вздумай даже шевельнуться. Подними лапы и встань мордой к стене, понятно? Я служил в спецназе. Если будешь себя хорошо вести – так и быть, не покалечу…
– Ты – в спецназе? – девчонка фыркнула. – В зеркало на себя когда-нибудь смотрел, рыжий? О твои ребра можно уколоться. Ты что, совсем ничего не жрешь? Или на наркотиках сидишь? Хотя нет, наркошки Вику не годятся, ему чистеньких подавай. Ты уже собрал чемоданы?
– В каком смысле? – оторопело спросил Шон.
– Утром ты должен лететь в астероидный пояс к Виктору Дельгадо. Он предложил тебе некую работенку и обещал отвалить кучу денег, якобы за конфиденциальность. Тебе не кажется, что чрезмерно щедрые посулы чреваты большими неприятностями?
– Ты… Откуда ты знаешь? Откуда ты вообще взялась?
– Неважно откуда. И я не грабитель, как ты, несомненно, подумал. Меня не интересуют твои маленькие денежки – можешь оставить их себе.
– Что же тебе нужно?
– Твой компьютер.
– Чушь какая-то… – Шон покачал головой. – Ты залезла на черт знает какой этаж, изуродовала окно, и все из-за обычного компа, который можно купить в любом магазине. Почему ты не пришла ко мне просто так, не позвонила, не договорилась?
– Ты бы испугался. Смылся бы сразу же, и в конце концов улетел бы к Вику. У меня было слишком мало времени. Я должна была взять тебя тепленьким, прямо здесь, в постельке.
– Ну, взяла. Что дальше?
– А вот что, – девушка шагнула к столу, схватила компьютер Шона – стандартный ноутбук Вэ-Вижн-III. Хряснула ноутбук о колено и разломила его пополам.
Вэ-Вижн мог свалиться с того же сто восемнадцатого этажа и остаться невредимым – корпус из углепластика, чипы, выращенные внутри, никаких механических частей, единый прочный монолит. Какую силищу нужно иметь, чтобы так вот разломить комп на две части?
– Что ты делаешь? – заорал Шон и бросился на девушку.
Комп, его любимый комп, за который он выложил пятнадцать тысяч, в чьей памяти хранились все разработки за два года – уникальные, бесценные сокровища. Эта тварь убила его комп.
Девушка лишь выставила руку навстречу, и Шон отлетел к стене, шлепнулся на пол и застыл раскорякой.
– Код был там? – холодно поинтересовалась она.
– К-какой код? – просипел Шон, корчась от боли.
– Координаты астероида.
– Какого астероида?
– Не валяй дурака. Астероид, на котором тебя ждет Вик. Код – зашифрованная программа для автонавигатора скипера. Ты не держишь ее в скипере – я уже посетила твой самолетик и проверила его. Ты не можешь держать код на переносном диске – потому что программа не запишется на него, так предусмотрено. Значит, код был в твоем компе. Был…
– Дрянь! Какая же ты дрянь! – выкрикнул Шон. – Через шесть часов мне лететь, как я теперь это сделаю?
– Никак. Не полетишь никуда, и всё. Очень просто.
– Виктор сотрет меня в порошок!
– Не сотрет. Он попросту не доберется до тебя.
– Он найдет способ. Подумаешь, я не прилечу. Другой прилетит. У него таких как я – воз и маленькая тележка!
– Не думай об этом. Думай о себе.
– О себе и думаю! Я просел на кучу бабок…
– Хочешь просесть на жизнь? – Девушка подошла к Шону, наклонилась, посмотрела ему в глаза и Шон вздрогнул от ее измученного, на грани безумия, взгляда. – Смотри, парень. Я покажу тебе.
Она расстегнула молнию, распахнула куртку. Шон увидел обнаженное тело – четко очерченные мышцы, бледная, матово-молочная кожа, испещренная грубыми багровыми рубцами.
– Хороши отметины? – спросила она. – Когда я прилетела на этот астероид, была гладкой, как пластиковая куколка. Меня было приятно погладить, Шон. Теперь я вся в пробоинах. Мне повезло, я выжила… не хочу сейчас объяснять, каким образом. Не хочу, чтобы ты повторял мои ошибки. Хочу чтобы ты жил, Шон. Жил, дурачок, и наслаждался жизнью до самой смерти. Делаю тебе большой подарок. Когда-нибудь ты оценишь его, рыжий.
– Что там, на этом астероиде? – спросил Шон, не в силах оторвать взгляд от красивой упругой груди девушки. – Что там за дрянь?
– Ничего хорошего. Один выживший из ума старикан с манией величия, десятки тонн дорогущей аппаратуры, и… И что-то еще. Не знаю, что именно. И не хочу знать. Я только почувствовала, что это «что-то» отпустило меня, разрешило вернуться на Землю. И за это я благодарна ему.
– Что там? Чужая форма жизни? Инопланетяне?
– Возмездие, – сказала девушка. – Думаю, это нечто вроде возмездия. Кара Виктору за все, что он натворил в своей подлой жизни. Дьявол – это зло, правда, Шон? Но у дьявола есть своя работа – он наказывает плохих. Если мы поверим в то, что будем наказаны за плохие поступки, мы подумаем, стоит ли их совершать. Так ведь?
– Ты угробила мой комп. Разве это не плохой поступок?
– Дьявол, – сказала девушка. – Дьявол иногда может быть хорошим, как ты думаешь? Если он окунает твоего врага мордой в грязь, а к тебе проявляет сочувствие, то, может быть, он не так уж плох?
– Нет никаких дьяволов, – убежденно заявил Шон. – Чушь все это. То, что называют дьяволом, есть суть человека, биологическое его начало, стремящееся к экспансии и убийству. Для медведей не считается ненормальным убивать и пожирать себе подобных – что с медведей взять, звери есть звери. Мы постоянно забываем о том, что мы тоже звери. Звери из зверей. Мы придумываем сказки про дьявола и пытаемся свалить всю ответственность на него.
– Я слышала его, – шепнула девушка, наклонившись к уху Шона. – Он сказал: «Иди». Он пожалел меня. Мы всегда создавали своих бесов сами, не думали, что дьявол может придти откуда-то извне. Например, с другой планеты. Придти и принести возмездие. Он пришел, Шон. Он будет идти дальше.
– Ты ненормальная, – заявил Шон. – Ты вправду была там, на астероиде у Виктора? Не сбежала откуда-нибудь из психушки?
– Я была там, – сказала девушка. – Была. Дай руку, рыжий.
Шон протянул руку, девушка схватила его за запястье и подняла на ноги – легко, как пушинку. Оглядела с головы до ног, улыбнулась.
– Я спасла тебя, Шон. Спасла твою жизнь. Ты представить себе не можешь, до чего это здорово.
– Представляю… – проворчал Шон.
– Теперь ты передо мной в долгу.
– И сколько же я тебе должен?
– Кофе. Чашечку кофе. У тебя есть кофе?
– Есть.
– Какой?
– Арабика.
– Отлично. Одна чашка, и мы квиты. Тебе жизнь, мне – кофе. Классно?
– Все-таки ты шизанутая, – буркнул Шон. – Как тебя зовут, кстати?
– Лина, – сказала Лина.
ЧАСТЬ 2
Беги, Лина, беги
День 1
Лина подрулила к бензозаправке, – не самой дорогой, но все же приличной. Открыла окно, сунула карту в руку парню-заправщику. Парень заученным движением отвинтил крышку люка, вставил в него заправочный пистолет, чиркнул картой по считывающему устройству.
Лина ждала, тихо насвистывала мелодию из «Крысоловов», барабанила пальцами по приборной панели. Издавала звуки, имитирующие нормальную музыку. Проигрыватель в ее машине сдох два дня назад. Три месяца назад она, не задумываясь, отдала бы его в починку. Теперь у нее не было на это денег. Конечно, можно отнести это барахло Шону – пусть починит бесплатно, для него это сущий пустяк, но вот разладилось у Лины с Шоном, разладилось напрочь. Так же, как разладилось со всеми друзьями. Старые друзья поотсыхали, отлетели, как осенние листья с дерева, а новые друзья как-то не появлялись.
– Извините, миз, – сказал парень. – У вас есть другая карта?
– А что с этой?
– Она пуста.
– Не может быть! – Лина распахнула дверь машины, едва не сшибив парня с ног, выскочила наружу. – Ну-ка, покажи!
– Вот смотрите сами, – заправщик снова провел картой по щели сканера. На дисплее высветились цифры. Несколько жалких десятков баксов.
– На сколько этого хватит?
– Меньше, чем на два литра, миз.
– Черт, почему у вас такой дорогущий бензин? Вы охренели, что ли?
– У нас недорогой бензин, миз, – сказал заправщик, невежливо ухмыляясь. – Относительно недорогой, конечно. Насколько бензин вообще может недорогим. Вы знаете выход, миз. Если хотите ездить на действительно дешевом топливе, перейдите на водород. Будете тратить на топливо в двадцать пять раз меньше, к тому же получите экологическую скидку с налогов. Бензин – удовольствие для тех, кто хорошо зарабатывает.
Прямой намек на то, что Лина зарабатывает плохо. Что, в сущности, было чистейшей правдой.
Лина презрительно фыркнула. Водород, сказал тоже… Это как минимум значит сменить машину. Пересесть с родной, изученной до последнего винтика немки BMW на тихоходного водородного американца – руля нет, в пузе нелепый реактор, скорость не больше сотни, запас хода триста километров… Мерзость.
И все равно, судя по всему, придется это сделать. Потому что денег осталось только на два литра бензина. И потому что ее «Бээмвэшка» стоит как три «водородника», и если ее продать, снова появятся деньги. А кушать, между прочим, тоже хочется.
И побыстрее найти работу, конечно. Только где ее найдешь – такую, какую хочется. Тем более что Лина сама представления не имеет, что именно ей нужно. Все не то, все не так…
– Ладно, – сказала Лина со вздохом, – наливай на всё, что там осталось. Кутить так кутить.
* * *
Лина сидела в машине на подземной стоянке, тупо смотрела в окно, никак не могла заставить себя выйти, расстаться с любимой тачкой – надолго, может быть, навсегда.
Все ведь так просто на самом деле. Позвонить в компанию «Скайкросс» – прямо сейчас. Позвонить, сказать, что возвращается. Она ушла спокойно, без скандала, репутация ее не подмочена, они возьмут ее назад без неистовой радости, но и без особых проблем – пилоты ее класса нужны всегда. В космос, само собой, допустят не раньше чем через полгода, да и в атмосферу – после противной двухнедельной рестажировки, но уже завтра она гарантированно получит аванс и сможет хотя бы поесть в приличном ресторане – нормальную еду, а не пропитанный жиром мусор из фаст-фуда…
Нет, нет. С нее хватит. Последний полет едва не угробил ее. Хватит.
Проблема в том, что она не может никому сказать о своих способностях. Объявление в борде: «Пробегаю милю за полторы минуты, питаюсь вкусными ядами, дышу любой дрянью». Для выступлений в цирке – в самый раз. Только кто ей даст выступать – с таким-то набором утилит? Дяденьки из ЦРУ вычислят ее за две секунды. Поймут, что она переделанная. И упекут в какую-нибудь секретную лабораторию – на всю жизнь.
Запиликал видеофон, Лина глянула на определитель. Отец. Она не разговаривала с ним уже две недели – делала вид, что связь отключена. Пожалуй, на этот раз поговорить все-таки придется.
– Привет, пап, – сказала Лина.
– Лина, нам нужно встретиться, – на экране появилось лицо отца. – Я очень беспокоюсь…
– Хорошо, пап. Хорошо.
– Через два часа. В моем офисе. Ты можешь подъехать?
– Нет, пап. – Лина тряхнула головой. – То есть да, только… Мне не на что ехать, извини. Придется тебе прислать за мной машину.
– Куда? – лицо на экране помрачнело. – Где ты находишься?
– Я буду дома.
– Ты голодная? Лина, ты ела сегодня?
– Ела. Ладно, до встречи, пап.
Лина выключила телефон.
* * *
Стопятнадцатиэтажный билдинг на Челленджер-стрит – сверкающий стеклом параллелепипед, устремленный в блеклое летнее небо, увенчанный двадцатиметровым шпилем. Три этажа в самой серединке занимает компания «Маунтин скиллз». Крупная фирма, торгующая оборудованием для альпинизма. Генеральный директор компании – Джозеф Горны.
Фамилия Лины – Gorny. Такая вот смешная фамилия. Лина Горны. А директор «Маунтин скиллз» – ее папа.
Альпинистское снаряжение доставалось Лине бесплатно – всегда, с самого детства. В последний раз она воспользовалась им в тот день, когда влезла в окно Шона. Она основательно занималась скалолазанием в детстве. Потом это надоело ей – любовь к полетам перевесила все. Теперь надоели и полеты.
«Буду путешествовать по всему миру, – вспомнила Лина слова Виктора Дельгадо, – буду в одиночестве лазить по скалам, бродить в джунглях, добывать пищу голыми руками и жарить мясо на костре».
Она могла бы делать сейчас то же самое – в этот самый момент. Висеть на веревке где-нибудь в горах Вайоминга. Медленно карабкаться вверх, подобно человеку-пауку, цепляться пальцами за малейшие трещинки в старом базальте, – бесконечно одинокая, безгранично свободная.
Только Лина вовсе не жаждала одиночества.
Она украла у Виктора Дельгадо тот дар, что предназначался только ему. И не знала, что с ним делать. Она надеялась, что время сотрет боль, выветрит кошмары из памяти, снова сделает ее нормальным человеком. Но это не произошло до сих пор, и не было надежды, что произойдет в дальнейшем. Стансовские гены, пиявками присосавшиеся к хромосомам, изменили ее личность – грустный, но уже очевидный факт. К счастью, не сделали ее злее, грубее, бесчеловечнее – чего можно было ожидать, но обострили все эмоции, превратили, в сущности, в неврастеничку. То, что раньше воспринималось спокойно, например, криминальные новости, теперь неожиданно вгоняло Лину в слезы. Ей стало трудно находиться среди людей – чувствовать их неестественность, делать вид, что не замечает обычной для людей лжи.
С ускоренной мышечной реакцией дело тоже обстояло не самым лучшим образом. В последнем своем полете на скипере Лина вдруг почувствовала неудержимое желание разогнаться до невероятной, убийственной скорости – пальцеглаз проснулся помимо ее воли. Перегрузка угробила бы всех пассажиров – примитивно, неотвратимо. Слава Богу, это был лайнер среднего класса – наличествовал второй пилот, Лина передала ему управление, сослалась на страшную боль в животе и немедленно сбежала из кабины. Нарушая все инструкции, засела в туалете до конца полета и с ужасом смотрела на свои пальцы – дрожащие от возбуждения, от желания добраться до рычагов управления и врубить скорость на самый максимум. Естественно, после приземления ей предложили немедленно пройти медкомиссию. Само собой, она отказалась. Она предпочла уволиться в тот же день.
Теоретически Лине нужно было записаться на прием к врачу, начать принимать что-то успокаивающее. Но как она могла пойти к врачу, как? Первый же анализ крови выявил бы вопиющую нестандартность в биохимических процессах, следующий – нестандарт в хромосомном наборе. Нет, нет, нет. Она дико боялась засветиться.
Ее тело стало совершенным. Но в душе царил ужасный беспорядок.
Лина хотела ступить на далекую планету – дикую, безлюдную, бесплодную. Мечтала стать одним из первых колонистов. Она проверила все – Мирта действительно существовала, и была именно такой, какой ее описал Виктор. Фотографии Мирты висели теперь над кроватью Лины, она долго смотрела на них перед сном, стараясь сдержаться от слез. Виктор подарил ей прекрасную мечту, он же цинично разрушил ее, втоптал в грязь. Виктор подарил ей новое тело и оставил наедине с ним – нечеловечески сильным, чуждым и непослушным – чтобы маяться и не находить себе места в обычной земной жизни.
Что сейчас, в настоящую минуту происходит с Виктором Дельгадо? Находится ли он все еще на астероиде? Шон не забрал Виктора оттуда, но Виктор давно мог найти способ удрать. В самом деле – что сложного, с его-то деньжищами и хорошо налаженной космической приват-связью.
Почему Виктор до сих пор не вышел на Лину, не попытался ее убить? В его интересах – не оставлять в живых такого опасного свидетеля, как Лина.
Черт его знает… Виктор – хитрая и опытная бестия. Логику его действий нельзя просчитать и предугадать. Будем надеяться, что он сдох внутри своего астероида, что тварь, которая там появилась, убила его, потому что иного Виктор не заслуживает.
Будем надеяться.
Лина подошла ко входу и стеклянные двери автоматически распахнулись. Охранник попался знакомый, но все же пришлось приложиться пальчиками к сканеру отпечатков, вытаращиться на пару секунд в идентификатор сетчатки глаз. «Добро пожаловать, мисс Горны, рад вас видеть. Мистер Горны ждет вас у себя. Вас проводят до его кабинета». «Спасибо, не нужно, я дойду сама». «Нет, нет, мисс Горны, таково распоряжение самого мистера Горны. Дэйв проводит вас». «Ну ладно, ладно, пошли».
Всегда так. Безопасность для отца – превыше всего. Он, видите ли, опасается налета террористов и грабителей. Знал бы, в какую историю вляпалась его непутевая доченька…
Лина невесело вздохнула и поплелась вслед за охранником.
* * *
Кабинет Джозефа Горны. Никаких новомодных скульптур-голограмм и проецируемых предметов декорации – вся обстановка натуральная, олд-фэшн, то ли выполнена в стиле второй половины двадцатого века, то ли действительно является ею, то есть антиквариатом. Шкафы темного дерева вдоль стен, в них – не меньше десятка настоящих книг. Несколько массивных кожаных кресел. Вращающиеся лопасти золоченого вентилятора под потолком. Ковровая дорожка на паркетном полу ведет к тяжелому дубовому столу. За столом сидит хозяин кабинета. Аккуратно уложенные волосы – некогда светлые, а теперь просто седые, гладко выбритое подтянутое лицо, тонкие губы, близорукие голубые глаза, увеличенные толстыми линзами очков. Словом, само приличие и порядочность, воплощение моральных устоев хай-стэнда. Папа.
– Привет, доченька.
– Привет, папа.
Лина пошла к столу – знала, что отец не встанет, не поднимется ей навстречу – воспитанные дети должны знать, как вести себя со старшими. Наклонилась над столом для положенного поцелуя в щечку, села в кресло, сложила руки на коленях и уставилась в пол.
– Лина, что с тобой творится?
– Ничего, пап. Ничего особенного.
– Ты бросила работу и ничего не делаешь уже два месяца. Это что, нормально?
– Я не могу больше работать пилотом. Не могу.
– Хорошо, – Горны хлопнул ладонью по столу. – Не работай пилотом. Я всегда был против этой работы, недостойной члена нашей семьи. Слава Богу, что ты ушла оттуда. Но дальше-то что? Так и будешь бездельничать? Почему ты скрываешься от нас, почему не отвечаешь на звонки, почему, в конце концов, не придешь и не расскажешь, что случилось? Ты прекрасно понимаешь, что все мы очень переживаем за тебя, постоянно думаем, что с тобой. А ты так вот поступаешь с нами. Извини, но мне кажется, что это бессовестно с твоей стороны.
Ну вот, понеслось. Всегда одно и тоже.
– Мне нужно было время, пап. Время подумать.
– Ну и как, надумала что-нибудь?
– Пока ничего.
– Ты плохо выглядишь, Лина. Бледная, худая, нестриженая. Что у тебя на голове? Что это за копна?
– Это прическа, пап. Такая прическа.
– Прическа – это вот что, – Горны провел ладонью по своим волосам. – Прическа хай-стэнда, приличного человека. А то, что у тебя там торчит в разные стороны, подходит только разве марджу.
– А я и есть мардж, – ляпнула Лина.
Джозеф Горны все-таки соизволил встать – медленно поднялся во весь свой немалый рост, наливаясь гневной пунцовостью. Уперся обоими кулаками в столешницу, наклонился на дней и вперил взгляд в дочь.
– Значит, ты мардж? – спросил он тихо. – Еще скажи, что тебе нравится быть марджем.
Молчание в ответ.
– Ты – не мардж, – сказал Джозеф Горны, едва не лопаясь от сдерживаемой ярости. – Тебе повезло, Лина, что ты родилась в семье хай-стэндов, приличных людей, которые зарабатывают на жизнь своими руками и умом, не просят подачек и не сидят на шее у государства. И ты никогда не будешь марджем, потому что я никогда не позволю тебе обратиться в отдел пособий и стать на учет. Только через мой труп…
– Ладно, ладно, пап, извини. Я пошутила.
– Ты всю жизнь шутишь. Все делаешь несерьезно. Вместо того, чтобы получить хорошее образование…
– У меня есть образование.
– Что ты называешь образованием? – вскипел Горны. – Этот твой Скипер-колледж? Десять дешевых программ, списанных с диска в мозг, и год тренировок на прыгающих самолетиках? Это, по-твоему, образование? Я еще раз говорю: тебе нужно поступить в хороший университет и закончить его. Вашингтон, Пристон, Мичиган, Пенсильвания – любое заведение, какое ты захочешь. По любой специальности, какую ты выберешь. Я оплачу обучение.
– Пап, перестань, – упрямо сказала Лина. – В любом университете сейчас все то же самое – инсталляция информации в память и больше ничего. Я могу пойти в любой мнемоцентр, заплатить шесть тысяч за лицензионный продукт и через шесть часов буду знать не меньше любого выпускника Оксфорда.
– Университет – это не просто получение информации. Университет – это методология. Там учат работать головой, понимаешь? После окончания университета ты станешь другим человеком.
– Я уже стала другим человеком, – вяло произнесла Лина.
– Когда? Когда ты им успела стать? На своих танцульках в кеми-диско? Когда гоняла на машине со своими нестрижеными дружками? Или когда ездила в Париж и в Вену с этим своим… как его… Борисом Долинго?
– Виктором Дельгадо. Он погиб. Разбился.
– Я в курсе. Весь мир в курсе, что он разбился, сидя пьяным за рулем, и оставил после себя долгов на пару триллионов. И что он оказался преступником первой степени. Это что, подходящая для тебя компания?
– Его уже нет, пап. Нет. Он умер.
– Слава Богу, что умер. Извини. Вас связывало что-то серьезное?
– Ничего. Он был редкостным скотом.
– У тебя есть деньги?
– Пока есть, – сказала Лина. – Немного. Хватит на пару месяцев.
Почти не соврала. Теперь она точно решила, что продаст машину. Это все же лучше, чем…
– Мое предложение остается в силе. Давай завтра же я устрою тебя на работу. В нашу компанию. Для начала – должность младшего менеджера. Но быстрый карьерный рост я тебе обещаю.
…лучше, чем это.
– Нет, папа. – Лина решительно мотнула головой. – У меня есть одно дело. Мне нужно разобраться с ним. Когда закончу, может быть, подумаю над твоим предложением.
Дело у Лины действительно было. Вот только с какого бока подступиться к нему, она пока не знала.
Начать с информации. Закачать в мозги программу по генетике. И постараться не свихнуться при этом. В любом случае неделя уйдет на то, чтоб перестать мучиться от головной боли. Потому что на лицензионку и качественное обслуживание денег точно не хватит. Придется покупать левак.
Джозеф Горны сел на место, снял очки, протер их салфеткой, снова водрузил на нос, горько посмотрел на дочь.
– Ты авантюристка, Лина, – сказал он. Авантюристка по внутреннему складу, как и твоя покойная мать. Она развелась со мной, когда тебе было три года и погибла, когда тебе едва стукнуло четыре. Разбилась на машине, врезалась в дерево. Она всегда любила ездить с бешеной скоростью. Ты никогда не думала, что неприятности подстерегают нас на каждом шагу? Что жизнь – это смертельно опасная штука?
– Я знаю об этом, пап, – сказала Лина. – Знаю не хуже тебя.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?