Текст книги "Рождение героев"
![](/books_files/covers/thumbs_240/rozhdenie-geroev-10445.jpg)
Автор книги: Андрей Прусаков
Жанр: Боевое фэнтези, Фэнтези
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Глава шестая
Хартоги
Далмира сидела взаперти. Ее комната не имела окон, и время растянулось в одно жуткое, пугающее ожидание. Сколько времени прошло, как ее разлучили с Шенном? Два дня, а может быть, и все три? Город двигался почти безостановочно, лишь раз они долго стояли, и вокруг царила непривычная и потому пугающая тишина.
Эторга она больше не видела. После ссоры с ним воины схватили ее и привели сюда. Раз в день девушку кормили какими-то отбросами, и поначалу она не притрагивалась к еде. Но вскоре голод взял свое, девушка глотала прокисшую кашу и грызла засохший, твердый, как камень, хлеб. Она надеялась, что Шенн где-то рядом, ведь правитель обещал продать их обоих… Но как можно продать людей? Ведь люди – не вещи! Но, видно, мир, в который она попала, слишком жесток, если в нем возможно такое…
Город остановился, и худшие предчувствия Далмиры оправдались. За ней пришла стража. Девушке связали руки и больно ткнули рукоятью палицы в спину: шагай! Пройдя по деревянным коридорам и лестницам, пленница оказалась перед выходом. Яркий солнечный свет ласкал глаза, но Далмира не знала, стоит ли радоваться этому дню. Открывшийся глазам мир мог оказаться много страшнее заточения в огромной деревянной коробке.
Длинные мостки вели вниз, и Далмира спустилась на землю. Там стоял Эторг в окружении нескольких воинов. Шенна не было видно, и девушка тщетно вертела головой. Где же он, что с ним?
– Где мой друг? Где Шенн? – крикнула она, обращаясь к Эторгу, но тот молча отвернулся, всем своим видом выражая презрение. Далмира чувствовала, как слезы вот-вот потекут из глаз, но изо всех сил сдерживалась, чтобы не заплакать. Стражи потащили ее вперед.
– Стой! – Ее остановили в двадцати шагах от странного лагеря, раскинувшегося перед городом на колесах. Дюжину драных шатров окружала стена из повозок, каждая из которых имела высокие, окованные железом борта. В стене из повозок имелся проход. Оттуда навстречу гостям вышли люди.
Один был без руки, но могучий статный торс и широкие плечи не позволяли назвать его калекой. В единственной руке человек сжимал длинную плеть. Второй был сухощав и строен. Длинные волосы его стягивала красная повязка. Он опирался на короткое копье с широким изогнутым наконечником и жадно рассматривал девушку белесыми немигающими глазами. Третий, едва достававший Далмире до плеч, имел заметный живот и примечательную шишковатую голову без единого волоска. Странно, но именно он показался девушке главным.
Она не ошиблась. Толстяк выступил вперед и протянул руку вверх:
– Одно солнце над нами, эмон.
– Воистину так, Тормун. Как дела твои?
– Неплохо, Эторг. Куда направляешься?
– В Шедор. Везу дерево и кожи с юга. А ты как оказался здесь?
– Иду на восток, в Ринересс.
– Пусть будет легок твой путь, Тормун. Не желаешь ли нового раба, женщину? – Эторг кивнул в сторону сжавшейся от страха Далмиры. Часть сказанного она поняла, разговор шел на языке, похожем на язык ее народа. – Клянусь, она способна на многое! Посмотри на ее волосы! Посмотри на руки! Она едва не заколола меня, когда я… впрочем, неважно. Она сильна и непохожа на наших женщин!
– Где ты нашел ее? – спросил толстяк, подойдя ближе. Оценивающим взглядом он прошелся по фигуре Далмиры и протянул руку. Девушка отшатнулась, но стражи были начеку, вовремя схватив ее за локти. В черных глазах Тормуна мелькнуло удивление. Его рука ощупала руки и ноги девушки. – Она и впрямь недурна. Довольно высока. Сильное тело. И странные волосы…
– Я подобрал ее в пустыне.
– В пустыне? – удивился Тормун.
– Да, в двух днях пути отсюда. Ее и еще одного дикаря. Я хотел помочь им, но они заплатили мне злом на добро. Поэтому я думаю, что хорошим наказанием для нее будет служение тебе и твоему делу, Тормун. Ведь тебе нужны люди?
– Мне всегда нужны люди, – проговорил Тормун. – К сожалению, они быстро умирают, а добровольцев я не припомню. Сколько ты хочешь за нее? И где ее товарищ, о котором ты говорил? Ты же знаешь, я предпочитаю мужчин. В нашем деле требуется сила и ловкость, а женщины слабы…
– Тот дикарь сумел удрать. Я отдаю тебе только ее.
– Не знаю, пригодится ли она мне, – задумчиво сказал Тормун. Он провел по щеке мизинцем. – Даром я никого не кормлю. Эй, как тебя зовут?
– Ее зовут Далмира. Она с дальних островов, что в самом конце великой реки. Так она сказала, хотя я и не совсем ей верю, – пожал плечами Эторг.
– Она, что, не может сама ответить? – осведомился воин с копьем. Он сделал шаг вперед и, вытянув руку с оружием, дотронулся острием до ее груди. – Нравится мое копье, детка? Давай купим ее, брат, клянусь Сущими, она чего-то стоит. По крайней мере, в постели.
– Я это сам решу, Торвар. Почему девчонка молчит?
– Она плохо говорит, но, кажется, все понимает, – усмехнулся Эторг. – Ее язык напоминает ваш, мой она вовсе не знает. Она дикарка, а дикари ловки и смелы. Как раз то, что тебе нужно!
– Дикарка? – усомнился Тормун. – Мне приходилось видеть дикарей из северных лесов – она не похожа на них. Посмотри на ее одежду, Эторг: дикари не носят вышитых рубах!
– Мне все равно, – отмахнулся Эторг. – Так ты возьмешь ее? Или я прикажу привязать ее к колесу ортангира и размажу по земле.
– Отпустите ее, – велел толстяк.
Стражи вопросительно взглянули на Эторга. Тот кивнул. Далмира смотрела на толстого коротышку и окружавших его людей, пытаясь понять, что сейчас произойдет.
– Оллок, проверь ее.
Человек с плетью подошел к девушке, вытащил из-за пояса длинный нож и разрезал ее путы. Затем воткнул оружие в песок перед ногами Далмиры и отступил. Тормун схватил ее за руку:
– Возьми, – сказал он, указывая на нож. Его пухлые пальцы унизывали перстни со сверкающими каменьями, но в глаза девушке бросился длинный ярко-красный ноготь на левом мизинце, оправленный в желтый металл. – Возьми нож и убей однорукого. Убьешь – и мы отпустим тебя. Это сказал Тормун, и вы все свидетели.
Далмира поняла. Они, конечно, обманывают, но есть ли у нее выбор? Она посмотрела на черную рукоять у ног и подумала, что ради свободы ей предлагают убить человека. Вот этого однорукого, так спокойно стоящего в пяти шагах. Сможет ли она, готова ли? Ведь Далмира уже убивала и до сих пор помнит, как легко нож, подобный этому, вошел в тело хелмара, и он умер. Но тогда ее вела ярость, она хотела мстить за отца и друзей… Далмира попыталась разозлить себя, но ярость ушла, затаившись где-то глубоко под сердцем. Она была опустошена и унижена человеком, стоявшим позади.
– По-моему, она безнадежна, – сказал Тормун. – Я не стану ее покупать.
– Тварь красноволосая, ты не стоишь отбросов, которые жрала! – разочарованный Эторг ударил ее по лицу.
Далмира упала на колени, и нож сам прыгнул в руки. Молниеносный выпад прозевали даже охранники, и сверкнувшее лезвие рассекло одежду на животе Эторга. Правитель ортангира отпрыгнул и схватился за рассеченное платье:
– Возьмите ее и привяжите к колесу, ногами вперед, чтобы сдохла медленно!
Телохранители двинулись к Далмире, поигрывая палицами, она отступала, выставив перед собой короткий клинок. Почему он не умер, ведь она вложила в удар всю силу!?
– Я покупаю девчонку! – громко сказал Тормун. В следующее мгновенье плеть однорукого просвистела в воздухе, обвившись вокруг шеи девушки. Далмира ударила по ней ножом, но Оллок вовремя ослабил плеть, и удар не вышел. Воздуха стало не хватать, девушка выронила нож и схватилась за горло. Одним движением Оллок свалил ее на песок.
– Зачем ты надел кольчугу, Эторг? – насмешливо спросил Тормун. – Разве ты перестал доверять мне?
– Я не доверял ей, – выкрутился Эторг. – А ты не верил мне!
– Неплохо, совсем неплохо, – Тормун повернулся к однорукому товарищу. – Оллок, не задуши ее! Так сколько ты хочешь, достойный эмон?
Катящийся город скрылся за холмами, и Далмира невольно проводила его глазами. Она ничуть не жалела, что покинула ортангир, как называли город на колесах ее новые хозяева. Что сделано, то сделано. Далмира не печалилась о потерях – за короткое время она потеряла все, кроме жизни. Последней потерей стал Шенн…
Она стояла посреди лагеря, и собравшийся вокруг люд разглядывал ее, переговариваясь короткими, весомыми фразами. Она видела около двадцати человек, преимущественно мужчин. Некоторые вооружены, остальные безоружны, но в их позах и неторопливой уверенной поступи она ощущала скрытую силу. «Эти люди сильны и умеют убивать, – думала она, глядя в обветренные суровые лица, – кто же они такие?»
Она услышала молодой женский голос и невольно обернулась.
– А это кто? Новый кусок мяса? – к Далмире приблизилась девушка, одетая в кожаные, до пят, узкие штаны и черную просторную куртку, почти не скрывавшую маленькие упругие груди. Лицом она напоминала женщин ортангира, вот только волосы не были распущены, а, свитые в толстую черную косу, обвивали высокую, стройную шею. Из-за плеча незнакомки торчала рукоять какого-то оружия.
Лицо девушки было довольно привлекательным, но едва она приблизилась, Далмира вздрогнула: правую половину лица пересекал жуткий рваный шрам, нанесенный, верно, каким-то животным. Несколько багровых неровных полос начинались ото лба и пересекали щеку, чудом не задев глаз. Заметив испуг новенькой, девушка улыбнулась:
– Не понравилось? Ничего, привыкнешь! Значит, Торвар нашел себе новую подружку. – Она провела пальцем по щеке Далмиры, глядя в глаза так яростно, что девушка не посмела отстраниться. – Ну, это ненадолго!
Расхохотавшись, она отошла. Люди стали расходиться, и вскоре на площадке никого не осталось. В дальнем углу двора столпились животные, которых Далмира раньше не видела. Некоторые из них лежали, положив на землю крупные, увенчанные грозными рогами головы, другие стояли, помахивая длинными, спускавшимися до земли, хвостами. Их шкуры носили светло-бурый оттенок и, наверно, неплохо маскировали на этой равнине.
– Иди за мной! – произнес кто-то.
Она повернулась: рядом стоял однорукий, едва не задушивший ее. Его грозная плеть висела за широким, украшенным разноцветными каменьями, поясом. Он смотрел на девушку спокойно, без злобы, и она немного успокоилась. Оллок повернулся и двинулся к одному из шатров. Далмира покорно пошла следом.
Облезлый полог из звериных шкур пропустил ее внутрь. Шатер был довольно велик, по сравнению с тесными комнатками ортангира, в самом верху его виднелась закопченая дыра. Туда, по-видимому, уходил дым от костра, если обитатели его желали согреться или приготовить пищу. В центре располагался примитивный очаг, сложенный из нескольких камней, а по краям – вытертые звериные шкуры, очевидно, служившие постелью.
– Это твой дом, – отчетливо сказал однорукий. Он повернулся и вышел.
Далмира осталась стоять неподвижно, не понимая, как ее оставили без всякого присмотра или охраны? А если она убежит? Девушка осторожно приблизилась к выходу и чуть отодвинула полог, одним глазом выглядывая наружу. Приближался вечер, и лагерь выглядел обезлюдевшим. Где же все? Она прислушалась, уловив множество странных, ни на что не похожих звуков. Кажется, где-то сражались… Или кричал какой-то зверь?
Она высунула голову целиком. На площади никого. Бежать!? Пусть в пустыню, но остаться свободной! И умереть там… свободной. Но, может, лучше остаться здесь, ведь никто из этих людей пока не причинил ей никакого зла! Ее не держат взаперти, как Эторг…
Тут она рассмотрела, что проход между повозками исчез. Они сдвинулись, и лагерь оказался окруженным кольцом из повозок. Далмира повернула голову и увидела черный силуэт, стоящий на крыше повозки. «Дозорный, – сказала она себе, – нет, не так все просто, Далмира!»
Она едва не вскрикнула, отшатнувшись, – так неслышно и внезапно перед ней возник человек. Он был молод и могуч, судя по мощным, бугрившимся мышцами, плечам. Лицо его, безусое и безбородое, совсем не выглядело злобным. Напротив, смотрел парень довольно дружелюбно и, войдя за девушкой в шатер, спокойно опустился на шкуры. Он молча разглядывал девушку, и Далмира, осмелев, обратилась к нему:
– Мне сказали, я здесь буду жить. Ты тоже живешь здесь?
Молчание.
– Наверно, ты не понимаешь мою речь, – вздохнула Далмира. – Я и сама не всегда понимаю вашу.
– Он немой, – сказала, входя в шатер, девушка со шрамом. – Он не может говорить. Оллок привел тебя сюда? Я тоже сплю здесь.
Далмира кивнула в ответ. Она жадно вслушивалась в каждое слово, стараясь уловить смысл сказанного, и ей это удавалось. Их язык почти не отличался от ее родного наречия, этих людей она понимала лучше, чем коверкавшего фразы Эторга. Но некоторых слов она не знала. «Придется мне, как Шенну, учить слова», – чуть улыбнувшись, подумала она. Воспоминание о Шенне заставило ее вздохнуть. Девица усмехнулась:
– Вздыхаешь? Это пройдет. Скоро вздыхать станет некогда. Завтра Оллок станет учить тебя.
– Учить? – не поняла Далмира. – Учить чему?
– Завтра и узнаешь. А теперь спи. – И она властно указала ей на одну из постелей.
Не осмелясь перечить, Далмира легла и, укрывшись шкурами, долго глядела в потолок. В круглой дыре застыл краешек неба, и души предков величаво сияли в темноте небесного мира.
Далмира уснула и проснулась от прикосновения рук, бесцеремонно шаривших по ее телу. Она вскрикнула, но сильная мужская рука прижала голову к земле.
– Молчи! – прошипел ей в ухо Торвар. – И снимай одежду!
Она забилась, пытаясь вырваться, но этот воин был сильней Эторга. Лезвие кинжала уткнулось девушке в скулу:
– Хочешь стать похожей на Кинару? Я сделаю это!
Кто-то схватил Торвара и отбросил в сторону. В слабом свете догорающих углей Далмира смогла разглядеть широкоплечую фигуру немого.
– Как ты смеешь? – брат Тормуна замахнулся кинжалом, но во тьме послышался голос:
– Ты звал меня, Торвар? – между приготовившимися к схватке мужчинами возникла белеющая в полумраке обнаженная фигура девушки. Ничуть не смущаясь, Кинара подошла к Торвару, и он опустил оружие. – Я слышала, ты произнес мое имя.
– Я? А-а, да…
– Ты что-то хотел? – Кинара прижалась к мужчине и ласково провела ладонью по его лицу. Торвар растерянно улыбнулся, но Немой оставался напряженным, наблюдая за каждым его движением.
– Да, конечно, – пробормотал Торвар, гладя девушку по спине.
Его движения становились все более страстными, но Кинара оттолкнула его:
– Мне надо выспаться, завтра будет трудный день. Иди к себе, Торвар. Спокойной ночи.
Она медленно, с достоинством, повернулась и пошла прочь. Брат Тормуна замер, затем пробормотал проклятие и выскочил из шатра. Далмира с изумлением смотрела на девушку, не понимая, как можно расхаживать перед мужчинами совсем нагой! Но, похоже, Кинара не знала стыда. Пройдя мимо замершего немого, она остановилась и, ласково проведя рукой по его груди, направилась к своей постели.
После происшедшего она заснула с трудом и спала, казалось, одно мгновенье. Далмира вздрогнула от бесцеремонного толчка под ребра:
– Вставай!
Морщась и потирая глаза, Далмира поднялась. Судя по откинутому пологу и проникающим внутрь ярким лучам солнца, давно уже утро. Снаружи слышался стук и скрип двигавшихся повозок. Потом она узнала голоса толстяка и его мерзкого брата. Разбудив девушку, Кинара взяла Далмиру за руку и вывела наружу.
Лагерь сворачивался. Дальние повозки уже отцепились от остальных, и могучие животные, запряженные в них, мычали и мотали рогатыми головами. Как оказалось, людей в лагере гораздо больше, чем Далмире показалось вначале. А может, они слишком быстро мелькают перед глазами, спеша по своим делам. Далмира осмотрелась, ища, где бы умыться, но ничего похожего на ручей или колодец не обнаружила.
– Кинара, – робко сказала она, – скажи, а где здесь… Ну, ты же понимаешь меня?
Кинара понимающе посмотрела на девушку:
– Зайди за шатер. Только побыстрее.
Далмира обежала палатку, но и с той стороны не было ничего, похожего на умывальник. Голая земля с клочками рыжей травы и кучками воняющих нечистот. «Как они могут так жить», – подумала она, присаживаясь между шатром и повозкой. Уже собираясь идти, Далмира увидела, как из-за соседнего шатра вышел мужчина. Не обращая на нее внимания, он стал справлять нужду на колесо повозки…
– Идем, Оллок ждет тебя, – сказала Кинара и повела Далмиру за собой.
Они обогнули медленно тронувшуюся повозку и подошли к однорукому, стоявшему возле вкопанного в землю столба.
– Я привела ее, – сказала Кинара и ушла, напоследок как-то странно взглянув на Далмиру.
Однорукий кивнул:
– Иди за мной.
Она вошла в шатер и, сбитая с ног, мигом оказалась на земле. Двое мужчин прижимали ее руки.
– Не бойся, мы не убьем тебя, – сказал Оллок, подойдя к ярко горевшему очагу. – Будет немного больно…
Но от успокаивающих речей стало лишь страшнее. Далмира извивалась всем телом, стонала от усилия, но вырваться не могла. Расширившимися глазами она смотрела на спину ковырявшегося в костре Оллока. Наконец, однорукий встал и приблизился к девушке. В его руке был металлический прут, скрученный на конце в алый от жара иероглиф. Девушка сжалась от ужаса.
– Теперь ты собственность Тормуна, – сказал однорукий и прижал клеймо к плечу девушки. Раскаленный металл зашипел, касаясь кожи, запахло паленым мясом. Крик Далмиры захлебнулся от проворно воткнутого в рот куска шкуры. Сжав его зубами, она давилась слезами, а клеймо на правой руке невыносимо горело и жгло.
Истязатели отпустили девушку, она схватилась за плечо, с болью и горечью разглядывая изуродовавший руку знак. Мужчины вышли, но Оллок остался с ней.
– Слушай меня, – произнес он медленным, усталым голосом. – Я буду тебя учить. Чем лучше будешь учиться, тем дольше проживешь. Мои приказы выполнять быстро и без раздумий. Я слышал, ты не всегда понимаешь, о чем тебе говорят, и это плохо. Сейчас ты понимаешь меня?
– Да-а-а, – простонала она, выплюнув изо рта кляп.
– Хорошо. – Он говорил без запинки и четко, но безразлично, будто в сотый раз, повторяя заученные фразы. – Я научу тебя владеть разным оружием, двигаться, защищаться и нападать…
– Зачем мне это? – еле слышно прошептала девушка, но Оллок услышал ее.
– Чтобы сражаться во славу Тормуна, нашего… – Он произнес слово, значение которого она не знала. – Если бы не он, ты была бы давно мертва, помни об этом! Теперь твоя жизнь принадлежит ему. И жизнь каждого в этом лагере! Как тебя зовут?
– Далмира.
– Нет! – Он схватил рабыню за одежду и одним рывком приподнял над полом. – Забудь это имя! С сего дня ты – кусок мяса, не больше! Если выживешь после первого боя, станешь хартогом, и тогда сможешь взять себе любое имя… – Он отпустил ее, и девушка кулем осела наземь.
– Подожди! – крикнула Далмира. Плечо горело огнем, и обида сменилась яростью. Я вам не кусок мяса! А если я не стану учиться?
– Тогда выйдешь в Круг необученной, – спокойно ответил Оллок. – Сборы будут небольшие, но они покроют стоимость куска мяса, которому надоела жизнь. Но я еще не встречал таких идиотов.
В шатер заглянул человек:
– Оллок, вас ждет хозяин.
Однорукий молча подтолкнул девушку к выходу.
Тормун ждал их, сидя на жуткого вида повозке, украшенной отрубленными и высушенными головами каких-то зубастых тварей. Пока Далмиру клеймили, лагерь полностью свернулся и повозки выстроились в огромный полумесяц. Хозяин вопросительно взглянул на однорукого. Тот молча кивнул. Тормун широко и приветливо улыбнулся, показывая маленькие острые зубы:
– Теперь ты одна из нас. Слушай Оллока и делай все, что он велит.
Он отвернулся, давая понять, что разговор окончен. Его возница копьем кольнул животное в круп, и оно потащило повозку.
Караван растянулся длинной, в сотни шагов, пыльной змеей. Рогатые твари оказались удивительно выносливыми. Они тащили тяжелые деревянные повозки целый день, а ели прямо на ходу, обрывая листья с растущих вдоль дороги кустов и низких разлапистых деревьев. Небо было по-прежнему безоблачным, и солнце светило так ярко и весело, что Далмира на миг забыла, где она, вспоминая такие же прекрасные дни на своем острове. И пусть сейчас ей нелегко, все же жизнь лучше смерти, потому что она всегда может повернуться к лучшему…
Несколько раз за день Оллок сгонял ее с повозки, заставляя бежать рядом. Зачем он это делал, Далмира не понимала, но молча повиновалась. Бежать было нелегко. Жара и пыль, забивавшая горло, мучили больше, чем сам бег.
– Куда мы едем? – спросила она однорукого.
– В город.
– А как он называется?
– Тебе не все ли равно? – спросил Оллок.
Вздохнув, Далмира отвернулась от грубого и немногословного попутчика. Город! Это же дома, башни! Это множество людей! Отец рассказывал, что на большой земле существуют города, где домов в сотни раз больше, чем в их поселении, где люди толпятся на улицах, и куда приезжают торговцы от самого края земли…
Затем она заметила, что бежит не одна. Параллельно каравану, то взбегая на холмы, то спускаясь вниз, двигался человек. Когда Оллок позволил ей сесть на повозку, Далмира увидела бегущего человека и с другой стороны.
– Кто это? – спросила девушка, указав на них.
– Дозорные.
– А зачем? Здесь дикие звери? – полюбопытствовала она.
– Морроны.
– А это кто?
– Узнаешь в свое время, – как всегда коротко ответил Оллок.
Ели тоже в пути. Далмире дали кусок вареного мяса, завернутого в большой вялый лист какого-то растения. Оллок сказал, что его тоже едят, и девушка попробовала. Не так уж плохо, решила она, полностью расправившись с незамысловатым обедом. Пить хотелось часто, но Оллок не давал много воды, разрешил лишь несколько глотков из полупустого меха. Клеймо все еще болело, особенно от резких движений, но однорукий наставник осмотрел его и сказал, что скоро все заживет.
К вечеру караван расположился в низине меж двух крутобоких холмов. Повозки выстроились в круг, внутри которого раскинулись шатры. Животные получили корм и, собравшись вместе, разлеглись на траве. Далмира устала и думала об отдыхе и сне, но Оллок не дал ей расслабиться.
– Идем со мной, – велел он, и девушка устало поплелась за ним.
Он вывел ее на ровную площадку и дал в руки длинную гладкую палку.
– Нападай!
Далмира оглянулась: на них почти никто не обращал внимания. Болезненный удар в клейменое плечо заставил мигом повернуться к учителю.
– Не глазей по сторонам! – строго сказал Оллок. – Смотри на меня и бей.
«Сам напросился», – с обидой подумала Далмира и изо всех сил ударила Оллока по голове. Но наставник ловко уклонился, и палка едва не вылетела из рук девушки.
– Еще раз!
Она ударила сбоку, наотмашь. И снова мимо. Однорукий уклонялся от ударов с какой-то ленцой, словно зная все уловки Далмиры наперед. Девушка быстро выдохлась и встала, понимая безнадежность своих попыток.
– С ножом ты двигалась гораздо лучше, – проронил Оллок.
– Я устала, – сказала Далмира.
– Продолжай! – велел он. – Устанешь, когда я скажу.
Еще долго Далмира молотила палкой по воздуху, пытаясь достать однорукого, и наконец-таки достала! Оллок отбил удар предплечьем, облаченным в стальной наруч, и довольно кивнул:
– Уже лучше.
Когда совсем стемнело, обессиленная Далмира добралась до постели и повалилась на нее, забыв про ужин. Спать, скорее спать!
Следующим утром у нее болело все тело и страшно хотелось есть. Немой понял и с улыбкой протянул кусок хлеба. Далмира благодарно кивнула. Хлеб был жестковат, но так вкусен!
Разглядывая караван, Далмира заметила, что многие повозки напоминают дома на колесах с крошечными окнами и дверями, в которые, что было странно, никто никогда не входил. Мало того, внутри кто-то был! Проходя мимо, она часто слышала странные звуки, доносящиеся оттуда. Кто-то скребся, кто-то рычал, а однажды из крохотного оконца высунулся длинный отросток с кривым когтем на конце. Некоторое время он извивался в воздухе на глазах у остолбеневшей девушки, затем быстро втянулся обратно.
Далмира спросила об этом Оллока, но тот сказал:
– Узнаешь, когда придет время.
Оллок говорил: если она выживет, то станет хартогом. Здесь Далмира слышала это слово очень часто. Видимо, все они и есть хартоги, но что это значит? «Охотники на диких зверей? – подумала девушка, вспоминая крепкие повозки-клетки. – Конечно же, хартоги ловят зверей! Но… зачем? Для кого или для чего нужны дикие и, наверно, опасные твари?» Этого она не знала.
В остальном второй день среди хартогов ничем не отличался от первого. Тот же бег по пересеченной местности и упражнения с Оллоком, отличавшиеся от вчерашних только тем, что на этот раз палкой орудовал он. Но уклонялась она еще хуже, чем нападала.
В слезах и синяках Далмира отправилась на ночлег. Все тело болело, и немудрено! Оллок, хоть и бил не в полную силу, поблажек новичку не делал, и Далмире пришлось несладко. Она рассчитывала на поддержку Кинары или немого парня, но девушка выглядела равнодушной, с презрительной усмешкой выслушивая жалобы новенькой, а Немой – так его все и звали – и вовсе куда-то пропал. Засыпая, Далмира думала, что, приди сейчас Торвар, она будет не в силах сопротивляться ему…
Ей приснился страшный сон. Она стояла на площадке между повозок. Она была одна и знала, что в лагере нет ни одного человека. Далмира стояла с факелом, а вокруг размытой тенью ходил жуткий, огромный зверь. Он пытался напасть сзади, словно боясь света факела, но всякий раз Далмира успевала повернуться, но видела лишь желтые, полные ненависти, глаза. Так и не добившись ничего, зверь сгинул во тьме, и оттуда донесся устрашающий вой…
Далмира проснулась и разом приподнялась на постели. Даже сквозь плотный полог внутрь отчетливо проникал жуткий, леденящий сердце вой. Ей показалось, что выл не один зверь, а несколько. Она огляделась: в шатре никого. Где же все? Накинув куртку, девушка вышла наружу. Лагерь казался пустым, хотя нет – на повозке, как обычно, темнела фигура дозорного. На площадке перед шатрами горел костер, но и там ни одного человека. Вой не утихал, напротив, становился сильнее и сильнее, и, казалось, доносился отовсюду. Далмире стало не по себе. И ведь нет никакого оружия…
Она добежала до соседнего шатра и сунула внутрь голову. Тоже никого. Куда все ушли? Спросить у дозорного? Едва она сделала несколько шагов, как услышала крики. Далмира прислушалась. Что-то происходило там, за повозками! Одна из них вдруг отъехала в сторону, и внутрь ввалилась толпа людей, волоча по земле несколько темных мешков. В мешках кто-то был – Далмира слышала сдавленное горловое рычание, и они были очень тяжелыми: десяток мужчин с трудом тащили их по земле.
– Закрывай!
Это был голос Тормуна. Люди у повозок зашевелились, послышались крики и глухие удары. Кто-то закричал так пронзительно и жалобно, что Далмира почувствовала, как волосы шевелятся на голове.
– Закрывай!
– Там же…
– Закрывай!! – рявкнул Тормун.
Повозки сдвинулись, и Далмира услышала глухие удары. Кто-то хотел пробраться в лагерь, кто-то, жутко воющий в ночи, а затем девушка услышала полный отчаяния человеческий крик, резко оборвавшийся на высокой ноте.
Огромные мешки протащили мимо, и в свете костра девушка разглядела, что это не мешки, а толстые, прочные сети, в которых бились, щелкая зубами, большие черные звери.
Кто-то дотронулся до плеча, и Далмира едва не вскрикнула. Это была Кинара. Помимо обычной одежды, на девушке была длинная, до колен, куртка из толстой кожи, укрепленная металлическими пластинами.
– Услышала вой? – странно улыбаясь, спросила она.
– Что это? – спросила Далмира, кивая в сторону сетей.
– Еще не слыхала? – усмехнулась та. – Гротхи. Еще познакомишься.
И она направилась к шатру. Далмира двинулась следом.
– Зачем их поймали? – спросила она, едва за ними закрылся полог. Кинара сняла куртку и бросила в угол.
– Раздуй огонь, – приказала она. – Что-то здесь холодно, а я замерзла.
Далмира послушно склонилась над углями и задула на них, подкладывая в огонь ветки и куски сухого навоза. Пламя занялось, осветив скудное убранство шатра. Кинара склонилась над огнем, коса скользнула по плечу и повисла над пламенем. На самом ее кончике Далмира заметила блеснувшее сталью жало.
– Оллок ничего не рассказывает тебе, – проговорила девушка. – Я знаю. Когда-то и я была такой, как ты…
Она задрала рукав, и Далмира увидела знакомое клеймо.
– Никто ничего от тебя не скрывает. От того, что ты узнаешь, ничего не изменится. Просто есть правило. Мы никогда не говорим об этом с новичками. Они должны все увидеть сами.
– Почему?
– Потому что каждый видит свой Круг.
– А что такое Круг?
– Это боль и смерть, – коротко ответила Кинара и, оставив обескураженную Далмиру, отошла от огня и легла на постель.
Тут же пришел Немой. Девушка заметила, что силач сильно возбужден, а его одежда покрыта темными пятнами. Немой швырнул на ложе огромную, окованную железом дубину и сел, вытянув ноги к костру. Его глаза блестели яростью. Далмира посмотрела на парня, но задать вопрос не решилась и молча улеглась спать.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?