Текст книги "Рождение героев"
![](/books_files/covers/thumbs_240/rozhdenie-geroev-10445.jpg)
Автор книги: Андрей Прусаков
Жанр: Боевое фэнтези, Фэнтези
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Глава третья
Далмира
Шенн никак не мог привыкнуть, что вокруг – не родной лес. Что нет тропинок, знакомых с детства, укромных мест, где можно спрятаться от опасного зверя. Что никто не поможет и не спасет. Он ощущал великое одиночество, ведь отныне он сам за себя, один, безродный. Род Зверя проклял и забыл его, и как бы ни хотелось вернуться, назад пути нет. Шенн оглянулся на спутницу: Далмира шла следом, вертя головой и озираясь. Это правильно, но мало вертеть головой, мало увидеть – в Лесу надо чуять! Шенн отвернулся, скрывая невеселую улыбку. Да, теперь ему всегда надо быть наготове. Лес полон опасностей. И беспорядочное оглядывание не спасет. Шенна с детства учили полагаться не только на глаза, но и на звуки, на запахи, на чутье. На знания рода и опыт множества поколений охотников, собиравших знания о Лесе ценой жизни.
Пока Шенн не слишком беспокоился. Хорошо уже то, что нет погони. Убегать всегда труднее, чем догонять, особенно в Лесу. Он вдруг подумал, что совершенно не представляет, куда идти. В какую сторону? Далмира пришла со стороны восходящего солнца, но, судя по всему, назад она не рвется. Она просто следует за ним, не пытаясь выбирать направление. Интересно, что привело ее в эти места, размышлял Шенн, ведь она ничего не знает о Лесе? Зачем она пришла сюда? Если бы не он, то чудовище растерзало бы ее, а будь на месте Шенна другой дозорный… Она удачливая, подумал он, оглянувшись на шагавшую позади девушку. Это хорошо. Но даже удачливый охотник не должен чувствовать себя в полной безопасности… Лес никогда не спит!
И все же двое всегда лучше, чем один. Даже неуклюжий, толстокожий короед, говаривал как-то Борран, умеет выживать в Лесу, значит, и человек сможет! А уж двое! Вот только жаль, что они не понимают друг друга. Надо чаще говорить с Далмирой и узнать ее язык. Размышляя, Шенн пришел к печальному выводу, что язык предков ему больше не понадобится – он никогда не вернется, а выучить язык незнакомки надо обязательно. На этом языке говорят люди Снаружи, без этого знания ему не выжить…
Далмира улыбалась неуклюжим попыткам Шенна воспроизвести звуки чуждой его слуху речи, но старательность и настойчивость дикаря вызывали уважение. Похоже, этот парень понимал: им нужно общаться, чтобы выжить, и она терпеливо поправляла его, уча правильному произношению. Особенно сложно было со словами «да» и «нет». Далмира кивала головой, якобы соглашаясь, улыбалась, говоря «да», но дикарь ничего не понимал. Он повторял «да» и без причины радостно тряс головой, очевидно думая, что это слово означает поклон. Проще было с названиями окружающих вещей. В первый же день Шенн выучил название частей ее одежды и оружия, слово «земля», «трава» и «дерево». Они занимались словами на каждом привале, повторяли перед сном, и утром следующего дня, едва проснувшись, она услышала бормотанье Шенна:
– Шенн маленький, дерево большое. Трава маленькая, Шенн большой.
Далмира улыбнулась и кивнула. Правильно. Дикарь делает успехи.
Этой ночью ей приснился Оргнед, ее остров и дом, оставленный не по своей воле. Спокойную размеренную жизнь селения прервали хелмары – морские разбойники. Далмира металась и стонала во сне, заново переживая смерть отца и близких.
Они пришли, как всегда, неожиданно. Был вечер. С моря надвигался шторм, никто не ожидал, что хелмары появятся в такое время. Их набеги были не редкостью, они стремительно появлялись и исчезали, увозя на черных кораблях награбленное добро, домашних животных и людей, в основном детей и женщин. Говорили, что похищенные дети вырастали в таких же безжалостных убийц, а женщины до самой смерти оставались наложницами и рабынями хелмаров.
Она металась среди огня и обезумевших людей. Одетые в мохнатые шкуры, вооруженные кривыми мечами, хелмары вламывались в дома, убивали и насиловали. Мужчины отбивались, как могли, но как могут сражаться рыбаки, владеющие лишь луком и острогами? И все же они сражались. Немало чужаков пало от их рук.
Никто не успел спрятаться в Башню. Далмира так и не смогла понять, почему? Ведь на самой верхушке всегда находился дозорный. Такие башни возвели и на соседних островах, они служили маяками для лодок и укрытием от пиратских набегов. В них свозились запасы зерна, обязательно был колодец. Не раз хелмары уходили ни с чем, ведь взять приступом высокую, сложенную из больших камней башню им было не под силу, а вести осаду разбойники не умели. Зато могли подкрасться внезапно, когда никто не ждал, как и случилось в ту ночь.
Почему дозорный не увидел подходящий корабль? Почему с соседних островов не предупредили сигнальным дымом и огнем? Этого никто теперь не скажет. Кто-то говорил, что надо последовать примеру соседей и откупаться от хелмаров данью. Отдавать им рыбу, скот и девушек. Пусть возьмут часть, но не убивают. Отец был против. На ее острове он был старейшиной, его уважали и слушали. «Этот зверь вечно голоден, – сказал отец, – протянешь ему руку, он откусит ее и будет есть, пока не сожрет тебя полностью! Дарами не сделаешь врага другом».
Он учил молодых метать остроги, стрелять из лука, а дети с малолетства приучались бежать к Башне, едва заслышат тревожный звук трубы, сделанной из огромной раковины.
Трижды им удавалось прятаться в башне, трижды морские разбойники ни с чем уходили прочь, в ярости сжигая дома и рыбацкие сети. Однажды несколько смельчаков-хелмаров попытались вскарабкаться на Башню, но погибли от брошенных сверху камней и стрел. Трижды приходилось отстраивать селение заново, но это лучше, чем хоронить родных.
Но в этот раз все случилось по-иному. Ночью корабли хелмаров незамеченными причалили за скалами. Хелмары вошли в селение с разных сторон, и никто не успел спастись. Свирепые воины убивали любого, оказывавшего сопротивление. Далмира видела, как один догнал и зарубил мальчика, отважно метнувшего в разбойника камень. Крики и стоны заглушал победный рев завоевателей и раскаты торжествующего грома. То была страшная ночь, последняя для многих. Далмира металась меж домов, отбиваясь от рук пиратов. Путь к спасительной Башне перекрыли, разбойники врывались в дома, за волосы вытаскивая женщин, и забирали все ценное. Тогда она и увидела предводителя хелмаров – высокого, страшного человека с выпученными и прозрачными, как у рыбы, глазами.
Она остановилась, глядя, как в ноги предводителю швырнули окровавленного человека в знакомой остроконечной шапке. Отец! Ему не давали встать, наступив на спину ногой. Он что-то говорил разбойнику, тот молча слушал, затем так же молча подал знак рукой. Державший его бородатый хелмар поднял меч и пронзил лежащего ничком пленника. Далмира закричала. Небо ответило громовым раскатом, и вспышка молнии осветила бездыханное тело отца…
Хлынул дождь, но тугие струи не могли смыть потоков крови с оскверненной земли. Налетевший сзади хелмар схватил ее, Далмира вскрикнула и укусила разбойника за руку. Широкоплечий мужчина с широкой спутанной бородой выругался и ударил наотмашь. Она упала, едва не лишившись сознания. Мужчина схватил ее, легко закинув на плечо. Придя в себя, Далмира увидела освещаемый вспышками молний, блестящий от потоков воды, черный корабль.
Страх и ненависть сжали сердце так, что ей захотелось умереть, только бы не оказаться в рабстве у жутких хелмаров. Она повернула голову: из разоренного селения к кораблю шли завоеватели. Одни катили бочки с соленой рыбой, другие гнали скот, третьи волокли захваченных детей и женщин. Далмира посмотрела вниз и увидела нож, торчавший у хелмара за поясом. Она протянула руку, но кончики пальцев никак не доставали до рукояти. Уставший от ноши разбойник встряхнул девушку на плечах, и в тот же миг ее пальцы сомкнулись на рукояти. Сжав рукоять ладонями, Далмира размахнулась и всадила лезвие в бок хелмара. Дюжий мужчина вздрогнул, опустился на колено и отпустил ношу. Его рука потянулась к пробитой куртке и вернулась красной от хлещущей из бока крови. Он бешено взглянул на Далмиру и сдернул с пояса боевой топор. Не дожидаясь смертельного удара, девушка сделала выпад, как учил отец. Горло хелмара прочертила кровавая полоска, шея надломилась, и тело грузно осело наземь. Припав к земле, Далмира оглянулась: может, удастся бежать? Но ее заметили.
Завоеватели бежали к ней, на ходу вытаскивая мечи. Она поднялась, сжимая в руке окровавленный нож. Сейчас ее убьют, но она не дастся им живой! Но повелительный окрик остановил готовых к расправе воинов. На нее набросили сеть, вырвали нож и, осыпая пинками, поволокли на корабль.
Пленницу бросили у ног главаря и, подняв залепленное грязью лицо, Далмира увидела его глаза, пустые и беспощадные. Он схватил ее за одежду и рванул вверх. Материя затрещала, и девушка невольно поднялась. Предводитель смахнул с ее лица песок, провел рукой по волосам. Далмира в ужасе закрыла глаза, чувствуя, как пальцы предводителя прошлись по лицу и вздернули подбородок. Слезы застилали глаза, и лица окружавших врагов слились в одну опасную ненавистную пелену. Пальцы главаря больно сжали грудь, и она отшатнулась. Раздался свирепый смех.
Предводитель подал знак, и Далмиру отволокли в каморку на корме. Сквозь дощатую дверь она слышала крики плененных детей и женщин и тяжелые шаги хелмаров, волокущих богатую добычу.
Эту ночь она запомнила навсегда. Высокий варвар в пропахшей потом и залитой кровью ее отца одежде пришел неожиданно, когда она почти заснула, скорчившись на соломенном тюфяке. Отбросив тяжелый меч, он навалился на нее, страшные белесые глаза отнимали волю, заглядывая прямо в душу. Далмира пыталась сопротивляться, кричала, царапалась, но хелмар, не торопясь, раздевался, открывая бугрившееся мышцами волосатое тело. Он ударил ее по лицу, затем схватил за горло. Задыхаясь, она уже не могла сопротивляться и чувствовала, как его руки грубо шарят по телу, срывая остатки одежды, а потом…
Утром море успокоилось, и ветер стих. Подкладывая под корабль гладкие оструганные бревна, хелмары спустили его на воду и принялись грузить награбленное. Пленники, просидевшие на песке всю ночь, промокшие и избитые, понуро поднимались на борт. Отныне их жизнь принадлежала хелмарам, а это было хуже смерти.
Разбойники отплывали, разворачивая корабль на север. Далмира провожала глазами Оргнед, зная, что больше никогда не вернется сюда. Жизнь заканчивалась, не успев начаться, боги отвернулись, и уповать стало не на кого.
Плыли долго. Звезды пять раз всходили на небо, и Далмире, как никогда, хотелось стать такой же далекой и недосягаемой ни для кого, быть одной, но со всеми, и светить людям с небес. Отец говорил, что звезды – это души предков. Они попадают на небо после смерти и остаются там навеки, наблюдая за своими потомками. Может быть, ее отец уже там? Далмира до слез вглядывалась в ночное небо, ожидая знака, и увидела, как одинокая звезда скатилась в воды океана, погаснув навсегда. Был ли это знак?
Корабль приближался к землям хелмаров. Далмира чувствовала это по оживлению среди разбойников. Дети в ужасе дрожали, прижимаясь к матерям, не смея даже плакать. Боль и страдания наполняли корабль, обжигающими сердце волнами выплескиваясь за высокие борта. Хелмары не знали стыда и чести, насилуя женщин прямо на палубе, и дикий хохот завоевателей разносился над стальными волнами.
Далмира молила богов о смерти, не в силах смотреть на это. Она бы бросилась в волны, как это сделала одна из женщин, но за ней следили зорче, чем за кем бы то ни было. И ни один разбойник ни разу не ударил ее. Днем она сидела на палубе вместе с пленными, а ночью приходил предводитель и уводил в свою комнату. Но лучше бы ее били, чем нести этот позор! Далмира знала, что красива, все парни в селении засматривались на нее, а девушки завидовали, но сейчас она ненавидела себя, свое лицо, тело и длинные волосы цвета огня. Зачем боги одарили ее? Для этого жестокого хелмара? Быть рабыней всю жизнь, рожать детей, которые станут такими же убийцами? Лучше умереть…
Этой ночью звезд не было. Сильный ветер нагонял огромные волны, и корабль с трудом переползал через них, то проваливаясь до морского дна, то взлетая к ревущему небу. Палубу захлестывала вода, люди скользили и падали, катясь и ударяясь о снасти. Предводитель что-то приказывал, воины исполняли. Пленных загнали в трюм и заперли. Они слышали лишь жуткий свист ветра и крики хелмаров. Корпус корабля трещал и гнулся под ударами волн, дети кричали от ужаса, всем казалось, что они проваливаются в бездну.
Сверху раздался страшный крик, даже не крик, а рев, похожий на стон погибающего под ножом зверя. Далмира схватилась за бочку и замерла. В этот миг обшивка корабля треснула, и волны ринулись внутрь. Пенящийся поток кружил отчаянно барахтавшихся людей, цеплявшихся за что попало. Вода быстро заполняла трюм, и Далмира поняла: боги услышали ее мольбу.
Стоя по горло в холодной воде, она думала об отце и о том, что скоро она встретится с ним на небе, но страх смерти мешал мыслям, скручивая их в жуткий, обнажающий нервы комок. Тело хотело жить, оно рвалось наверх, прокладывая дорогу среди цеплявшихся друг за друга людей, мозг равнодушно отмечал застывшие глаза захлебнувшегося ребенка, а рот жадно глотал последний, уходивший сквозь щели воздух. Дыра! Надо плыть туда, навстречу водяному потоку, ослабевавшему с каждым мгновением. Далмира в последний раз вздохнула и, оттолкнув вцепившуюся в нее женщину, нырнула в черное отверстие.
Где верх, где низ? Черное пенящееся марево болтало и вертело ею. Бездна играла Далмирой, пугая и сводя с ума. Она умела плавать, но куда плыть? Тяжесть в груди становилась все нестерпимей, тошнота выворачивала наизнанку, и девушка открыла рот.
Соленая вода хлынула в горло, но тут же девушка оказалась на поверхности. Глаза увидели облака и волны, закрывавшие их. Далмира закашлялась, колотя по воде руками. По затылку больно ударило, она повернула голову и увидела обломок мачты, наполовину погруженный в воду. Девушка схватилась за него и заметила хелмара, державшегося за дерево с другой стороны.
Очевидно, он был ранен, потому что держался слабо, и лишь зацепившаяся за мачту одежда не давала ему утонуть. Бородатый разбойник с разукрашенными синей татуировкой щеками молча глядел на Далмиру, но теперь она не боялась. Теперь она ничего не боялась. Три локтя дерева разделяли людей, и волны крутили их хрупкое убежище.
Небо прояснилось. Шторм уходил, и поверхность океана успокаивалась. Морские боги взяли свою дань, и не было им дела до двух спасшихся. Пусть живут.
Теперь она смогла оглядеться. Кроме них, на воде не осталось никого. Корабль исчез, будто его и не было. Не было хелмаров, смерти отца… Уцелевший разбойник что-то произнес. Голос его был слаб, и Далмира поняла, что долго он не протянет. Но она еще могла держаться! Руки болели, но еще могли грести, ноги тоже были целы. Только бы увидеть землю!
И она увидела! Гряда черных скал поднималась из воды совсем близко, и течение несло бревно прямо к ним. Приближаясь к берегу, Далмира увидела островки дубрав и заросшие травой холмы. Ей было все равно, остров это или огромная земля, о которой ей рассказывал отец. Она просто хотела на землю, хотела лежать, чувствуя под спиной надежную твердь. Радость была так велика, что девушка окликнула державшегося за другой конец мачты хелмара, указывая на землю, но он не ответил, бессильно раскинув руки в воде.
Ее несло по волнам еще долго, но вот она почуяла под ногами твердь и, оттолкнув бревно с мертвецом, побрела к берегу. Выйдя на сушу, Далмира обессиленно рухнула на песок, и разметавшее последнее облака солнце коснулось ее кожи.
Она немного согрелась и почувствовала голод. «Как глупо спастись из бездны и умереть от голода», – подумала она, поднимаясь с песка. Но что здесь можно съесть? На Оргнеде люди охотно лакомились морскими червями, любившими погреться в теплой прибрежной воде. Поймать их было нелегко, но во время шторма море иногда выбрасывало их на берег. Правда, у Далмиры не было огня, чтобы зажарить червя, но можно съесть и сырого…
Она пошла вдоль берега, вглядываясь в ленивые волны. Ничего съедобного. И впереди на песке увидела черный бугор. Далмира приблизилась. То был мертвый хелмар, вместе с бревном выброшенный на берег. Девушка смотрела на безвольно раскинувшееся тело и вдруг поняла, что нужно сделать. С трудом она отцепила труп от дерева и оттащила на сухой песок. Превозмогая отвращение и стараясь не смотреть на мертвенно-белое лицо утопленника, Далмира сняла с хелмара пояс с двумя изогнутыми ножами, куртку из мохнатой шкуры, кожаные штаны и сапоги. «Здесь прохладно, а ночью станет еще холодней, – думала она, растягивая снятые с разбойника вещи на песке. – До заката еще есть время, и одежда успеет высохнуть». Потом она подумала, что не сможет надеть вещи, снятые с мертвеца, и едва не заплакала от бессилия, но затем решила, что, если их постирать, то можно и надеть. Далмира поволокла вещи обратно к воде и долго полоскала, скоблила ножами и оттирала песком. Совершенно выбившись из сил, она положила их сушиться и легла рядом.
Очень хотелось пить. Чтобы найти пригодную для питья воду, придется идти вглубь суши, но сейчас она слишком слаба для этого. Далмира ждала, пока солнце не высушит разложенную на песке одежду, а затем примерила ее на себя. Как и ожидала, штаны были велики, куртка тоже. Но это лучше, чем мерзнуть от холода. На землю спускалась ночь. Далмира пошла к видневшимся вдали кустам, нашла неглубокую ложбину и улеглась там, сжимая в ладонях ножи…
Она проснулась внезапно. Ножей в руках не было, и страх перехватил горло, беззвучно надвигаясь из-за черных стволов. Далмира вскочила, прижавшись спиной к дереву. Она определенно слышала крик. Или стон. Она что-то слышала! Время шло томительно медленно. Но вот из-за деревьев показалась знакомая фигура.
Шенн бросил под ноги убитого зверя и что-то сказал. Далмира не поняла.
– Это ты кричал? – спросила она.
Дикарь тоже не понял и развел руками.
– Как ты убил его? – Далмира опустилась на колени рядом со зверьком. Он был упитанным, со смешным голым хвостом, длинным носом и острыми шипами на спине.
Шенн улыбнулся и показал заколку, прочным стеблем травы примотанную к сучковатой палке. Получился дротик.
– Я поняла, – сказала она. – Но как мы станем есть его, у нас ведь нет огня?
Она провела руками от земли вверх-вниз, без остановки шевеля пальцами:
– Огонь! Нужен огонь!
– Огонь! – отчетливо повторил дикарь. Он радостно закивал, показывая, что понял.
– А еще бы найти ручей, – грустно проронила Далмира, проведя рукой по слипшимся от грязи волосам.
– Шенн идти, Далмира идти, – сказал юноша, глядя на нее. Одной рукой Шенн указывал рукой куда-то, другой приглашал за собой. Чего он хочет? Куда идти? – Убить! – сказал он, характерным движением проведя по горлу, и показал себе под ноги. Далмира догадалась. Здесь оставаться опасно. Поэтому надо идти. Она кивнула. Дикарь поднял с земли тушку зверя и двинулся вперед. Далмира пошла следом.
Лес постепенно менялся. Деревья уже не стояли так тесно, и лучи солнца проникали под кроны, сверкающими столбами падая на широкие листья растений и покрытые причудливыми наростами стволы. И ноги не тонули во влажноватом мху – его сменила трава, высокая, густая и мягкая. Но Шенна не радовали перемены. Он шел напряженно, часто останавливался и втягивал носом воздух. Далмира понимала, что ему, как и ей, не по себе в совершенно незнакомых местах. Здесь можно увидеть опасность издали, но точно так же кто-нибудь может легко обнаружить и тебя. В таком редколесье легко бегать, но трудно спрятаться.
Ей очень хотелось есть. Она не раз порывалась сказать об этом Шенну, но юноша двигался так целеустремленно, что девушка не решилась его отвлекать. Быть может, он выведет ее к реке или ручью? Наконец, Шенн остановился. Они оказались в глухой, заросшей кустами лощине, окруженной высокими деревьями с гладкой, будто голой, корой. На дне лощины бил крохотный ключ, и тонкий ручеек исчезал в густых зарослях.
Она благодарно взглянула на Шенна и присела перед ручьем. Ей пришлось лечь, чтобы дотянуться губами до холодной прозрачной струи. Далмира жадно пила, затем умылась и долго чистила волосы от грязи. Ручей был слишком мал, чтобы вымыться полностью, но даже так она почувствовала себя гораздо лучше. Оглянувшись, она увидела, как Шенн что-то делает, сосредоточенно склонившись над кучкой сухого мха. Она подошла ближе.
– Что ты делаешь?
– Огонь, – ответил Шенн, на мгновение подняв сосредоточенное лицо. Он быстро-быстро крутил меж ладоней небольшую палочку, вставленную в другую, похожую, но потолще. Вплотную к ней он положил кусочки мха и сухие веточки. Далмира с удивлением смотрела на его действия. Неужели так можно добыть огонь? У них на острове огонь добывали солнечными камнями: их били друг о друга, и вылетавшие искры поджигали сухое дерево.
Из-под палочки заструился дымок, и запахло горелым. Неужели получится? Дикарь крутил палочку все быстрей, лоб взмок от пота. Далмира хотела предложить помощь, как вдруг мох вспыхнул, и Шенн мигом подкинул в огонь мелких веточек. У них есть огонь! Девушка направилась к кустам, чтобы наломать веток, но Шенн остановил ее властным жестом, приказывая остаться у огня. Наверно, он опасается за нее и не хочет, чтобы она ходила одна. Дикарь протянул заколку и указал на тушу животного: разделай. И снова ушел.
Далмира встала на колени, склонившись над тушей. Откуда начинать? На острове ей не приходилось заниматься подобным. Животных на Оргнеде было мало, их редко забивали, даже с домашних срезали лишь шерсть и рога. Она умела разделывать рыбу или морских гадов, но тут… Если бы у нее были те хелмарские ножи! Крошечным лезвием она с трудом прорезала толстую шкуру зверя, и груда окровавленных внутренностей вывалилась, едва не запачкав штаны. Далмира отшатнулась и, превозмогая отвращение, внушила себе, что это большая мохнатая рыбина. Когда Шенн вернулся с охапкой валежника, девушка успела отрезать «рыбе» задние ноги. Юноша удовлетворенно кивнул, выдернул из вороха две палки покрепче, заострил концы и, насадив на них мясо, уселся перед костром. Далмира отмывала руки от засохшей крови, пока манящий запах жаркого не заставил подойти ближе. Шенн протянул ей кусок:
– Ешь, – сказал он, и Далмира прекрасно его поняла.
– Ешь, – сказала она на своем наречии, и Шенн кивнул, повторяя слово. Затем их зубы дружно впились в покрытое румяной, сладко пахнущей корочкой мясо, и странники надолго умолкли, жадно жуя и глотая.
Далмира давно так не пировала. Мясо убитого Шенном зверя оказалось очень вкусным. С тех пор как она спаслась с корабля хелмаров и вошла в лес, приходилось есть все, что попадалось под руку: древесные грибы, ягоды, странные фрукты, от которых иногда болел живот. Однажды она нашла гнездо с яйцами птицы и выпила их одно за другим, потом убила маленькую ящерицу и проплакала целый день, потому что не могла заставить себя съесть ее сырой… Никогда она не наедалась так, как сегодня, и каждую ночь живот сводило от голода. Какая удача, что она с Шенном!
Насытившись, они улеглись возле костра и молча смотрели друг на друга.
– Хорошо! – улыбнулась она, приложив руку к туго набитому животу.
– Далмире хорошо, Шенну хорошо, – мигом откликнулся лесной житель. Всем своим видом он показывал готовность разговаривать, и Далмира согласно кивнула:
– Слушай, Шенн…
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?