» » » онлайн чтение - страница 3


  • Текст добавлен: 28 октября 2013, 15:27


Автор книги: Андрей Серба


Жанр: Исторические приключения, Приключения


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 3 (всего у книги 11 страниц)

Шрифт:
- 100% +

Встающее из-за Дуная солнце освещало возвышавшиеся перед ромеями стены Доростола. Замерли под ними длинные, плотные шеренги пеших русских и болгарских воинов, возле распахнутых настежь ворот крепости виднелись конные славянские дружины. Ровными рядами, с распущенными знаменами, под звуки боевой музыки шагали на них византийские легионы, прикрытые с флангов тяжелой панцирной конницей. Из ворот лагеря появлялись все новые колонны легионеров, растекались вширь по равнине, заполняя ее из конца в конец.

– Я не хочу повторения Преславы, – обратился к магистру Петру Цимисхий. – Для этого ты должен смять русов первым же ударом, которому надлежит быть страшным и сокрушающим.

– Он и будет таким, император, – послушно склонил голову полководец. – Я раздавлю славян между стенами крепости и «бессмертными», как между молотом и наковальней. Я втопчу варваров в землю копытами коней, вгоню в камень стен оружием наших воинов.

– С Богом, магистр.

Набирая скорость и поднимая тучи пыли, заглушая все окрест топотом и лязгом, помчалась на славянские ряды сплошная волна византийской конницы. За ней двинулись ровные прямоугольники пеших таксиархий. Поджидая врага, неподвижно высилась стена красных щитов, застыла щетина выставленных вперед копий. Замерли за спинами копьеносцев и мечников растянутые в несколько длинных линий русские и болгарские лучники.

Все ближе вал византийской конницы, вот между нею и славянскими шеренгами всего несколько десятков шагов. Миг – и «бессмертные» железным, всесокрушающим тараном врежутся в червленую стену щитов, сомнут ее. Однако этому не суждено было свершиться. Князь Святослав поднял руку, и со зловещим свистом хлынул навстречу «бессмертным» ливень стрел. Множество имперских всадников повалились из седел на землю, а в долину, огибая фланги собственной пехоты, вынеслась славянская конница. Громадное облако пыли скрыло место схватки, заволокло крепость, наползло на спешившие в битву пешие византийские когорты…

Висело в зените над доростольской равниной солнце. Под натиском славян византийцы отступали, и медленно, неумолимо накатывалась на них волна красных щитов. Остановилась, замерла, ощетинилась копьями. Побрели из передних рядов в тыл раненые славяне, быстро занимали их места свежие воины из следующих сзади шеренг. И все так же страшно и непоколебимо высилась перед врагами живая стена червленых щитов, готовая бесстрашно принять и отразить новый удар.

– Княже, дозволь идти вперед, – с мольбой в голосе попросил воевода Свенельд, сидевший на коне рядом со Святославом. – Напор – и ромеи покажут спины.

Лицо великого князя осталось невозмутимым.

– Да, они побегут. А что дальше? Ромеев настолько много, что мы не в силах всех их разбить. Не сокрушив нас первой атакой, Цимисхий теперь хочет заманить нас подальше от крепостных стен, дабы окружить на равнине.

– Княже, ни один русич, покуда жив, не покинет поля боя, – продолжал настаивать Свенельд.

– Знаю, воевода. Как и то, что наши воины лягут до единого, но еще больше потеряет Иоанн. Однако что для него изрубленные легионы, коли подходят к нему каждый день новые? Разве мы, Свенельд, пришли на Дунай умереть, а не победить?..

Пылал над окружавшими доростольскую равнину горами закат. Нахмурив брови и кусая губы, Иоанн наблюдал, как шли в очередную атаку его когорты. Вот уже который раз столкнулись они со славянами. Заклубилась над местом схватки пыль, зашевелилась в ней слитная, плохо различимая на расстоянии людская масса. Когда пыль рассеялась, на подступах к крепостным стенам, как и прежде, нерушимо стояли за длинными щитами русы и болгары.

– Это была двенадцатая атака, – тихо проговорил Цимисхий, отводя глаза от Доростола. – И все двенадцать раз князь Святослав отбил меня. Я не смог сегодня победить его.

– Зато киевский князь узнал твою силу, император, – раболепно произнес Куркуас, наклоняясь к Иоанну. – За весь день они ни разу не посмели наступать на нас. А ведь русы князя Святослава известны как раз упорством и неудержимостью в атаках. До сей поры, ни один противник киевского князя не мог устоять перед натиском его дружин. Император, ты первый, кто заставил князя Святослава обороняться, а не наступать… Слава Христу! Русы уходят! – вдруг радостно закричал Куркуас.

Некоторое время Иоанн смотрел, как неторопливо, в строгом порядке втягивались в ворота Доростола колонны славян. Как без всякого движения стояли перед крепостью византийские легионы, даже не пытаясь помешать чем-либо противнику.

– Ты прав, Куркуас, – с грустной улыбкой сказал Цимисхий, – они уходят. Но уходят сами и, самое главное, непобежденными.

На крепостной башне, обращенной к Дунаю, стоял в группе воевод князь Святослав. После только что отгремевшего сражения многие русичи и болгары были еще в пыли, с покрытыми каплями пота лицами, со следами крови на одежде и доспехах. Взоры присутствовавших были направлены на реку, по которой, не спеша, плыли к Доростолу византийские корабли. Блестело в лучах солнца оружие находившихся на палубах воинов, замерла возле катапульт и огнеметов их прислуга. А на берегу, под стенами крепости, группы русских и болгарских дружинников торопливо вытаскивали на песок свои ладьи, стремясь подтащить их ближе к стенам…

Расположившись в кресле на вершине холма, Цимисхий любовался кораблями, бросавшими якоря против стен Доростола. Среди окружавших Иоанна сановников царило радостное оживление.

– Император, киевский князь теперь в кольце, – заметил Склир. – Крепость превратилась для русов в ловушку, из которой не выскочит без твоего разрешения даже мышь.

– Ты прав, – согласился Иоанн, – князь Святослав отныне в надежном кольце. Но разве от этого его варвары перестали быть русами? Или ты, Варда, забыл Преславу?

4

Всеслав ни разу не раскаялся в том, что взял в напарники Ангела; Десятский действительно оказался отличным проводником и незаменимым товарищем в их трудном, полном риска предприятии. Избегая людных дорог и лесных нехоженых троп, заходя по ночам в глухие селения за хлебом и сыром, он привел Всеслава к горным перевалам, за которыми лежала Македония. Темной грозовой ночью, когда не только человек, но и лесной зверь предпочитал находиться в надежном безопасном убежище, Ангел одному ему известными тропами вместе с сотником проскользнул мимо византийских секретов на противоположную Доростолу сторону перевалов, где первый встреченный ими пастух указал путь к русичам.

Воеводы Святополк и Владимир внимательно выслушали Всеслава, расспросили о событиях на Дунае и в остальной Болгарии. Кое-какие сообщения о происходившем в Преславе и Доростоле доходили через горы и к ним, поэтому еще до прибытия Всеслава воеводы объединили все оказавшиеся за перевалами русские дружины, избрав местом их общего пребывания Македонию. Вбирая в себя по пути отряды славян-добровольцев, русские войска, не дожидаясь приказа великого князя, выдвинулись почти к перевалам и уже вступили в бой с преградившими им дальнейшую дорогу к Дунаю византийскими заслонами. Воеводы несколько раз посылали гонцов к князю Святославу, однако ни один из них не возвратился обратно. Поэтому появление сотника Всеслава, которого оба воеводы знали лично, было как нельзя кстати.

– Ты прибыл вовремя, сотник, – сказал воевода Святополк. – Давно мы ждали вестей от великого князя, хотели знать его планы и то, что надлежит делать нам самим. Разве можно доверять только людской молве? Среди ее голосов звучат также чужие и лживые.

– Оттого мы стояли на перепутье, – вступил в разговор другой русский воевода Владимир. – Одни звали идти к Доростолу, где зимовал великий князь со своей дружиной. Другие – на Преславу, поскольку князь Святослав всегда сам нападал на недруга, а не отсиживался за крепостными стенами. А были такие тысяцкие, что предлагали двинуться даже на Царьград, предполагая встретить на пути к нему и великого князя. Словом, было над чем поломать голову.

Воевода Святополк встал из-за стола, взял со скамьи шлем.

– Теперь все стало на свои места, и отныне у нас одна дорога. Коли великий князь ждет нас у Доростола, мы свершим все, дабы как можно скорее очутиться там.

– Впереди перевалы, а они заняты ромеями, – осторожно заметил Всеслав. – Сбить их оттуда будет не так просто.

– Нас десять тысяч русичей с семью тысячами примкнувших к нам болгар и иных братьев-славян. Ромеи поджидают нас в нескольких местах, через которые можно выйти к Дунаю, а мы всеми силами ударим в одном. А дабы ворог не догадался, где станем пробиваться, будем его одинаково тревожить на всех окрестных перевалах.

– И начнем это немедля, – добавил воевода Владимир, тоже поднимаясь из-за стола. – Великому князю нужна наша помощь – он получит ее уже завтра утром…

Едва первые лучи солнца показались из-за гор, Всеслав и Ангел были на ногах. Вскочив с козьей шкуры, на которой вместе спали, и наскоро умывшись у ручья, они поспешили на место, где воеводы велели им быть утром.

Посреди небольшой деревенской площади, от которой начиналась дорога к перевалу, уже строился русский ударный клин. Отборные, проверенные во многих боях воины становились в ряды по десять человек, смыкались плечом к плечу. Шеренга строилась за шеренгой, и выраставшая на глазах колонна вытягивалась все дальше по дороге. Вскоре на площади появился плотный человеческий прямоугольник, обращенный сотнями глаз к еще покрытому туманом горному перевалу. Начало и бока колонны были надежно защищены тесно сдвинутыми червлеными щитами, на головах воинов виднелись остроконечные русские шлемы с бармицами, на ногах блестели специально надетые для такого случая латные сапоги. Копья дружинников были подняты кверху, и на их остриях были густо набросаны обильно смоченные водой воловьи шкуры.

И вот ударный клин готов к бою. Ярко сверкали его железные голова и бока, тускло блестели под лучами солнца мокрые шкуры. Лишь полные отваги и решимости глаза, видневшиеся в узких просветах между шлемами и верхними краями щитов, напоминали, что этот железный таран внутри живой.

Занявший место впереди клина воевода Святополк взмахнул обнаженным мечом.

– Вперед, други! – разнесся над площадью его зычный голос. – Братья на Дунае ждут нас! Смерть ромеям!

– Смерть! – глухо и грозно рванулось в ответ из-за стены щитов и навеса из мокрых шкур.

Клин, гремя металлом, поднимая сотнями одновременно шагавших ног облако пыли, медленно двинулся за воеводой. В десятке саженей за клином начали строиться новые славянские колонны. Их ряды были уже не так тесны, воины одеты в обычные сапоги, над головами отсутствовали мокрые шкуры. По мере того, как живой таран удалялся в горы, все больше выстроившихся русских и болгарских колонн двигались за ним. По склонам гор, среди которых вилась дорога к перевалу, крались незаметные постороннему взгляду цепочки болгарских лучников, выступивших в поход еще до рассвета. Прекрасно знавшие эти места, лазавшие по горным кручам не хуже диких коз, они охраняли славянские колонны от возможных засад и каменных обвалов, которые могли устроить византийцы.

За очередным поворотом дороги показался первый вражеский завал. Нагромождение огромных камней, срубленных вековых деревьев, перед всем этим неглубокий, однако широкий ров. По гребню завала виднелись каски скрывшихся за них легионеров, блестели их оружие и доспехи. Лучи солнца отражались от ярко начищенных медных труб, торчавших в нескольких местах укрепления. Это были специальные устройства для метания «греческого огня» – горючей смеси, применяемой византийцами в военных целях. Сейчас эти трубы-сифоны были сняты с повозок, на которых обычно перевозились, и установлены в завале против наступавших славян. Склоны обступивших дорогу гор были густо усеяны византийскими лучниками и пращниками, уже вступившими в перестрелку с болгарами.

Воевода Святополк сделал шаг в сторону, пропуская живой таран мимо себя. Византийские стрелы и камни из пращей, попадая в русские щиты и латные сапоги, ломались либо разлетались вдребезги. Точно так же не причиняли вреда атакующим и стрелы, летевшие сверху. Они попросту застревали в толстых мокрых шкурах, не пробивая их насквозь, а камни пращников скатывались по шкурам вниз. И железная колонна, не замедляя ни на миг своего размеренного движения, продолжала неуклонно надвигаться на завал.

Тогда из медных труб-сифонов, направленных на русский клин, полыхнули длинные смрадные языки пламени. Оно ударило в щиты, растеклось по ним вниз и вширь, взлетело ослепительными снопами верх. Яркие червленые щиты вмиг потускнели, съежились и задымились моментально высохшие шкуры. В воздухе резко запахло каленым железом, тлеющим деревом, горелым мясом.

Едва поток пламени иссяк, живой таран словно взорвался изнутри. Шкуры полетели на землю, передние ряды русичей, выставив вперед копья, рванулись на завал. Дружинники из задних шеренг, вооруженные короткими метательными копьями-сулицами, рассыпались во все стороны и, еще на бегу наметив цель на завале, принялись метать свое оружие. Густой, шелестящий в воздухе град сулиц в одно мгновение смел с верха завала все живое, что на нем находилось.

На гребень завала вскочил первый русский дружинник. Нанес удар копьем, и тут ему в бок вонзился византийский дротик. Русич упал, однако на его месте уже стоял другой. Прикрывшись щитом, он с мечом в руке прыгнул в гущу врагов, и тотчас его тело, поднятое на копья, полетело обратно. Но время, выигранное парой смельчаков, принесло плоды. На гребне завала оказалось уже несколько дружинников. Их щиты были сдвинуты вместе, острия копий направлены вниз, а за их спинами карабкались на завал новые русичи. Стена красных щитов по гребню быстро росла, раздавалась вширь, затем с грозным устрашающим криком обрушилась вниз…

Воевода Святополк вложил меч в ножны, снял с головы шлем. Вытер вспотевший лоб, посмотрел на Всеслава.

– Пятый завал за плечами. И это за неполные двое суток.

– Впереди еще три, – заметил подошедший к ним болгарский воевода Струмен. – Да на самом перевале двадцать сотен ромеев с камнеметами, самострелами, «греческим огнем». Так что сбросить их оттуда будет не так просто.

– Знаю обо всем, – ответил Святополк, – поэтому хочу поручить тебе одно важное дело. Выбери из своей дружины пять сотен лучших воинов, которым горы, что дом родной. Верные нам люди проведут их в тыл ромеям, что засели на перевале.

Когда мы пойдем по дороге на ромеев в лоб, ты с отрядом ударишь им в спину.

– Добро, брат, – склонил голову в знак согласия высокий чернобородый Струмен.

– Сейчас отдыхай, выступишь в дорогу вечером. Мы после обеда возьмем приступом еще один завал, оставшимися двумя займемся завтра. Если ничего не помешает, по самому перевалу мои дружины ударят следующей ночью. Главное, Струмен, не опоздай ты.

– Не тревожься, брат…

В сумерках длинная цепочка болгарских воинов во главе со Струменом двинулась по ущелью в горы. Две фигуры в темных плащах, спрятавшись за большим камнем, внимательно провожали их глазами. Едва последний дружинник скрылся в темноте, одна из фигур шепотом заговорила:

– Иди, крадучись, за ними, таким способом скрытно минуешь славянские сторожевые дозоры. Встретив первого имперского солдата, требуй, дабы тебя немедленно привели к ближайшему центуриону. Покажешь ему полученный от меня восковой отпечаток перстня, и центурион доставит тебя к начальнику всех ромеев на перевале. Лишь ему ты вправе передать мое послание. Все понятно?

– Да, господин.

– Ступай и помни, что на перевале тебя ждет щедрая награда.

Осенив себя крестным знамением, одна из темных фигур бесшумно скользнула из-за камня.


Лежа на вершине скалы, воевода Струмен напряженно всматривался в картину кипевшего внизу на перевале ночного боя. Он видел багряные струи пускаемого в славян «греческого огня», наблюдал стремительный полет огненных стрел византийских самострелов. Порой ему казалось, что он слышит даже хлопки и скрежет неприятельских метательных машин, лязг оружия и крики сражавшихся людей.

Наконец над перевалом взлетели к небу три горящие стрелы, следом за ними еще две. Это был условный сигнал, которого так ждал воевода, и Струмена смело со скалы словно ветром. Спустившись к ее подножию, он поднял прислоненный к валуну щит, вытащил из ножен меч.

– Друга! – обратился Струмен к вопрошающе смотрящим на него сотникам своего отряда. – Наши братья штурмуют перевал, однако ромеи крепко оседлали его. Настал наш час. За мной!

Он первым шагнул вверх по едва заметной тропе, бегущей сбоку от скалы. Дружинники, прежде сидевшие или лежавшие на земле, бесшумно поднимались на ноги, молча двигались за воеводой. Тропа, по которой направился Струмен, должна была вывести его отряд позади ромеев, занявших перевал и перерезавших дорогу, которую сейчас штурмовали в лоб дружинники Святополка. Двое разведчиков Струмена уже побывали днем на перевале, выбрав к нему самый короткий и безопасный путь. Ступая впереди воеводы, они вели болгарский отряд в тыл врага.

Обогнув подножие скалы, тропа принялась петлять вдоль русла быстрого горного ручья. Прежде чем вывести отряд на перевал, тропа должна была минуть высокий утес, темной громадой нависший над ней и ручьем. Разведчики, уже побывавшие в этой теснине днем, смело шагнули под утес и сейчас. За ними последовал Струмен.

Громкий крик сзади заставил его отпрянуть в сторону. Подняв голову, он увидел, что часть утеса, накренившись, падала на тропу, отрезав отряду путь назад. Тотчас склоны безлюдного доселе ущелья ожили. Появившиеся на них легионеры стали засыпать болгар стрелами и дротиками, скатывать на них сверху припасенные заранее валуны и стволы деревьев.

Это была засада, организованная тщательно, умело, со знанием дела выбранная в месте, где болгарский отряд оказался беззащитным. От стрел, дротиков, камней пращников не было спасения, а валуны и древесные стволы, непрерывно катавшиеся по склонам, не давали возможности атаковать противника либо собраться сколь-нибудь значительной группой для оказания организованного сопротивления.

Византийцы, без ущерба для себя выбив наполовину отряд Струмена стрелами и дротиками, ринулись врукопашную. По дну ущелья, на берегах ручья, по склонам гор закипели короткие яростные схватки. Собрав вокруг себя десяток оказавшихся поблизости воинов, рубился с обступившими легионерами воевода Струмен. Укрывшись за щитами, отбиваясь мечами и копьями, его дружинники медленно пятились, шаг за шагом углубляясь в узкую глубокую расщелину, ведущую вбок от теснины, где затухал бой.

Четвертый раз откатывались русичи и болгары от перевала. Именно столько раз шли они вверх по дороге на приступ, однако враг всегда оказывался сильней. И они, нагромоздив в кровавой сече груды своих и чужих тел, вынуждены были отходить снова вниз.

Опустив вдоль тела пробитую стрелой руку, скривив лицо от боли, воевода Владимир ломал голову над происходившим. Только вчера спустившиеся с гор македонцы-пастухи донесли ему, что ромеев на перевале не больше двадцати пяти-тридцати сотен, а устроенный на дороге завал ничем не отличался от тех, которые славяне уже брали до этого приступом по два-три в день.

Однако то, что встретили русичи и болгары на перевале, никак не соответствовало рассказам пастухов. Преградивший путь завал оказался непривычно высок, занимал не только проезжую часть дороги, а далеко уходил влево и вправо от нее в лес. Но главное – был он выстроен не на скорую руку, как все предыдущие, а по всем правилам византийского оборонительного искусства. Перед завалом, несмотря на каменистый грунт, был выкопан глубокий с отвесными стенами ров, дно которого было густо утыкано острыми кольями. На склонах нависших над дорогой гор были устроены террасы для лучников и пращников, которые из надежных каменных укрытий могли спокойно и на выбор поражать славян. На перевале находилось не меньше десятка камнеметов, самострелов, катапульт, а из толщи завала смотрели вниз на дорогу примерно столько же труб-сифонов для метания «греческого огня».

Однако самое странное заключалось в том, что число византийцев оказалось в несколько раз больше, нежели о том сообщили пастухи. В ожесточенных схватках на подступах ко рву, во время кровопролитнейших боев на самом завале славяне уже изрубили не меньше двадцати сотен легионеров. Тела византийцев громадными кучами чернели вдоль дороги, куда славяне оттаскивали их из-под ног, вражескими трупами почти доверху был завален и ров перед завалом. Но имперских солдат нисколько не убывало, при каждом штурме их оказывалось столько же, как в начале боя.

Было над чем задуматься старому воеводе. В том числе о том, почему до сих пор не поступило никаких вестей от посланного в тыл ромеям болгарского отряда. Где воевода Струмен, что с ним? Ведь ему уже дважды подавался условный сигнал для начала атаки.

Вдруг воевода вздрогнул, из раненой руки невесть куда исчезла боль, мигом улетучились все мысли. Освещенные пламенем горевших деревьев и кустарников, подожженных византийскими огненными стрелами и струями «греческого огня», двигались к нему от завала четыре русича с непокрытыми головами. На скрещенных копьях, которые они несли, лежал бездыханный воевода Святополк в пробитой на груди в нескольких местах кольчуге. Медленно и торжественно шествовали со своей страшной ношей старые заслуженные тысяцкие, молча расступались перед ними русские и болгарские воины. Скорбный кортеж остановился напротив Владимира.

– Воевода Святополк покинул нас, – громко произнес один из тысяцких. – Он четырежды водил нас на завал, последний раз мы поднялись до его гребня. Однако ромеям удалось вновь сбросить нас вниз, во время этого боя и погиб воевода. Его дух воина-русича требует отмщенья, его пролитая кровь жаждет вражьей крови. Веди нас на свершение святой мести, воевода Владимир!

– Веди-и-и! – протяженно и яростно загремело вокруг Владимира.

Воевода подождал, покуда крики не стали замолкать, рванул здоровой рукой из ножен меч, вскинул над собой раненую. Шум и крики сразу стихли полностью, уступив место гнетущей тишине.

– Я поведу вас, други! Готовьтесь!

Сгрудившиеся подле него и тела воеводы Святополка дружинники стали быстро разбираться по своим десяткам, строиться в ряды сотен и тысяч.

Владимир посмотрел на видневшийся перед ним завал, перевел взгляд повыше, на смутно угадывавшийся в зареве пожара перевал. «Струмен, где ты?» – еле слышно прошептал он.

– Здесь, воевода, – раздался голос сбоку.

Из обступившего края дороги полуобгоревшего кустарника к Владимиру шагнул Струмен. Его шлем был помят, кольчуга на плече рассечена мечом, щит хранил следы множества ударов. Лицо болгарского воеводы было залито кровью, щека разрублена, он хромал. В темноте позади Струмена угадывались еще несколько фигур.

– Ты? – удивился Владимир. – Отчего здесь, а не на перевале?

– Нас предали, воевода, – сказал Струмен, опуская глаза. – Заманили, словно несмышленых детей, в засаду, где перебили почти целиком. Вот все, что осталось от моих пяти сотен, – кивнул он на видневшиеся за его спиной фигуры. – Ромеи перехитрили меня, воевода Владимир, я не исполнил порученного мне дела. На мне кровь не только воинов-болгар моего отряда, но и напрасно погибших у завала из-за моей ошибки русичей. Я прибыл держать ответ за это.

– Ромеи перехитрили не только тебя, Струмен, но и всех нас, – тихо ответил Владимир. – Мы ожидали встретить на перевале самое большее тридцать сотен врагов, а их оказалось здесь не меньше легиона. Мы думали увидеть обычный завал, а здесь выстроена настоящая крепость. Мы все вместе где-то допустили большую ошибку, Струмен. Поведай, что с тобой случилось, после чего сообща решим, что делать дальше.

Не перебивая и не задавая вопросов, Владимир выслушал взволнованный рассказ Струмена.

– Уверен, что ромеи заранее знали о моем отряде и поджидали его. Только поэтому им удалось обхитрить моих разведчиков у перевала и столь удачно подготовить свою ловушку в ущелье, – горячо закончил болгарин. – А теперь узнаем, прав ли я.

Он обернулся, махнул рукой. Три темные фигуры в кустах отделились от общей группы, направились к воеводам. Двое передних оказались болгарскими воинами из отряда Струмена, третий – византийский центурион со связанными за спиной руками, которого они вели за собой на аркане. Поставив пленника перед Владимиром, болгары замерли по бокам ромея.

– Мы захватили его в бою, когда вырывались из засады, – объяснил Струмен. – По младости лет он увлекся преследованием настолько, что далеко опередил своих легионеров, за что и поплатился. Сейчас он расскажет нам все, что знает.

Струмен шагнул к византийцу, достал из ножен кинжал, кончиком лезвия поднял опущенную голову пленника.

– Ромей, на наших с тобой глазах сегодня ночью погибли в засаде пять сотен моих лучших воинов, – медленно, тщательно выговаривая каждое слово, заговорил по-гречески воевода. – Здесь, у перевала, ты видишь убитыми немалое число моих братьев-русичей. Поверь, у меня нет к тебе ни капли жалости, и если ты еще жив, то лишь потому, что имеешь язык. Язык, которым расскажешь обо всем, о чем тебя будут спрашивать. И не вздумай лгать или хитрить.

На губах византийца появилась презрительная усмешка, он с гордым видом отвернулся в сторону. Лицо Струмена перекосилось от ярости, сильным рывком кинжала он повернул голову центуриона снова к себе.

– Ромей, ты расскажешь нам все, – ледяным тоном повторил воевода. – Не пожелаешь говорить добром – заставим силой. Поэтому выбирай свою судьбу сам.

Струмен указал центуриону на обочину дороги, где пришедшие с ним дружинники уже разложили небольшой костер, мастеря над ним дыбу. Двое из болгар калили на огне свои кривые кинжалы, бросая время от времени на византийца мрачные взгляды, не сулящие ему ничего хорошего. Лицо центуриона заметно побледнело, кадык непроизвольно дернулся. Он вовсе не был трусом, этот не раз смотревший в глаза смерти воин и сейчас, не дрогнув, смело принял бы гибель от меча или копья. Но умереть под пытками на дыбе, словно какой-нибудь жалкий константинопольский плебей-преступник на столичном ипподроме? Нет, только не это!

– Хорошо, я расскажу все, что знаю, – дрогнувшим голосом сказал пленник. – Что получу взамен?

– Жизнь и свободу, – прозвучал ответ воеводы Владимира, знавшего, помимо родного, еще несколько языков.

– Спрашивайте.

– Почему ромеев на перевале намного больше, нежели сутки назад? Откуда вам, недругам, стало известно об отряде воеводы Струмена? Что замышляют твои начальники дальше? – задавал вопрос за вопросом Владимир.

Центурион облизал пересохшие от волнения губы, искоса глянул на разгоравшийся рядом костер. Болгары закончили мастерить над ним дыбу и теперь, засучив рукава, стояли рядом с огнем в ожидании дальнейших приказаний.

– Наша таксиархия защищала соседний перевал, – начал центурион, глядя на Владимира, в котором определил старшего, чем Струмен, начальника. – Однако вчера нас оттуда спешно сняли, велев прибыть сюда. Оказалось, что здесь уже был полностью сосредоточен наш легион, который прежде был разбросан по всем дорогам, ведущим к перевалам. Нам, центурионам и комесам, сообщили, что славяне наносят основной удар именно тут, а в остальных местах лишь отвлекают наше внимание. Весь день мы строили завал и копали ров, устанавливали метательные машины, а вечером нашу таксиархию послали в ущелье, чтобы уничтожить из засады болгар, которые намеревались скрытно проникнуть в наш тыл. Случившееся в ущелье вам уже известно, рус и болгарин, знаете вы и о событиях на перевале.

– Откуда твои начальники знали о болгарах? И о том, что наш главный удар будет на этом перевале?

Центурион неопределенно пожал плечами.

– Этого не знаю. В армии императора Цимисхия командиры приказывают, а не объясняют подчиненным причины своих решений.

– Сколько ромеев на перевале?

– Весь наш легион. На других перевалах оставлено по одной таксиархии. Ровно столько, сколько славян отвлекают там наше внимание.

– Император бросил против нас три легиона: два пеших и один конный. Где остальные ромеи, о коих ты еще не упомянул?

Центурион, опустив глаза, какое-то время молчал. Однако под пристальным взглядом воеводы Владимира выдавил:

– Наша конница собрана в единый кулак за этим перевалом. Если вам удастся его захватить и начать спуск, она внезапно ударит из ущелий.

– Где третий легион?

– О трех таксиархиях я уже говорил – они прикрывают соседние перевалы. А остальные легионеры… – Центурион на мгновение запнулся, потом твердо сказал: – Они за твоей спиной, русский воевода.

Владимир и Струмен переглянулись. Сообщение центуриона было настолько неожиданным, что болгарин не поверил ему и строго глянул на византийца.

– Ничего не путаешь, ромей? Иль позабыл о костре и дыбе?

– Помню обо всем и повторяю свои слова вновь. У вас в тылу, русы и болгары, наши таксиархии. Когда вы штурмовали перевал, они незаметно обошли вас по горам стороной и очутились сзади. Сейчас они строят завал и перекапывают дорогу, дабы не позволить вам отступить вниз. Когда они это сделают, вы окажетесь зажаты на маленьком участке горной дороги и начисто лишены маневра. Утром на перевал поднимется ваша конница, и это станет началом вашего конца, русы и болгары. У вас останется два выхода: погибнуть на дороге между нашими завалами либо, спасая жизни, разбежаться по окрестным лесам и горам. Однако в обоих случаях князю Святославу никогда не получить помощи из Македонии.

– Мы проверим твои слава, ромей, – нахмурившись, сказал Владимир. – Коли врешь – пеняй на себя.

Он подозвал к себе ближайшего русского дружинника.

– Десятский, возьми трех лучших воинов и мигом вниз… незаметно и бесшумно. Проверь, нет ли сзади на дороге ромеев.

Десятский без лишних слов исчез в темноте. Какое-то время от отсутствовал, а когда снова появился перед Владимиром, из его щита торчали несколько стрел, а одного из ходивших с ним в разведку дружинников двое других поддерживали под руки.

– Воевода, – тяжело дыша, произнес десятский, – полуверстой ниже – ромеи. Они уже возвели на дороге завал и заканчивают копать перед ним ров.

– Сколько их?

Десятский виновато потупил глаза.

– Не ведаю, воевода. Когда мы подкрались к завалу почти вплотную, ромеи заметили нас и хотели захватить в полон. Мы едва ушли от них.

– Ступай. Передай тысяцким, что кличу их немедля на раду…

Собравшимся русским и болгарским тысяцким воевода Владимир рассказал все, что узнал от Струмена и пленного центуриона. Решение присутствовавших оказалось единодушным: избегая окружения, прекратить штурм перевала и как можно скорее ударить по зашедшим в тыл византийцам, покуда они не успели основательно укрепиться.

Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 | Следующая

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю

Рекомендации