Читать книгу "ДаркХел-5"

Глава 4

Ребекка

Неделя...

Всего семь дней прошло с того момента, как я надела этот проклятый кулон и перестала быть собой. Или, может быть, впервые в жизни стала собой настоящей? Я больше не могла провести эту грань. Она стёрлась, растворилась в сиянии его глаз, в его голосе, в его прикосновениях.

Странное дело: я ненавидела его за то, что он сделал со мной. Ненавидела каждой клеткой, каждой мыслью, каждым ударом сердца, которое теперь билось в такт с его артефактом на моей шее.

Но в этой ненависти было столько же страсти, сколько в самой исступлённой любви. Он сломал меня. И в этой поломке я обрела нечто большее, чем просто свободу.

Обрела цель.

Северная башня гудела, как растревоженный улей. Десятки рабочих – каменщиков, плотников, чернорабочих – сновали по временным лесам, возводя конструкции, смысла которых они не понимали. Им платили золотом – настоящим, звонким, тяжёлым – и они были счастливы. Глупцы. Они думали, что строят очередной зал для ритуалов, ещё одно крыло цитадели, ещё один памятник тщеславию Ордена.

Но на самом деле они строили Врата.

И каждый вечер, когда солнце касалось горизонта, окрашивая небо в цвета запёкшейся крови, часть этих рабочих исчезала. Не все – только те, кто подходил под определённые критерии. Женщины. Молодые, здоровые, с той особой, едва уловимой искрой в глазах, которая выдавала наличие магического потенциала. Они сами не знали о своём даре. Часто даже не подозревали. Просто прачки, кухарки, швеи, дочери мелких лавочников – те, чьё исчезновение не вызовет большого шума, не поднимет волну протестов, не привлечёт внимание властей.

Идеальный расходный материал.

Я отвернулась от окна и посмотрела на алтарь.

Он стоял в центре зала – массивная глыба чёрного обсидиана, привезённая откуда-то из-за моря. Его поверхность была отполирована до зеркального блеска, и в этой черноте, как в бездонном колодце, отражались огни факелов.

Восемь жертв за неделю. Восемь женщин, чья кровь напитала этот камень, чья энергия влилась в его чрево, чьи души...

Хотя я не знала, что случалось с их душами. Мне было всё равно.

– Госпожа Ребекка.

Голос за спиной заставил меня вздрогнуть. Я обернулась.

В дверях стоял Ларс – один из моих новых помощников, назначенных Мессиром. Молодой, тощий, с вечно бегающими глазками и руками, которые тряслись от страха каждый раз, когда он ко мне обращался. Идеальный слуга: достаточно умный, чтобы понимать приказы, и достаточно трусливый, чтобы никогда не задавать лишних вопросов.

– Что? – мой голос прозвучал ровно, как лезвие только что заточенного ножа.

– Очередная партия доставлена, – доложил он, не поднимая глаз. – Пять женщин. Все – из восточного квартала. Швеи. Работали в одной мастерской.

– Их уже проверили?

– Да, госпожа. У троих – слабый фон, практически нулевой. У двоих – потенциал выше среднего. Мы провели предварительный отбор согласно вашим инструкциям.

Кивнула ему:

– Приведите их. Обеих. Остальных – в общую могилу.

– Слушаюсь, госпожа.

Он исчез так же быстро, как появился. Я усмехнулась. Страх – великий мотиватор. И великий ускоритель. Эти люди работали быстрее, когда боялись. И молчали дольше, когда знали цену своего молчания.

Через несколько минут в зал ввели двух женщин.

Они были похожи – обе молодые, лет двадцати – двадцати пяти, обе в простых холщовых платьях, обе с тёмными волосами, заплетёнными в косы и уложенными вокруг головы. Сёстры? Возможно. Или просто подруги, работавшие в одной мастерской. Их лица были бледны, глаза широко раскрыты, губы дрожали.

Они ещё не знали, что их ждёт. Но уже догадывались. И этот страх – чистый, первозданный, животный – наполнял воздух вокруг них, делая его сладким, как переспелый фрукт.

Подошла ближе к ним. Мои каблуки цокали по каменному полу, и каждый шаг отдавался эхом под высокими сводами. Женщины вздрагивали при каждом звуке.

– Как вас зовут? – спросила я.

Та, что была чуть старше, попыталась взять себя в руки. Она выпрямилась, насколько позволяли связанные за спиной руки, и посмотрела мне прямо в глаза. Храбрая. Или глупая.

– Амира, – сказала она. – А это моя сестра, Лейла. Мы ничего не сделали. Мы просто работали. Нас схватили по ошибке. Отпустите нас, госпожа, мы никому не скажем, мы...

– Тс-с-с, – приложила палец к губам, и она замолкла на полуслове. – Амира и Лейла. Красивые имена. Вы давно работаете швеями?

– С детства, – ответила Амира. – Нас мама учила. Она тоже была швеёй.

– Мама, – повторила я задумчиво. – А где она сейчас?

– Умерла. Пять лет назад. Чума.

– Чума, – снова повторила ответ будущих жертв. – Печально. Значит, вы остались вдвоём?

Амира кивнула. Её сестра, Лейла, тихо всхлипывала, уткнувшись лицом в плечо старшей.

– Не плачь, – сказала Лейле, и мой голос стал почти нежным. – Всё будет хорошо. Обещаю.

Они не поняли иронии. Им было не до иронии.

Подошла к столу, на котором лежали инструменты. Кинжалы, скальпели, иглы, странные металлические приспособления, назначение которых знала только я. Мои пальцы скользнули по холодной стали, выбирая подходящий.

– Знаете, девочки, – сказала, не оборачиваясь, – у каждой из вас есть дар. Особый, редкий дар, который достался вам от предков. Вы даже не подозреваете об этом. Вся ваша жизнь – шитьё, стирка, готовка, забота о друг дружке – всё это было лишь прелюдией к настоящему. К великому.

Я выбрала кинжал. Узкий, длинный, с идеально отточенным лезвием, которое в свете факелов казалось жидким серебром.

– Вы думаете, что живёте обычной жизнью? Что ваш удел – нищета, работа до седьмого пота, безысходность? – повернулась к ним. – Вы ошибаетесь! Ваша жизнь только начинается. Сейчас, в этот самый момент, вы станете частью чего-то великого. Чего-то, что изменит этот мир навсегда.

Вплотную подошла к Амире. Она смотрела на меня, и в её глазах уже не было страха. Только тупое, безнадёжное понимание. Она знала, что умрёт. И приняла это.

– Не бойся, – прошептала, касаясь лезвием её щеки. – Боль будет лишь мгновение. А потом – вечность. Вечность в составе величайшего ритуала, который когда-либо видел этот мир.

Я занесла кинжал.

И в этот момент дверь распахнулась.

– Ребекка!

Голос Мессира был подобен удару грома. Замерла, не опуская поднятой руки. Моё тело отреагировало быстрее сознания – каждый мускул напрягся, подчиняясь его воле, его присутствию, его власти.

– Мессир... – выдохнула слово, медленно опуская руку с кинжалом и поворачиваясь к нему. – Я не ждала вас так рано.

Он стоял в дверях. Тот же безупречный костюм, та же холодная улыбка, те же глаза, в глубине которых горел синий огонь. За прошедшую неделю он изменился ещё сильнее – черты лица стали острее, кожа почти светилась изнутри, движения обрели ту особую, хищную плавность, которая бывает только у существ, для которых человеческое тело – лишь маска.

– Чувствую, что здесь накапливается энергия, – сказал он, входя в зал. – Много энергии. Ты хорошо поработала, Ребекка.

Он подошёл к алтарю, провёл рукой по его поверхности. Камень отреагировал – слабое, едва заметное свечение пробежало по рунам, вырезанным по краям.

– Восемь жертв, – продолжил он, не оборачиваясь. – Хорошее число. Но этого мало. Очень мало.

– Я знаю, Мессир, – ответила ему. – Мы отбираем только тех, у кого есть потенциал. Чистых. Процесс идёт медленнее, чем хотелось бы, но...

– Не тороплю тебя, – перебил он. – Время у нас есть. Но появилась одна проблема, – развернулся ко мне. Его глаза горели ярче обычного.

– Алтарь не может вместить столько энергии. Даже этот, даже с моими рунами. Ты права – нужен новый накопитель.

Молчу, ожидая продолжения. Он подошёл ко мне. Сзади, как всегда. Его руки легли мне на плечи. Чувствую дыхание на своей шее – горячее, спокойное, к которому уже начала привыкать.

Странно, но перестала вздрагивать от его прикосновений. Более того, в какой-то момент поймала себя на мысли, что жду их. Что мне не хватает этого тепла, этого давления, этой власти, которую он надо мной имеет. Его сила, его мощь были для меня словно огонь, к которому тянулась всем телом, всем сознанием, всей душой, которой у меня, кажется, больше не было.

Некто в теле Владия убрал руки и отошёл чуть в сторону. Встал так, чтобы видеть и меня, и алтарь, и двух дрожащих женщин, которые с ужасом наблюдали за этой сценой.

– Вот, – сказал он и протянул мне что-то.

Предмет был небольшим – умещался в ладони. Имел форму пирамиды, но не идеальной, а слегка усечённой, с неравными гранями. Металл, из которого та была сделана, казался живым – переливался от холодного серебра к тёплому золоту и обратно, в зависимости от того, как на него падал свет.

Пирамидка в руках была одновременно холодной и тёплой – странное, почти невозможное сочетание, от которого по пальцам побежали мурашки.

– Что это, Мессир? – спросила, внимательно разглядывая артефакт.

– Накопитель, – ответил он. – Бездонное хранилище. Оно может впитать в себя всю энергию живых существ на этой планете. И не только живых.

Я подняла на него глаза. В его голосе не было хвастовства – только спокойная, уверенная констатация факта.

– Переправь энергию из алтаря сюда, – приказал он. – И продолжай наполнять. Этого хватит надолго.

– Но где вы его взяли, Мессир? – спросила, склонив голову в почтительном поклоне. – В Ордене такой вещи никогда не было. Я бы точно об этом знала.

Он улыбнулся. Широко, обнажая зубы, которые в свете факелов казались неестественно белыми:

– Ты делаешь успехи, Ребекка. Стала исполнительной. Покорной. Даже любопытной. Это хорошо. Люблю любопытных слуг.

Сделал паузу, наслаждаясь моментом:

– Хорошо, скажу, откуда этот артефакт. Я сам его создал! – нотка гордости и тщеславия пробилась в его голосе.

У меня же перехватило дыхание:

– Вы сами?

– Сам, – подтвердил сказанное. – Это лишь малая часть той силы, что есть во мне. Но применить весь свой потенциал пока не могу.

Развёл руками, словно извиняясь:

– Оболочка Владия слишком слаба. Она не выдержит моего истинного облика, моей полной мощи. Она просто обратится в прах, стоит мне только расслабиться, – он рассмеялся. Громко, раскатисто, и в этом смехе не было ничего человеческого.

Смотрю на него, и в груди разрастается что-то горячее, требовательное и ненасытное.

«Хочу этого!» – подумала я. – «Хочу такой силы. Хочу быть такой, как он»

– Я хотела бы обладать такой же силой, Мессир, – сказала, глядя ему прямо в глаза. Без страха, без подобострастия, с той холодной, расчётливой откровенностью, которая всегда была моей главной чертой. – Я готова отдать вам всё, что вы пожелаете.

Он в ответ посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом. В его глазах что-то мелькнуло. Одобрение? Любопытство? Или просто голод?

– Всему своё время, Ребекка, – медленно произнёс он, и его улыбка сменилась серьёзным, почти суровым выражением. – Всему своё время.

Он кивнул в сторону женщин, всё ещё стоявших у алтаря:

– А теперь убей их. Хочу видеть, как ты это делаешь.

Амира и Лейла сжались в один комок, прижимаясь друг к другу, как испуганные зверьки. Взяла кинжал, тот самый, который выбрала ранее. Лезвие приятно холодило ладонь.

Сделала шаг к ним.

– Пожалуйста, – прошептала Лейла. – Не надо...

– Тихо! – приказала я. – Всё будет быстро. Обещаю.

Занесла руку...

– Хотя... – голос Мессира остановил меня. Вновь замерла, не опуская кинжала. – Подожди.

Обернулась. Он стоял прямо за моей спиной – так близко, что я чувствовала тепло его тела. Его глаза горели синим огнём, и в этом огне плясали искры нетерпения.

– Подожди, – повторил он тихо. – Я хочу... прочувствовать это.

Он шагнул ещё ближе. Его грудь прижалась к моей спине. Я чувствовала каждую пуговицу его камзола, каждый его вздох. Его руки легли поверх моих – одна на плечо, другая на запястье, сжимающее кинжал.

– Сожми кинжал, – прошептал он мне на ухо. Голос его был тихим, вкрадчивым, обволакивающим. – Я хочу почувствовать то, что чувствуешь ты.

Не колебалась ни секунды. Мои пальцы сжались на рукояти. Его пальцы – поверх моих. Вместе.

– Убей! – приказал он.

Я шагнула вперёд. Он шагнул вместе со мной. Мы были одним существом – две руки, сжимающие один кинжал, два сердца, бьющихся в унисон, две воли, слившиеся в одну.

Удар.

Клинок вошёл в грудь Лейлы легко, как в масло. Она даже не вскрикнула – только всхлипнула и замерла, глядя на нас широко раскрытыми, непонимающими глазами. Кровь хлынула по лезвию, заливая мою руку, руку Мессира, пол у наших ног.

И в этот момент случилось то, чего я никак не ожидала.

Волна энергии.

Она ударила от тела Лейлы, пронзила клинок, влилась в меня. Ощутила это каждой клеткой – как что-то тёплое, живое, пульсирующее втекает в моё тело, наполняя его, расширяя границы, раздвигая пределы.

Но это было только начало.

Тепло со стороны спины – от Мессира – вдруг стало не просто теплом. Оно стало огнём. Чистым, абсолютным, всепоглощающим огнём, который хлынул в меня, смешиваясь с энергией жертвы, усиливая её в сотни, в тысячи раз.

Просто не могла дышать. Не могла двигаться. Я не могла даже думать. Только чувствовать, как этот поток разрывает меня изнутри, перекраивает, пересоздаёт заново.

Кинжал выпал из моих пальцев – не заметила, когда это произошло. Моё тело била дрожь, зубы стучали, но не от холода – от переполнявшей меня силы. Воздух врывался в лёгкие рваными глотками, и каждый был слаще любого вина, любого наслаждения, которое я когда-либо испытывала.

А потом всё кончилось.

Я стояла на коленях. Абсолютно не помнила, как упала. Передо мной лежало тело Лейлы – уже не просто тело, а пустая оболочка, из которой высосали всё, что можно было высосать. Рядом рыдала Амира, прижимаясь к холодной стене, но её голос доносился откуда-то издалека.

Глянула на свои руки. Они дрожали. По венам, под кожей, бежал свет – едва заметный, призрачный, но совершенно реальный. Я чувствовала его, чувствовала каждую его частицу.

Подняла голову.

Я видела. Боги, я видела всё!

Воздух вокруг меня светился миллионами оттенков – золотых, серебряных, голубых, зелёных. Каждая пылинка в луче факела была отдельной вселенной, каждый звук – цветом, каждый запах – мелодией. Видела энергию, текущую из тела Лейлы тонкой, почти невидимой струйкой в алтарь. Видела, как алтарь переправляет её дальше – в пирамидку, которую всё ещё сжимала в левой руке. Пирамидка жадно впитывала этот поток, пульсируя в такт каким-то неведомым ритмам.

Видела сквозь стены: рабочих на стройке, солдат в казармах, слуг в коридорах. Лицезрела их ауры – тусклые, серые, почти незаметные у обычных людей, и яркие, переливающиеся у тех немногих, в ком теплилась искра дара.

Я узрела Врата! Ещё не построенные, но уже существующие в эфемерном пространстве, ожидающие своего часа.

А потом я повернулась к Мессиру, и увидела его.

Он стоял в двух шагах от меня, наблюдая с лёгкой, довольной улыбкой. Для обычного зрения он был просто Владием – чуть изменившимся, чуть помолодевшим, но всё ещё узнаваемым.

Но я видела больше.

Он был светом. Чистым, абсолютным светом, который лился изнутри, разрывая оболочку, просвечивая сквозь кожу, сквозь плоть, сквозь кости. Тысячи солнц горели в его груди, миллионы молний плясали в его глазах. Его истинная сущность была так огромна, так необъятна, что человеческое тело казалось жалкой скорлупой, готовой лопнуть в любую секунду.

И в этом свете, в этом сиянии, в этой бездонной мощи было что-то... родное. Что-то, что звало меня. Что-то, чему я хотела принадлежать.

Страх...

Ужас...

Восхищение...

Все эти чувства смешались во мне, голова кружилась, а ноги подкашивались. Никогда не видела ничего подобного. Ни в одном гримуаре, ни в одном ритуале, ни в одном пророчестве.

Он был богом!

Настоящим, живым богом, запертым в человеческой клетке!!!

А потом видение исчезло.

Мир снова стал обычным – тёмные стены, дрожащий свет факелов, тело мёртвой девушки у ног, её рыдающая сестра в углу. Мои руки перестали светиться. Воздух потерял свои краски. Снова была просто Ребеккой – сильной, умной, безжалостной, но всего лишь человеком.

С шумом перевела дыхание:

– Это... – прошептала я, не в силах подобрать слова.

– ...лишь малая толика того, что ты можешь получить, – закончил за меня Мессир.

Он протянул мне руку. Приняла её, позволив поднять себя с колен. Мои ноги дрожали, но я стояла.