Читать книгу "Ливония"

Последним серьёзным отрядом были минёры. Ему вскоре, как и всей России, с Ливонией воевать, и там нужно брать будет кучу городов и замков. Везде стены и башни каменные, укреплённые железом ворота. Не обойтись там без минеров. Потому отряд этот создан уже. Нужен ли он в степи? Ну, есть несколько наработок против конницы.

Событие одиннадцатое

А что с самой поместной конницей, что к Орлу поплывёт без коней.

Её можно разделить на три куска. И они не перемешаны. Большая часть – четыре с небольшим тысячи человек – это обычные срочно вызванные конно, людно и оружно дворяне с детьми боярскими и их боевыми холопами – послужильцами. В целом не совсем плохо вооружены. У трети приблизительно есть огнестрел. Завод Пахома Ильина сделал русскую пищаль вполне доступным оружием. Есть среди них по-прежнему и лучники, и арбалетчики. Большинство в кольчугах. Если оценки им выставлять, то вооружены на четвёрку с минусом. Хужее с боевым опытом. В последние десять лет на Руси только стычки с крымскими татарами, приходящими Русь пограбить. В основном за живым товаром – рабами. Засечную черту более-менее укрепили и редко случаются сабельные или копейные стычки лава на лаву. Получат людоловы отпор из огнестрела различного и в степь откатываются, никто их не преследует. А если нет настоящих больших сражений, то армия всегда деградирует, жирком заплывает, мастерство личное с каждым годом меньше и меньше. Старики уходят на покой, а у молодёжи почти нет боевого опыта.

Тем не менее, это по сравнению со степняками хорошее войско.

Второй кусочек гораздо меньше первого, в нём всего две сотни человек. Командиром там дворянин Матвей Иванович Коробов. Если с кем-то их сравнивать, то это две сотни Ляпунова, что остались в Казани. Это специально отобранные дворяне и сыны боярские, которым Юрий Васильевич отдельно доплачивает, чтобы у них были лучшие кони, лучшие кольчуги и прочие элементы брони, самые новые – передовые мушкеты французские, ещё и переделанные под колесцовый замок. И люди эти не по своим поместьям сидят, а тренируются в стрельбе, рубке, перестроении и прочим воинским премудростям. Все они в основном москвичи. Эти и стрелять из пушек могут и даже мину установить. Можно гвардейцами назвать. За десяток лет они вместе с Юрием и его потешными приняли участие во всех отражениях набегов крымцев в Кондырево и Калуге. На счету каждого десятки убитых из огнестрела татар. Более того, тут пару лет назад был набег, в котором янычары приняли участие, теперь у многих дома турецкие сабли или ружья на стенах висят. Если этих теми же оценками оценивать, что поместную конницу простую, то вооружение на пятёрку, а боевой опыт на четыре с плюсом. Они тоже в стычках конница на конницу участия не принимали. Так может и не надо? Уже не те времена.

Третий кусочек – почти копия этого. Это тоже специально отобранная и взращенная поместная конница Калуги и её окрестностей. Их тоже двести человек. Разница лишь в том, что тренируются москвичи вместе с потешными, а эти сами по себе, но командир там опытный. Это тот самый сотник поместного войска Ерофей Ильич Костров, что был с князем Серебряным у Шацка, когда они набег ногаев (или нагайцев) отражали. Тот, с двумя шрамами крест на крест на роже лица. Первый у него, как у большинства с такими шрамами слева на право, рубился с правшой, коих большинство. А второй отзеркаленный справа на лево, видимо, левша попался.

Чтобы учились вои правильно, есть у него в помощниках пять инструкторов из числа самых первых потешных уже прошедших огонь, воду и медные трубы.

Ещё может один маленький кусочек в его войске появиться. Хорошие отношения с мурзой Касимовского ханства Мустафой-Али у Юрия Васильевича сохранились, и тот часто присылает ему для отражения набега на Калугу или Кондырево по Оке пару лодей со своими лучшими лучниками. Должен прислать две лодьи большие и в этот раз. Пятьдесят человек. Не очень много. Но ведь это плюсом пятьдесят человек. И кто его знает, вдруг потребуется бесшумно там повоевать. Вот и пригодятся лучники.

Ну, как говорится: «Война план покажет». Пора выдвигаться. Опять по холодной грязи до Калуги добираться.

Глава 5

Событие двенадцатое

Хорошо книжным попаданцам, они там сразу как давай сначала римские дороги городить, а потом и асфальтовые шоссе. Юрий Васильевич лет пять назад решил эксперимент провести. Построить гравийную дорогу небольшую. От Калуги до… Калуги. Просто сотню метров примерно от городских ворот до рынка на подоле. Взял всяких татей и ратников с потешными вооружил кувалдами… Целых десять штук кузнецы из хорошего свейского железа изладили. Долго ли коротко ли, но примерно пару тонн щебня надробили. И высыпали на дорогу, тут и дождик вовремя прошёл, дорогу размягчил. Прошлись трамбовками ручными. Это к отрезку бревна в метр перекладина для рук присобачена. Отсыпали, утрамбовали и обновили. Ну, ездить невозможно, все зубы за эти десять метров в роте повылетали. Народ по дороге ездить отказался. Обогнул её по обочине. Лошади тоже на острые камни не пошли. Да и пешие люди не стали ходить. Толстых каучуковых или пластмассовых подошв нет. Она тонкая и кожаная, ну это у богатых, а так лапти или босые ноги, по острым камням ни в одной из этих обуток не походишь. Засыпали дорогу сверху песком. Хрен там. Песок между камней сразу забился, а острые камни как торчали, так и торчат. Пришлось над ней деревянный настил городить. Ну, и посчитал потом трудозатраты Боровой, что потребуются если дорогу до Кондырево вести. Тут всей Русью вкалывать год надо. Ладно, даже месяц. А по ней ездить не будут. Это сверху ещё мелким гравием засыпать нужно. Метра два отсевом покрыли той дороги, нет острые камни после дождя и проезда телег снова выперли.

В общем, бросил Юрий Васильевич эту завиральную идею. Нужно камнедробильное оборудование и мягкие шины на колёсах, иначе нафиг такие дороги не нужны. В тысячу раз надёжнее и дешевле из досок сделать. Да, сгниют лет через пять. Вон лес, знай пили, а старые на золу пускай, её много для поташа нужно.

Раз никто дорог из асфальта не построил, то пришлось, первого мая выехав из Первопрестольной, тащиться по грязи до Калуги не четыре дня, как обычно, а все пять, всё же большое войско передвигается медленнее маленького отряда. Боровой хотел сначала один с малым охранением отправиться, не подстраиваясь под скорость менее пяти вёрст в час всего войска, но князь Серебряным, назначенный им первым воеводой большого полка, отговорил его. И не в безопасности дело. Дело в дисциплине. Присутствие при войске брата царя, хоть теперь и не наследника, которым на Рождество объявили Димитрия Ивановича, это войско организует и не даёт в сброд, еле бредущий по колено в грязи, превратиться.

Наоборот, пришлось по нескольку раз в день вместе с князем проезжать туда – сюда вдоль растянувшегося на десяток километров войска. И это работало. Видя царевича и князя со свитой, народ начинал ноги из холодной жижи активнее вынимать, и плечо под застрявшую телегу с пушкой быстрее подставлять. Не любивший ездить верхом, Боровой так выматывался в конце дня, что засыпал в палатке ложку до рта не донеся. А утром бодрый и жизнерадостный Василий Семёнович уже чуть свет будил его, под нос чашку кофию суя. Как в рекламе прямо.

А на костре уже каша булькала. Сапковский Олег – командир хозяйственного взвода у потешных, уже приготовление завтрака организовал. И все бодрые, весёлые. Один он невыспавшийся, неотдохнувший и злой.

Медиков у Борового сейчас почти сотня, нет, школы Василия Зайцева и Иссы Керимова в три раза больше их за десять лет выпустили, но там при поступлении сразу разделение происходило на тех, кто войсковым лекарем станет, и кто пойдёт народ лечить в Москве и Калуге. Для военных лекарей и общежитие лучше, и стипендия семь рублей в год, плюсом обмундирование бесплатное, а у гражданских будущих докторусов стипендия всего три рубя и живут в комнатах по шесть человек в общаге, тогда как вояки вдвоём. Есть огромная разница и после окончания школы. Выплата военным лекарем рубль в месяц, больше, чем стрельцам в три раза. И дом в Москве или Калуге построят. Цивильный же лекарь дальше сам себе предоставлен. Так что желающих стать военным лекарем полно, отбор строжайший и по здоровью, и по способностям.

Так медики за эти пять дней больше всех вымотались. Весна же, прохладно по ночам, а все мокрые от грязи в колеях и луж на дороге, вот и приходилось им большими котлами на каждом привале ивовую кору да шиповник с сушёной смородиной заваривать. Там природный аспирин. Ну, до Калуги никто не помер, и это для шеститысячного войска уже достижение.

Дальше будет проще. Теперь нужно приводить себя в порядок, мыться в бане, стирать грязную одежду, лечиться, кому нужно. Время, насколько такая халява пришла, неизвестно, как только Ока вскроется и начнётся ледоход, войско сядет на подготовленные лодьи и плоты, и поплывёт на юг к Орлу, к будущему Орлу. Придётся народу изрядно вёслами помахать, Ока оттуда с юга и бежит, против течения выгребать придётся, как и против ветра в основном. Розу ветров в прошлом году нарисовали специально обученные монахи – метеорологи, юго-западные и южные ветра там в это время. Выходит, что парус не поставишь. Так ладно бы на самой лодье только идти, дудочки, к каждой прицеплен огромный плот, и на нём люди с пушками и припасами. Плотогонщики эти тоже шестами помогают, но всё одно – большая часть нагрузки на гребцах. Плоты не простые – это часть укреплений крепости Орёл будущие. Башни сторожевые в основном все предварительно были собраны, потом пронумерована, разобраны и в плоты сбиты. Остальные брёвна на строительство крепости уже после того как поганых побью отправят. Те уже вверх по Оке потащат бурлаки.

От Калуги до Орла километров или вёрст двести, если по прямой, но река извивается, вихляет из стороны в сторону, и все триста вёрст выйдет, да как бы и не с гаком ещё. В том году летом пробный поход на десяти лодьях сделали. Получилось десять дней дороги. Теперь явно больше получится, да и течение весною сильнее.

Событие тринадцатое

Река освободилась от проплывающих мимо Калуги льдин только тринадцатого мая. Весна холодная и пасмурная выдалась. Никак не хотела сначала вскрываться Ока, а потом долго группками по ней льдины на север проплывали. Восьмидневное сидение на берегу ни к чему хорошему не привело. Начались расстройства желудка в поместном войске. Массовое. Ведь каждому по несколько раз говорено, что нельзя пить воду из реки не прокипятив, так нет, обязательно идиот какой подойдёт, ладони лодочкой сложит, ополоснёт лицо, а потом вторым заходом обязательно пару глотков сделает. А другой идиот чуть выше по течения не сможет пройти мимо ручья весеннего, туда не наделав. И ведь заранее нужники типа сортир в количестве сто пятьдесят штук, на трое человек вместительностью, построены. Нет. Нужно уединиться. Там очередь, там люди будут смотреть, как ты дела свои делаешь.

Кора дуба, ромашка и ягоды рябины сушёные заготовлены огромными мешками, и отвары из них, вроде, людей в чуйство приводят, пока это просто поносы, ещё не дизентерия и главное – ещё не вылезла из Индии холера, обычные всякие ротовирусы и бактерии кишечные, но впервые столкнувшись с таким большим войском и самое главное – войском не приученным, как его отряды, к правилам Гигиены Юрий Васильевич запаниковал. А князь Серебряный даже из палатки толком не выходит.

– Пройдёт. Бог не попустит. Обязательно пройдёт, – осенит себя троекратно, чего-то ещё пробормочет и на другой бок перевернётся, опять дрыхнуть.

Брат Михаил – его вечный переводчик с устного на письменный, записал слова Василия Семёновича и от себя добавил: «Пороть надо дристунов и объяснять, что пили они сырую воду, потому и животом мается, и зад теперь от плети болеть будет.

Так и сделали на пятый день. Ну и отвары помогли. Вроде количество дристунов стало уменьшаться.

Не единственная беда понос. Есть не такие массовые, но тоже неприятные. В поместном войске полно поножовщины и драк. И это при сухом законе. Если кто и пронёс фляжку вина горячево или мёда, то за восемь дней должны были выпить давно, но драки каждый день вспыхивают. Горячие, блин горелый, финские парни. До смертоубийства так и не дошло, но раненые есть. Слава богу, доктора под боком. Но двоих всё же пришлось в Калуге оставить, как и пару десятков тех, у кого понос ни на шутку разыгрался. Есть с десяток и простуженных, коих сразу не выходили. Этих тоже оставили. Следом пойдут пятьдесят лодей из Москвы с припасами, если к их приходу выздоровеют, то с ними поплывут.

Слушая доклады сотников и тысяцких про все эти драки и поносы вместе с другими воеводами, Юрий Васильевич несколько раз спрашивал себя, не лучше ли было бы отправиться без этих четырёх тысяч разгильдяев. Но нет. Как бы не были хорошо обучены его ратники и пушкари, какими бы ни были хорошими пушки, а две тысячи человек не смогут совладать с шестьюдесятью тысячами пусть даже и не профессиональных воинов, но ясно, что не раз и не два принимали участие в набегах и умеют и луком пользоваться, и саблей, и копьём коротким. Да просто шестьдесят тысяч его жалкие две тысячки шапками закидает или трупами завалит. Стопчет конница. А ведь с ними, если летописям верить, и всяким Соловьёвым с Карамзиным, будут янычары с пищалями и пушками.

Нет, правильно он поместное войско с собой волокёт. И правильно, что не стрельцов, как сначала задумал. Ну, во-первых, тех всего пять тысяч пока, и ведь нужно Ивану Васильевичу Большому Шереметеву – воеводе, окольничему, боярину и члену Избранной рады кого-то оставить, а во-вторых, эти и вооружены лучше, и опыта побольше, да хотя бы то, что эти все, в отличие от стрельцов, в кольчугах – уже огромный плюс.

Про его поход Шереметев не знает. У него ведь пока другой приказ будет. Он пойдёт Перекоп брать. Вот и пусть идёт.

Выйдет он из Тулы, а не из Калуги и пойдёт строго на юг.

Юрий Васильевич много раз смотрел на карту и Ивану это показывал. Если Орёл соорудить и потом на Дону примерно на этой же широте основать крепость, а эти две крепости соединить малыми крепостями и засеками, то путь из Крыма, по которому всегда идут в набеги татары, тот самый Изюмский шлях, будет им перекрыт. После этого татаровьям или Оку придётся с Запада огибать либо Дон с востока и то и другое сильно удлиняет маршрут, а скорость в набегах главная составляющая. Не могут татары везти с собой из Крыма много продовольствия. У них каждый день на счету. Брата Юрий убедил и вот в этом году будет уже Орёл построен.

Всё, войско спустило струги и плоты на воду и поход начался. Теперь, поработав вёслами целый день, ратникам явно не до стычек между собой будет. Лишь бы до костра доползти, съесть миску каши и спать лечь. Ну, а преодоление совместных трудностей сдружит ратников. А там воинство Девлета I Гирея пожалует.

Событие четырнадцатое

Это просто лишняя предосторожность. Тем не менее, три сотни поместной конницы, особо отобранных воеводами, во главе с князем Серебряным на лошадях идут чуть впереди судовой рати. Юрий Васильевич точных дат не знает, но войско Девлет Гирея появится на месяц как минимум позже и опасаться некого, но воеводы настояли, что конница нужна и Боровой противиться не стал. Не сейчас, так по прибытию в Орёл разведка понадобится. Вообще, его план имел один такой приличный минус. Татары точно пойдут на Тулу между реками Дон и Ока. Нда, вот только от будущего города Орел до прошлого города Елец, который и сам в тридцати верстах от Дона, по карте Меркатора сто пятьдесят вёрст по прямой. Разведка в том году проверила картографа и вот ведь чудо – получилось у них сто шестьдесят вёрст. Как этот гад мог такую точную карту нарисовать, вопрос вопросов?

Так вот, расстояние в сто шестьдесят вёрст – это приличное расстояние. Как пойдут татары, вдоль Дона или вдоль Оки или вообще посредине. Там есть несколько мелких речек: Меча, Зуша, Сосна, на которой Елец, и прочие. Хватит чтобы себе воды добыть и коней поить. Потому, разведка нужна обязательно. А то столько сил и средств потратил Юрий Васильевич, и будет ждать татарское войско вдоль Оки, а оно пройдёт вдоль Дона.

Где находится село Судбище известно, и там как раз протекает одна из таких речек что петляет между Доном и Окой – Гоголь. И эта речушка ближе к Дону. Но делать вывод, что, испугавшись приближения войска Ивана, Девлет Гирей бросится отступать вдоль Дона нельзя. Слишком многое поставлено на карту. И в само Судбище Юрий Васильевич соваться не хотел, там, если не считать ранения Шереметева, всё сложилось нормально. А Шереметев потом выздоровел и ещё лет двадцать полки водил в походы. Пусть всё так и идёт. Юрий же встретит отступающее, растянувшееся на десятки километров, татарское войска южнее. Вот где-то между Орлом и Ельцом и цель встречи – это геноцид. Уничтожить максимальное количество людоловов. Чтобы они потом долго не могли собраться с такими силами. Или, если удастся, пленить Девлет Гирея, то изуродовать его, унизить и побудить бросать, и бросать, всё уменьшающиеся татарские силы, на север, где на засеке между Доном и Окой их будут истреблять. К Ливонской войне угрозы с юга быть не должно.

Для точного определения, где перехватить татаровей, Юрий Васильевич разведку конную и собирался использовать. В треугольнике между Судбищем Орлом и Ельцом людей практически нет. Разведчики выдвинутся сначала к Ельцу, тому месту, где он раньше находил и где через тридцать пять лет его вновь прикажет заложить Фёдор Иоаннович, и поднимутся вверх до реки Гоголь. Там будут ждать татар, и когда те двинутся назад в Крым, часть отправится к Орлу и сообщит Боровому маршрут отступления Девлет Гирея. Времени перехватить хватит. Никуда спешить татары не будут. Пока они дойдут до Ельца или Орла у Юрия Васильевича времени хватит построить засеку и мины прикопать. Ничего изобретать не нужно. Проверенная тактика. Да тот же Шереметев именно так и выдержал наскоки крымской конницы с силами раз в десять ей уступающими. Засека. Нет у конницы против неё ни тактики, ни стратегии.

Сейчас ещё рано. И потому разведка скачет себе вдоль Оки разделившись на два равных отряда по сто пятьдесят человек. Одни по правому берегу реки, другие по левому.

Караван из судов и плотов идёт медленно, гораздо медленнее чем на тренировке в прошлом году. С ветром вообще один только раз повезло, с юго-западного почти встречного он на второй день путь вдруг сменился северо-западным. Народ обрадовался, паруса поставил, думали все, что побыстрее теперь пойдём, но как поманил ветер ветренный, так и бросил, на следующее утро вновь стал дуть навстречу. Про паруса пришлось забыть. Ну, плохо ли хорошо ли, но по десятку вёрст, если по прямой смотреть, флотилия проходила и двадцать восьмого мая разведка вернулась и доложила, что речка Орлик впадает в Оку в пяти верстах севернее. Нашли там и шалаши, что в прошлом году оставили после себя разведчики. Вообще, словно за год ни один человек в этих местах не появлялся.

Вымотанные до невозможности борьбой со встречным течением и тормозящими движение плотами гребцы взбодрились и показали скорость до того не бывалую, и часа не прошло, как эти пять вёрст преодолели. Разведка уже обживала треугольник между Орликом и Окой. Место очень удачное, Ока не очень уже широкая и глубокая к этому времени после впадения Орлика прилично разливается и создаёт отличную преграду для возможных атак татаровей с правого, восточного берега.

– Тут будет город заложён назло коварному соседу. Добьёмся мы нейтралитету от наших ворогов поверь, – пафосно эдак, выпрыгнув из лодьи, пообещал Боровой вылезшему более степенно на берег князю Серебряному.

Глава 6

Событие пятнадцатое

 
Стоят дома,
Стоят заборы,
И башни высятся уже
На нашем новом рубеже
 
 
А без меня, а без меня
Тут ничего бы не стояло.
Тут ничего бы не стояло,
Когда бы не было меня!
 

Горланил Юрий Васильевич чуть переделанную песенку строителей. Припев подтягивали, стуча молотками, потешные, особенно громко орал, наверное, Егорка, эвон как рот широко раскрывает. Фальшивит, должно быть. Как определить? Даже как определить сам не сфальшивил ли? Но народу видимо песенка нравится, вон лица какие довольные, у всех бороды дёргаются, рты раскрываются – подпевают. Выучили многие, третий день спивают.

А сама стройка пятый день идёт. Нда, идёт – бредёт сама собой. Сегодня уже закончат. Должны, возможно пару последних гвоздей на завтра останется, но вообще, когда пять тысяч человек работу работают, то эта работа споро движется, в планах у Юрия Васильевича это действо должно десять дней длиться, а тут вона чё. Конец этого строительства сегодня, или пусть завтра, ещё не конец всей стройке. Далеко ведь не все брёвна с собой в виде плотов притащили, меньше трети. Хватило на две башни, часовню, и две стены, сейчас дом воеводы возводят. Ну, и всё пока на этом. Работы и без того хватает. Это с трёх почти сторон город реками защищён, а с четвёртой эту реку прорыть надо. Не ров, а полноценный канал из Орлика в Оку, чтобы вода по нему бежала и в зловонное болото не превращалась.

Предкам в Реальной истории было намного тяжелее. Лопаты деревянные и только низ оковал мягким железом. Тяжело и долго такими канал копать. Тем более, что ширина штыка в три раза меньше привычного Боровому. Сейчас обычная лопата на весло больше похожа. Боровой же заказал кузнецам из легированного шведского железа и лопаты, и мотыги, и кирки, и потом всё это ещё и закалили. Нет, инструмент из двадцатого века не получился, получился из двадцать первого, когда в магазинах продавались лопаты и прочий инструмент, сделанный в Китае из мягкого железа. Тоже всё гнулось. Если там мало углерода, то хоть сто раз лопату закаливай, она сталистой не станет. Есть цементация? Ну, про неё Боровой только из книг про попаданцев знает. Если он не химик, то и уж точно не металлург. Как-то там нужно обложить изделие порошком из угля и нагреть до… А чёрт его знает, до какой температуры и как эту температура измерить. На ум приходит слово термопара. И? Где продаётся? Нет в супермаркете её, и супермаркета того нет? Жаль… Нужно проводить эксперименты. И даже их уже на заводе Пахома Ильина по его совету ведут. Справятся, там специально Пахом в бригаду одну башковитых мужиков собрал именно подсказки Юрия Васильевича в железо превращать. Справятся.

Да и сейчас этот инструмент лучший в мире, тут даже сомневаться не стоит. Никто из качественного дорого железа сейчас кирку или лопату делать не будет, уж больно его мало, и оно дорого. Лучше саблю сделать, её можно продать быстрее и уж точно дороже лопаты. Да никто просто за такие деньги лопату не купит. Вот, один на всём Свете белом идиот нашёлся. Так юродивый – чего с него взять.

С лопатами и кирками, да и с прочим шведским железом, которое теперь непрерывной рекой через Псков течёт в Москву повезло. Хотя, есть же поговорка, что везёт тому, кто везёт. Боровой, регулярно сталкиваясь с проблемой нехватки хорошего железа в России, думал, как бы эдак извернуться и наладить бесперебойную завозку криц из Швеции в Москву. Получилось так. После своего вынужденного путешествия на Север по святым местам прибыл он в Первопрестольную, отлежался пару дней на перине, в себя приходя, и решил прогуляться до Пушечного двора. Времени прошло прилично и возможно удастся договориться с Майером или кем другим из мастеров об отливке для него хотя бы фальконетов. Десяток бы не помешал. На той части Пушкарского двора, что внутри Кремля из мастеров был только один в тот день. Товарищ этот был странный. Во всех отношениях. Начать с того, что он был швед. Точно единственный в России. Но и без этого странностей хватало. Фамилия у него была Аспид.

Звали Аспида Юхан Фрей и он не понимал сначала почему народ произнося «мастер Аспид» как-то смущённо улыбается. Потом объяснили друг другу. У нас это змеюка такая вредная, а у них это – осина так прозывается.

Ещё одной особенностью мастера Аспида было его нежелание рассказывать что-то про своё житье в Швеции до переезда в Московию. Рукой махал на спрашивающего и уходил. Юрий Васильевич с ним почти не пересекался. Мастер был чистым литейщиком, всё время с печами возился, и как таковые пушки не лил. Он готовил бронзу или чугун плавил, а формовкой и заливкой другие занимались.

В это раз он строил новую печь, была уже весна и пора было выходить из зимней спячки.

Поздоровавшись, Боровой хотел было мимо пройти нелюдимого шведа, но тут вспомнил про шведское железо и остановился.

– Мастер Юхан, а что, если я вам дам много денег, и вы у себя в Швеции наладите производства хорошего железа, которое будете поставлять только мне? – на ломаной латыни начал было Боровой, но видя, как скривился и швед, и брат Михаил, перешёл на русский. Правда, тут же вспомнил и очередную странность шведа, тот русский учить отказывался и требовал толмача себе всегда.

Монах перевёл на латынь. Аспид свёл брови и с подозрением уставился на брата Великого князя.

Потом почесал переносицу и впервые, видимо, в России поведал свою историю. Он, получается, политический беженец. Жил он в провинции Делекарлии, и у него был там как раз завод, который производил железо и чугун. Хорошее железо. В 1533 году местная знать восстала против деспотического правления короля Густава и его реформисткой религиозной политики. Ясно что попы шведские замутили заговор, он у них все земли отнял. Как бедным монасям питаться? Чем? Работать? А кто будет молиться? Втянули в это восстание и Юхана. Он и денег дал восставшим и даже сам снарядил целую сотню кавалерийскую. Но восстание было королём Густавом первым жестоко подавлено, всех объявили пособниками короля Кристиана и казнены они были прилюдно и жестоко. Аспида спасло то, что он с товаром как раз выехал в Россию. Распродав железо, он хотел было вернуться домой, но тут пришли новости с купцами из Швеции. Оказалось, что при штурме их городка погибли от рук сторонников короля Густава и брат младший Юхана, и жена, и даже двое мальчиков сыновей. Всех их сожгли в доме. Теперь ищут, чтобы казнить, и самого Юхана.

И мастер Аспид решил не возвращаться домой, а наняться на работу на Пушкарский двор, для которого он железо и поставлял. И вот он уже тринадцать лет живёт в Москве. Женился на дочери мастера Майера Анхен, и у него снова двое сыновей. И нет, он не вернётся в Швецию ни за какие деньги. Теперь его родина – Россия. Почему русский не учит? Учит. Он таким хитрым способом пытается русских мастеров к языку всех университетов в Европе – латыни приучить, чтобы они могли книги читать. Пока получается плохо.

Юрий Васильевич прочёл записку, что ему брат Михаил написал и развёл руками.

– Ну, нет так нет…

Мастер же замахал руками и стал что-то быстро говорить монаху.

«Сейчас в Москве купец из Швеции, он теперь хозяин моего завода, он хороший человек и хороший мастер, но ему не повезло два раза. В прошлом году два корабля с железом, что он вёз в Росток попали в шторм, столкнулись, и оба потонули, а в этом году сгорел его дом, и у него теперь всего один корабль, и он не может даже деньги мастерам заплатить, вот собрал последнее железо и приехал продать его тут, думал поправить дела, но цены хорошей ему не дают. Местные купцы пытаются заставить его продать всё им дёшево. Специально цены низкие держат. Если ему дать денег на покупку хоть одного ещё корабля и на выплату мастерам, то он сможет возобновить производство и будет возить железо специально для князя Юрия Васильевича.

Купец, как выяснилось после знакомства – это не просто купец, он оказался двоюродным братом мастера Юхана. Тоже Аспид. Звать – Александр. Договорились. Чего не договориться, если это обоим выгодно. Юрий Васильевич выдал под вексель купцу сто флоринов золотых и три сотни древних новгородских гривен. Специально скупали у народа. Серебро, оно и есть серебро, в монетах оно или слиточках, типа гривен, цена почти одинаковая. Десятая часть от золота.

Договор составили на треть прибыли Юрию, две трети Александру Аспиду, и всё железо в основном швед поставляет в Россию. Цена та, что на рынке. И никаких демпингов русских купцов Александру можно больше не бояться. Кроме того, через год, как раскрутится Аспид и справится с проблемами он возьмёт на обучение несколько молодых людей. И как обучит всему хорошему (против всего плохого), то назад вернёт и возьмёт на обучение следующих. Оба Аспида кривились при этом пункте договора, русских не любят в Швеции.

– Мастер Юхан мы подберём блондинов высоких, а с тебя за два года выучить их шведскому, пусть с акцентом. Чухонцы же тоже, наверное, с акцентом говорят. Или датчане? – предложил выход Боровой. Носами покрутили и согласились. Положение у Александра Аспида такое, что хоть в петлю лезь, на всё согласишься.

Уже на следующий год из Пскова прибыл длиннющий обоз со шведским хорошим железом, и на обратном пути забрал двух молодцов из сыновей послужильщиков в отряде Коробова. Ратников хватает на Руси, а вот с хорошими литейцами не всё так радужно. Проверять их знание шведского некому кроме самого Аспида. Но теперь по прошествии восьми лет… или девяти уже? вернувшиеся мастера поведали, что учил их Аспид хорошо.

Про этого короля Густава Боровой наслушался множество сказок и вполне правдивых рассказов будучи как-то на симпозиуме в университете Упсалы.

Именно Густав разорвал Кальмарскую унию с Данией и сделал Швецию независимым государством. Он же и стал первым королём независимой Швеции. А ещё он 90 километров удирал от преследователей датчан на лыжах. Про его окончание школы даже целый гобелен выткали. Поссорившись в очередной раз с учителем датчанином в школе, Густав пробил своим кинжалом Библию и сказал: «Тысяча чертей на тебя и твою школу» – шпалера с изображением этого деяния выставлена в Уппландском музее в Уппсале.

А ещё он вот-вот начнёт войну с Россией, которую Швеция по очкам проиграет, но Россия при этом ничего не выиграет. Или уже начал? А ведь это не порядок. Выборг бы неплохо забрать. Как там в фильме про Ивана Васильевича. Раз воевали, то нужно забрать. Только не Кемску волость, а Выборг. А заодно Швецию данью обложить… медью. Всем известно про хорошее шведское железо, но главный продукт экспорта молодого королевства не железо, а медь. Тысячу пудов? Маловато будет. А, так Д’Артаньян же озвучил цифру. Три тысячи черте… пудов лучшей меди.

Событие шестнадцатое

Пора было выдвигаться в сторону Дона. Или не пора? Когда к раскопкам со студентами Артемий Васильевич Боровой готовился в… в далёком прошлом или будущем, то кучу материалов про Судбищенскую баталию прочёл. События и сейчас перескажет подробно, но вот дата выветрилась из головы. Июнь точно. Конец июня. Но двадцать первое июня и двадцать девятое – это всё конец июня. И никаких подсказок в глухой теперь голове. Подумал Юрий Васильевич и решил, что на день раньше оказаться на пути хана лучше, чем на день позже, потом пешим его войском конных татар, бросивших обоз, не догнать.