Читать книгу "Дионисов – III. Первый меч долины"

Глава 60. Жених Н.К.Крестовоздвиженской

Я же пока дробовик доставать не спешил.

– Завязывай с кофе после обеда, Всеволод. Тремор конечностей – это признак начинающегося невроза. Лечится тяжело, даже не знаю, есть ли у нас хорошие невропатологи. Говорят, помогают массажные кабинеты, знаешь ли. А ещё – дамы лёгкого поведения.

– Ты мне зубы не заговаривай, ты! Говнюк! Это твоих рук дело, да? Ты навёл, ага?

Я прошёл мимо стволов и присел на уже знакомый диванчик в углу – изрядно пропитанный и пахнущий ароматом чего-то недешёвого. Развёл руками.

– Конечно, мать твою, я заявился к тебе после учинённого мной же погрома. Один. Без охраны. Это же так логично, да?

– Кто тебя знает! Ты же прис-селец из столицы Империи, мозет, у тебя денег на целую армию хватило, да? Рес-сил тут рынок перекроить! И сейчас угрожать будес-сь?

– Возможно, и решил. Но я похож на самоубийцу? К тому же, в местных делах ты разбираешься куда лучше меня. Если уж и перекраивать чёрный рынок – то лучше с тобой. Тебя я хотя бы знаю как честного человека.

Пару секунд Вторников сверлил меня взглядом, пытаясь понять, вру я, или нет, но потом они синхронно вместе с остальными парнями в комнате опустили стволы.

– И то правда. Ладно. Извини. Вспылил.

Он кивнул и устало хлопнулся рядом на диванчик.

– Кто хоть это? – спросил я. – Наверняка есть куда более разумные гипотезы, чем подозревать меня?

– Да понятно, кто. Это банда Гроссмейстера. Дерз-затели портовых лавок в торговом порту Белого Берега.

– Гроссмейстера? – хмыкнул я. – Это то, о чём я подумал?

– Да. Чрезвычайно мось-сный чувак.

Снова неприятно отозвалось воспоминание о том, что у меня неподтверждённый алхимический ранг. И что неплохо бы его обновить.

– Вряд ли – гроссмейстер. Просто я сомневаюсь, что какой-то человек в ранге гроссмейстера будет, во-первых, прозябать в таком захолустье, как Белый Берег, а во-вторых – что он будет заниматься торговлей алкоголя. Даже если пойдёт в криминал – это совсем другая лига. Гроссмейстеров всего полсотни на планете, и…

Тут я хотел добавить, что «и пару из них я знаю лично» – что было правдой, потому что как минимум проректор нашего факультета Академии был гроссмейстером, а также один знакомый моего отца, которого я видел очень давно в детстве. Но решил не приплетать прошлое.

– Ну… я по бизнесу выше «бакалавра» никого не встречал, а этот куда мось-снее, – пожал плечами Вторников.

– А где твои люди были?

– Двое полегло… Тогда мало стороз-зило. Слус-сай. Ты з-з там у себя в долине целый клан уз-зе собрал, так?

Он заметно оживился.

– Допустим – кивнул я.

– И ты мне сейчас с-сто-то хочесь продать, так?

– Продемонстрировать, скажем так. И произвести анализ материала, если есть.

– А ну-ка, пойдём.

Вторников поднялся и зашагал к дальнему концу зала, перешагивая через опрокинутные шкафы. В конце оказалась дверца, а за ней – небольшая комнатка, служившая, судя по всему, лабораторией. Здесь тоже царил бардак, но, похоже, часть инструментов, лежавшие в шкафах, уцелели. Видимо, у нападавших была цель разгромить именно алкогольные запасы, и по скудоумию о ценности инструментария они не подумали.

Я достал пузырёк с образцом нашего вина. Вторников побултыхал пузырек, открыл, понюхал.

– Ого. Винись-ще, стало быть. Хоросо. Откуда?

– Данайский сорт.

– Данайский сорт?! – Вторников вытаращил глаза. – Что, оттуда? Ты что, обалдел? Ты знаес-шь, что нам речной граф пасть порвет, данайские поставки через Рио-Ройо – это его рынок!

– Не бойся. В привозное я лезть не собираюсь. Скажем так – внутренние поставки.

О том, что я налил девяносто процентов данайского вина – теперь можно было смело умалчивать. Разобраться в составе после примешивания такого редкого сорта, как «Палец Ведьмы» мог только гроссмейстер. Для всех остальных содержимое пузырька выглядело именно как «непонятное, но очень дорогое и качественное вино».

То есть – я так думал, хоть и несколько сомневался в моей авантюре. Но Вторников, собственно, всё подтвердил.

Сперва сунул прямо в бутылёк пару лакмусовых бумажек, небрежно капнул на призму спиртометра, поскоблил по пластинке и сунул в какой-то покосившийся и треснувший деревянный прибор, которые я точно видел на практиках в академии, но никогда сам не пользовался.

– Хм… так… Крепость – одиннадцать… Кислотность… С-сто?! Проводимость – сорок сесть процентов?! Это очень, очень дорогое пойло, Александр. Я б за стандартную поллитровку взял бы полмиллиона. И даже организовал бы продажи в другие колонии. Только вот никто у тебя её в оптовых объёмах не купит по такой цене.

– Это почему же?

– Ну, а ты не догадываес-сься? Какой у тебя алхимитесь-ский ранг?

– Абитур, – поморщился я. – По документам. Хотя в прошлой жизни вполне тянул на бакалавра.

– Во-от. С рангом ниже отличника – никто не даст этикетку. А без этикетки и без печати дегустационной комиссии партия – это просто пойло без название. Какое, кстати, название?

– «Три топора», – без раздумий сообщил я.

Это откуда-то из глубинной памяти советской юности из моей прошлой жизни. Здесь таких сортов я не припомнил – что ж, отлично, использую.

– Звучит бойко, – оценил Всеволод. – В обс-шем, у меня предлозение. Ты мне помогаесь разобраться с портовыми крысами, а я потом тебе организую поставки.

– Разобраться? – усмехнулся я. – Ты предлагаешь мне втянуться в серьёзные криминальные разборки?

– А сь-што, ты сдрейфил? – прищурился Вторников.

– Нет, разумеется. Совершенно не сдрейфил. Если бы ты знал, в чём мне уже доводилось участвовать… Просто награда кажется какой-то смешной. Помощь с поставками – это не та причина, по которой стоит ввязываться в полноценную клановую войну.

– Да брось! Какая зе война? Нормальное выяснение относ-шений.

Я пожал плечами.

– Я же не знаю, кто за твоими врагами стоит. Что за Гроссмейстер, например? Ты же проводил разведку, давай – расскажи мне.

Вторников поморилщся и махнул рукой.

– Узнавал я. Это какая-то мелкая сос-шка из бывс-шых учёных. Не высокородный. Выскочка. Людей у него мало, на понт берёт исключительно по части алхимии. Никто за ним не стоит, разве что пара портовых купчис-шек. Когда гайки с алкоголем только начали закручивать, а это ещё года два назад – тогда слус-шок в порту про него и пос-шол. До этого только официалы торговали, я… да речной граф Черепанов. Но с ним-то у меня давно уговор.

– Какого рода уговор? – прищурился я.

– Это… Наше дело!

Я изучил его мимику и сделал вывод, что дело у него с графом чрезвычайно-серьёзное.

– Допустим, – кивнул я. – А граф этот имеет какие-то виды на портовые магазины? Проще говоря – он нам союзник или враг?

– Понятия не имею. Скорее всего – будет нейтрален. Лис-шь бы в данайские вина не лезли. Если боис-ся – я проверю, спрос-шу.

Глаза не отвёл. Вроде бы не врёт. Согласиться и мне, что ли?

– Я не боюсь. Просто думаю, будет ли мне всё это выгодно, пока для меня это кот в мешке. Предложи что-то посущественнее?

Вторников подумал-подумал и хлопнул по коленке.

– А… хрен с ним! Если мы их одолеем – забирай хоть половину чёрного рынка алкоголя в Белом Береге! Три магазина из с-шести. Всё равно я не смогу работать, если там будут сидеть люди Гроссмейстера! Но надо срочно! На этой же неделе! Я соберу не менее тридцати человек.

Я оценил все за и против – и кивнул.

– Предварительно – я с тобой. Но мне нужно согласовать всё с моей командой. Давай обсудим все детали завтра, – кивнул я. – Сегодня у меня дела поважнее.

Дела действительно были важные. Теперь помимо поисков Надежды Константиновны мне требовалось разыскать ту самую аттестационную комиссию, да ещё и уболтать её подтвердить мне ранг.

Благо, я уже знал, что искать мне и её, и комиссию предстоит всё там же – в Югопольском университете, куда я и направился.

Но не сразу. Выйдя из подвала, подумал сунул две пятисотенных купюры тому пареньку-парковщику.

– Это… мне?!

– Тебе. Как зовут?

– Дормидонт.

– Купи себе новый фотоаппарат. Нормальный, с цифровой печатью. Заработаешь что-то – вернёшь, и поделишься процентами. Скажем, десятью, или сколько не будет жалко. Если Вторников что-то возразит – сообщишь мне.

– Спасибо, господин, спасибо! Я не подведу!

Выглядели подобные траты странными, особенно при моём дефиците бюджета, но только на первый взгляд. А всё потому, что я разбираюсь в людях и могу безошибочно определить успешные стартапы для посевных инвестиций. Ну и, к тому же, каким бы Вторников не был ситуативным союзником – всегда полезно иметь кого-то и у него в тылу.

Предчувствие по поводу университета меня тоже не обмануло.

Университет с классическими во всех мирах для таких заведений колоннами и полдюжиной невысоких, но солидных каменных корпусов раскинулся совсем рядом с холмом, на котором высился недостроенной Парфенон. А вот парковка оказалась забитой – машинами совсем разного калибра, возраста и стоимости.

Я подхватил приличного вида коробку конфет, прикупленную по дороге от Вторникова и зашагал к парадному входу.

В учебный корпус пускали безо всякого досмотра. Правда, старушка-вахтёрша в будочке на входе строго зыркнула:

– Стойте! Куда? Не помню вас!

– На кафедру изящных искусств, – сообразил я.

Вахтёрша крепко задумалась:

– А… Это где такая…

Но я уже спешил в коридоры.

В ином мире, испорченного гнилью терроризма, здесь бы обязательно стоял турникет, досмотр и система управления доступом с картами или сканером сетчатки. А вместо бабушки стояла пара плечистых мужиков. Но, во-первых, мы жили в реальностях середины, если не начала двадцатого века, а во-вторых – в колониях половина уважающих себя джентльменов ходили с оружием, и о безопасности студенты могли позаботиться сами.

А публика внутри была превосходная. Девицы ходили отдельно, парни – отдельно, хоть и учились в одном корпусе. Покрутив этот факт в памяти, я понял, что в студенчестве в моей прошлой жизни всё было совсем не так – смешанные группы не были редкостью даже на самых «мужских» специальностях. Здесь же, даже если дамы хотели идти на какое-нибудь машиностроение – под них формировали отдельную группу, иногда всего из три-четырёх человек.

Я заметил, учились как богатые, так и бедные. Парни и юноши в коридорах разделялись на группки по интересам и достатку. Девицы в скромных платьицах строили глазки и перешёптывались, парни побойчее, побогаче зыркали гневно и борзо, а робкие вьюноши сельского происхождения, наоборот, отводили взгляд.

В стеллс-шпиона играть не хотелось, поэтому я решил работать в открытую. Кивнул борзым, оскалился на робких. Осмотрелся и двинулся к расписанию занятий.

Длиннющая, но такая знакомая фамилия «Крестовоздвиженская» сперва быстро нашлась в списке преподавателей на стене – даже с неплохой фотокарточкой, но вот в расписании искал сильно дольше. В итоге Надежда Константиновна обнаружилась на факультете переподготовки, ведущей занятия по русскому языку у «первой группы доучивания».

Как раз в это время прозвенел звонок с перемены – народ разбрёлся по аудиториям. Я понял, что спешить явно некуда, и неспешно прошёлся по коридорам до нужной аудитории.

Дверь была заперта. Собственно, запирать двери на урок было вполне традиционным для университетов Империи, у нас точно также делали. Рядом обнаружилась «Ординаторская преподавателей доучивания». Я постучался и заглянул.

– Да-да! – ответил не лишённый благородства женский голос. – Вы к кому?

Внутри за одним из двух столов восседала, опустив очки, дама в летах. Типичная старая дева с высшим гуманитарным образованием, в чёрном парике, не лишённая, впрочем, обаяния. Во внешности было что-то то ли азиатское, то ли, наоборот, европейское. На какой-то момент у меня даже сработало ощущение, что я нашкодивший двоечник.

– Добрый день. Я к Надежде Константиновне.

– На пересдачу? – спросила она, а потом её взгляд упал на коробку конфет, и она всё поняла. – А…

– Я не студент, – подтвердил я и бесцеремонно уселся на небольшой диванчик напротив рабочего стола. – Я же могу её здесь подождать?

– Хм… Стало быть, вы её жених? – снова спросила дама, посмотрев на меня ещё более испепеляюще. – Наденька упоминала, что у неё есть жених.

Вот как! И кто же это мог быть? Это она про меня – или за наше время разлуки уже нарисовался какой-нибудь хмырь?

Глава 61. Дополнительные занятия пристающих

Я решил не показывать волнения – хотя оно, разумеется, возникло.

Это у меня разум прожжёного циничного прагматика, а тело-то и сердце – горячие! Я продолжил диалог с импозантной старушкой.

– Прошу прощения, я не знаю вашего имени?

– Августа Сергеевна Алмазная-Ким, – вздёрнула подбородок дама. – Уже тридцать шесть лет, о молодой человек, я заведую кафедрой доучивания сего университета. Так жених или не жених?

– Ваше сиятельство, давайте ограничимся информацией о том, что я неравнодушен к Надежде Константиновне, а остальное оставим за рамками данного обсуждений, – сухо предложил я.

– Хорошо, – неожиданно кивнула дама и снова уткнулась в монитор. – В таком случае не мешайте мне досужими разговорами.

Я даже не сразу заметил, что в комнате есть компьютер – достаточно старинный, с пузатым экраном и благородного вида, но деревянной клавиатурой. Набирала дама текст, разумеется, одним пальцем, хмуро бормоча что-то под нос.

А за стенкой слышался звонкий голос Надежды Константиновны и нестройный хор, повторявший за ней спряжения глаголов.

Блин, скорей бы уже её повидать! Некоторые находят волнение перед предстоящим свиданием мучительным, я же ловил невообразимый кайф. Как давно этого всего не было! И я не о физической любви, а именно о всех связанных с периодом свиданок и отношений вещах.

Впрочем, совсем расслабляться и погружаться в романтическое безумие я не планировал. Сложные мысли о том, что у нас будет дальше – я гнал от себя. Потом разберусь. Если совсем уж далеко смотреть – надо бы думать о продолжении рода, о полноценном семействе… А может, и не об одном?

Многожёнство в метрополии официально порицалось, хоть и было распространено у некоторых Великих Князей, но о колониальных нравах ходили разные слухи. Про речного графа Модеста Черепанова сплетни, например, ходили по всему княжеству, что якобы там не менее сотни наложниц. Чем я хуже?

Но тут же вспомнилось строгое «Вы бабник, Александр». В общем, с амурными делами иногда решает тактика и расчёт, но иногда – экспромт и полная свобода для естественный чувств.

Сейчас я решил выбрать второе.

Чтобы скоротать время, я взял с полки увесистую и потрёпанную книгу. Прочитал заголовок и подпись «Южноданайско-Русский Словарь, под ред. А. С. Алмазной-Ким, 1977 год.

– О, так это ваша книга? – не выдержал я. – Вы составили словарь данайского? Насколько я знаю, они не разговаривают на своём сокровенном наречии при посторонних.

Дама сняла очки, положила на стол и села в позу, говорящую, что разговор будет серьёзный.

– Откуда знаете?

– Скажем так, я был там.

– Вот как. И я тоже была. В составе экспедиции покойного Карлуши Белого, отца Кирюши. А с графским титулом, кстати, вы, юноша, угадали.

Это она про княжескую семью так, мгновение спустя понял я. Серьёзная дама! Очень серьёзная.

– Вы очередной искатель приключений? – хмыкнула Августа Сергеевна. – С материка? Я слышу столичный акцент. Сколько вам лет?

– В первую очередь, я предприниматель, – сказал я. – И прибыл сюда, чтобы заниматься делом, а не безумными авантюрами. А годков мне двадцать четыре. А зовут Александром Платоновичем.

На самом деле – двадцать два, но кто ж узнает.

– Образование имеется? – продолжила допрос заведующая кафедрой.

Всё начинало походить на тёщин допрос с пристрастием. С другой стороны, если пожилая дама взяла над Надеждой Константиновной шефство наподобие материнского – это куда лучше попадания в «серпентарий верных подруг».

– Имеется, можете быть уверены. Императорская академия. Экономика алхимических производств. Диплом, к сожалению, утерян.

– Хм. Экономист. И алхимик, – сказала она, нисколько не понижая голос, как это уже стало принято при разговорах на такую тему. – Ранг?

– По текущему паспорту – абитур. Реальный – отличник или бакалавр, подтвердить не удалось. Кстати…

– Что «кстати»? Вы хотели бы подтвердить ранг? – усмехнулась дама. – Вы хоть понимаете, какое это сейчас рискованное мероприятие?

– Понимаю. Да, хочу. Вы можете мне с этим помочь?

Вот как я удачно зашёл! Дама непонятно поморщилась, потом близоруко прищурилась, вперившись в меня.

Аж в душу смотрела в самую, неприятно-то как.

– Кажется, я припоминаю, где видала ваше лицо, юноша. В газетёнках разных, что рассказывали об убиении чудовища Сокровенной Долины. Ваших рук дело?

– Моих, – просто ответил я. – Ваше сиятельство, чего вы так на меня смотрите? И что на счёт подтверждения ранга.

– Да ничего. Вы мне кое-кого напоминаете… Знавала я одну бойкую девицу, что приходила ко мне учиться данайскому языку двадцать лет назад. Всё порывалась отправиться на поиски какого-то диковинного сорта винограда. И что же мне с вами с таким делать, Александр Платонович? А знаете что – я вам помогу, так уж и быть.

Она достала откуда-то сбоку старинный чёрный телефон, набрала короткий внутренний номер.

– Ваня? Тут пришёл один… Да нет. Хочет хвосты сдать по тринадцати предметам, я думаю, его надо бы за такое в подвал отправить… Ага? Когда?.. Прямо завтра можно? Отлично.

Как я понял, про «тринадцать хвостов» – это был особый шифр именно для моей ситуации. Хитро! Я кивнул, подтверждая, что могу и завтра – да, придётся многое подвинуть, но я чувствовал, что ухвачу удачу за хвост.

– Значит, так. Формально Высшую Княжескую Комиссию по алхимическому рангу упразднили два месяца назад. Но мы с коллегами продолжаем собирать комиссии, скажем прямо – тайно. Вам потребуется…

Далее мы обговорили, что от меня требовалось. Перечень вышел немалый: бланки, пятьдесят миллилитров алкоголя разных типов, приличный перечень ингредиентов – как я понял, они требовались не только для самого экзамена, но и для пополнения местной лаборатории. А вот взнос был совершенно символический по меркам значимости мероприятия – двести имперских.

– А ещё… принесите вот такие же конфеты, – показала дама на мою коробку. – Уж больно я их люблю.

– Погодите. Помечу в блокноте… Так… «такие же конфеты».

Мы ещё поговорили – о данайцах, о факультете и так далее. В «группах доучивания» находились, как выяснилось, абитуриенты «иных народностей», плохо знающие русский язык. Около половину составляли чилийцы и колумбийцы, в основном, потомки знатных баронских родов вице-королевства. Около трети – данайские сыны, из пограничных речных купцов, метисы и квартероны. И несколько – маори и совсем невообразимые товарищи вроде отпрысков новоприбывших японских консулов.

Я начал было диалог о содержании экзамена – на каждой алхимической кафедре правила могли сильно меняться. Но дама внезапно посмотрела на дорогие наручные часы, взяла некоторые бумаги и погрозила пальцем:

– Не имею права рассказывать, узнаете всё сами. До встречи завтра, Александр. И не вздумайте обидеть Наденьку – в этом случае вам не сдобровать!

Я и не думал обижать. Последние минуты прошли во всё том же приятном волнении перед встречей – тело молодым, гормоны так кипели. Затем прозвенел долгожданный звонок,

А потом Надежда Константиновна вошла в комнату и тут же раскрыла от удивления рот, увидев меня.

– Ну, что. Я вас нашёл. Как вы и хотели, – я улыбнулся и протянул коробку.

Папка выскользнула из рук, и Наденька поймала её почти у самого пола, затем, слегка шатаясь, уселась за стол напротив. А я на неë беспардонно и жадно пялился: скромное зелёное платье с нескромным декольте, ножки, плавные изгибы…

– Зачем вы пришли сюда? Я так поняла, я вам неинтересна?.. А интересны разные авантюры и путешествия?

Капризничать, значит, вздумала.

– А вы похудели, – заметил я. – Вот зачем вы похудели, Наденька?

– То есть я вам больше не нравлюсь? – она поднялась, нервно теребя в руках ручку.

– Нравитесь, конечно, – сказал я. – Хрена бы я бросил все дела, стал бы вас искать и потащился в город, если бы не нравились! Я полон решимости. Даже могу скататься к этой вашей тëтушке в Нововаршавск, если потребуется.

Вот с последним я лукавил. Подобные дальние поездки я бы постарался отложить как можно дальше. Но это только про последнее!

– Ясно. Я… примерно так всë и представляла. Что вы приедете, я войду на перерыве – а вы тут стоите.

– Это же замечательно, – констатировал я, подходя ближе.

– Да. Просто я теперь в растерянности. Когда это всë сбылось.

Она продолжала стоять в нерешительности, а такую нерешительность всегда следует глушить железобетонной уверенностью. Я подошëл и обнял, скользнул губами по шее, потом стал подниматься всë выше и выше.

Когда я почти добрался до еë губ, она сообщила.

– У меня перерыв между занятиями полтора часа. Вообще, я должна была проводить дополнительные занятия с отстающими…

Шепотом сообщила. Очень важную информацию. И мне предстояло что-то с этой информацией делать.

– А получились дополнительные занятия с пристающими. Неподалëку есть неплохой ресторан колумбийской кухни. Я хочу вас накормить чем-нибудь вкусным.

– Нет, – всë также шëпотом сообщила она. – Я никуда не пойду.

– Тогда какое продолжение нашей встречи вы представляли, Наденька? – спросил я.

В следующий миг она выпорхнула из моих рук, метнулась к двери, щелкнув ключом в замке.

На какой-то миг я предположил, что она сейчас сбежит. Куда-нибудь из университета и из города – фиг его знает, что у этих молодых рыжеволосых дворянок в голове.

Но дверь плотно и надëжно закрылась – с нашей стороны. А затем скромница набросилась на меня, буквально укусив за губы и припечатав к дивану.

Наша одежда полетела во все возможные стороны. Не знаю, как мы не разнесли всю ординаторскую. И не знаю, что думали еë коллеги за стенкой. Точнее – могу представить, пару раз в кабинет стучали, но нам было абсолютно на это наплевать.

Примерно к тридцатой минуте наших дополнительных занятий мы переместились с неудобного диванчика на чуть более удобный стол Августы Сергеевны. Раритетный компьютер уцелел только чудом. А ещë через минут пятнадцать мы окончательно перешли на «ты».

Мне бы хотелось, чтобы это продолжалось в разы дольше, и, уверен, я бы смог продержаться, но мы уложились точно в срок. До звонка оставалось минут десять, когда мы принялись поспешно одеваться и прибирать скинутые со стола учебные материалы и пособия.

– Меня теперь уволят, – предположила она. – Из-за вас!

– Снова на «вы»? Не волнуйтесь, Надежда Константиновна, пусть только попробуют. Если потребуется, я дойду до ректора, приняв всю вину за происходящее на себя.

В общем, мы договорились встретиться в ближайшие выходные, через три дня – в её домике в яблоневом саду.

А я же вернулся к делам куда более насущным. Проведал квартиру, в которой оказался полный раздрай из-за квартиры выше. Закупился необходимым в городе – в том числе картами пригорода, Белого Берега, и отправился домой.

Сперва заехал на завод, который уже вышел на рабочую мощность. Миновал охрану из двух големов с пиками – те послушно среагировали на мой голос и позволили открыть ворота. Прошёл мимо гудящих агрегатов, поздоровался с дежурным техником и постучался в кассу в административном здании, в которой всё ещё заканчивалась отделка. Бухгалтером мы посадили Изабеллу, супругу Сергея, нашу «экономку».

– Итак, что у нас?

Конечно, продаж пока было немного, несмотря на демпинг и разрешение покупать маленькие партии. Заходили и частные покупатели топлива – разносчики с ранцами-канистрами из Долины, пара малых мотороллерных цистерн, но главное – заезжала цистерна хмурого владельца заправщика со въезда в долину и забрала сразу три кубометра – на пробу.

– Три тысячи сто вчера, а сегодня – шестнадцать тысяч, господин! – с радостью сообщила Изабелла, протянув пересчитанные купюры.

Хотя, к сожалению, учитывая планируемые траты – для меня это были копейки. Оставил на неотложные нужды, а чистую выручку, совмещённую с зарплатным фондом – забрал на ответственное хранение во Фламберг.

Поужинал, помылся и собрался с мыслями, а вечером заехал за Осипом Эдуардовичем и Штрицами и устроил в гостином зале боевой совет.

– Итак, господа, на повестке дня у нас планирующаяся клановая война. Воевать с Гроссмейстером или не воевать?