Читать книгу "Час волка"

Глава 3

– Ты не тяни волынку, голубь мой, – посоветовала глава ковена Олегу, после того как собственноручно налила ему чаю и поставила на стол вазочки с печеньем да вареньем. – Чего приехал? Говори как есть.

– Да вот напроказничала в городе одна молодая да шустрая девица, – не стал кочевряжиться Ровнин. – И все бы ничего, да она из ваших.

– Вот прямо из моих? – уточнила Клавдия Ивановна.

– Я в целом, – пояснил оперативник. – Так сказать, о социальной принадлежности речь. Хотя, может, и из прямо ваших. Слышал, вы ставку на молодежь делаете, а этой на глазок двадцати не будет. Да чего вокруг да около ходить? Вот фото, гляньте и поймете – ваша, не ваша.

– Не моя, – бросив взгляд на снимок, мигом ответила Звягина. – Да и не видела я такой никогда. А что натворила-то?

– Взяла на себя ношу не по силам, – пояснил Олег, – да еще без спросу. А инициатива – она же наказуема.

– Ну, не хочешь – не говори, – поняла все верно глава ковена. – Тем более что помочь я тебе все одно не помогла.

– Так может, ваши девчонки глянут на фотку? – попросил ее Ровнин. – Они много где бывают, видят всяко больше нашего. Вдруг кто опознает?

– Не принято у нас так, – с достоинством ответила старушка. – Нехорошо, когда свои на своих показывают.

– Вот поверьте, я сейчас хочу сделать так, чтобы все закончилось быстро и малой кровью. Келейно, как говаривал Аркадий Николаевич. Не получится – по другому счету разговор пойдет, и вот тогда волна зацепит всех. Оно нам зачем?

В принципе, конечно, сейчас можно было даже и рассказать, что именно натворила разыскиваемая особа. Пока Олег ехал сюда, он неустанно прокачивал в просветлевшей после помощи Асеевой голове сложившуюся ситуацию так и эдак и в результате пришел к выводу, что распространённое выражение «не можешь победить – возглавь» с определенными правками вполне применимо к данной ситуации. Другое дело, что это, по сути, почти гарантированно обрекало воровку на очень тяжкое наказание, вплоть до смерти, поскольку мера воздействия должна быть сопоставима с нарушением. Тут слабость проявлять нельзя, это шаг назад. А если ты шагаешь назад, то кто-то другой идет вперед.

За последние годы Ровнин перестал бояться крови, что своей, что чужой, и во снах, как прежде, убитые им нелюди и люди ему не являлись. Это работа, что теперь поделаешь? Но все же он считал подобное крайней мерой, а не типовым наказанием. А вот сопоставима ли вина этой дурочки с предполагаемой карой, он для себя пока решить так и не смог. С одной стороны, его обокрали и чуть на тот свет не спровадили, пусть и по неопытности, но все же с другой…

Молодая ведь девка совсем. В башке ветер.

– Что кровью, пусть и малой – это плохо, – нараспев произнесла глава ковена. – Но… Ладно, давай-ка мы еще по чашечке чайку выпьем, а Липа тем временем всех, кто сейчас здесь, к нам сюда позовет. Олимпиада, слышь?

– Уже делается, – отозвалась голубоглазая красавица, а мгновением позже хлопнула входная дверь.

– А ты, сердешный мой, пряники-то бери, – посоветовала Олегу старая ведьма. – Бери! Не магазинные, чай, свои. Медовые! Липа сама пекла.

Пряники и впрямь были хороши, Ровнин пять штук стрескал до того, как в небольшую кухоньку набился с десяток ведьм, большей частью молодых и симпатичных, а кто не поместился, остался в коридоре.

– Какой гость-то у вас нынче, Клавдия Ивановна! – прощебетала одна из них, невысокая и глазастая. – Нечасто такие заглядывают.

– И то по делу пожаловал, – в тон ей ответила глава ковена. – А и жаль! С хорошим человеком чего не посидеть, не почаевничать?

– Критика справедлива, стану заходить почаще, – не остался в долгу оперативник.

– Всегда рады, – настолько искренне, что в услышанное сразу не верилось, отозвалась Звягина. – Ну, что ты там моим девкам хотел показать?

– Интригующе! – хихикнула все та же черноглазая егоза. – Неужели то, о чем я подумала?

– У тебя на уме дурь одна, – осекла ее суровая Олимпиада, – так что молчи уж!

– Красивые, гляньте-ка, никто вот эту девчонку в последнее время нигде не встречал? Она из ваших. Не знаю только, из другого ковена или просто гостья столицы.

– А чего натворила-то? – поинтересовалась одна из ведьм. – Что-то серьезное?

– Вот тебе это зачем? – одернула ее соседка. – Есть вещи, которые лучше не знать.

– Молодец, – похвалила ее глава ковена, – соображаешь.

– Нет, впервые вижу, – внимательно изучив снимок, сказала одна из подопечных Клавдии Ивановны. – Извините.

– И я тоже, – произнесла другая.

Олег уж было начал расстраиваться, что вхолостую время потратил, как из коридора кто-то заявил:

– Кто такая, знать не знаю, но на той неделе ее видела.

– Точно ее? – оживился Ровнин.

– Сто процентов. У меня глаз-алмаз.

– Галь, это ты у нас такая наблюдательная? – уточнила Звягина. – Ты подойди поближе, что там трешься?

Галя, как выяснилось, отличалась от своих коллег, большей частью стройных и длинноногих. Была она невысокая, плотная, не сильно красивая и с жиденькой косичкой класса «мышиный хвостик». Но при этом в ней чувствовалась… Нет, не сила. Скорее, некая упертость или, как с недавнего времени стали говорить в столице, «нацеленность на успех».

– Где видела-то? – спросил у нее Ровнин. – Когда?

– В «Ленинградской», – бросив взгляд на хозяйку ковена и получив одобряющий кивок в ответ, произнесла Галина. – В прошлую среду.

– Ну да, конечно, – кивнул Олег. – Где же еще?

Дело было в том, что эта гостиница, расположенная близ так называемых «трех вокзалов», уже года два как превратилась в место, где московские ведьмы полюбили культурно проводить время. Началось все в двухтысячном, когда главы ковенов решили на одну ночь забыть все разногласия и красиво встретить «миллениум». Мол, приход предыдущего тысячелетия наши пращурицы широко не праздновали, в основном по причине княжеской междоусобицы, приведшей к феодальной раздробленности Руси, а также из-за отсутствия григорианского календаря, но в этот-то раз мы оттянемся от души!

И оттянулись, причем настолько хорошо, что довольно скоро «Ленинградская» приобрела сначала у московских, а после и у иногородних ведьм статус места, где назначались встречи, обсуждались сделки, праздновались дни рождения и проводились только-только вошедшие в моду мероприятия, называемые звучным словом «корпоратив».

А еще через какое-то время «Ленинградская» для ведьм стала эдаким аналогом шаурмячной Абрагима, то есть там не рекомендовалось сводить личные счеты или просто затевать какие-либо конфликты. Нет, наиболее серьезные вопросы по старинке решались на «Парке культуры», но с мелкими проблемами теперь туда никто не ездил, предпочитая их разруливать в атмосфере сталинского ампира с бокалом мартини в руке, а не за пластиковыми столами под пивко и шаурму.

Впрочем, рекомендация – не запрет, потому стычки между ведьмами, как правило, из молодых да ранних нет-нет да и случались, но до смертоубийства дело не доходило, а старшие после образцово-показательно возмутительниц спокойствия наказывали. Причем взявшей верх девчонке, как правило, прилетало чуть меньше, чем побежденной. И дело тут не в том, что победителей не судят, разумеется.

– Одна она была или с кем-то? – уточнил Олег мигом. – Говори, говори, не молчи.

– Не одна.

– А с кем? – недовольно нахмурилась глава ковена. – Галина, что мы из тебя слова точно клещами тянем?

– Да я даже не в курсе, как подружайку, что с ней за столиком сидела, зовут, – пояснила та. – А! Свет, да ты ее знаешь, вы с ней подруги.

– Я? – изумилась глазастая красотка, что с Ровниным поначалу заигрывала.

– Ну да. Ты с ней о чем-то говорила, только не в тот раз, а раньше. В апреле. Мы еще с тобой гуляли вокруг прудов… Как их…

– Чистых? – начала догадываться Светлана. – Что-то такое было.

– Вот. Там ты ее встретила, и вы языками зацепились, а я на лавку села. Вот она с этой самой и была в «Ленинградской».

– Галь, надо над связностью речи поработать, – попеняла Галине Клавдия Ивановна. – Очень бедный словарный запас, из-за этого трудно тебя местами понимать.

– Не-не, все ясно. – Ровнин перевел взгляд на Свету. – И кто это был?

– Отвечай! – велела немного помрачневшей девушке ее старшая. – Не тяни.

– Ну, не очень-то мы и подруги, – уклончиво ответила та. – Так, знакомы краями. В одной компании пару раз оказывались, вот и вся дружба.

– Кто? – сдвинула седые брови Звягина.

– Да Янка Залесская, – произнесла девушка. – Она из ковена Марфы. Та ее из какой-то глуши с год назад выдернула в Москву. То ли из Самары, то ли из Саратова.

Олегу очень захотелось сказать что-то вроде «Да ладно!», но он сдержался, ибо не в том месте и не в той компании находился, где стоит демонстрировать свои эмоции. Неважно, что прозвучало – полная чепуха или крайне важная информация, – те, кто вокруг, должны по твоему внешнему виду понять лишь одно: тебя услышанное никак не тронуло.

Хотя, конечно, Ровнина новость о том, что ночная воровка оказалась знакомой Яны, впечатлила, в первую очередь потому, что ситуация в этой связи приняла совсем уж странный оборот. Нет, то, что его старая знакомая перебралась в столицу, новостью не являлось, он про это ведал. Более того, появилась у него мыслишка о том, что с ее помощью Марфа попробует заделать трещину, возникшую было в отношениях с Олегом. Но нет, данная версия подтверждений не нашла, ибо Яна ему не звонила, на дороге случайно не встречалась и у подъезда не ждала. Они вообще за минувший год только раз и встретились, причем на самом деле вдруг, без дальнего расчета. И обошлось все банальным «привет-пока».

Вот только ей-то это все зачем? Всякую чепуху вроде ревности или какой-то очень мудреной комбинации сразу можно отмести, ибо ничего дурнее, чем спереть личное оружие у мента, придумать невозможно. Особенно такое и у такого.

А все остальные варианты еще безумнее, чем первые два.

Но в случившемся имелся и позитивный момент – Олег знал, где Яну следует искать, что здорово упрощало жизнь. Он-то мысленно готовился новые круги по городу нарезать, а тут всего-то и надо, что до «Войковской» доехать. Просто верный своему правилу, которое звучало как «информации много не бывает», он еще с полгода назад выяснил, что его землячка теперь работает в одном из салонов «Тайные знаки магии», которых Марфа Петровна открыла по городу не менее десятка. Она сочла подобный бизнес недурственным капиталовложением и вроде как даже не прогадала, снимая с данной грядки неплохой урожай. Мало того, надумала развивать данное направление дальше, открыв на пробу два салона, один из них занимался астрологией, а другой – картами таро, о которых в России мало кто помнил, поскольку в последний раз они тут массовую популярность имели еще до революции. Но тут доходы не пошли. Как видно, не готов был среднестатистический россиянин услышать голоса звезд и диковинных карт, потому Марфа Петровна обе лавочки вскорости прикрыла, сказав что-то вроде «не пришло еще время».

Ничего противозаконного там вроде не творилось, жалоб от клиентуры не поступало, потому отдельские толковательниц загадочных знаков не беспокоили, в том числе и Залесскую. Но, как известно, сколь веревочка ни вейся, а кончик будет, потому вскоре Олег вошел в дверь, за которой в советские времена располагался то ли паспортный стол, то ли дежурные электрики, а теперь квартировали патентованные гадалки. Дом был старый, постройки годов шестидесятых, потому поди пойми, что тут к чему.

И только оказавшись внутри, он сразу понял – в цвет попал. Вернее, пришел сюда очень, очень вовремя.

Маленький предбанник, где стояли сведенные вместе три стула, вроде тех, что раньше располагались в поселковых ДК, был пуст, а за дверью, что вела в помещение, где толковательницы магических знаков принимали клиентов, стоял жуткий гам. Вернее, орала одна Яна, но зато так, что аж стены тряслись.

– Ты дура! – надрывая до предела голосовые связки, гомонила она. – Тебе как такое вообще в голову пришло?

– Ну, ты сама говорила, что он та еще сволочь, – куда тише оправдывалась та, к кому обращалась Залесская. – Вот я, когда его увидела, сразу и решила…

Услышав голос собеседницы Яны, Олег сладостно улыбнулся. Она. Ника. Можно выдохнуть. Теперь главное, чтобы нож при ней находился и никуда больше тащиться не пришлось, поскольку и так времени на поиски этой засранки он потратил слишком много.

– Решила? – Яна перешла на ультразвук. – Ты кто вообще? Кто тебе право дал что-то решать? Твое дело сидеть ниже травы, тише воды и выполнять то, что поручат от сих и до сих. Думать и решать за тебя другие станут.

– Вообще-то у меня своя голова на плечах есть, – обиделась Ника.

– В том-то и беда, что нет! Кочан капусты у тебя, а не голова! Ох, за что мне такая сестрица досталась, а? Ну да, я не святая, только чтобы так меня наказывать…

– Ой, да ладно!

– Под юбкой прохладно! – рявкнула Залесская. – Ладно… Ты не понимаешь, что если Марфа узнает о том, что ты устроила, то нам придется валить куда-то очень далеко-далеко, в такие края, где маршрутку за диво дивное считают, и там лет десять отсиживаться? Лет десять, не меньше. Она и так недовольна тем, что Ровнин с ней общаться не стремится и все больше поглядывает в сторону Клавы и Зинаиды, а тут еще и это. Блин, ну вот как так вышло, что у нашей мамы родились две такие разные дочери – умная я и идиотка ты?

Разговор девушек, которые еще и сестрами оказались, был настолько интересен, что Олег даже решил не спешить припирать их к стене. Минутой раньше, минутой позже – велика ли разница?

– А не пойти ли тебе знаешь куда? – возмутилась Ника. – Успокойся, верну я ему нож, пусть подавится.

– Ты Ночь проси, чтобы он раньше тебя не нашел! – взвизгнула Яна. – И после не встретил ни разу в городе! Вернет она! Возвращалка! Тут мне придется к нему идти и упрашивать, чтобы он тебя… даже не простил, а помиловал. И радуйся, если только из Москвы обратно в Энгельс придется валить. Считай, легко отделалась.

– Да ладно, чего ты нагоняешь?

– Ник, ты реально дура! – выдохнула Залесская. – С тобой разговаривать невозможно. Как с пустотой общаюсь, честное слово.

Скрипнула дверь и, к великому неудовольствию Олега, внутрь маленького предбанника вошел совсем еще молодой человек. Был он довольно высок, сутул, немного бледен и, судя по очкам с довольно толстыми стеклами, еще и изрядно близорук. Короче, отлично подходил под пословицу, которую очень любил повторять отец Ровнина: «Ты не смотри, что у меня грудь впалая, зато спина колесом».

– Сама ты пустота! – сорвалась-таки на крик и Ника. – Я за нее впрягаюсь, хочу как лучше сделать…

– Ты тупая? Я с самого твоего детства твержу одно и то же – никогда ничего для меня не делай.

– Почему?

– Потому что все, к чему ты прикасаешься, обязательно превращается или в золу, или в говно!

– Это же салон госпожи Яны? – немного ошарашенный услышанными родственными откровениями, поинтересовался у Ровнина юноша. – Да?

– Да, – почти шепотом ответил тот, попутно впечатлившись словом «госпожа», а после приложил к губам указательный палец правой руки. – Только тихо. Не мешайте людям скандалить.

– Просто я на три часа записан, – показал Олегу какую-то бумажку посетитель. – Сейчас уже без пяти. А вы тоже к госпоже Яне?

– К ней, к ней, – покивал оперативник. – К кому же еще?

– Но очередь-то моя?

– Так через пять минут, – резонно возразил ему Ровнин, уже сообразивший, что, увы, сеанс полезных откровений для него закончен, поскольку рано или поздно скандалящие сестрички поймут, что за дверью кто-то есть. – Садитесь и ждите.

– …вот когда он сюда заявится, сама станешь с ним разбираться! – проорала тем временем Яна очередную угрозу, и Олег понял, что лучшей подводки для его появления в магическом кабинете, скорее всего уже не случится. – Без меня!

– Да как нечего делать! – фыркнула Ника и тут же осеклась, потому что дверь в кабинет распахнулась и на пороге появился невероятно нежно улыбнувшийся ей Олег. – Ой!

– Разумное решение, Яна, – сообщил тот мигом побледневшей давней приятельнице. – При том условии, конечно, что задумка опоить меня и обнести принадлежит не тебе.

– Нет, конечно, – мигом мотнула головой девушка. – В смысле – опоить?

– Лапчатка, дурман и полынь. – Олег перевел взгляд на Нику, которая вжалась в стену, задрапированную куском материи, изрисованным какими-то каракулями, как видно, теми самыми магическими знаками. – Ничего не забыл?

– Нет, – пробормотала та и попробовала изобразить улыбку, но то, что получилось, больше напоминало оскал. – Я…

– Еще и это! – закрыла лицо ладонью Яна.

– Чудо, что мне проснуться удалось, – вполне дружелюбно сообщил ей Ровнин. – Вряд ли эта косорукая особа сильно заморачивалась при варке зелья отмериванием точного количества компонентов. Скорее всего, пошла по принципу «на глазок». И да, мне поутру было очень сильно плохо. Чуть коньки не отбросил.

Он прошелся по довольно просторному кабинету, оценив то, что Марфа, похоже, на дизайнере не экономила. Полумрак, атмосферность, под потолком висит нечто, напоминающее средневековый глобус в сетке, а на столе у Яны присутствует весь ассортимент прогрессивной гадалки, от хрустального шара до новомодного ноутбука.

– Олег, ну ты же видишь – она дура! – чуть срывающимся голосом заявила Залесская. – Клиническая. Неисправимая.

– Не аргумент.

– Очень даже аргумент, – явно довольная тем, что Ровнин худо-бедно идет на диалог, затараторила Яна. – Да вспомни нас пять лет назад. Мы еще хуже были, такое творили – жуть.

– Я – нет, – возразил ей Ровнин. – Мне и в голову не могло прийти, например, забраться в дом к Марфе Петровне и стырить ее травник. Ну, тот, что она с детства ведет и которым очень дорожит. Ты же знаешь, насколько он ей дорог?

– Знаю.

– Во-о-от. А теперь скажи мне, Яна, остановило бы Марфу Петровну в подобном случае осознание того, что я всего лишь молодой дурак? – Олег выдержал паузу. – Не хочешь отвечать? Правильно, потому что ответ отрицательный. Да что возраст! Ее не остановило бы даже то, что я сотрудник отдела. А почему? Потому что она в своем праве. Я залез в ее дом, украл ее вещь, и она имеет полное право на то, чтобы покарать вора.

– Очень извиняюсь, но уже три часа, – в приоткрывшуюся дверь просунулась голова молодого человека, – я записан на данное время…

– Ждите, – не поворачиваясь к нему и не отрывая взгляда от Ники, велел Олег. – Вас вызовут.

– Бардак какой-то, – возмутился юноша, но дверь прикрыл.

– Олег, все так, ты прав, – Яна прижала руки к груди, – но она моя сестра. Хреновая, ущербная, тупая, но родная же. Это моя кровь.

– Я не хотела, – подала голос и Ника. – Правда. Просто так получилось. Увидела тебя, узнала, а потом оно само…

– Оно само, – повторил оперативник безынтонационно, а после приказал: – Нож мне вернула!

– Вот он, – сразу же откликнулась Яна, и сталь брякнула о стол. – Возьми!

Ровнин развернулся, подошел к столу, взял с него свое утраченное было оружие и нежно погладил его, точно котенка.

– Олег, пожалуйста! – повторила Залесская уже в бог весть какой раз. – Я беру на себя ее вину. Этот долг – мой. А я, как велит Покон, всегда плачу по счетам.

– Благородно, – без тени шутки в голосе произнес Ровнин. – Уважаю. И будь на месте твоей сестры кто другой, может, в счет нашей давней дружбы, я бы и согласился. Но тут вот какая беда – ты же сама сказала, что она дура, и я с тобой в этом полностью согласен. Сейчас-то сестрице твоей страшно, потому она что угодно пообещает, но вот стоит мне выйти за порог, и страха как не бывало. А к завтрашнему утру она вообще все забудет и начнет молоть языком налево и направо, рассказывая всем, как она сотрудника отдела поимела в прямом и переносном смысле. Причем еще и от себя чего-нибудь добавит, чтобы я выглядел как последний дурак, а она – как великая ведьма.

– Молчать станет, – заявила Яна. – Клянусь!

– Да не станет, – поморщился Олег. – Я это знаю, ты тоже… Не станет. Случись на ее месте оказаться тебе, то да, спору нет. Но ты и хрень такую не упорола бы! Даже тогда, пять лет назад.

Он развернулся, крутанул в пальцах нож, сверкнувший в тусклом свете настольной лампы, и двинулся к Веронике, решая для себя, что же с ней делать. Убивать не хотелось, тем более что за дверью сидел занудный посетитель, который в случае применения Олегом меры высшей социальной защиты приобретал еще и статус свидетеля.

Сестра Яны глянула на лицо Ровнина, спокойное и сосредоточенное, на нож в его руке и истошно завизжала.

– Да что у вас тут происходит! – снова заглянул в дверь сутулый парень, увидел Олега с ножом в руке, приближавшегося к кричавшей девушке, и тут же заявил: – Я сейчас милицию вызову!

– Не надо, – холодно посоветовал ему Ровнин, достал удостоверение из кармана пиджака и показал его юноше: – Я сам милиция.

– Да? – чуть смутился посетитель. – Тогда уберите оружие и не пугайте девушку. Вы не должны себе такое позволять. Я законы знаю. Я на юриста учусь.

– Уверен, что только на хорошо и отлично. А теперь закрой за собой дверь и не мешай сотруднику правоохранительных органов осуществлять свои обязанности. Брысь, я сказал!

Что характерно – сработало, молодой человек сделал то, что от него требовалось. Более того, Ровнину показалось, что он услышал, как и входная дверь хлопнула. То ли сбежал будущий юрист, то ли все же поспешил за помощью.

– Олег, не надо, – совсем тихонько попросила Яна, когда рука оперативника легла на горло замершей Ники. – Пожалуйста.

– Надо, – вздохнув, ответил мужчина. – Иначе никак. Каждый должен знать своё место. И то, что отвечать за сделанное придется, тоже должен осознавать.

Он коротким движением развернул Залесскую-младшую лицом к стене, левой рукой взялся за ее толстую и довольно длинную косу, а после отсек ее, причем почти у самого затылка.

Много самых разных криков за последний час слышал этот кабинет, но такого тут сегодня еще не звучало. Это был даже не крик, это был вой. Нет, причина, конечно, на то имелась веская, поскольку Ровнин не просто косу у девки отрезал, он ее будущность под нож пустил. Какому ковену нужна ведьма, у которой силы осталось всего ничего, причем ситуация эта в ближайшем и среднем будущем не изменится? Да никакому. И потом она тоже никому не нужна будет, потому что к тому времени, когда сила вернется обратно, все ее сверстницы уже матерыми ведьмами станут, а она так и останется начинающей.

И все, что ей останется, так это в Энгельсе зубы заговаривать на нитку да приворотные зелья варить для доверчивых дурочек, и то если местные ведьмы ей подобным промыслом позволят заниматься. Там тоже рынок уже поделен, потому незваные новички, а тем более ведьмы-неудачницы, на нем никому не нужны.

А уж о власти, красивой столичной жизни и больших деньгах ей можно даже не мечтать, данная дверь для Ники закрылась навсегда.

По сути, это приговор. Да, не смертный, но недалеко от него ушедший.

– Что же ты наделал? – простонала Яна, подбежала к сестре, которая свернулась комочком на полу и тихонько постанывала, охватив голову руками.

– Пожалел ее, – ответил Ровнин. – Или ты хотела, чтобы сейчас твоя родственница тут перерезанным горлом хлюпала? То, что она сделала, как раз на эту меру воздействия и тянет.

– Ты же ей жизнь сломал, – словно не слыша его, бормотала Яна, опустившись на пол, прижав к себе Нику и гладя по плечу. – Она же девчонка совсем. Ей как теперь жить?

– Как со стеной говорю, – поморщился Олег и бросил косу давней знакомой на колени. – Ничего не слышишь. Все, мы в расчете. И мой совет – отправь ее сегодня же домой. Когда Марфа узнает о том, что твоя сестрица учудила, она ей еще на орехи добавит, причем так, что я добряком покажусь.

– Ненавижу тебя, Ровнин, – глянула на него Яна. – Ненавижу!

– Сколько угодно, – пожал плечами оперативник. – Твое право. И помни – за тобой долг.

– За мной? – аж побелела от злости ведьма.

– За тобой. Твоя сестра жива. Да, она больше не та, что раньше, но жива же? Вон дышит, плачет… Ты просила – я сделал, все по-честному. Потому живи и помни – рано или поздно за мою сегодняшнюю доброту придется заплатить. Не ей, а тебе.

– Уж будь уверен – не забуду, – пообещала Залесская, причем тон ее был не самым доброжелательным.

– Никаких сомнений. – Ровнина ее злоба, заметим, совершенно не трогала, поскольку он знал – не рискнет Яна ему палки в колеса совать, Марфы побоится. – И еще – у тебя там клиент в коридоре сидит. Ну, если не сбежал еще. Так он действительно на три записан, а времени вон десять минут четвертого. Ты ему хоть скидку какую-то предоставь, что ли?

Как оказалось – не сбежал. Сидел будущий юрист, ждал приема.

– Все, – выйдя из кабинета, сообщил ему Олег. – Еще пара минут, и вас примут.

– Очень хорошо, – с ноткой язвительности сообщил ему парень. – Наконец-то!

– А что случилось-то с вами? – поинтересовался Ровнин. – Если не секрет? Просто интересно, что моего потенциального коллегу могло привести в этот храм суеверий? Юристы – люди рациональные, мистике не подверженные.

– Да сны замучили, – неожиданно разоткровенничался с ним молодой человек. – Сил никаких нет. И все какие-то ирреальные, не от мира сего. Я одногруппнице пожаловался, а она мне вот эту госпожу Яну и посоветовала. Говорит, та ей в ситуации похлеще помогла. Я сначала решил, что это, конечно, бред, а потом подумал-подумал и на прием записался. А вдруг поможет? Просто мне до дурки всего ничего осталось, если дело так дальше пойдет.

– Крепись, – похлопал его по плечу Олег. – Сны – дело такое, они не утюг, их из розетки запросто не выключишь. А эта… Может, и поможет. Только ты ее еще минут пять не беспокой, хорошо?

Выйдя на улицу, он с удовольствием глянул на солнышко, погладил рукоять ножа, а после достал сигареты, решив не торопясь перекурить да и направиться на работу. Не стоит все же доводить начальство до белого каления, пусть даже оно и является тебе другом. Ну и с документами следует поработать, потому как и отчетов накопилось много, и разного другого бумажного мусора, подлежащего заполнению, нумерации и подшиванию тоже.

Но тут начальство прорезалось само, в виде телефонного звонка.

– Олег, ты где? – осведомился у Ровнина Морозов.

– На «Войковской».

– Ну, хоть что-то! – вроде как даже обрадовался Саша. – Давай, дуй на «Сокол», адрес сейчас эсэмэской сброшу. Там убийство, не исключено, что по нашему профилю. Местная группа либо уже там, либо вот-вот подъедет.

– А не пошлют они меня? – осведомился Олег.

Вопрос его не был лишен логики. Менялась не только страна, менялось все вокруг, и милиция не являлась исключением. Девяностые, не так давно получившие от народа приставку «лихие», кончились вместе с прошлым веком, а с ними завершилась как бандитская вольница, так и некоторая хаотичность в работе внутренних органов. И если раньше вопрос «Ты чего вообще тут делаешь?», заданный представителем местного ОВД сотруднику отдела, прибывшему на место преступления, был в лучшем случае нечастой формальностью, то теперь он звучал все чаще и чаще.

– Все нормально, там некий капитан Семенов-старший, его предупредили, – ответил Морозов. – Давай, руки в ноги и дуй. Авось это вообще не наш жмур окажется, а просто обычный «холодный».

– Авось, – согласился с ним Олег, затушил сигарету и направился в сторону метро.