Текст книги "Инженер. Небесный хищник"
![](/books_files/covers/thumbs_240/inzhener-nebesnyy-hischnik-161101.jpg)
Автор книги: Андрей Величко
Жанр: Историческая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 11
То, что Столыпин в общем согласился с моей идеей насчет совмещения отлова нелояльных с пополнением бюджета, меня не удивило. Зато удивило другое. Он считал это частной акцией, предназначенной в основном для превентивного напугивания тех, кто еще не занялся подобными делами! Что вызывало большие сомнения в его информированности – раз и способности правильно осмыслить текущее положение дел – два. Дело в том, что к концу правления Ники оппозиционность стала просто модной. И если крестьяне возмущались малым количеством земли, рабочие – тяжелым трудом за копейки, то имущий класс был поражен фрондерством просто потому, что в определенных кругах это считалось престижным.
Наши списки лиц, финансировавших всяких революционеров, перевалили за две тысячи рыл! А общий капитал, контролируемый этими рылами, вплотную приближался к четыремстам миллионам. В этой ситуации попытки всего лишь пугать были бы откровенной дуростью. Во-первых, напуганные могли просто разбежаться – естественно, с деньгами. Но главное – почувствовав опасность, они могли сорганизоваться и начать бороться с властью уже всерьез! Так что пугать я никого не собирался. Поначалу операция должна была казаться отдельными частными случаями – правда, произошедшими с самыми денежными клиентами. Потом – проведенная в кратчайшие сроки крупная акция по отлову остальных. Так как всех сразу отловить было нереально, у нас имелось две прикормленные группы настоящих эсеров, задачей которых было учинить отстрел недоотловленных, и две группы зачистки, у Танечки и у Бени, которым предстояло разобраться с эсерами по завершении их работы.
Итак, выждав неделю после вступления в законную силу УК Российской империи, первого июня тысяча девятьсот пятого года мы начали первый этап операции «День защиты детей».
В процессе подготовки пришлось соорудить работающий образец проволочного магнитофона. Разумеется, для оперативной звукозаписи он был малопригоден, но внутри нагромождения тонвалов, подающих узлов и прочих деталей фантастически уродливого протяжного механизма был аккуратно спрятан цифровой диктофон.
Операция началась с такой удачи, на которую я и не надеялся. Ротшильды вели свои темные делишки через Красина, и в этот раз деньги ему давал лично приехавший в Батуми Эдмонд Ротшильд! Под звукозапись, так что заявить, что он финансировал создание какой-нибудь больницы, у клиента теперь не выйдет. Спецрейсом «Кондора» в тот же день оба были доставлены в Гатчину. Красина я сразу отправил в седьмой отдел, лично к Гниде, а Ротшильд был доставлен ко мне.
Вид после полного событиями дня у него был, мягко говоря, утомленный. Еще бы – утром арест, потом гонка по серпантинам на автомобиле до аэродрома, потом десятичасовой перелет – для пожилого и нетренированного человека это немало. Ну и мысли, наверное, всю дорогу думались не самые оптимистические.
В кабинете (не моем рабочем, а следственном, находящемся как раз над соответствующим подвалом) дорогого (как минимум в миллиард ценой!) гостя ожидал не какой-то паршивый следователь, а целый канцлер, то есть я.
– Проходите, садитесь, чувствуйте себя как дома, – предложил я. – Чай, пиво или водку желаете?
– Я желаю, чтобы вы перестали паясничать и перешли к делу, – поморщился посетитель. – Представляться нет нужды, а вот объяснить ваши действия – есть.
– Вообще-то они не столько мои, сколько ваши, – уточнил я. – Если вы в курсе, император в своей речи на расширенной коллегии Министерства юстиции еще раз подчеркнул про равенство всех перед законом и особую опасность для государства преступлений по пятьдесят восьмой статье, то есть терроризма. И ясно сказал, дважды повторив для непонятливых, что за царем верная служба не пропадает! А тут вы нагло, чуть ли не на глазах всего Батума втюхиваете толстенную пачку денег Красину, на которого материалов уже несколько томов, а не брали его только из соображений дождаться нового УК, чтобы сразу гада под высшую меру. Вообще-то я курирую деятельность спецслужб и такого грубого решения не допустил бы – не совсем дурак, понимаю, что Ротшильд – это не какой-то там никому не нужный Красин. Но как раз когда давалась санкция на ваш арест, я был занят и не уследил. А знаете чем? Вас ругал, извините, нецензурными словами. Потому что парижский дом Ротшильдов как раз в это время спровоцировал кризис наличности в Банке Елисейских Полей, а потом просто взял да поглотил его. Там, между прочим, на пять миллионов франков моих денег было.
– На них было написано, что они ваши? – желчно поинтересовался Ротшильд.
– Не надо шлангом-то прикидываться, все равно не поверю, что вы не наводили справок, – хмыкнул я. – А вот что не дали себе труда подумать, почему набор учредителей именно такой – это похоже на правду. Так вот, партия бонапартистов там для охраны. Мне казалось, что умные люди связываться с этими больными на всю голову бандитами не будут. Получается, ошибся. Так что теперь замять дело просто так не получится – оно на контроле у его величества – это раз, да и денег мне моих жалко, это два.
– Когда я смогу побеседовать со своими адвокатами?
– Господа Шапиро и Хайкин арестованы по тому же делу, так что, я думаю, с ними раньше чем через пять лет никак не получится. Участие в уголовном процессе иностранцев на стадии следствия не предусмотрено российским законодательством. Так что вам придется удовлетвориться тем адвокатом, что назначу вам я. Это будет после предъявления обвинения.
К следующей нашей встрече я подготовился технически. Старший брат моего клиента, Альфонс Ротшильд, должен был помереть через полтора месяца – во всяком случае, в нашем мире он поступил именно так. Поэтому был подготовлен номер «Пти паризьен», якобы доставленный мне самолетом из Парижа, где на первой странице описывалась душераздирающая история о том, как некий юноша бледный, со взором горящим разрядил свой револьвер в Альфонса. А потом сбежал с криком «Так будет с каждым, кто посягнет на святые для настоящих французов идеалы!» В конце концов, так ли уж важно, каким конкретно способом отдаст концы этот Альфонс? Так что я просто заранее проинформировал любящего брата об этом прискорбном событии.
– Явно пора этих молодчиков обуздать, пока чего похуже не учинили, – прокомментировал я, – но мне пока некогда, я все никак не могу перестать сокрушаться о трагической судьбе своего банка. Вот если он вдруг вернется к своему исходному состоянию, только с удвоенным капиталом – тогда да.
– По какой статье вашего нового кодекса проходит вымогательство, не напомните?
– По двести тринадцатой. Но… погодите, сейчас найду… вот.
Я порылся в ящике стола, достал оттуда «маузер», дырявый носок, грязный стакан и, наконец, то, за чем, собственно, и полез – только что туда положенный орден Андрея Первозванного.
– Видите? Кавалеры этой висюльки подлежат не общей, а императорской юрисдикции. А она карает не за то, что взял, а за то, что не поделился.
Что меня удивило – клиент без особых трепыханий согласился на компенсацию. Согласовать конкретные детали я поручил Бене, а сам отправился в свое крыло, где меня ждала Татьяна – надо было уточнить дальнейшие шаги возмущенных до глубины своей социалистической души бонапартистов. Вечером же ко мне явился ротмистр Алафузов.
Я приметил его во время своего первого транссибирского перелета, в Омске, где он помог мне по-быстрому разрулить возникшее было недоразумение с тамошним губернатором. Ротмистр оказался перспективным кадром, сейчас дорос уже до моего зама по следственному отделу «Комкона» – он курировал наблюдение за шестым отделом СБ, то есть за Беней.
– Поднадзорный ведет себя неправильно, – поделился сомнениями ротмистр, – я имею в виду психологически. Ему поручено не такое уж важное и не очень сложное дело, а он напряжен и в то же время доволен. Не должно так быть.
– Так, давайте послушаем, что они там набеседовали… – предложил я. Разумеется, про наличие прослушки в том кабинете у Бени не могло быть сомнений, но что разговор еще и пишется, он вряд ли знал.
– Беседа неправильная, – сообщил мне ротмистр после второго прослушивания. – Вот смотрите – поначалу клиент стоит на явно нереальных позициях. Бенедикт Арнольдович начинает грамотно спускать его с небес на землю… вот. Откуда здесь пауза? А дальше вообще полное впечатление, что беседу ведет другой человек. Вяло, неубедительно… И вдруг раз – клиент соглашается со всеми требованиями! Еще одна пауза. Нач-шесть что, слова не мог вымолвить от восторга? В общем, мне кажется, что здесь имело место…
– Ясно. Согласен, мне оно же самое кажется. Жду вас завтра с утра.
Вот ведь гадство – вместо того, чтоб книжку на ночь почитать, придется теперь срочно видеонаблюдение в том кабинете монтировать… впрочем, давно пора, чай, в двадцатом веке живем.
Только я успел смонтировать аппаратуру и убедиться в нормальном качестве изображения, как позвонила Татьяна и набилась в гости. Я сразу заподозрил, что это все по тому же делу, и не ошибся – оказывается, Бенин ординарец взял билет на Варшавский экспресс и только что выехал. В принципе, конечно, Беня вполне мог послать его по любому делу, но это было необычно и потому заинтересовало Танечку. Наблюдение ведется, уточнила она.
– Убедиться, что он без подстраховки, и брать, – приказал я. – Или перед Варшавой брать в любом случае – мало ли где его могут встречать, не успел бы сболтнуть чего лишнего. Ну, и запускайте помаленьку французские слухи, уже пора…
Серьезных вещей типа стрельбы или взрывов мы своим бонапартистам, как я уже говорил, поручать не собирались, и без них имелось кому этим заняться, а им пора было начинать вопить. Про то, что священное для каждого истинного француза дело возвращения Эльзаса, Лотарингии и Рурской области (до кучи) находится под угрозой. Гады Ротшильды, будучи известно кем по национальности, продались немцам! И теперь отрабатывают аванс, ссоря Россию – самого надежного союзника в предстоящей священной войне – с Францией! Смерть изменникам и предателям!
Видеонаблюдение показало, что в процессе допроса Беня обменялся с Ротшильдом бумажками…
Сразу по выходе из кабинета он был взят под белые ручки и препровожден этажом ниже. Чуть погодя прилетел «Пересвет» и привез снятого с поезда ординарца. Но, в общем, его показания были уже и не особо нужны – прекрасно знакомый с методиками следствия Беня раскололся сразу и до самого донышка.
– Ну, ротмистр, как вы смотрите на предложение принять шестой отдел? – поинтересовался я.
– Приму, – кивнул тот, – кому сдать дела в следственном? Ох, извините, глупость сказал… В общем, я согласен.
Следующий допрос Ротшильда проводил уже я – ротмистр сидел молча, принимал дела, так сказать.
– Вот только собрался пойти вам навстречу, – укоризненно сообщил я клиенту, – а тут мне вон какую пакость приносят!
Я показал ему копию его же собственного письма.
– Не стану отрицать, бумажка ценная, – продолжил я, – но ведь исключительно помимо вашего желания, вы-то имели в виду совсем другое. В общем, так. Вижу, что по-хорошему вы не хотите. Тогда слушайте, как оно в таком случае будет. Мне нужно три с половиной миллиарда франков, и я надеюсь с вашей помощью их получить. До тех пор пока этого не произошло, я буду убивать людей, носящих вашу фамилию. По одному или группами – это как получится. Если вы будете тянуть, то скоро останетесь последним. Да, и еще. Сейчас с вашим знакомым – Красиным – беседует один мой знакомый, его зовут Гнида. Так вот, имейте в виду, что в случае злостного нежелания сотрудничать он вам поможет принять правильное решение – вас сейчас проводят, чтобы вы посмотрели, как это выглядит.
В это время на некоторых предприятиях ротшильдовского концерна уже начались беспорядки, что дало Гоше повод в полном соответствии с законодательством назначить туда временных правительственных управляющих. То есть теперь предстояло четко рассортировать – что будет конфисковано по решению суда и перейдет в собственность государства вместе с вывесками, а что усилиями комиссаров из Машиного ведомства будет поделено в пропорции «вывески прежним владельцам, а все остальное нам».
Подумав, я решил не рисковать с выводом своего клиента на открытый суд – он же не дурак и понимает, что отпустить я его все равно смогу не раньше, чем он перестанет представлять хоть какую-нибудь опасность. Кстати, в этом случае действительно отпустил бы.
Все-таки проще подобрать двойника – целоваться же с ним мы никому не позволим, а с пяти метров и более сделать сходство достаточно полным нетрудно. Специалисты уже разбирали бумаги бакинского и батумского отделений концерна, и до полного овладения почерком, стилем письма и прочими отличительными свойствами этого Ротшильда было недалеко.
Еще я посмотрел, как Танины девочки управляются с пневматиками. Их (пневматиков, понятно, а не девочек) было три. Замаскированный в пудренице, маленький, с мизерной дальнобойностью и неудобный. В фотоаппарате – уже существенно лучше, ну а из имеющего вид зонтика девочки всаживали в десятку четыре из пяти с сорока метров. Ядовитые иглы для этой техники уже проходили сдаточные испытания, так можно было не особо переживать за судьбу семейства, имеющего совершенно неправильное хобби – финансировать врагов России, от японцев до большевиков. Возможно, кто-то со мной и не согласится, но я всегда был твердо убежден – деньги таким типам ни к чему. И раз они почему-то не хотят добровольно их лишиться – значит лишаться придется не совсем денег и не очень добровольно. А оставшиеся без хозяев финансы сами собой к анархистам не побегут.
Глава 12
– Даже как-то грустно немного, – призналась мне Татьяна. Я просто плюнул вниз с балкона, примыкающего к моему кабинету, где мы с ней пребывали. Мне было не то что грустно, а досадно. Я вообще-то с самого начала предполагал, что начальников моих спецслужб будут пытаться перевербовать, перекупить и так далее, потому и сделал их сразу две, а потом добавил еще одну небольшую третью. Но вот конкретно этому уроду – ну чего ему не хватало?
Полчаса назад Беня и его ординарец получили по пуле в затылок. Еще один замешанный в деле был признан потенциально пригодным для развития контроперации и потому пока оставлен в живых. По докладу контролировавшего исполнение сотрудника, перед смертью Беня крикнул: «Жалко, не увижу, как дождется старый хрен, что эта б… и его сожрет!»
Официально начальник шестого отдела скончался прямо на рабочем месте, от инфаркта. Что при столь нервной и ответственной работе не должно было никого удивить…
Оценили Беню в десять миллионов франков плюс предложение – создать Ротшильдам службу, аналогичную моему шестому отделу. Это, кстати, была правильная мысль, и в этом я собирался пойти навстречу нашим опекаемым.
– До конца не верил, что он такой дурак, – еще раз сплюнул я.
– Может, и не дурак, – покачала головой Татьяна, – я вот не могла понять, как он так живет – ни семьи, ни друзей, ни дома… Ладно бы был борец за идею, так ведь нет! А раз не идея, то только власть или честолюбие. Понял, что не только единственным, но даже и первым после вас ему не стать, вот и пустился во все тяжкие.
– Ладно, – встряхнулся я, – это дела прошлые, а нам надо смотреть в светлое будущее. Что нас в нем ожидает?
– Нам придется удивиться, а может, даже и возмутиться тем, что финансово пострадавшая от последних действий наших клиентов партия социал-бонапартистов решится на неадекватный шаг – взорвет к чертям их парижскую штаб-квартиру. Скорее всего, у нее получится сделать это во время заседания, посвященного вашей персоне.
– Надеюсь, не тротилом?
– Шеф, вся эта история плохо на вас повлияла. Разумеется, динамитом!
– Ох, – вздохнул я, – действительно, что-то я как-то того, вот про важное дело чуть не забыл… Кажется, ваши девочки хорошо освоили пневматики? Идите сюда, это им – уже не учебные, а настоящие коллоидные иглы. Хранятся в контейнере-холодильнике в течение месяца, в обойме – до десяти часов. При попадании за пять минут растворяются без остатка, летальный исход через двадцать минут. Пробивают одежду средней толщины – например, пиджак плюс сорочку.
– Отлично, – просияла Танечка, – а то Густав на заседании присутствовать не будет, он собирается в Австрию. Очень ко времени.
– Кажется, обошлись без войны, – резюмировал Гоша через неделю. – Не получилось у Ротшильдов создать против нас единый фронт. Но Англия, между прочим, выделяет дополнительные деньги на модернизацию флота. Похоже, там чего-то испугались.
– Подводных лодок – все-таки что-то к ним просочилось. Вроде их наблюдатели у японцев видели как-то раз перископ и кусочек рубки, – пояснил я, – а теперь мне очень хочется показать им все остальное, только я еще не до конца продумал, как именно. Сам посмотреть не хочешь?
Чертежи Гоша читал хорошо, так что он по двум проекциям легко мог представить себе изображенную на моей бумаге машину.
Эллипс с осями десять и пятнадцать метров – это крыло. У передней кромки два мотора на пилонах. Сзади два низких скошенных киля. Посередине – постройка, повторяющая верхнюю часть рубки ракообразных, вплоть до перископа.
– Уже почти построено, за полтора месяца обернулись, – гордо сообщил я. – Это летающая подводная лодка. Ну, или ныряющий экраноплан. Правда, одноразовый.
– В каком смысле?
– Он сможет вынырнуть и взлететь. Потом сесть и утонуть. Все. Кстати, готовься еще к одному небольшому скандальчику, наверняка до тебя дойдет. Наш Максим Максимович Рейли недаром доил англов во все соски – ему удалось добыть сведения об основной продукции Николаевского завода. Вот об этой, что ты в руках держишь. Сейчас планируется – ими в основном, я тут почти не вмешиваюсь – интересная операция. Пассажирский пароход с большим количеством иностранцев на борту малость отклонится от своего маршрута и пойдет через квадрат, где мы будем испытывать это чудо. Надеются, что вдруг что-то как-то и удастся увидеть…
– Интересно что? – засмеялся Гоша.
– Сначала перископ, потом рубку, потом как эта хрень улетит, а посадку попозже еще кому-нибудь покажем. Ну а потом начнется скандал. Они будут в десятимильной зоне, так что мигом примчатся «Машка» с «Герой», высадят на борт по взводу автоматчиков, и начнется шмон. Всех пассажиров построить, проверить документы, обыскать, фотоаппаратуру конфисковать.
– Всю?
– Почти. Так что придется нашим друзьям в наполовину построенный «Дредноут» опять изменения вносить, для борьбы с такими нашими вундервафельками. А может, и сами захотят повторить, тогда будет вовсе красота. Да, на всякий случай можешь где-нибудь случайно проговориться, что их у нас двадцать шесть штук.
– Почему именно столько?
– Чтоб легче запомнить, в том числе и тебе. Еще не забыл, что Маша жила на улице «Двадцати шести бакинских комиссаров»?
– Название уже есть?
– Конечно – проект «Шпроты». Очень похоже – открываешь банку, и кажется, что там рыба, хоть и так себе с виду. Начинаешь есть – сушеная саранча в собственном соку!
– Ладно, – кивнуло величество, – но и мы с Машей тоже не лыком шиты. Операцию «Оно» можно начинать раньше срока – у нас все готово.
Задумали мы это в те далекие времена, когда Гоша еще был высочеством, правда на редкость богатым, Маша – свежеобразованной княгиней, а я – вообще каким-то паршивым генерал-майором. Маша с Гошей зарабатывали деньги, я их тратил. В процессе зарабатывания, понятное дело, образовывалось и исчезало множество фирм-однодневок. И у меня возникла мысль: а почему бы, по примеру уже созданной нами оппозиционной партии, не создать и якобы конкурирующую с Гошиным финансовым концерном фирму? На постоянной основе. В случае прихода Гоши к власти она переходит в оппозицию, причем не вообще, а только ко мне.
Дело в том, что неэкстремистская оппозиция полезна – она обеспечивает обратную связь и не дает (в идеале, ясное дело) власти дуреть и зарастать салом. Но правил без исключения не бывает. Финансист, находящийся в оппозиции к государству, – нонсенс, считал я. Точнее, грубая недоработка того самого государства, если он пребывает на свободе.
Рабочий, крестьянин, инженер и даже в какой-то мере интеллигент могут думать что хотят. Могут об этом говорить на кухнях – их дело. Могут организовать партию для защиты своих интересов – если она не занимается стрельбой и бомбометанием, так и ладно.
От финансиста же требуется абсолютная лояльность. Потому что, по сути, он прямой конкурент государства и, как показала история, компромиссы тут не получаются – либо финансовая олигархия подминает под себя государство, на это я насмотрелся в своей прошлой жизни, причем не только в России. Либо наоборот – такие случаи там уже давно были достоянием истории, но здесь наша команда была полна решимости не допустить этого исхода.
И вот молодой, но подающий надежды Машин референт Саша Самохвалов в один прекрасный день как-то незаметно превратился в Моисея Альперовича, выучил не только идиш, но и в какой-то мере иврит с талмудом, нашел своих родственников в Гродно, Баку и Одессе… Состояние он сделал во время войны – на поставках в армию. Пора было аккуратно начинать создавать ему ореол мученика на ниве борьбы с режимом. Трудность данного действа была в том, что оно вовсе не должно было привести к обнищанию фигуранта, а совсем даже наоборот – но это было вполне решаемо. Стратегией новой финансовой империи «Промфин» было выбрано изобретение Березовского, то есть покупка не компаний, а ключевых менеджеров в них.
Во исполнение этой задачи Альперович уже познакомился с Макаровым – вообще-то через Гошу, сам по себе адмирал не испытывал большого желания общаться с такими субъектами, и предложил ему помощь в освоении Севморпути. С Крыловым Саша законтачил сам, тот оказался несколько менее подвержен предрассудкам. Ну и генерал-адмиралу он тоже был представлен – чисто для престижа, с дядей Алексеем у меня давно сложились нормальные отношения.
Начиналась дележка большого пирога – флотского бюджета на пятилетку. Или, если быть точным, ее имитация, потому как на самом-то деле мы с Гошей при участии Эссена все уже поделили.
По результатам войны было проведено большое совещание флотских офицеров. Причем интересно – в этом мире никакой Цусимы не было, но итоги совещания остались теми же самыми – флотские хотели всего и побольше. Они помнили, с какой легкостью Того от охвата хвоста их колонны почти перешел к охвату головы, и требовали скорости. Пушки японцев тоже произвели очень сильное впечатление, так что с неменьшим энтузиазмом народ хотел и сверхмощного вооружения. Правда, насчет брони выступали мало, а про дальность плавания вообще почти не вспоминали. В общем, если бы мы начали выполнять эти требования, получились бы те же самые «Севастополи» – корабли с очень сильным вооружением, слабой броней и дальностью на одной заправке как у «Кошки». И весьма умеренной мореходностью до кучи. Меня еще удивило, что никто не предложил базировать их в Каспийском море – это было бы вполне логичным выводом из всеобщего плача. В общем, эти корабли впоследствии были охарактеризованы как «проект напуганных».
Послушав ораторов, комиссия (Гоша, Крылов, Макаров, генерал-адмирал и Эссен) выдала требования. Они представляли собой пересказ своими словами характеристик будущего детища адмирала Фишера – линейного крейсера «Рипалс», только что с двенадцатидюймовыми пушками. Теперь предстоял всемирный конкурс на лучший корабль для русского флота.
В связи с вышеизложенным Альперович собирался в Англию. По нашему замыслу выигрыш в конкурсе должен был стать результатом не технического совершенства проекта, а величины взятки. С Америкой дело было уже на мази, и теперь предстояло закинуть удочку к берегам туманного Альбиона.
Конкурс превзошел самые смелые ожидания. Вообще-то изначально планировалось шоу, но чтобы такое…
Лучший проект представили немцы, «Блом и Фосс», но они отказались даже слушать намеки про подмазку некоего неизвестно откуда взявшегося лица неопределенной национальности, так что их детище даже не попало в полуфинал. Французы вопили, что не для того они ссужали русским деньги, чтобы те раздавали их черт знает кому (где тут логика, с изумлением думал я), но сильно жадничали – предложенную ими мелочь даже и взяткой-то назвать было неудобно. Основная борьба развернулась между английским «Армстронгом» и штатовским «Крампом». Происходила она под истошный газетный визг о новом фаворите Георгия, причем один желтый листок на полном серьезе утверждал, что Альперович спит с императрицей. За что весь состав редакции, включая курьеров, был основательно, с применением тяжелых предметов, бит бонапартистами.
И эта их выходка произвела даже больший резонанс, чем взрыв парижской штаб-квартиры Ротшильдов – все-таки во Франции влияние этой семьи было далеко от безграничного, многие восприняли случившееся с удовлетворением. Смерть же Густава Ротшильда в Австрии официально считалась естественной, а по сути, привела к некоторым трениям между британской и австрийской ветвями банкирского дома.
Так что моего гостя даже не пришлось подвергать мерам физического воздействия – созерцание того, как на твоих глазах рушится дело всей жизни, а семья неуклонно сокращается в числе, повергло его в состояние мрачной апатии, еще и усиленное психотропными препаратами. И теперь бывшие его прииски и нефтепровод фактически уже стали нашими, а общая прибыль по операции приближалась к ста миллионам рублей.
Нобель же оказался очень умным человеком, и сам предложил нам часть своих акций Бакинского нефтекомплекса в обмен на долю в освоении только что открытых башкирских месторождений. В общем, вопрос, где в будущей войне Россия и ее союзники будут брать нефть, можно было считать практически решенным. Правда, оставшиеся пока не охваченными Манташев с Гукасовым уже искали подходы к Альперовичу, но это на самом деле означало только то, что процесс их избавления от излишних денег будет происходить на основе самообслуживания.
Реально главной ударной силой русского флота должны были стать два настоящих авианосца. И мне предстояло налаживать нормальные отношения с Крыловым, который, при всех его закидонах и повышенной склочности, все-таки был выдающимся ученым и инженером – одна история с экзаменационными билетами чего стоит!
Группа студентов Морских курсов под руководством Крылова скинулась и подкупила рабочего типографии, где печатались экзаменационные билеты. Вынести их не было никакой возможности, за этим следили, но Крылов показал, что настоящий инженер может преодолеть любые трудности. По его указанию рабочий, улучив момент, быстро спустил штаны и приложился голым задом к литографскому камню. А потом студенты вдумчиво изучали и конспектировали «первоисточник»…
Наш человек, с таким нетрудно будет найти общий язык, подумал я.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?