Электронная библиотека » Андрей Величко » » онлайн чтение - страница 6


  • Текст добавлен: 25 апреля 2014, 12:23


Автор книги: Андрей Величко


Жанр: Попаданцы, Фантастика


Возрастные ограничения: +16

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 6 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Шрифт:
- 100% +

– Нет, скорее просто убедительно пообещал в случае чего с этим не тянуть. Но за ним самим-то ты проследила?

– Без этого никак, государь. Два дня назад приезжал к нему богатый возок, кажется, голицынский. Вечером уехал. Вчера Ушаков ездил в Коломенское, отстоял службу там и вернулся. Сегодня с утра сидит дома, носу на улицу не кажет.

– Значит, так. Дворню его больше пусть твои люди не расспрашивают. А вот слежку продолжай, только как можно осторожней. Лучше уж пусть ему удастся незаметно что-то провернуть, чем твой человек попадется. Как узнаешь что новое, сообщай немедленно. Вот, возьми на расходы.

С этими словами царь отсчитал бабке пятьдесят рублей, а после ее ухода задумался.

Вроде ничего особенного в рассказе Анастасии Ивановны нет, ведь Ушаков копает под Верховный тайный совет и, значит, должен соблюдать осторожность. Причем он имеет дело только с Минихом, сам царь его пока беседой не удостоил. Да, но почему он начал принимать меры только сейчас, хотя первая беседа с генерал-аншефом состоялась три недели назад? Может, разузнал что-то важное? Нет, такое объяснение не годится, ведь не рассказывал же он об этом своим слугам! Или просто заметил интерес к своей персоне? Вполне возможно, хоть бабка и утверждала, что люди у нее опытные. Но есть и еще одна вероятность – он начал встречаться с кем-то и очень не хочет, чтобы об этом стало известно еще кому-либо. Опять же подобное вполне возможно в процессе расследования деятельности Совета, но тогда надо немного подождать. Завтра его должен посетить Миних – так между ними было уговорено. Если при встрече Ушаков расскажет генералу что-нибудь интересное, то можно будет прикинуть, соответствует ли важность полученных сведений отмеченным бабкой Настей мерам предосторожности. Если да, то тогда все вроде терпимо.


Следующий день молодой царь провел как на иголках, хоть и смог, взяв себя в руки, дописать указ до конца. Вечером пришел Миних и сообщил, что у Ушакова никаких новостей нет. Пару минут Сергей раздумывал – не поделиться ли с генералом своими подозрениями, но решил, что это пока рано. Хотя скорее всего Ушаков действительно работает на кого-то другого, и совсем недавно. Да, но на кого же? Кто и, главное, с какой стати мог пообещать этому скоту нечто, перевешивающее грядущую императорскую милость и должность директора в возрожденной тайной канцелярии?

Ответ был прост, как пять копеек, и не вызывал у Новицкого ни малейшего энтузиазма. Ибо теперь ясно, что пообещали Ушакову абсолютно то же самое. А сделал это человек, точно знающий, что нынешний император надолго на троне не засидится.

Блин, да кто же это такой, в растерянности подумал Сергей. Как зовут эту не в меру прозорливую падлу?!

Глава 11

Если в ваш адрес задумана какая-то пакость, но вы еще не готовы ее нейтрализовать, то ни в коем случае нельзя показывать, будто для вас что-то изменилось, – этим можно спровоцировать противника к немедленным действиям. Сергей знал такое правило, и поэтому во дворце не происходило почти никаких изменений. Почти – это потому, что небольшое изменение все-таки было произведено. Ибо Новицкий, подумав, пришел к выводу, что без лиц, которым он – естественно, не выходя из роли Петра Второго – может всецело доверять, его дело – труба. Они должны появиться, причем срочно. Именно потому что он, Сергей, не знает, откуда и когда придет удар. И нужно посвятить в дело именно тех, для кого смерть или свержение молодого царя станет личной катастрофой. «Неизвестно, – меланхолично подумал молодой человек, – лучше ли они от этого будут меня защищать, но тут можно усмотреть один немаловажный плюс – совесть не будет мучить за то, что я прячусь за спинами людей, ничем мне не обязанных».


Посвященными стали те, кто до болезни императора был почти никем и после его свержения станут ими же, – братья Ершовы и поручик Губанов. Сведения о нем бабка Настя уже собрала, и они позволяли надеяться на его верность.

Был и еще один посвященный, который не совсем попадал под вышеописанное правило, – генерал-аншеф Миних. Но и его тоже можно было отнести к тем, кто понимал: при теперешнем государе лично ему будет лучше, чем при любом другом.

Сначала Сергей поговорил с Христофором Антоновичем. Беседа была не очень долгой, состояла в основном из монолога молодого царя и закончилась следующими его словами:

– Вот так, генерал, теперь тебе решать. Защищая меня, ты рискуешь при проигрыше карьерой, а то и головой. Но в случае нашего выигрыша ты получишь заметно больше, чем даст тебе кто угодно, пришедший вместо меня. Имеются в виду не чины, а возможности. Ты уже понял, что я хочу стать достойным продолжателем дел своего великого деда. На этом пути мне нужна правая рука, и я не вижу никого, кто мог бы потянуть эту ношу лучше тебя.

Миних вполне ожидаемо согласился быть с императором до конца, и тут Сергей уточнил:

– Может, дело действительно закончится моей смертью, но я вообще-то не хочу доводить до таких крайностей. Если все пойдет совсем худо, но тебе при этом не будет угрожать непосредственная опасность, то я сбегу, потому что живой человек всегда сможет вернуться, мертвый же – никогда. А ты останешься. Ну, а коли опасность будет грозить и тебе, скроемся вместе.

Затем Новицкий произнес почти такую же речь перед братьями Ершовыми и поручиком Губановым, после чего в Лефортовском дворце и начали происходить небольшие, почти незаметные постороннему взгляду перемены. Выглядели они так, будто императору поднадоело заниматься охраной своей персоны и он пустил дело на самотек. В результате дисциплина среди караульных упала, появились даже случаи отлучек с постов, а один раз дежурная и отдыхающая смена основательно напились прямо в процессе несения службы. Все это было нетрудно организовать, но вот сделать так, чтобы при всех этих внешних проявлениях тщательность охраны императорской особы только повысилась, оказалось заметно труднее. Однако Губанов справился, Миниху почти не пришлось вмешиваться. Кроме того, поручику были выданы деньги на покупку пароконного возка, в коем он теперь и ездил на службу, хотя квартировал менее чем в полукилометре от дворца, а в нем у него была своя комната. Пока все доверенные люди считали, что возок понадобится государю на случай бегства, и он их не разубеждал. Тем более что колымага действительно понадобится, но не эта. Поручение подготовить настоящую уже было дано бабке Настасье.


Со всеми этими заботами у Сергея даже слегка пропал аппетит, поэтому вопрос «что делать в великий пост?» несколько потерял свою остроту. Траву жевать, раз мясо в глотку не лезет! Но еще до начала поста, десятого марта, Лефортовский дворец посетил весьма высокопоставленный гость.

Началось все с того, что звонок продребезжал «дзынь-ди-дон-дон», что соответствовало коду «011», то есть перед дерганьем за шнурок первый рычажок переводился вниз, два оставшихся вверх. Это означало тревогу второго уровня. Охрана, естественно, знала, что делать, а Сергей расстегнул две верхних пуговицы на камзоле, чтобы в случае чего можно было быстрее выхватить наган. Через полминуты после звонка прибежал запыхавшийся Афанасий и доложил, что прибыл Михаил Михайлович Голицын, ему сказали, где в данный момент находится царь, и он идет сюда.

– Один? – уточнил Новицкий.

– Так точно, вашество!

Ага, подумал Сергей, этого можно исключать из списков подозреваемых. Будь он главной фигурой – вряд ли стал бы так рисковать. Ладно, о том, что император в своей новой ипостаси вполне может его собственноручно пристрелить, он, положим, не догадывается. Но ведь особой уравновешенностью Петр Второй не отличался и до болезни, так что вполне мог приказать что-то этакое своей челяди! Значит, Михаил Михайлович не считает ситуацию хоть сколько-нибудь угрожающей, иначе принял бы какие-то меры для обеспечения своей безопасности. Он, конечно, далеко не трус, об этом говорит хотя бы его послужной список, но и привычки без причины лезть на рожон у него тоже нет, иначе давно сложил бы голову в любом из многочисленных сражений, где ему довелось участвовать. Похоже, генерал-фельдмаршала кто-то играет втемную. Ага, вот и звонок. Так, побольше спеси на морду, ждем, чего же он нам скажет.

Первым делом Голицын попросил разрешения сесть, мимоходом пожаловавшись на здоровье, а потом перешел к делу:

– Государь, я приехал тебя предостеречь.

– Э… тогда предостерегай, я внимательно слушаю.

И молодой император услышал, что, оказывается, он по молодости и неопытности сделал большую ошибку, приблизив к себе Миниха. Этот человек, используя в своих целях внезапно и незаслуженно свалившуюся на него царскую милость, уже приказал Ушакову провести какое-то несуразное расследование в отношении некоторых членов Верховного тайного совета.

– С какой стати несуразное? – возмутился Сергей, постаравшись, чтобы в конце фразы его голос сорвался на мальчишеский визг. – Я царь или кто? Почему тогда на содержание моего двора отпускается всего тридцать тысяч в год? Знаю, слышал – мол, сейчас в России нет денег на лишнюю роскошь! Но отчего Алексей Голицын живет в десять раз богаче меня – это что же, ему где-то нашлось триста тысяч? Сие есть унижение моего императорского величества.

– Государь, да откуда ты взял, что Алексей Григорьевич столько на себя тратит?

– Как то есть откуда? У меня всего одна таратайка о двух лошадях, да сани бедные, да два верховых коня, а у Долгорукова их два десятка, и еще три восьмиконных кареты. Вот я и умножил тридцать тысяч на десять. Ты меня что, совсем неучем считаешь?

– Государь, это говорит лишь о том, что Алексей Григорьевич распоряжается своими средствами разумно.

– Вот! Ты же сам все сказал! А я своими вообще не распоряжаюсь, за меня это делает Совет, и по твоим словам получается, что неразумно. Мне это тоже показалось, отчего я и повелел Миниху разобраться в этом вопросе.

– А он вместо выполнения твоего повеления начал позволять себе непотребное! В общем, я к тебе явился по поручению всего тайного совета, осуществляющего опеку над твоей особой. Удали от себя Миниха, пусть занимается делами Санкт-Петербурга.

– Вот как увеличите мое содержание до ста тысяч да предоставите возможность самому оными деньгами распоряжаться – сей же час отправлю генерал-аншефа в бывшую столицу.

Здесь Новицкий, как ни странно, говорил правду. Но не всю: ведь Михаил Михайлович уже сейчас выглядел не очень здоровым, а в декабре этого года ему вообще предстояло умереть. Так зачем же ему знать то, что если и произойдет, то после его смерти? Потому что у фразы императора на самом деле имелось невысказанное окончание: «И сам туда уеду, подальше от вашего сборища».

– Я передам твои слова Совету, – встал Голицын, – но ты, государь, сейчас делаешь ошибку, подозревая людей, неустанно пекущихся о благе вверенной им в управление державы. Засим позволь мне откланяться.


Дождавшись, пока за фельдмаршалом закроется дверь, Сергей встал и подошел к окну – так ему лучше думалось. Итак, что, или, точнее, кого мы имеем в качестве главных подозреваемых после выбытия из их числа Михаила Михайловича? И какова вероятность, что на самом деле один из них уже вовсю имеет нас? Начнем по порядку, с Андрея Ивановича Остермана. Тянет он на роль главного гада? Да запросто, с его-то хитрой рожей и не такое можно вытянуть. То есть возможности, что на последней встрече вице-канцлер специально валял дурака, никак нельзя исключать.

Правда, Остерман трусоват – это следовало и из исторических документов, и из личных наблюдений Сергея. Однако именно данное свойство характера могло подвигнуть Андрея Ивановича к активным действиям – в том случае, если он решит, что молодой царь стал для него чем-то опасен. Да, но ведь Сергей пока ничего против него не планировал…

В общем, решил Новицкий, оставляем вице-канцлера в качестве второстепенного подозреваемого и двигаемся дальше.

Головкин Гавриил Иванович, канцлер. Опытный дипломат. Будь у него мотив – именно его Сергей стал бы подозревать в первую очередь, но как раз мотива-то и не просматривалось. Потому что, судя и по прошлым делам, и по тем, что ему довелось совершить в истории оставленного Новицким мира, он был ярым сторонником самодержавия, в силу чего Петр Второй должен представляться ему наилучшим из возможных императоров. По крайней мере, его будет куда труднее заставить принять что-то вроде «кондиций», принудительно подсунутых Анне Иоанновне Долгоруковыми и Голицыными. И ведь именно канцлер путем сложных и небезопасных интриг склонил императрицу порвать эту бумагу, а ее авторов отправить в ссылку! Нет, Головкина следует подозревать в последнюю очередь. Как и Василия Владимировича Долгорукова. Значит, остаются Алексей Долгоруков и Дмитрий Голицын. У этих одинаковые политические взгляды, и они могли бы работать одной командой, если бы договорились, кто из них главный. Но этого, к счастью, ожидать не приходится.

Значит, следует выяснить, который имеет преимущество именно в данный момент, и тогда главным подозреваемым станет второй. Кстати, что там бабка говорила про возок, приезжавший к Ушакову? Она его, хоть и не очень уверенно, определила как голицынский. Получается, воду мутит именно Дмитрий Михайлович? А вот вряд ли, скорее наоборот, потому что дураком неведомый противник оказаться ну никак не может. И значит, если транспортное средство указывает на Голицына, то за этим стоит Долгоруков.

Сергей прошелся по комнате, прикидывая, сколько времени уйдет на изготовление глушителя к револьверу, если комплектующие заказать Нартову, а сборку произвести самому. Получалось никак не больше трех дней, а скорее всего удастся уложиться в два. Пора, пожалуй, рисовать чертежи, чтобы не терять времени. Правда, в случае использования изделия по прямому назначению наган нельзя будет показывать никому и никогда, но это не очень страшно, Новицкий и так не собирался размахивать им по всякому поводу или вообще без оного. Но, само собой, пробовать себя на роль киллера надо будет только в самом крайнем случае, однако глушитель все равно лишним не будет. Итак, вроде все?

Нет, вынужден был признать Сергей. Есть и еще один вариант – всем заправляет кто-то совсем неизвестный. Неприметный такой человечек, не оставивший заметного следа в той истории, что преподавали в Центре, а полный курс для гарантии записали на оба планшета. Ну не представилось тогда этому человеку шанса проявить себя, а тут вдруг он его увидел…

Пожалуй, это самый маловероятный вариант, но и самый тревожный. Потому что противник, про которого вообще ничего не известно, является наиболее опасным. Но на всякий случай надо внимательно прочитать все, что записано в планшетах. Мало ли, вдруг там найдутся сведения о какой-либо фигуре, показавшейся преподавателям слишком незначительной, чтобы заострять на ней внимание. Самой же фигуре на их мнение глубоко начхать, да и знать она про него не может, вот и решила пуститься во все тяжкие.


Пока в полном объеме знакомить хоть кого-то с результатами анализа обстановки в планы молодого царя не входило, но вот сообщить Миниху об ультиматуме Совета в его адрес явно стоило. Не в последнюю очередь потому, что он об этом скорее всего и сам знал. Или в ближайшее время узнает, что несущественно. Поэтому во время вечернего визита генерал-аншефа Сергей пересказал ему беседу с Голицыным.

– Интересно, как же это Ушаков так опростоволосился, что на его дела обратили внимание верховники, – задумчиво сказал Христофор Антонович. – А ты, государь, выходит, решил прикинуться обиженным мальчишкой? Неплохо, Совет ведь ничего другого от тебя и не ждет. Кроме разве что Остермана. Но только…

– Не мнись, генерал! Коли считаешь, что я сморозил дурость, то так и скажи.

– Нет, ничего дурного я в твоей речи не вижу. Однако ежели Совет будет настаивать, то почему бы тебе действительно не отправить меня в Петербург? Раз уж сам собираешься посетить сей город, кто-то должен это дело подготовить. Там же флот пребывает в полном забвении, от которого всего ничего до разрухи! Неужели ты и вправду говорил, что России корабли ни к чему?

– Говорил, но не это. Полтора года назад я сказал, что займусь флотом тогда, когда в этом возникнет надобность, а уж чьи злые языки мои слова тебе передали в таком виде, мне неведомо. Так вот, сейчас эта надобность уже возникла. Вообще-то, конечно, ты прав, в Питере полно дел, с коими никто, кроме тебя, не справится, но только я-то здесь с кем останусь?

– С лейб-гвардии майором Степаном Андреевичем Шепелевым. Он ведь случайно попал в командиры семеновцев, до него полком командовали князья да генералы. А тут получилось, что либо превращаться полку в совсем заштатный, либо, если его будет решено сохранить именно как гвардейский, командовать им точно найдут кого-нибудь познатнее, если только царь не вмешается. Но не только поэтому он тебе верный слуга, а еще и потому, что он вообще человек верный. Ты же видел его, сам можешь судить.

– Да, – кивнул Сергей, – я подумаю над твоими словами. Пока же нам, по-моему, следует подождать да послушать, что скажет Совет, когда обсудит мою беседу с Михаилом Голицыным.


Однако после этого разговора у Сергея остался какой-то осадок. Как будто он услышал что-то важное, но никак не удается понять, что именно. Пожалуй, решил император, сегодня можно будет лечь спать попозже. И сразу после перерисовки эскизов глушителя с планшета начать внимательно перечитывать все материалы по истории – авось там найдется что-либо, проясняющее сложившуюся ситуацию.

Глава 12

К первым числам марта Новицкий сделал вывод, что в его выступлении перед генерал-фельдмаршалом Голицыным содержались какие-то особые глубины, потому как Совет до сих пор так на этот демарш и не прореагировал. Не происходило почти ничего. Единственной новостью было то, что царский духовник Пряхин по своей инициативе выступил перед царем с проповедью относительно великого поста. Первым делом он объяснил, что в это время крайности с той и с другой стороны равно вредны – и излишества поста, и пресыщение чрева. Притом неумеренное воздержание вреднее пресыщения, так как приводит к бессилию, а оное неугодно Господу.

«Из Кассиана Римлянина», – мысленно отметил Сергей, проявив приличествующее случаю воздержание – мужественно не зевнув. Протопоп же продолжал:

– Господь требует не голода, а подвига. Подвиг – это то, что может человек сделать самого большого по своим силам, а остальное – по благодати. Силы наши теперь слабые, а подвигов больших с нас Господь не требует.

То есть от Кассиана духовник перешел к цитированию пустынника Никифора. Но не остановился на достигнутом, а поведал, что сказал по этому поводу преподобный Антоний Великий.

Интересно, подумал Новицкий, кто переврал цитату – Пряхин или Самуил Иосифович, преподаватель основ православия? Наверное, все-таки первый, его трудно заподозрить в излишней образованности, да и с доступом к первоисточникам здесь хуже, чем там. Но какой, интересно, вывод последует в конце? Недопугал я его или, наоборот, перепугал?

Из речи царского духовника следовало скорее последнее, ибо он разрешил своему чаду как болящему во время поста потреблять рыбу, за исключением среды, пятницы и Страстной недели, а также постное масло. И специально уточнил, что рыбой считается всякая тварь, обитающая в воде, но при этом лишенная крыльев.

«Эх, – вздохнул про себя молодой император, – если бы не тревожная обстановка, я бы прямо сейчас поручил отобрать десяток-другой поросят и начинать учить их нырять и плавать. Но с этим пока придется повременить. Хотя место для закрытого бассейна можно уже начинать подыскивать, тем более что особо большого тут не требуется. Интересно, сообразят ли на кухне насчет раков или им про эту рыбу придется специально напоминать?»

Протопоп закончил свою речь вручением красочно оформленного календаря, где были помечены дни, в которые император должен был обязательно посещать богослужения. Их оказалось не так уж много, Новицкий милостиво кивнул, и царский духовник с видимым облегчением покинул царские покои. Хм, прикинул царь, насколько он сам будет соблюдать пост? Хрен с ним, пусть жрет что хочет, но ведь и напиваться в это время тоже нельзя! Или себя он тоже объявит больным, только духовно, а водку – лекарством, единственно и придающим ему необходимые для смирения и воздержания силы?


Ближе к вечеру Сергей сообщил своей охране, что желает прогуляться в одиночестве до рощицы в полукилометре от дворца, где он истратил целых пять патронов, пристреливая наган с глушителем. Увы, точность стрельбы упала. Теперь Новицкий мог гарантировать попадание в человеческую фигуру только с тридцати метров, в то время как без глушителя эта цифра составляла сорок пять – пятьдесят. Но зато звук выстрела ослаблялся довольно значительно, сводясь к глухому хлопку, сквозь который даже можно было различить клацанье курка. План дома Андрея Ушакова с окрестностями у него уже был – ведь не в собственном же дворце императору учинять стрельбу! Да и по месту жительства клиента это тоже будет некрасиво и не так просто: больно уж у него хоромы здоровые.

Однако до окончательного решения дело еще не дошло, хотя Сергею пришло в голову еще несколько соображений в пользу, так сказать, активных действий. Итак, пусть Алексея Долгорукова сразит вражеская пуля, и тогда события могут пойти тремя путями.

Первый – ничто не изменится. Значит, главным гадом был не убитый, а кто-нибудь еще. Их не так много.

Второй – Совет станет по отношению к императору еще более агрессивным. Это будет указывать на Дмитрия Голицына, воспрянувшего духом в результате исчезновения своего главного конкурента.

И наконец, третий вариант, который казался Новицкому наименее вероятным. Верховный тайный совет, потрясенный кончиной своего главного подстрекателя, станет белым, пушистым и очень расположенным к молодому царю. Исходя из того, что его члены еще не чувствуют себя достаточно подготовленными для встречи с Господом.

Изучение содержавшихся в планшете исторических материалов затянулось на неделю и опять кончилось смутными подозрениями, будто упущено что-то важное. Для проверки молодой царь еще раз прочел все имеющее отношение к Миниху и Семеновскому полку, но ничего хоть сколько-нибудь нового для себя там не обнаружил. Никакого намека на то, что в описываемый момент в России была какая-то личность, имеющая достаточно сил для устранения императора, тоже не просматривалось. Но полностью успокоиться Сергей не мог – он доверял своей интуиции.


Совету на переваривание полученной от молодого императора информации потребовалось десять дней, пока наконец в Лефортовский дворец не явился Остерман. Первым делом он многословно похвалил своего воспитанника за успехи не только в Законе Божьем, но и в арифметике. А тот внимательно присматривался к собеседнику, чем помаленьку вводил его в беспокойство.

Нет, на неискушенный взгляд ничего особенного в облике вице-канцлера не было, но конкретно в этом вопросе Сергей был искушен, и весьма.

Почти сразу после перемещения пристроив наган в плечевую кобуру, молодой человек в первый же день убедился, что, присмотревшись внимательно, можно обнаружить некую асимметрию – все-таки камзол являлся довольно облегающей одеждой. Проблема решилась при помощи ваты, подложенной на правую сторону, напротив револьвера. Теперь, даже если кто-нибудь шибко наблюдательный это заметит, то решит: молодой царь просто хочет, чтобы его тощая мальчишеская грудь смотрелась более внушительно.

А вот Остерман до таких тонкостей недодумался, и слева его камзол едва заметно, но очень характерно топорщился.

Примерно полминуты Новицкий раздумывал, что будет лучше – сделать вид, что он ничего не замечает, просто спросить гостя, чего это он притащил за пазухой, или попытаться потрясти выдающейся прозорливостью, невзирая на риск сесть в лужу. Выбрав последнее и выждав паузу в речи вице-канцлера, молодой император сдвинул брови и поинтересовался:

– Чего же это ты, Андрей Иванович, к царю с заряженным пистолем за пазухой ходишь – али замыслил чего?

Остерман побледнел, а потом забормотал что-то насчет лихих людей, коих последнее время в Москве появилось довольно много… Да и вообще пистолет у него совсем маленький и незаряженный…

– Покажи, – прервал излияния гостя Сергей. В правой руке у него уже был нож, которым он весьма недвусмысленно поигрывал. А у стены стоял незнамо как появившийся в комнате Федор Ершов, страшный сам по себе, без всякого ножа. И очень нехорошо смотрел на Андрея Ивановича.

Остерман, чуть не оборвав дрожащими руками две верхних пуговицы, вытащил свое оружие.

– Дай сюда.

Новицкий отложил нож, взял длинный карандаш и по очереди ткнул им в оба ствола, расположенных вертикально, после чего поднял взгляд на вице-канцлера.

– Говоришь, незаряженный? Да как же у тебя совести-то хватает так нагло врать прямо в глаза своему императору! Тем более что это бесполезно, ангел меня не только исцелил, но и одарил возможностью видеть скрытое.

– Государь, там же нет пороха на полках, выстрелить он не может… позволь преподнести тебе сей итальянский пистоль в подарок…

– Долго, что ли, его подсыпать? Ладно, забирай, мне он не нужен, я править собираюсь не силой оружия, а опираясь на поддержку Господа.

Сергей с трудом сдерживал радостную улыбку. Надо же, как все удачно получилось! Пистолетик у Остермана по нынешним временам очень маленький, совсем немного крупнее нагана. И калибр миллиметров девять, а то и меньше! В то время как обычные имели порядка пятнадцати, если не двадцати. В силу чего рана от нагановской пули знающему человеку могла показаться довольно странной. Но ведь у этой игрушки почти такой же калибр! И значит, осталось только продумать, как с наибольшей эффективностью использовать такую приятную неожиданность.

Насчет бандитов дорогой учитель врет, это и ежу понятно – он же по Москве не пешком ходит, а ездит, причем не один. Похоже, человек таскает с собой пушку для того, чтобы в безвыходной ситуации имелась возможность застрелиться. Времена-то сейчас суровые, и если его сожрут конкуренты, то еще до казни он успеет очень близко познакомиться с квалифицированными палачами. Да и сама казнь будет не каким-нибудь банальным повешением, а, например, четвертованием. И тут, значит, возможны всякие ситуации. Например, такая.

Возьмет Остерман да пристрелит Алексея Долгорукова – ну больно уж рожа у того противная. А потом, осознав всю глубину своего преступления, застрелится оставшимся зарядом, благо стволов в его пистолетике два. Вот только как много времени у нас есть на подготовку? Хотя это сейчас скорее всего скажет сам вице-канцлер. Ведь не только же для похвал ученику он сюда приперся!

Остерман не обманул надежд молодого царя. Кое-как восстановив душевное равновесие, хоть и не в полной мере, он потихоньку начал переходить к основной цели своего визита. Правда, перед этим потратив минут пять на мягкие укоры в поспешности, описание тлетворного влияния избыточной роскоши на неокрепшие души и необоснованности подозрений в адрес столь бескорыстных людей, как его коллеги по Совету. И наконец, сообщил главное:

– Государь, цесаревна Елизавета собирается в Москву, дабы лично поздравить тебя с чудесным исцелением от смертельной болезни. Теперь, когда Иван Долгоруков и его сестра отправлены в ссылку, этому ничто не мешает, а Совет, в рассуждении доставить радость государю, отправил ей письмо об этом.

– Пусть приезжает, – оживился Сергей, – мы с ней весьма дружны. А когда мне ее ждать?

– Она хочет выехать не сегодня, так завтра, дабы успеть до весенней распутицы.

«Ага, – прикинул Новицкий, – это дней десять. Вряд ли мой тайный враг перейдет к активным действиям до ее приезда, и значит, неделя у меня точно есть. Но только кому может быть выгодно вступление Елизаветы на престол вместо меня – это при ее-то взбалмошности и непредсказуемости? Ладно, над этим еще есть время подумать».


Однако после раздумий ситуация стала казаться Сергею не столь радостной, как он изображал перед Остерманом. Да, тетка вроде бы беспечна и не помышляет ни о чем, кроме развлечений. Вот, например, в той истории так думала Анна Леопольдовна, и чем она кончила? Даже Миних ничего не подозревал, за что и поплатился. Мало того, за пару недель до переворота английский посол Финч отправил донесение, в котором утверждал, что Елизавета слишком ленива и безынициативна для того, чтобы участвовать в заговоре. Правда, историки утверждали, что характер будущей императрицы закалился за десять лет пребывания в немилости во время правления Анны Иоанновны. Но они там что, свечку держали?

Можно подумать, Елизавета сейчас в милости. Просто тогда смерть Петра Второго была слишком скоротечна, и цесаревна не успела ничего предпринять. А в этой реальности время у нее было, и разве она не могла использовать его с толком? Ведь какая получается красивая комбинация – стравить Петра с Верховным тайным советом, принять меры, чтобы молодой царь не пережил этого конфликта, а потом явиться в облике спасительницы престола от гнусных цареубийц. Тогда у нее на руках будут хорошие козыри! Она же дочь Петра и законная наследница по завещанию его супруги Екатерины Первой. Ну, а то, что Елизавета до последнего момента пребывала в своем имении недалеко от Петербурга, только избавит ее от подозрений в соучастии, но не очень помешает направлять события в нужную сторону. Мало ли, вдруг у нее есть в Москве какое-нибудь незаметное доверенное лицо, наподобие Анастасии Ивановны у Новицкого.

Неужели симпатичная молодая тетка и есть тот тайный враг, которого пока без особого успеха пытался вычислить Сергей?

Если да, то расклад по поводу Совета меняется: эти люди ей не нужны, и, значит, ни один из них не может обладать хоть сколько-нибудь полной информацией о планах цесаревны. А вот Ушаков на роль ее доверенного лица подходит просто идеально – мотив тут виден невооруженным глазом. Ведь даже если Петр Второй в каком-либо виде восстановит тайную канцелярию, то причин сразу устраивать широкомасштабные репрессии у него нет. А у Елизаветы очень даже есть! И выходит, роль начальника спецслужб при ней будет куда значительнее, чем при нынешнем императоре.

«Эх, – вздохнул Сергей, – ведь здесь вроде уже известна поговорка про мавра. И на самом деле в число перспектив Ушакова входит не только долгая близость к новой императрице, как соучастника ее возвышения, но и случайная смерть от передозировки сока каких-нибудь не самых безобидных грибочков. А то и вовсе арест да быстрая казнь по надуманному обвинению после того, как Елизавета подберет подходящего сменщика, который все это и организует. Неужели он этого не понимает… Или в эти времена подобное еще не столь очевидно? Ей-богу, даже пожалел бы дурака, копай он не под меня, а под кого-либо еще. Может, все же поговорить с ним начистоту?»


Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 | Следующая

Правообладателям!

Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


  • 4 Оценок: 3
Популярные книги за неделю


Рекомендации