Текст книги "Русская сталь"
![](/books_files/covers/thumbs_240/russkaya-stal-34031.jpg)
Автор книги: Андрей Воронин
Жанр: Боевики: Прочее, Боевики
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Андрей Воронин
РУССКАЯ СТАЛЬ
ГЛАВА 1
Море ревело, захлебываясь от собственной ярости. Серые с зеленоватым отливом, подернутые сединой волны накатывались одна за другой. Крымские скалы покорно принимали очередные удары, отплевываясь от соленой воды.
Шторм продолжался сутки. Он сбил планы трех друзей, собравшихся понырять с аквалангами в живописном месте с прибрежными подводными пещерами. Пришлось им торчать в щитовом домике на берегу и травить анекдоты, заедая их надоевшими рапанами и мидиями да запивая белым крымским вином.
В конце концов сидение на месте осточертело молодым людям. Ветер еще не стих, а они уже отправились провентилировать легкие под неумолчный шум волн. Говорили мало, быстро устав перекрикивать стихию. Да и обо всем уже наболтались в четырех стенах.
С юга на небе заголубели первые просветы – верный признак окончательной перемены погоды.
– Е-мое! – нарушил вдруг молчание один из друзей. – Гляньте, чего там такое!
Второй приблизился к нему и всмотрелся в узкую полосу под скалами, с которой стекала в море обильная пена. На мокрой гальке валялось что-то черное и блестящее, похожее на большого дельфина. Пока третий из компании подошел к самому краю скалы, новая волна захлестнула берег, затопив не только полосу гальки, но и основание бурых скал. Пришлось подождать пару секунд, пока вода, бурля, отхлынет.
– Человека выбросило! Лезем вниз, пока обратно не унесло.
Ловко перепрыгивая с выступа на выступ, они быстро оказались внизу. Пока подтянули повыше тяжелое туловище, вымокли до нитки.
Мужчина лет пятидесяти мощного телосложения в черном гидрокостюме с «молнией» наискось через грудь лежал на мокрой гальке. Костюм был неопреновым, из категории «сухих», что позволяет долго работать на большой глубине, где вода летом градусов на двадцать холодней, чем у поверхности. Когда раскрыли замок, увидели оранжевую утепляющую поддевку из полартека.
– Переворачивай, чтоб вода из легких вытекла! Попробуем искусственное дыхание.
– Поздно. Он мертв. Мертвее не бывает.
Цвет лица у мужчины был синюшным, раскрытые глаза выглядели бесцветными, словно море смыло краску с радужных оболочек. Для очистки совести утопленника все-таки уложили как положено – едва голова свесилась вниз, из легких хлынула мутная жидкость. Сделали искусственное дыхание, закрытый массаж сердца.
– В натуре ловить нечего. Отнырялся мужик.
Мобильник у друзей имелся, но здесь, на скалах, связь отсутствовала. Граница зоны охвата проходила километрах в трех.
– Кто пойдет ментов вызывать?
– Погоди, не суетись. Мужику не поможем, а себе привезем целый воз проблем. Первым делом затребуют регистрацию.
– А снаряженьице крутое, – заметил третий друг. – Баллоны новенькие, ребризер вместо акваланга. Мультигазовый компьютер – в курсе сколько такой стоит?
– Ты хоть пользоваться им умеешь?
– Научусь ради такого случая.
– Компьютер, допустим, можно снять безболезненно. Хоть прямо сейчас.
Специализированный «компьютер» имел вид часов с особо крупным циферблатом и находился там, где носят наручные часы – на запястье. Судя по индикации, он был в порядке, разработчики предусмотрели не только водозащищенность, но и стойкость ко всевозможным ударам.
– Кадр не местный, это точно. Попробуй здесь забей баллон нормальным нитроксом. Да и химпоглотитель пожарники могут всучить отработанный. Потому народ и не ходит в воду с ребризерами.
– Не вез же он баллоны из-за бугра. За бабки и здесь можно заправиться чем угодно.
– В любом случае штука классная. Да все фирменное, что ни возьми. Глянь на ласты.
Они надеты были на специальные неопреновые боты. На поворотных направляющих просматривался сложный рельеф из выступов и вмятин.
– Блядь буду – буржуй. Они любят с комфортом погружаться.
Друзья знали, что ребризер позволяет дышать не сухим и холодным воздухом, а теплой увлажненной смесью. Да и реакция поглощения углекислого газа идет с выделением дополнительного тепла.
– Лично я предлагаю предать мужика земле со всеми почестями, а прибамбасы разыграть. Хоть в карты, хоть во что. Поделить поровну всё равно не получится.
– Зарыть? Где?
– Прямо здесь.
– Да здесь под галькой та же самая скала.
– Точно?
– Возьми проверь.
– Тогда обратно отправить. На дне морском много приличных людей, будет одним больше.
– Отправишь его. Да его же сразу обратно вышвырнет!
Самый осторожный предложил вначале забраться на верхнюю точку скал и осмотреться вокруг – нет ли посторонних поблизости. Убедившись, что они одни на берегу, друзья сняли с утопленника костюм и снаряжение и столкнули в воду.
Солнце выглянуло из-за туч и осветило добрую половину видимой морской поверхности. Гребни волн уже не вздымались так высоко.
Через некоторое время утопленника в самом деле выбросило обратно. Все трое в один голос выругались. Привязать ему камень к ногам боялись. Труп затонет на мелководье, очередной шторм все равно приволочет его обратно. Но несчастный случай будет теперь выглядеть как убийство, начнут разыскивать виновных.
Еще две попытки закончились неудачей. Большое безвольное тело в полартековой поддёвке море упрямо не желало принимать в свои объятия.
– Подождем чуток. Как успокоится, спустим лодку и вывезем его подальше.
***
Генерал ФСБ Потапчук не скрывал от гостя своего беспокойства.
– Крым – болевая точка. Здесь нужно работать крайне осмотрительно. Знаешь, что это за тип? Еще недавно служил инструктором в спецподразделении немецких аквалангистов, имел за плечами приличную выслугу. Потом вышел в отставку. Может, он сделал это только для виду, чтоб при нештатной ситуации никто не имел оснований поднимать шума. Ты ведь у нас тоже нигде не числишься.
– А что, на самом деле не так? – Глеб Сиверов посмотрел в глаза человеку, внешне напоминавшему профессора из университета. – Разве я не свободный человек?
– Как птица в небе и рыба в воде… Неплохо бы тебе отправиться на юг, пока еще тепло.
Сиверов еще раз взглянул на две фотографии. На одной Отто Клюге выглядел полным энергии и сил, несмотря на две глубокие складки от крыльев носа к уголкам плотно сжатого рта. В слегка прищуренных глазах читалось спокойствие, рожденное мастерством и силой. На другой фотографии это же лицо имело сине-фиолетовый оттенок. Отечность разгладила обе складки, в глазах пропало всякое выражение, рот был беспомощно раскрыт.
– Трудно сказать, почему он погиб, – потер висок генерал. – Опыта ему было не занимать. Снаряжение конфисковала крымская милиция.
– Такие люди не ныряют ради удовольствия, – заметил Глеб. – Судя по тому, как утеплился покойный, на глубине он пробыл не один час. Разное можно предположить. Я склоняюсь к версии кислородного отравления из-за неисправности поглотителя.
– Отравление центральной нервной системы? Там куча симптомов, насколько я знаю: туман в глазах, гул в голове, тошнота, головокружение. Такой профессионал, как Клюге, наверняка знал их наизусть и пошел бы на всплытие.
– У профессионалов, Федор Филиппович, свои слабости. У них притупляется чувство опасности, они склонны считать себя почти богами. Плюс постепенная адаптация. Помню, давным-давно наш инструктор подводного плавания о ней рассказывал. После тысячи погружений организм начинает перестраиваться. Он уже не выкидывает моментом сигнал тревоги, даже если смесь изменилась и ты уже дышишь, мягко говоря, не тем…
– Что ему понадобилось в Крыму? – прервал генерал. – Ты прав, такие люди не ныряют ради удовольствия. Снаряжение для тебя готово, лежит в багажнике. Не такое крутое, как у немца, чтобы не привлекать лишнего внимания. Но вполне достойное.
ГЛАВА 2
Моряки приставали к крымским берегам с незапамятных времен. Древние греки возили зерно, вино и оливковое масло в амфорах, корабли средневековых генуэзских факторий переправляли более разнообразную номенклатуру грузов. Бури и штормы век за веком собирали свою дань. Даже в безоблачную погоду нерадивые капитаны топили свои суда, сажая их брюхом на скалы – иногда по пьянке, иногда по простому разгильдяйству.
Деревянные корпуса постепенно сгнивали на дне, россыпи монет быстро скрывались под илом, целые и сломанные амфоры – чуть медленнее. Каменные древнегреческие якоря и кованые византийские вазы обрастали ракушками.
Но настоящий урожай принесли войны последних двух веков, начиная со знаменитой войны, которая так и называлась Крымской. Только за один штормовой день 2 ноября 1854 года на рейде Балаклавы затонуло одиннадцать британских военных и транспортных судов, в том числе винтовой пароход «Prince» с грузом в полмиллиона фунтов стерлингов золотом.
За Первую мировую войну в Черном море затонуло около трехсот кораблей, среди них весь русский Черноморский флот, затопленный по приказу Ленина.
За Вторую мировую только Германия вместе с союзниками потеряла здесь 457 единиц, советские потери были в два раза меньше, но тоже неслабыми.
Большинство из этих кораблей похоронено поблизости от крымских берегов. Они уже не истлеют, как деревянные их собратья, разве что превратятся в огромные растительные холмы со стальными пещерами для рыб, крабов и прочей живности.
Каждое лето в Крым съезжаются ныряльщики – говоря современным языком, любители дайвинга. Кому-то важны сувениры со дна, кому-то фотографии. Кто-то задался целью пометить на карте морского дна еще одну точку. Такую карту с указанием координат затонувших судов Сиверову пытались всучить за триста долларов в первый же день его пребывания на полуострове.
К столику в придорожном кафе подсела деловая личность в шортах и тенниске – когда-то яркой, но давно выгоревшей. Светлые брови и щетина на коричневом от загара лице делали незнакомца похожим на альбиноса.
– Можно приземлиться? Извини, проходил мимо, увидел у тебя в салоне знакомые причиндалы. Сегодня приехал? Держи ухо востро, здесь куча желающих заработать на дайверах.
Посетовав на нехороших людей и просто мерзавцев, человек, назвавшийся Жорой, предложил свозить на «классные места».
– Есть моторка, домик у моря. Без больших удобств, зато цена божеская.
Потом дрожащими от благоговения руками развернул свернутый в трубочку ламинированный лист.
– Больше такого не найдешь. Чистый эксклюзив. Здесь лохам впаривают такие карты – смех и грех. Грамотно координаты написать не могут. Моя карта срисована с ГПУ-шной. Не веришь? Сейчас об этом можно прочесть, а раньше все подряд засекречивали. В двадцатых годах работала здесь контора «ЭПРОН» – «Экспедиция подводных работ особого назначения». Эта самая «экспедиция» пометила больше тысячи затонувших судов, ихние данные до сих пор считаются самыми надежными. Просто у меня дед родной там работал. После его смерти я и нашел карту. Слишком ветхая была, в руках разваливалась. Пришлось новую карту купить и все отметки перенести вручную. Видишь, запаяна в ламинат. Хоть под воду с собой бери, ничего ей не станет.
Сиверов не торопился отшивать торговца морскими «секретами». В первые дни по прибытии всегда полезно пообщаться с местной публикой. Через полчаса цена на карту упала в десять раз.
– Срочно бабки нужны, понимаешь. Лови момент, пока задаром отдаю.
– Расслабься. Я приехал отдохнуть и понырять в свое удовольствие. Все ваши карты мне по барабану.
– Так бы сразу и сказал.
– А вот хибару можно посмотреть. Если договоримся, получишь аванс за неделю.
– Заметано. Только перекинусь словом с хорошим человеком и махнем.
Пока Жора, размахивая руками, общался со знакомым, к Сиверову подсел другой местный кадр и развернул точно такую же карту, запаянную в ламинат. Правда, романтическую историю он не успел рассказать. Вернувшийся Жора так глянул на него, что конкурент ретировался.
– Жулье, шушера, – проворчал «альбинос», усаживаясь в сиверовскую «девятку».
С асфальтовой дороги перебрались на грунтовую. Она тянулась без развилок, не было нужды подсказывать водителю, в какую сторону сворачивать. Жора уже понял, что гость – человек бывалый: в курсе местной конъюнктуры и расценок за разного рода услуги. Поэтому цену за жилье заламывать не стал. Последовав совету Глеба, он расслабился и взялся пересказывать последние новости:
– На прошлой неделе в этом самом кафе гробанули туриста. Нажрался и стал бить себя в грудь, хвалиться, что три раза нырял на немецкий корабль – охотник за подлодками. Нашел ошметки обмундирования, набрал горсть знаков отличия и два офицерских креста. Потом его самого нашли под кустами с кровоподтеком на темечке. Ничего не помнит, полный провал. Только рюкзак его перетряхнули и забрали улов. А фашистские цацки теперь на рынке неслабо стоят. Любителей этого дела сейчас хоть отбавляй. Не просто любителей – фанатов.
– Уродов точно хватает, – заметил Сиверов.
– И еще свежее ЧП. Троих ребят повязали, вляпались по собственной глупости. Как раз штормило, на берегу было пусто. Выбросило утопленника с классным снаряжением. Они и соблазнились, раздели мужика. Думали, никто не увидит. Это в бархатный-то сезон, в начале сентября! Да сейчас, куда ни плюнь, за каждым камнем кто-нибудь спит, загорает или трахается. Впрочем, вру, остались еще заповедные места. Мы, местные, держим их в секрете. Иначе и там загадят: будут валяться битые бутылки да прокладки!
Разговор о секретах он затеял неспроста – пассажир опять надеялся развести Глеба на бабки.
– Хватит ужасы наводить. Лучше скажи, сколько еще погода продержится.
– Неделю так точно. Ты, кстати, баллоны зарегистрируй. А то подплывут пограничники, деньгу на пустом месте сорвут.
Дом, сдаваемый внаем, оказался крохотной мазанкой на вершине склона. Полное отсутствие удобств искупал потрясающий вид на море. Сиверов не сомневался, что у Жоры в запасе еще как минимум десяток таких «номеров».
– Устраивайся. Насчет матраца не сомневайся: ни одной мандавошки, регулярно на солнышке прожариваем. На тачке к морю не спускайся – дорога осыпается, тормоза не удержат. Предупреждаю на всякий случай, у тебя, как я вижу, башня ровно сидит. Вон на стенке номер моего мобильника. Отсюда не звони – не дозвонишься. Повыше забраться надо – вон туда.
Оставшись в одиночестве, Глеб достал из машины спальный мешок, постелил на дощатый пол и прилег, не залезая внутрь, – жара еще не спала.
Наверняка Клюге выполнял в Крыму чей-то заказ. Только вот чей, спецслужбы или частного лица? Например, родственника человека, погибшего на одном из судов. Почему встревожился Потапчук? Все ли он рассказал, что ему известно?
Действовать нужно аккуратно. Человек далеко не так же свободен, как птица в небе и рыба в воде. Даже работа на себя – несвобода, а работа на контору – тут и говорить нечего. Но ни одна контора на свете, включая ФСБ, не несет по отношению к Слепому никаких обязательств. Особенно на территории соседнего государства.
Человек с этим прозвищем мысленно представил карту крымского берега. Похожую на ту, которую ему два часа назад пытались продать, только гораздо более подробную, с гораздо более точными данными.
Контора под названием ЭПРОН действительно работала в Крыму в двадцатых-тридцатых годах прошлого века. Громадный объем информации собрала потом Гидрографическая служба Черноморского флота. Имелись и новейшие данные последнего десятилетия – в большинстве своем уже проверенные и перепроверенные.
Перед отбытием на юг Слепой запомнил карту наизусть, особенно в той части морского дна, которая примыкала к месту обнаружения утопленника.
Хотя… Если такой мастер не желал раскрыть цель своего погружения, он мог скрыться под водой достаточно далеко от места. Проплыть, сколько требуется, в верхних, теплых слоях и уж потом опуститься на глубину, туда, где температура никогда не поднимается выше десяти градусов.
***
Глеб Сиверов давно усвоил простое правило: хочешь что-то узнать – не спеши задавать вопросы. Люди сами все выболтают, главное – не проявлять заинтересованности. Отмотав тридцать с небольшим километров до Севастополя, он снял на сутки номер в той самой гостинице, где останавливался немец. Около полуночи вышел из номера в коридор, опустился на диван на небольшом пятачке рядом со столом дежурной по этажу. Пожаловался:
– Сосед ворочается.
– Тут уж, звыняйте, мы зробить ничого не можем, – ответила особа лет сорока пяти с мелированными волосами.
Чтобы не терять на работе времени, она подравнивала ногти пилочкой из маникюрного набора.
– Да я не в претензии. Просто не спится.
Дежурная разрешила включить телевизор при условии, что громкость будет на нуле.
– Надоел мне этот ящик, – отмахнулся Глеб. – Лучше просто посидеть.
Поговорили о том о сем. Женщина, конечно же, не смогла удержаться от рассказа об иностранце, выловленном из моря несколько дней назад.
– Бедняжечка. Захлебнулся, видать, в бурю.
Клюге прибыл в город под видом фотокорреспондента берлинской газеты. Особо не привередничал, не жаловался на плохой сервис и вообще не доставлял никаких хлопот за все пять дней своего пребывания в гостинице.
– Меня уже тягали на допросы. Якие гости бывали, чоловики чи бабы? Пили чи нет, много чи мало?
Гостей дежурная не видела, шума не слышала. А бутылки собирают уборщицы, это одна из статей их дохода, и никто в гостинице не требует у них отчета по стеклотаре.
– Заплатить хоть заплатил? – спросил Сиверов, как спрашивают ради поддержания разговора.
– За номер у нас, як везде, гроши вперед берут, иначе в трубу вылетишь. Междугородных разговоров не было.
Глеб поторчал еще на диване с полчаса, послушал другие городские сплетни. Потом отправился в ночной бар. При любой курортной гостинице ошивается стабильный контингент проституток. Наверняка хоть одна пыталась навязать иностранцу свои услуги. Еще один шанс узнать подробности. Через день-другой будет поздно – история потеряет актуальность, ее заслонят другие, посвежее.
Проституток в баре хватало, в том числе свободных. В фософоресцирующе-желтом свете их лица выглядели жутковатыми. Сиверов не торопил события, взял холодной водки с нарезанным на дольки грейпфрутом, устроился в дальнем углу. Скоро выяснилось, что у проституток здесь своя очередь, как у таксистов на стоянке. Все расписано во избежание конфликтов.
К новенькому деловито подсела толстуха в ажурных чулках и красном шелковом платье.
– Как насчет женской ласки? Есть настроение? – спросила она низким, с хрипотцой голосом, без малейшей попытки придать ему игривую интонацию.
– Хочешь, имя угадаю? Тамара?
– Да слышал, небось.
– Ничего подобного. У красивой женщины всегда красивое имя. Выражение толстухиного лица слегка смягчилось.
– С красивой женщиной ведут себя соответственно.
– Без вопросов. Что будешь пить?
– Водку, только без грейпфрута. Такую дрянь даже под сорок градусов не проглотишь.
– Нормальный фрукт, не хуже любого другого.
– Оторвемся куда-нибудь или здесь еще посидим? – спросила Тамара, отхлебнув зараз почти половину из двухсот граммов в бокале.
– Побудь со мной, составь компанию. Сколько у тебя такса за час?
– За компанию? – с сомнением взглянула толстуха. – Тридцатник.
Сиверову не жалко было денег. Но, переплачивая, человек выставляет себя лохом. А с лохами и разговор будет соответствующий.
– Двадцать в самый раз, – он протянул ей долларовую купюру.
– С хорошим человеком можно и за двадцать посидеть.
Тамара решила честно отработать деньги. За первые полчаса пересказала кучу анекдотов и местных баек. Если б Сиверов действительно решил скоротать время в баре, лучшей напарницы ему бы не найти.
Через полчаса она вспомнила про Ганса – так она называла немецкого «корреспондента».
– Бедный мужик. Такой красавец был – все наши девочки на него заглядывались. И вдруг такое…
Переход от веселых анекдотов к ужасу получился, пожалуй, резковатым, но Сиверов промолчал.
– Нельзя здесь иностранцу одному болтаться, без группы, – заметила Тамара. – Кусок слишком лакомый. Каждый подозревает в нем богатенького Буратино.
– Слышал я, – равнодушно бросил Сиверов. – Разве он не утонул?
– Может, сам, может, помогли добрые люди. Вещей в номере не нашли – шаром покати! А сумка при нем была точно.
Дежурная по этажу умолчала насчет этого обстоятельства. Сиверову хотелось расспросить подробнее, но он не спешил проявлять инициативу.
– Я, по сути, тоже иностранец.
– Речь не про штамп в паспорте, я имею в виду буржуев. А ты свой… Весь из себя задумчивый, весь из себя неласковый. Забуримся в номере? За те же бабки. Нет? Тогда я удалюсь ненадолго по маленькому. Не скучай.
При знакомстве она казалась трезвой. Но теперь не сразу вписалась в проем и чуть не выронила сумочку. Суммарная доза выпитого за вечер уже достигла приличного уровня.
Едва Сиверов остался один за столиком, как к нему нагнулся крепкий парень с глазами навыкате.
– Дело есть. Я из гостиничной службы безопасности. Пройдемте, пожалуйста, в коридор.
Глеб мог бы отказаться, но прямых контактов он никогда не избегал, они здорово экономили время. Коридор был пуст, если не считать еще одной крепкой фигуры.
– Слышишь, друг. С тебя еще причитается.
– Серьезно?
– Да. Поговорить у нас здесь стоит дороже, чем переспать. Во-первых, ты наносишь даме моральный ущерб. Во-вторых, напрягаешь ее сверх меры.
Штатный сотрудник ФСБ попробовал бы сговориться, заплатил бы, если б не было выхода. Но человек по прозвищу Слепой не числился в штате ни одной конторы, и руки у него были развязаны.
– Тогда уж пускай обслужит по полной программе, – сказал он.
– Без вопросов. Пошли, в номере рассчитаешься.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?