Текст книги "Спецназ Третьей Мировой. Русские козыри"
![](/books_files/covers/thumbs_240/specnaz-tretey-mirovoy-49770.jpg)
Автор книги: Андрей Загорцев
Жанр: Историческая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
– Я тоже кого-то учуял, – внезапно прошептал Кузнец, – кажется, от камней в воде или идут, или плывут.
– Тюлени, может?
– Нет, тюленя не ходит так, не они это.
– Хватит пороть чушь обоим! Кто это? На что похоже?
Рыхтенкеу помолчал. Скорее всего, всматривался в темноту. Или вслушивался. Или внюхивался. Кузнец затаился, вжавшись в груду сухих водорослей. Иван наконец откликнулся:
– Однако это мертвяки. Они за своим пришли. Выйдут как раз там, где мертвый водолаз лежал. Соляру чую…
Не хватало мне еще, чтобы разведчик с ума на задаче сошел. Как ни печально, но в таких случаях положено разведчика убить. А жаль! Ведь Рыхтенкеу мог принести много пользы. Неужто на него так высадка и мертвый водолаз подействовали?
– Хер знает кто, – зашептал с другой стороны Ковалев, – но кто-то есть!
И второй туда же. Ну не могут два разведчика одновременно сойти с ума. Я принялся пристально вслушиваться и вглядываться в темноту. И тут – краем слуха, почти уходящий в шум волн, но отличимый на общем фоне звук. В мозгу почему-то всплыл шагающий по воде человек, дошедший уже до самого берега. Потом еще такой же. Где-то на недосягаемой вышине ветер прогнал тучи, и побережье на короткий промежуток озарилось неясным лунным светом. Среди камней у самого берега, чуть пригнувшись, одна за другой, в цепочку стоят три черные, неясных очертаний фигуры, облитые неярким лунным светом.
Сердце ухнуло в пятки. Как нас янкесы смогли вычислить? Догадались, что неудачной высадкой с подводной лодки разведгруппы водолазов дело не ограничится? Вычислили по акустическим буям? Радиоразведчики что-то перехватили? Да не может такого быть! Надо затаиться и ждать. Скорее всего, нас не заметили. Фигуры начали осторожно, держа строй уступом вправо, передвигаться по берегу, держа что-то в руках на уровне груди. Скорее всего, оружие. Сейчас наверняка доразведают место выхода на берег и на море выйдут основные силы. Ну почему же Рыхлый сказал, что это мертвяки? Почему пахнут соляркой? Неизвестные выдвигались прямо к месту, где мы нашли мертвого моряка. Еще немного – и они окажутся у нас по правому флангу. Молча, условным знаком показываю разведчикам, что надо сделать и как переместиться. Теперь пришедшие из моря окажутся прямо перед скалой, а мы – с фланга. У меня и у Ковалева – «АКМ-С» с уже прикрученными приборами бесшумной стрельбы. У Рыхлого – «мосинка» и американский «Кольт М1911». Если ударим неожиданно, то в течение нескольких секунд перебьем всех. Разведчики тихо, словно крабики, переползли на новые позиции: теперь через несколько минут незваные гости будут у нас на прицеле. Пришлые из моря внезапно остановились и залегли. Что-то их вспугнуло. Неужто каким-то образом нас учуяли? Нет, один встал и перебежками начал передвигаться к тому месту, где был обнаружен труп. Хитро! Один на досмотре, другие прикрывают. Но почему американцы идут именно туда? Откуда они могут знать, что там лежал мертвый водолаз?
Внезапно шедший на досмотр начал пятиться назад к остальным, оставшимся на прикрытии. Скорее всего, что-то заметил. Отбежал к своим и начал что-то говорить. И тут Ковалев, обладавший профессиональным слухом радиста, сделал то, от чего у меня волосы встали дыбом. Переполз чуть подальше и крикнул:
– Курсант Мошарук! Я тебя антенной, «карася», по Крещатику гонять буду, пока все группы наизусть не вызубришь!!
Дальше началось непонятное. Группа незнакомцев в несколько секунд развернулась вкруговую и начала отползать к морю. Раздался еле слышный крик:
– What you say, commi[1]1
Что ты сказал, коммунист?
[Закрыть]?
– Слышь, кончай прикидываться! Выхожу я и ты! Мои держат тебя на мушке, твои – меня! А твой белгородский выговор я даже в Тихом океане узнаю, двоешник хуев!
– Главстаршина Ковалев, ты, что ли?! – раздался изумленный крик.
– Гляди-ка, признал! А то я думал, вопросы начнешь задавать – сколько раз ты с голяком (веник, ВМФ) в казарме по палубе шуршал, волны разгоняя!
Совершенно не боясь, Кузнец встал и, закинув автомат на плечо, пошел к незнакомцам, успев шепнуть:
– Свои! Я курсанта своего узнал! Но все равно, командир, держи на мушке – мало ли что…
От берега в сторону старшины направилась черная фигура. Теперь понятно, почему незнакомцы блестели при лунном свете – они были в гидрокостюмах.
Две фигуры подошли достаточно близко, короткий разговор, начали обниматься, хлопая друг друга по спине. Кузнец помахал руками мне. Мошарук, появившийся из моря, махнул своим.
Советская малошумная подводная лодка из состава дивизиона обеспечения вывода разведывательного пункта специального назначения Краснознаменного Тихоокеанского флота две недели назад приняла на борт группу водолазов-разведчиков и, отшвартовавшись от судна обеспечения, ушла в глубину.
Диверсанты были изолированы от экипажа и закрыты в отдельном специально оборудованном отсеке. Через несколько дней перехода лодка вступила в подводный бой с несколькими вражескими судами. Американские подводные лодки проекта «Пермит» атаковали сразу с нескольких сторон. Разведчики все время находились в каюте и абсолютно не ведали, что творится на борту. Дрожали переборки, стальные борта вздрагивали от гидроударов. Из боя наши подводники вышли, удачно торпедировав одного из американцев. Потом чуть ли не трое суток лодку «глушили» с воздуха и надводных кораблей. Всплытий для забора воздуха, заводки дизелей для подзарядки аккумуляторов больше не было. Электрический свет в каюте разведчиков становился все тусклее, воздух стал пресыщаться углекислым газом. Вскоре по всему корпусу лодки раздался страшный скрежет, появился дифферент на нос и заметно ощутимый крен на левый борт. Лодка ложилась на грунт, постепенно переворачиваясь. На вызовы переговорного устройства из экипажа никто не отвечал. Водолазы оказались заперты в стальной мышеловке. Вскрыть изнутри специально оборудованную каюту было абсолютно невозможно. Через несколько часов диверсанты все должны были умереть от недостатка кислорода. Командир группы принял единственно правильное, на его взгляд, решение – раздал всем шприц-тюбики морфина с ядом. В момент, когда уже вся группа готовилась одновременно сделать себе смертельную инъекцию, заскрипела кремальера и кто-то с обратной стороны откинул входной люк. Это оказался штурман подводной лодки капитан-лейтенант Крючков.
– Мы на месте высадки, – прохрипел он, – все торпедные задраены и заклинены. Выйти сможете только с левого борта – лодка легла на него, но чувствую, есть там щель, можно попытаться. Я пойду первым. Если не вернусь, то – или застрял, или вышел. Берег, по моим расчетам, в нескольких сотнях на запад.
Каплейт, шатаясь, побрел в торпедный отсек. Водолазы начали осматривать лодку. Весь экипаж был мертв: моряки лежали на своих постах неестественно скрюченные, словно бились в агонии. Разбираться в причинах гибели всего экипажа времени не было. Отговаривать каплейта идти на верную смерть никто не собирался. Не та обстановка – все равно все погибнут. Офицеру помогли переодеться в матросскую робу, натянули свитер и гидрокостюм, повесили на грудь дыхательный аппарат. Торпедный отсек был наполовину заполнен забортной водой. Перед тем как нацепить водолазную маску, капитан-лейтенант попросил водолазов уничтожить всю шифровальную аппаратуру и документацию подводного корабля.
– Если выйду, я по обшивке отстучу, – предупредил он и, нацепив маску и схватив фал, которым должен был обозначать безопасный проход, погрузился. Водолазы начали ползать по каютам и боевым постам, разбивая шифровальные аппараты, средства связи и раздирая корабельные журналы на мелкие клочки.
Вскоре по обшивке раздались гулкие удары. Штурман смог выбраться наружу. Обратно он не вернулся. Первым за борт пошел матрос Мошарук. Пробрался под водой по полузатопленному отсеку, прополз по фалу через трубу торпедного аппарата и протиснулся между обломком скалы и бортом лодки. Каплейта нигде не было. Мошарук решился на всплытие для определения своего местоположения. Глубина оказалась небольшая. Остров действительно был рядом. Моряки сделали свое дело – скрытно вывели группу в район выполнения боевой задачи, – но при этом погибли все, подарив жизнь группе водолазов. Разведчики на борту подводной лодки стащили весь мертвый экипаж в одну из кают и наглухо ее задраили. Собрали все не взорвавшиеся и пригодные к использованию аппараты регенерации воздуха и самоспасения. На всех подводных кораблях во время войны устанавливались системы самоподрыва. В точках инженерного сопряжения были установлены специальные инженерные заряды, которые мог подорвать только капитан судна и особист-контрразведчик. Оба офицера были обнаружены мертвыми на посту управления. Командир подводной лодки сжимал в руках листок с кодом запуска системы подрыва. Водолаз-подрывник быстро разобрался с системой и подготовил лодку к уничтожению.
Три дня назад группа вышла на сушу в районе скальных рифов и выбралась на прибрежную полосу. Среди камней на берегу нашли тело капитан-лейтенанта. С утра решили захоронить. Однако с утра наблюдатель отметил проход самолета-разведчика, потом появился катер. По результатам ведения наблюдения пришли к выводу, что о высадке группы диверсантов на остров противник ничего не знает. Скорее всего, отрабатывают плановые осмотры акватории, но не исключена возможность, что на остров передали информацию о блуждающей советской подлодке. Труп штурмана оставили на берегу, укрыв его от посторонних глаз, и снова ушли на затопленную лодку.
По мере возможности лодка была подготовлена как подводная база. На ней при существующих запасах воздуха в «воздушных пузырях» можно было продержаться еще неделю. Принято решение – обследовать остров, провести тщательную разведку военно-морских объектов и попытаться установить связь со своим Центром, благо радиостанции разведывательной группы повреждений не имели и находились в рабочем состоянии. Всего в группе было пять человек. Двое оставались на лодке – минер и водолазный специалист, трое выходили на сушу для ведения разведки. Минер на затопленной базе был в постоянной готовности подорвать себя и подводную лодку, водолазный специалист занимался системой жизнеобеспечения подводной базы. Командир, радист и мичман, заместитель командира группы, сейчас сидели на нашей базе и жадно хлебали горячий чай из американских кружек.
Абсолютно седой капитан третьего ранга, командовавший группой водолазов-разведчиков, увидев, как я достал из пачки сигарету и принялся разминать ее в пальцах, вздохнул и попросил закурить:
– На первом курсе бросил, – пожаловался он, с удовольствием затягиваясь дымом, – а сейчас подумал: на хрена мне мои здоровые легкие, когда воздуха нет ни хрена?
Мошарук и Кузнец о чем-то оживленно беседовали между собой вполголоса. Рыхлый опять ушел в охранение, восприняв появление советской группы водолазов-разведчиков как должное. Бахраджи полулежа подкидывал щепочки в бездымный костер, кипятил еще воду для чая и, вслушиваясь в рассказ командира, покачивал головой:
– Вай-вай, – то и дело бормотал он, – молодые совсем, а волос седой! Кушай рыбку, дорогой, кушай! – с усердием потчевал мичмана, заместителя командира. – Слушай, джан, лицо у тебя такое – не армянин ли случаем, а, дарагой?
– Да нет, с Осетии я, с Орджоникидзе родом, – отвечал мичман, с удовольствием жуя и запивая чаем.
– Ай, земляк совсем, – обрадовался Ара.
Мы потихоньку обсуждали с капитаном третьего ранга сложившуюся ситуацию.
Абсолютно не скрывая каких-либо деталей, командир водолазов посвятил меня в задачи своей группы. Они должны были выйти на южную оконечность острова к расположенной там морской базе. Изучить рельеф дна. Изучить систему охраны и обороны, попытаться установить возможности причальных сооружений по приему грузовых и военных транспортов. Составить схемы проходов. Попытаться выйти на берег, изучить возможности установления радиосвязи как с Центром, так и с группировками надводных и подводных сил флота. В установленное время выйти на связь с разведывательным управлением флота и ожидать дальнейших указаний. Подводная лодка рассчитана на полтора месяца автономной работы и должна использоваться не только как средство вывода и возвращения, но и еще как база. В принципе она сейчас и используется таким образом, только экипаж мертв и лодка легла на грунт.
Из-за отсутствия морской подвижной компоненты, а именно подводной лодки, разведгруппа тихоокеанцев оказалась в затруднительном положении.
Посовещавшись с командиром, мы пришли к выводу, что двум группам стоит слиться в один разведывательный отряд. Получится два подразделения. Водолазы будут отрабатывать свой сектор, мы будем работать в своем направлении, оказывая посильную помощь друг другу. При удачном выполнении своей задачи мы помогаем и обеспечиваем водолазов и докладываем в Центр. А вот пусть там уже принимают решение – эвакуировать только нашу группу или всех вместе. На нашем плотике группа в девять человек уже никак не поместится. Иванов, командир группы водолазов, выслушав мои соображения, чуть усмехнулся и покачал головой.
– Ой, лейтенант, ты думаешь, вас заберут отсюда? Поверь моему опыту – вряд ли! Если связь установите, вам еще задач нарежут. И, скорее всего, будете вести разведку в интересах комбинированной десантной операции по захвату Батейнда. Сейчас текущий военный момент такой, что обе стороны – что советская, что американская – на этом стратегическом направлении ведут только активную разведывательную деятельность, не решаясь ударить по всему фронту. Та высадка сахалинцев-морпехов, за которую ты баял, это так – дурь и отвлекающая операция! Не верю, чтобы на переходе ордер кораблей огневой поддержки и обеспечения штормом разметало. Кинули «чернобушлатничков» на убой, чтобы янкесов отвлечь. Да плюс ваши группы, скорее всего, туда швырнули. Мы с тобой сейчас здесь на острие разведки – чую нюхом!
Обговорили еще несколько моментов. Подводную лодку-носитель надо держать в постоянной готовности к подрыву. Сегодня водолазы опять уйдут на нее и постараются установить линию подрыва и забрать все пригодное к использованию имущество группы. На корме лодки были пришвартованы индивидуальные носители: необходимо было осмотреть их состояние и дальнейшую пригодность к использованию. Если носители будут в порядке, можно будет попытаться выйти на них в акваторию проведения разведывательных мероприятий. В противном случае придется вдоль береговой линии выходить на южную оконечность острова и организовывать вспомогательную базу.
Обговорили место встречи при выходе на берег, сигналы взаимного опознавания. Водолазы через час снова влезли в свои гидрокостюмы и ушли под воду. Мы легли досыпать – за час до рассвета мне, Ковалеву и Бахраджи предстояло совершить восхождение наверх.
Наверху дул пронизывающий – даже сквозь непромокаемый комбинезон – ветер. Мы уже около двух часов, тщательно прячась в складках местности, пробирались к вершине с отметкой тысяча семьсот метров. Рюкзак с аппаратурой тащили по очереди. Дошли бы гораздо быстрее, но на одном из участков Ковалев заметил несколько торчащих антенн. Датчики разведывательно-сигнализационной аппаратуры! И, вероятнее всего, сопряжены с минными ловушками. Пришлось делать большой крюк, огибая опасный участок.
На коротком привале Ара, осматривающий местность в бинокль, заметил идущую вверх линию электропередачи. При внимательном осмотре обнаружилась и широкая тропинка, ведущая наверх. Значит, действительно наверху есть зенитные и локаторные посты. Дежурную смену подвозят на технике к самому подъему, и потом личный состав поднимается пешком. Пришлось подбираться вплотную к тропе и осматривать ее. На грунте есть отчетливые отпечатки протекторов американских военных ботинок.
Надо было бы все-таки и Рыхлого взять. Тот бы сейчас сразу рассказал – сколько человек прошло, когда и что с собой тащили. Но, с другой стороны, если есть такой хороший подъем наверх, и причем в ту сторону, куда нам надо, то почему бы им не воспользоваться. Навряд ли на тропе стоят сигнализационные датчики. Скорее всего, где-нибудь возле самого поста. Я запустил по тропе вперед метров на сто Бахраджи, посередине пошел Ковалев с контейнером, я следовал в тыловом дозоре. Ветер стал намного тише и дул теперь только редкими порывами. Надо не торопиться и попытаться вычислить график смены зенитных постов. Наверняка в будущем это пригодится для наших советских штурмовиков и бомбардировщиков. Тут я испытал такое чувство, что сзади нас, метров на сто-двести, кто-то движется, неясные обрывки какого-то разговора.
– Чшшш! – раздалось в тумане. Кузнец подавал знак. – Ара кого-то учуял впереди.
Мы отскочили с тропы и начали карабкаться за камни. Сверху на четвереньках опустился Ара.
– Командир! Наверху площадка каменная, там лавочка и пункт связи, телефон под навесом, а сверху люди идут. Слышно хорошо, но в тумане не видать. Человека четыре.
– Ага! И сзади показалось, что кто-то идет, – ответил я, – скорее всего, на ту самую площадку с телефоном – место встречи смен.
– Командир, пока туман, видимости нет, давай я к площадке подползу, послушаю, – предложил старшина.
– Давай, по-тихому! Внимание на паролевые слова, коды, доклады по телефону! Пересчитай, сколько сверху, сколько снизу пришло!
– Принял, – ответил Кузнец, осторожно уложил рюкзак с контейнером под камень, закинул «АКМ-С» за спину и словно горный козел запрыгал с камня на камень. Ни один мелкий камешек не скатился вниз, ничего не захрустело под его ботинками. Ара остался с рюкзаком, я пополз ближе к тропе, огибая валуны. Все, хватит – дальше уже опасно. Чуть ниже, в потеках тумана, тропа. Уже слышны чей-то прерывистый разговор и шаркающие шаги. Поднимаются, но тяжеловато. Видно, тащат какой-то груз. Вот вышли из-за поворота. Один, два, три… шесть человек! Американские морские пехотинцы. Автоматические винтовки висят на шеях. Почти у всех в руках что-то вроде минного щупа, который используют как посох для опоры. Все тащат огромные рюкзаки за спинами. У одного вместо рюкзака большой переносной резервуар для воды. Идут тяжело. Лица еле видно. Не молодые. Похоже, как и мои, призванные из запаса. Ни одного афроамериканца – все белые.
Впереди идет самый рослый. С такого расстояния нашивки на рукаве не различить. Капрал какой-нибудь. Итого шесть. Скорее всего, внизу у подножия остался какой-нибудь автомобиль с охраной и водителем, ждут сменяемых. Морпехи постепенно скрылись из глаз, через несколько минут подъема они будут у площадки, где затаился старшина. Ожидали мы где-то около сорока минут, пока мимо нас наверх не прошли еще трое. После, минут через пятнадцать, начали спускаться сменившиеся. Общим количеством девять. Почему так долго? Наверняка к площадке сверху спускается какая-нибудь подгруппа, которая проводит встречу, обмен паролями-отзывами, потом звонит по телефону наверх – доклад о том, что все прошло удачно. Такая схема была принята на зенитных постах объединенного натовского армейского корпуса в Афганистане. Данный порядок смены обеспечивал постоянное охранение как самого поста, так и воздушного пространства в зоне ответственности. На посту оставалась одна дежурная смена. Один человек дежурил на зенитной установке, один на радаре и связи с площадкой, готовый в случае чего подать условный сигнал и вызвать группу быстрого реагирования с центральной базы, один – в пулеметном гнезде на огневом прикрытии. Если я посчитал правильно, то мимо нас сейчас должны пройти тоже девять. Службу несут наверняка по несколько суток или же, судя по запасам, которые тащили с собой, целую неделю. Да и на посту должен иметься неприкосновенный запас продуктов, воды, аккумуляторов – на случай отключения электричества – и боеприпасов. Запас должен обеспечить автономное существование поста в течение нескольких суток. Мимо нас вниз налегке спустилось ровно девять человек, радостно переговаривающихся между собой.
Вскоре и Ковалев ловко спрыгнул с камня прямо передо мной.
– Докладываю результаты наблюдения и прослушивания, – начал, чуть отдышавшись, старшина. – Как только я занял позицию возле площадки, сверху спустились шестеро американцев, шли легко, рюкзаки были, скорее всего, пустые. Отзвонились на пост по телефону. Позывной на посту – «Гнездо кондора». Сели, закурили свои сигареты. Пачка такая белая с красным кругом. Я рядышком совсем сидел, все видно и слышно было.
– «Лаки Страйк», – задумчиво произнес я, – их американцы в войска свои поставляют… Дальше что?
– Дальше начали трепаться между собой о всякой ерунде, собирались по возвращении на базу завалиться в бар к шахтерам – посмотреть на официанток. Упоминали какого злобного сержанта и «люфтэнант-кенела», подполковник по-нашему, не дающих спокойно морякам надираться после дежурств. Еще все ждали прилета какого-то самолета с Большой земли, который должен привезти почту и новые фильмы. Потом подошла смена снизу. Пароль простейший – «Гавайи». Отзыв был – «Иллинойс». Скорее всего, на этой неделе пароль и отзыв – названия штатов. Поздоровались, пообсуждали телевизионную трансляцию какого-то матча по бейсболу. Спустившаяся смена отзвонилась наверх. Сказали примерно так: «Ждите Микки, Плуто и Дональда». Трое из новых пошли наверх. Остальные болтали между собой, курили и делились новостями. В разговоре от одного услышал, что у какого-то Вилли в Западной Европе погиб брат вместе со всей своей ротой. Потом сверху спустились еще трое и снизу поднялись трое, капралы скомандовали – и все разошлись: одни вверх, другие – вниз.
– Все правильно. Мимо нас прошли сперва шестеро, потом вверх, скорее всего от машины, поднялись трое. Схема замены на посту понятна. Сейчас поднимаемся в том же порядке вверх и потом уходим на северо-восток на высоту.
Вскоре мы снова взбирались по тропинке, обойдя площадку связи. Шедший впереди Кузнец снова остановился, дождался всей группы.
– Пост впереди! Сейчас, если выйдем из-за скалы, он будет метрах в пятидесяти чуть выше на открытой площадке. Я уже сползал посмотрел – на вершину лучше уходить отсюда, нас от обзора прикроет хребет.
Действительно, если сойти с тропы сейчас, то можно по этому хребту спокойно выйти чуть ли уже не на середину горы с отметкой тысяча семьсот.
Еще три часа тяжелейшего перехода. Перчатки еще держались, но уже были основательно потерты, ноги и плечо просто ныли от перегрузок. Бывали моменты, когда идущий в головном дозоре Ковалев просто затаскивал меня вместе с контейнером на какой-нибудь выступ. Приходилось очень часто останавливаться: сперва забираться самому, а потом тащить рюкзак. Шли почти что налегке. Старшина, кроме автомата и пистолета, тащил еще с собой самодельные альпинистские обвязки и мотки шнура, какой-то набор связистских инструментов, которые ему могли понадобиться. Я шел только с пистолетом и ножом, но тащил контейнер с аппаратурой. Бахраджи шел с полным боекомплектом и с рюкзаком, в который напихал дополнительные боеприпасы, запихнул свой термос с горячим чаем, несколько кусочков жареной рыбы, пару банок тушенки, связку щепок от топляка, медицинскую аптечку и привязанную к рюкзаку специальную плащ-палатку «Дождь». На высоту тысячи метров взобрались к тому моменту, когда уже заходило солнце. Весь остров в редких клочках тумана был как на ладони. Аэродром, постройки, отвалы породы возле шахты. За более низкими скалами на южной части острова виднелись танкерные бочки и выступающие в открытое море пирсы. Я зафиксировал в памяти картинку – водолазам наверняка пригодится. Напротив нас была еще одна гора, гораздо меньшего размера. Зенитный пост американцев «Гнездо кондора» находился как раз в седловине между двумя вершинами. Место для установки поста идеальное. Для штурмовки и бомбометания аэродрома самолеты, заходя с моря, должны будут снижаться, сбрасывать скорость и как бы нырять в этот распадок и тут же натыкаться на зенитную установку.
«Локхид» заходил именно этим курсом. Наверняка аналогичные посты имеются еще где-то среди скальных распадков по периметру острова, а локаторы постов находятся в единой сети противовоздушной обороны острова. По моим расчетам, силы ПВО острова в наземной компоненте – где-то до батальона со штабными секциями и взводами обеспечения. К тому же на аэродроме наверняка стоят истребители, прикрывающие воздушное пространство. Самолет-разведчик летал сам, без прикрытия. Тут, понятно, он ведет разведку обширной акватории, а истребители не предназначены для столь долгих полетов. Наверняка на аэродроме стоит дежурная пара.
Пока я размышлял, Бахраджи нашел небольшую нору в скалах и начал распаковывать рюкзак.
– Командир, дорогой, надо кушать! Силы нужны еще в гору забираться! Шашлык-машлык, зелень-мелень не обещаю, но рыбка, горячий чай, галеты американские будут, пальчики оближешь!
Я забрался в пещерку и вытянул ноги, закинув их на обледеневшие камни, подтащил к себе контейнер и начал проводить осмотр. Пока Ара готовил, старшина пошел на разведку дальнейшего маршрута. Бахраджи открыл комбинированный котелок, в который упаковал жареные куски. Развел из щепок микроскопический костер, чуть подогревая содержимое, распаковал пачку с крекерами. Я с удовольствием курил, пряча огонек сигареты в перчатке. Вернулся Кузнец, осторожно втиснулся, стараясь не задеть рюкзак с аппаратурой и не затушить костерок.
– Подобрал более-менее нормальный маршрут. В бинокль осмотрел – уступов достаточно хватает. Сама верхушка горы как бы срезана, скорее всего, есть неплохая площадка. Часов пять-семь затратим на подъем. В некоторых местах буду идти первым, потом всех подтягивать и страховать. Холодает что-то… брр! – Ковалев поежился и отстегнул наушники от бейсболки.
Бахраджи подал мне подкотельник с несколькими кусками рыбы и крекерами, сами с Ковалевым принялись поглощать содержимое котелка, смачно хрумкая.
– Вкусные американские галеты, только желудок от них не радуется, – рассуждал Бахраджи. – Наши-то – и в атаку с ними можно идти, и плесени на пенициллин наскрести, а если умеючи распарить, то как лаваш из тандыра получается. Американские хрустят хорошо, солененькие, но сытости никакой.
– Политики капиталистов ты не понимаешь, Ара-джан, – оторвался от обгладывания рыбьего хвоста Кузнец. – Вот смотри – приходит американский рабочий в маркет свой, покупает пачку крекеров, ест, а не наедается. Идет – и покупает еще!
– Лучше бы они бастовали против войны, а не впахивали на свою оборонную промышленность, – пробурчал армянин, разливая чай.
– Еще немного, еще чуть-чуть, – сказал я. – Надеюсь, сегодня до захода солнца будем на вершине, завтра спустимся к базе, поможем морякам – и на эвакуацию.
– С трудом верится, – ответил старшина, – Мошар рассказывал, во Владивостоке и Тихоокеанске суета идет неслабая. Подводников еще дополнительные дивизии развертывают, старые лодки с хранения снимают. Контрразведывательный режим на полную, комендантские патрули – после восьми вечера. Все китайцы и корейцы – как пропали! Японских диверсантов несколько групп уже отловили. Дивизии береговой обороны на постоянном боевом дежурстве. Думаю, командир, нам задачу нарежут попутную прямо здесь.
– Не каркай, Леха! Сам чую – подвох где-то! У нас эвакуация на плоту и подбор лодкой. Высадка просчитана идеально вплоть до погоды, а при возвращении – просто выйти в координаты и ждать.
Постепенно за разговорами насытились, отдохнули еще с полчаса и вышли на маршрут.
Последнее восхождение далось гораздо тяжелее. В один из моментов я сорвался с каменного уступа и повис на фале, вцепившись в него руками. Если сбросить контейнер, то я, легко подтянувшись, выкарабкаюсь. Кузнец наверху уперся обеими ногами в камень и натужно хрипел, пытаясь удержать вес почти что в сто тридцать килограммов. Я медленно съезжал вниз по веревке, стараясь ногами нащупать какую-то опору. Положение спас Ара. Армянин отстегнул приклад от «АКМ-С» и упорной планкой, зацепив веревку, подтянул меня к себе, к скальному карнизу. Нащупав ногами камни, я сразу обрел устойчивость и равновесие. Рюкзак пришлось стаскивать и поднимать отдельно. Если бы не перчатки, ладони бы я раскровавил и стер до костей. До площадки, отчетливо видимой уже невооруженным глазом, до конца светового дня мы так и не дошли. Пришлось ночевать на склоне. Кузнец нашел неплохой выступ, на который мы, взобравшись, свалились в изнеможении. В длину метров пять, в ширину – метра три. Для группы из трех разведчиков достаточно. Из камней выстроили ветрозащитный экран. Бахраджи соорудил из плащ-палатки навес. Теперь даже с близкого расстояния дневку группы обнаружить невозможно. Попили чаю, поужинали одной банкой тушенки на троих. Выставлять дозоры и организовывать дежурство бессмысленно – подобраться к нам можно только или снизу, или сверху. Поэтому – всем спать. Я устроился между каменной стеной и рюкзаком, натянул наушники бейсболки, сверху капюшон «аляски» и непромокаемого комбинезона, для страховки выпил «сонную» таблетку, чуть поворочался и заснул. Не хочу, чтобы мой мозг ночью работал и мне снились сны. Проснулся я, когда уже светало. Потянулся, проверяя работоспособность всех членов. Ноги чуть ноют, но это пройдет, как только начнем движение. Остальное все в порядке, за исключением того, что ужасно хотелось отлить. Сон на холодных скалах заставил поработать почки. Так, а где мои разведчики? Вот он, Ара, уже осторожно разжигает костер из щепочек и подкидывает в него пару таблеток сухого спирта. Увидел, что я проснулся.
– Спирт, думаю, можно жечь: здесь мы далеко и высоко – запах никто не учует. Сейчас завтрак будет.
– Ковалев куда делся?
– Наш старшина-джан уже на гору полез – фалы крепит, дорогу смотрит. Командир, чего танцуешь, иди отлей со скалы, я уже… эх, красота сверху-то!..
– Ага, лучше нет красоты, чем поссать с высоты, – сморщился я и поспешил вылезти из-под навеса.
С этой кучей формы, пока доберешься до причиндал, можно и штаны намочить. Ааааах, красота!.. Сделав все дела, я застегнулся и, достав из кармана пачку, закурил. Ветра почти не было, погода над островом обещала быть солнечный, без привычного тумана. Лишь на самой вершине нашей горы редкие клочья облаков, уже такие близкие. Так, а это что за шум? Я острожно приблизился к краю площадки. И взобрался на скальный гребень.
– Командир! На аэродром смотри! – откуда-то сверху, прямо из облаков на вершине, донесся голос Кузнеца.
Вытянув шею, я все-таки узрел взлетные полосы аэродрома и быстро увеличивающийся в размерах силуэт самолета-разведчика, шедшего курсом на седловину с зенитным постом.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?