Текст книги "Формула Любви. Книга вторая"
![](/books_files/covers/thumbs_240/formula-lyubvi-kniga-vtoraya-251786.jpg)
Автор книги: Анджей Ласки
Жанр: Современная русская литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Формула Любви
Книга вторая
Анджей Ласки
Дизайнер обложки Борис Аджиев
© Анджей Ласки, 2021
© Борис Аджиев, дизайн обложки, 2021
ISBN 978-5-0053-4179-2 (т. 2)
ISBN 978-5-0053-4180-8
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
ПЕРВАЯ ЧАСТЬ
Писатель не ищет истории – истории находят его сами. Они сплетаются тонкой нитью из повседневных событий, тянутся тонкой паутиной и оседают на страницах книги аккуратной вязью из слов и фраз, пролагая понятную тропу для читателя. Приключение начинается в самый обычный день и, постепенно набирая скорость, погружает в невероятную цепь событий, которые последовательно ведут к своему логическому завершению, проводя через мир фантазий и грез автора. Оно выстраивается только по понятным ему законам и их принятие или отрицание остается только за самим читателем, который либо готов проследовать от первой до последней страницы, либо закроет книгу после окончания главы, чтобы отложить ее и оставить лежать на полке до лучших времен.
Этот закон не прописан ни в одном учебнике, он остается только лишь в голове автора. И тот ему следует неукоснительно – невозможно угадать вкус читателя и идти у него на поводу. И только с каждой новой книгой писатель может приблизиться к идеалу, медленно, спотыкаясь на своих же ошибках, выискивая свой верный путь, расставляя понятные только ему маячки.
Огромные библиотеки хранят тысячи исписанных листов, миллиарды букв, сложенных в слова, триллионы предложений, таящих тонкую тропу сплетающихся мыслей, которые рождают на бумаге точный путь от первой страницы до последней точной фразы, чтобы не было скучно и утомительно. И все это вместе и есть основа авторского мастерства, за которым годы поисков и преодоления себя в странном мире слов, что складываются кирпичиками в высоченные башни, тянущиеся до небес и пронзающие своими шпилями облака. Так и стоят – одни из них густо заселены героями, другие – пустые и безмолвные.
– Эй, о чем ты задумался? – Рождин дернула меня за руку.
– А? – Я повернул голову.
Мы стояли на центральной площади Неаполя, там же, где сутки назад спустились с небес на землю, покинув прекрасную Грецию. А я и не заметил, как мы отмерили этот путь, стремительно бежав из магазина сквозь жару древнего города. Видимо, я немного заплутал в своих мыслях.
– Да, задумался. – Наши роли опять поменялись, к ней вновь вернулась ее уверенность. А без нее я вряд ли мог продолжать свой путь. – И что дальше?
– Нам надо идти. Мы потеряли целый день. И все из-за тебя.
– Почему это?
– Ты узнаёшь? – Рождин указала мне рукой на базилику. – Это место?
– Да. Площадь Плесцибито.
– Плебисцита, турист! – Это «турист» из ее уст звучало очень обидно.
Кажется, Лабиринт возвращался. Мы начинали путь с той самой точки, где оказались вчера.
– Ну и куда мы пойдем?
– Туда, где должны были быть раньше.
– Не говори загадками, и так голова раскалывается от этой жары.
– Так возьми шляпу! – Невеста щелкнула пальцами, и в моих руках появился клетчатый красно-белый убор, прямо под стать моей рубашке.
Я улыбнулся.
– Ага, ветром надуло. – Она усмехнулась. – Надень.
Взяв шляпу в пятерню, я элегантно посадил ее на голову.
– Красавчик! Тебе идет!
– Не за что! – Мне теперь было странно ощущать себя рядом с такой очаровательной блондинкой в красном, разменявшей подвенечное платье на современный наряд. Наверное, издалека мы составляли вполне гармоничную пару. Но все это лишь кажущееся совершенство.
Честно говоря, я бы и уже и рад был забыть о своей миссии. Забыть обо всем, что предначертано моей линией жизни. Поддаться текучести происходящего и оставаться на месте, не делая ни шагу вперед. Наконец, принять все окружающее за новую реальность и раствориться в ней, растаять, исчезнуть, стать ее частью.
Но в этом всем было слишком много для самообмана. Я понимал совершенно отчетливо, ставя на карту все свое существование. Серединный мир не оставляет выбора – либо ты его, либо он тебя. Слишком тонкая грань между мирами, которая того и гляди может оборваться и тогда нет никаких шансов для возвращения.
– Ладно, нет времени для поклонов. – Рождин будто вняла моим мыслям – Идем! – Она взяла меня за руку.
* * *
«Отмерив часть пути на своем серебристом Chevrolet, и, давя педаль газа в пол, я не перестаю задавать себе вопрос, который мучает меня целую вечность: зачем? Зачем это все? Мне кажется, что во всех моих поступках гораздо больше правды, чем было раньше. И в этой дороге, и в этих письмах. Мой тяжкий путь на Голгофу, который я прохожу с каким-то внутренним упоением, не боясь быть осмеянным толпой. Мой последний путь.
А зачем врать самому себе? Но также искренне надеюсь, где-то в глубине души, на последний шанс, что предоставляется каждому. На то последнее слово, каким бы оно не было.
Знаешь, это не я спешу к тебе – это дорога несет меня. И я не хочу противиться ее воле.
Я все еще пытаюсь найти ту точку, ту незаметную крупицу, так сильно изменившую наши судьбы. Перебираю моменты жизни, как четки, долго останавливаясь на каждом, чтобы оценить его, попробовать переосмыслить, понять. Но пока не нахожу – и этом вся моя скорбь. Можно даже подумать, что все, что я делал – неправильно, неверно. И тогда получается, что любой из них мог стать началом конца. Так где же, черт побери, искать ту непреложную правду, с которой я, наконец, соглашусь?
Тают минуты, часы, а я мчу сквозь долины и поля настоящей Америки. Все эти красоты – для кого они? Раскрашенные, размалеванные яркими красками, в них нет никакого успокоения. Они лишь еще больше распаляют уставшее сознание и от того сильно гнетут.
Мне бы остановиться среди этих неимоверных красот, прижаться к обочине, включить аварийные огни и немного подождать. Может быть, даже выйти из машины, чтобы вдохнуть запах безбрежных равнин. Остановить себя, остановить время, неуловимо ускользающее, но полоса серого асфальта, растянувшаяся до самого горизонта длинной лентой, цепко захватила меня в свои объятия и не дает сделать этого. Равнины сменяются холмами, переходят в горные отроги, и так и тянут за собой.
Я тоскую по ушедшим дням. Так сильно тоскую, что даже не передать – нет подходящего слова. Я бы и рад все забыть, но слишком много обещаний я дал себе самому. И нет причин их не выполнить.
Что ж, наверное, для этого и нужна жизнь. Чтобы ошибаться и возвращаться к началу, чтобы принимать решения – правильные или нет – об этом знает лишь время. А наша история – она именно такая – не зачеркнуть, не выкинуть.
Ты вновь слушаешь мой гундеж. Я, правда, не совсем уверен в этом. Почему я вообще думаю, что ты все это прочитаешь? Кому я пишу?
Диана, моя любимая и ласковая, если все то, что я придумал себе, тебя не задевает никаким образом, то я признателен и благодарен. Да, именно так.
Я бы хотел сказать тебе, что все последние годы моя жизнь была как в дыму. Что почти каждую ночь я вижу тебя во сне, что все это небезразлично, и что я никогда не соглашусь с твоим выбором. Его сделала ты, а я был тому виной.
Прости. Пожалуйста, прости! Я готов валяться у тебя в ногах, только чтобы ты меня простила. Отрекаясь от самого себя, ведь это не в моих привычках.
А помнишь того бармена из Греции? Ты очень хотела с ним выпить – откуда такие желания? – но он не знал ни одного слова на английском, а ты – на греческом. Было очень смешно! Но моя страсть к изучениям языков исправила ситуацию. И он, прикрываясь от камер в баре, все же опустошил ту рюмку. Кажется, тогда тебя это очень развеселило. Ты смеялась во весь голос, смеялась вместе с ним. Такая дружба народов сплочает мир. И этого мне тоже не хватает – твоего смеха. Я бы отдал все, чтобы услышать его вновь.
Я отдаюсь воспоминаниям искренне. И все наши с тобой путешествия – они дорогого стоят. В них так много солнца, которое ты излучаешь, ты – мой витамин D11
Витамин D еще называют «солнечным витамином». Основной путь пополнения его в организме человека – это синтез в клетках кожи под воздействием ультрафиолета.
[Закрыть] в натуральную величину. И если обо всем этом думать, то можно сойти с ума. Я каждый раз наполняюсь светом, когда возвращаюсь к мыслям о тебе. Пожалуй, истома тех дней все еще хранится в моей памяти. И ведет меня по дороге к тебе, моя любовь.
Солнечные дни солнечного лета, когда шум прибоя ласкает твои ноги, когда морская соль на твоей смуглой от загара коже проступает белыми крапинами. Ох, как ты не любишь этого, и как люблю я.
Я растворился в тебе без остатка. Ты – моя женская версия меня, я – мужская версия тебя. Признай, просто признай. Мы, как близнецы, не можем друг без друга. Сплетены временем в одну длинную нить. Или это всего лишь моя фантазия?
Что же мне остается… Я и так сделал все, что в моих силах. И скоро удивительный Сент-Пьермонт откроет мне двери. Веселый городок около океана на западном побережье. А что будет дальше?»
Сосны взвились иглами вверх.
– Смотри. – Диана кивнула н них.
– Странно. – «Все хорошо. Все будет хорошо», – я гнал от себя тревожные мысли, глуша ту непроизвольную панику, которая уже была готова накинуться на меня.
– Как будто они о чем-то просят солнце.
– Ты придумываешь. – Я усмехнулся, пытаясь унять внутренний тремор.
– Нет, ну, правда, смотри. – А я и так видел, что иголки на соснах волновались, прямо так и рвались к небу.
– Они будто живые. – Диана положила руку на ветку. – Не знаю, о чем они там болтают, но может, нам последовать их примеру?
– В смысле?
– В смысле. – Она повернулась спиной к соснам, соединила руки над головой, закрыла глаза и застыла в позе свечи. Сухой ветер обдувал ее лицо, перебирал распущенные волосы. Она всегда была такой красивой.
– Ты думаешь, именно об этом они хотят нам сказать?
Диана молчала, предаваясь воле природы.
– Идеально! – Только и шепнула она.
Я смотрел на ее обнаженное тело, что возвышалось на скале на фоне странного соснового треугольника, и думал о том, что, как всегда, в мире не хватает идеала. Отчасти сейчас я завидовал самому себе – райский уголок, в котором мы оказались, благодаря неизведанной случайности, и ее тонкие будоражащие телесные формы в свете стремительно гаснущих лучей уходящего солнца – все это принадлежит мне сейчас, весь мир у моих ног!
Диана обернулась.
– Попробуй.
– Думаешь?
Она ответила полуулыбкой и вновь отвернулась к закату.
Я, нехотя, поднялся, противореча внутренней дрожи, распрямился, вытянулся и поднял руки над головой. И стоял так довольно долго, что даже руки начали затекать.
– Чувствуешь?
Сухой ветер бил в лицо, мешая сделать вдох. Ох, уж эти девушки, существа с Венеры, нам ли, мужчинам, вас постичь?
А на ее вопрос я лишь кивнул головой.
– Чувствуешь? – Она повторила она.
– Да.
– Нравится?
– Пока не понял. – Что может тут нравиться?
– Просто слушай!
Я, как каменный истукан, продолжал молча стоять и слушать. И здесь не было ни капли того торжества Земли обетованной, о которой мне мечталось – только иссушающий горячий воздух странного океана сосен. А где-то вдали осторожный гул – может быть, колыхание зеленых вершин, а, может, гуляющий в равнинах ветер – подбирался все ближе.
Мы так и стояли все то долгое мгновение: две свечи на ветру, что горят и никак не могут погаснуть, распространяя свой далекий свет подобно маяку.
Пожалуй, такая картина могла пленить любого, кто бы сейчас ее увидел – два совершенно нагих человека, замерших на краю скалы в закатных лучах солнца. Чем не полотно в стиле испанских импрессионистов, написанное в начале прошлого века? Правда, яркие краски уже чуть потускнели, не хватает фотографической точности, но в целом – шедевр, что с понятным ажиотажем будет продан на каком-нибудь аукционе после смерти мастера, чтобы поощрить его безызвестных наследников.
И все же, несмотря на кажущуюся мне некоторую абсурдность всего происходящего, внутренняя дрожь улеглась, сердцебиение замедлилось и внутри меня окутало полное спокойствие, стало легко дышать. Беспричинная тревога оставила, уступив место какому-то идеальному умиротворению. Что это было?
– Ты была права. – Мне пришлось признать.
– Вот видишь, я же говорила. – Диана оставалась неподвижной, лишь ветер продолжал трепать ее волосы.
– Ну все. Это, пожалуй, не мое. – Я тяжело упал на землю. – Вся твоя йога.
– Но ведь тебе же помогло.
– Ты о чем?
– Йога, как ты ее называешь.
А я и вправду чувствовал себя значительно лучше.
– Откуда ты знаешь? – Я с любопытством посмотрел на нее.
– Не знаю. Как будто и со мной это тоже происходит. В конце концов, кто кого придумал – ты меня, или я тебя?
– Я тебя что? – Странная мысль, которая раньше не приходила в голову.
– Придумал. – Продолжила она уверенно. – Меня, все вокруг. – Она указала рукой на бескрайний зеленый океан, уходящий к горизонту. – Все это – сосны, перламутровое небо, скалы, вот их – она указала на три сосны.
Меня смутили ее слова. Ведь я ни на секунду не сомневался в реальности происходящего. Может быть, стоило задать себе вопрос? И не один, а много. И даже не сейчас, нет, значительно раньше, когда увидел Диану еще там, внизу, в долине. Как я там оказался? Что это? Всполохи разгоряченного сознания или очередной бред, который так навязчиво подсовывает мне искривленная реальность? Я сам не могу ответить и жду ответа от нее.
– Но ведь все…
– …так реально? – Она закончила фразу за меня.
– Да, все так реально.
– Смотри, – Диана села рядом со мной прямо на землю. Она провела ладонью по моей руке. – Чувствуешь?
– Ну, конечно. – Ее прикосновение было нежно.
– А теперь? – Она прикоснулась губами к моей щеке.
– Да.
– А так? – Наши губы слились в долгом поцелуе. Секунды превратились в вечность, время замедлило ход, и я не мог оторваться от нее – моя сладостная фантазия…
– Посмотри. – Вдруг сказала она.
Я послушно открыл глаза. Диана стояла в стороне, а я с неимоверным усилием лобзал свою ладонь.
Сосны позади нее тонко подрагивали иглами, словно зашлись в приступе смеха. Вслед за ними скалистые вершины начали ронять в бездну камни, сначала с тихим стуком, потом он начал усиливаться с каждой секундой и вот уже целый камнепад эхом разносился среди торчащих из песчаного дна сосен. Альбатросы вздрогнули и поднялись с криками вверх. Сколько это продолжалось? Секунда, две, час? А я, пораженный подобным светопреставлением, так и сидел с раскрытой ладонью возле своих губ. Вдруг Диана сделала движение рукой, сжав руку в кулаке, и в мгновение все прекратилось. Та же синь над головой и молчащая зелень под ногами.
– Ты понял? – Теперь рассмеялась Диана.
– Нет. – Я опустил руку. В какое же действительно смешное положение я попал. Что происходит? – Не понимаю!
Природа словно лишилась дара речи – ее поглотила окружающая тишина.
– Тебе не кажется, – Диана помедлила, – тебе не кажется, что все это только кажется?
* * *
Словно во сне я шел за Рождин, переступая с ноги на ногу. Слишком много я узнал за последнее время, чтобы она опять могла меня удивить. Все широкие улицы и узкие улочки давно слились в одну, я даже не запоминал, куда мы движемся. Мимо пролетали машины, мотоциклы, шум улиц заполонял все пространство вокруг. Такой пресно-шумный Неаполь, и такой красивый.
Что-то случилось в моей голове? Как овца, которую ведут на заклание, я следовал за ней, не высказывая ни мысли о том, что все это мне не нравится. И не нравится уже давно.
Солнце ярко светило, белые простыни развевались на балконах, и инжирные деревья роняли спелые плоды прямо на тротуар, нам под ноги. Они с хрустом разбивались об брусчатку, мокрыми следами отмечая наш путь.
– Эй, очнись! – Рождин настойчиво пыталась разбудить меня. Но мне ни до чего не было никакого дела.
Мимо древних соборов, низких домов, словно прибитых к земле, сквозь шумные магистрали. Я совершенно не понимал этого бега, когда у тебя есть крылья. Не понимал тогда с Себастьеном, не понимал и сейчас. Казалось бы, раз – и воспарил над городом, к чему земная суета? Но мы продолжали бежать, оставляя позади себя духоту большого города.
Дома срывались вниз по склону, и уже были видны острова – Прочида, Капри, Искья. А мы в тени бульвара, что стекает по склону, прикрытому тутовником. И вот бы остановиться на мгновение, отдохнуть, насладиться открывающимися видами, но Рождин, как сумасшедшая, продолжала тянуть меня дальше.
– Подожди, – вдруг одернул я ее. – Но ведь у нас есть крылья!
Она остановилась на мгновение, словно вспоминая о чем-то.
– Ах, да, крылья. – Замерла, раздумывая, а потом продолжила быстро шагать дальше, мне же лишь оставалось молча плестись за ней.
Может, ей не под стать, с ее новым красным платьем?
И вот мы почти скатываемся вниз, к марине, где белокожие яхты воспаряют к небесам высокими мачтами. Шум прибоя привел меня в чувство. Близкий говор воды, разбивающийся о ближайший волнорез, дал возможность вздохнуть всей грудью.
– Еще далеко? – Кажется, я потерял всякий смысл в нашем путешествии. Совсем ничего не понимал.
– Нет, уже почти пришли.
Над нами царили пальмы, а рядом – высокие каменные заборы, за которыми скрывались красивые дома. Наверное, не бедные люди тут живут. Мы незаметно проскочили еще пару кварталов, свернули на узкую улочку и остановились у такого же высокого каменного забора, как и другие, в котором была прорезана калитка из старого дерева, обитая по краям грациозной металлической окантовкой. Ее историческая ценность наверняка бы заинтересовала археологов через пару тысяч лет. На столбе висел почтовый ящик с выбитым адресом и логотипом итальянской почты. Я пытался, было рассмотреть имя хозяина, но ящик, как ящик – ничего особенного. Никакой более подробной информации, чем то, что на нем было выгравировано, мне узнать не удалось.
Над забором возвышалась красная скатная крыша, как и на большинстве других домов, и арки больших полукруглых окон второго этажа под ней. Я задержал взгляд, рассматривая тяжелые красные портьеры с золотой каймой. В этот момент ткань слегка подернулась, словно кто-то стоял за ними.
И это я? Это все я? Что со мной происходит? Я задавался этим вопросом, пока мы переводили дух от нашего бега. Да, конечно, я не турист, и вся красота Неаполя осталась где-то там, позади. Но в этом городе нет места бесконечной спешке. Я вспоминал его совсем другим. Впрочем, может так и надо? Кто ответит?
– Ну и куда мы бежали?
Рождин приложила палец к губам.
– Сюда. – Отдышавшись, она взялась за толстое металлическое кольцо. Глухие удары последовали один за другим. Три раза – я запомнил, жаль, не запомнил адрес.
– Ты готов? – Она подмигнула.
– К чему?
За калиткой раздались шаги, и Рождин, сделав страшное лицо, прижала указательный палец к губам. Я поднял ладони вверх в знак молчания.
Дверь открылась. Странно, при всей ее архаичности она должна была скрипеть, как тысячи деревьев в каком-нибудь Булонском лесу, но, видно, петли хорошо смазаны. Здесь следили за порядком.
В широком проеме показался бой. Слишком вальяжный и слишком прилизанный, в белом домашнем халате, на котором расцветали розовые ветви сакуры. Его убранная челка под черной сеточкой, блестевшая в лучах солнца, словно смазанная маслом, сразу начала меня бесить. Так бы и вмазал!
Роджин расплылась в улыбке.
– Джованни!
– А, это вы. – Бой растянулся в зевке. – Хозяин ждет вас с прошлого вечера. Где вы ходите?
– Были дела. – Рождин кинула на меня испепеляющий взгляд. – Мы пройдем?
– Конечно! – Джованни склонился в поклоне. – Добро пожаловать!
Рождин переступила порог, я – следом за ней. По дорожке из округлых камней мы двигались в сторону дома. Кажется, их ценность тоже была очевидна: сколько человеческих ног по ним прошло – не сосчитать. Пожалуй, не одно столетие они лежали тут.
Над нами склонялись апельсиновые деревья, низко опустив свои плоды. Какое время года – июль? Сочные апельсины приносят урожай здесь три раза в год. Конечно, ведь холодные дни можно пересчитать по пальцам. И в этом тоже есть своя неизгладимая прелесть.
Джованни следовал за нами, в своем бархатном синем халате, который распахивался на ходу, не отставая ни на шаг. А он даже не обращал на это внимание, поигрывая кубиками торса. Я был уверен, что и раньше Рождин бывала здесь – уж очень уверенно она отмеряла шаги.
– Ты здесь? – Она обернулась.
Я пожал плечами. Куда мне было деться?
– Здесь, здесь. – Буркнул я под нос.
– Не отставай! – Рождин кивнула на Джованни.
А меня не надо было уговаривать два раза. Я взял Рождин под локоть. Со стороны мы даже могли казаться парой. Могли казаться, но не могли ею быть.
Каменная дорожка заканчивалась у дверей роскошного дома. Перед нами возвышалась стена первого этажа, увитая лозами винограда. Они обрамляли большие окна, полукруглые, выполненные в стилистике эпохи Ренессанса22
Ренессанс (лат. renasci «рождаться опять, возрождаться») – В Италии приходится на начало XIV века – последнюю четверть XVI века.
[Закрыть]. Насколько ранней, что на фоне современности казались искусной древностью – памятником архитектуры. Выше, над ними, расцветали яркие бутоны роз, подобранные в четком соответствии красок – красные, розовые, потом белые. Казалось, что цвет переходит от яркого, насыщенного к более блеклым тонам. И, пожалуй, это было красиво. Действительно красиво! Кто тут постарался?
Я кинул взгляд на Джованни. Он широко зевнул.
– Не смотри на него, – сквозь зубы одернула меня невеста.
Я удивленно поднял бровь.
– Тот еще. – Тут, видимо, что-то личное. – И нашим, и вашим, без разбору. – Она похлопала открытой ладонью по сжатому кулаку.
Ха! Действительно смешно. Даже серединный мир склонен к проявлению таких поступков.
– Я играю только на вашей стороне. – Прошептал я в ухо Рождин.
Она оскалилась в улыбке, обнажив ряд прекрасных зубов. И эта ее улыбка предназначалась только лишь мне.
– Джованни! – Рождин окликнула боя. Он, потягиваясь, да так, что его халат сполз на плечи, откровенно демонстрировал свою грудь. – Джованни!
Тот лишь кивнул головой.
– Не будешь ли ты так любезен… – Она указала на дверь.
– Да, конечно. – Я и не заметил, как он оказался у входа и уже в поклоне отворил нам тяжелые створки.
Нет, их точно что-то связывает. Этих обоих.
– Не вздумай ревновать, – колко одернула она меня.
– Я? – И это «я» было слишком громко. Джованни бросил на меня хмурый взгляд.
– Да ты, ты. – Прошипела она мне на ухо.
«Я понял», – а в ответ просто молча кивнул ей.
За порогом расстилался огромный холл с диванами, камином посередине и телевизионной плазмой над ним. Да сюда, пожалуй, поместятся два таких дома, как этот. Где-то все это я уже видел… Ах, да, не так давно, в доме Адель – внутреннее убранство и габариты совсем не соответствовали внешней архитектуре. И как они умудряются запихнуть в дом столько пространства? Волшебство или умение местных дизайнеров удивлять таких полудохликов, как я? Это доступно только таким существам, как Адель или Мигофу, или, зная пару волшебных фраз, можно из любой хибары сотворить такой роскошный дворец?
Интересно, кто нас тут ждет на этот раз – очередное вездесущее существо, или божество из пантеона придуманных людьми Богов? А, может, просто человек, в чьей человеческой сущности все-таки можно усомниться?
– Ну что ты встал, как истукан? Проходи давай. – Рождин толкнула меня в спину. Странное дежа-вю.
Я перешагнул порог, невеста проследовала за мной, и уже последним в дом вошел Джованни, плотно закрыв двери.
– Располагайтесь! – Он кивнул на диваны. – Может аперитив?
– Да, может. – Рождин явно на это рассчитывала.
– Виски, ром, водка, мохито, шампанское?
– Мне шампанское. Вот то, вкусное, как в прошлый раз. – Рождин явно не собиралась себе отказывать, пользуясь случаем.
– «Асти Мондоро»? – Джованни поднял бровь в вопросе.
– У тебя хорошая память. – Она улыбнулась ему своей милой улыбкой, потом посмотрела на меня. – Ты будешь что-нибудь?
– Можно немного рома? – Я все еще не мог привыкнуть к таким обычным вещам в этом зазеркалье. – Со льдом.
– Кубинский, гавайский, ямайский, барбадосский?
– Ммм. – Я задумался на мгновение. – «Бакарди» – это чей?
– Обычный или черный? – Джованни продолжил уточнять.
– Обычный. Обычный ром со льдом.
Бой запахнул халат, развернулся и исчез в длинном коридоре.
– Как они это делают? – Спросил я у Рождин, пока мы снимали обувь.
– Делают что? – Не поняла она.
– Ну, вот это. – Я обвел взглядом величественную гостиную. – Как они делают все таким большим?
– Да так же, как и все остальное в этом мире. – Невеста подняла руку и щелкнула пальцами.
– В смысле?
– Ну, в смысле. – Она повторила жест. – Помнишь, ты в гостинице спрашивал, откуда взялся кофе? И здесь так же.
– Так просто? Я думал фокус будет посложнее.
– Ну да. Тут нет ничего сложного, все только таким кажется. И, кстати, тот аперитив, тоже.
– А куда он тогда пошел? – Было удивился я. – Мог бы сделать это и в гостиной.
– За подносом. – Рождин расхохоталась, видимо, в ее глазах, я продолжал оставаться несмышленышем, который отправился в дальнее путешествие, о котором ничего не знал. – Шучу, – одернулась она, – просто надо соблюсти ритуал. Это важно, итальянцы очень скрупулезны в этом плане.
– И что, – мы уже расположились на диване, – так может сделать любой в вашем мире? Большой дом, огромный сад… ну все, что пожелаешь.
– Да, почти любой. Если, конечно, у него есть большие пальцы.
– Тогда почему не у всех это есть? У тебя, например.
– К чему? Я довольствуюсь малым. Видишь, даже одежду мы с тобой украли.
– А ты могла?.. – Я щелкнул пальцами.
– Конечно.
– А почему не сделала?
– Ммм… – Невеста раздумывала секунду. – Мне было очень забавно наблюдать за тобой. Ты выдал такого мачо, я не могла отказать себе в удовольствии увидеть твое выступление. Да и просто это было приключение!
Вот как. Она меня надула! А я уже было распевал оды своей самоуверенности.
– Здесь каждый довольствуется тем, что ему нужно. Мне не нужно, Себастьену не нужно. И даже Джованни не нужно.
– У Джованни и так все есть. – Я усмехнулся.
– И, наверное, он счастлив. А вот Адель захотела, щелкнула пальцами и сделала. И я ее прекрасно понимаю – у нее есть дочь. Все самое лучшее – детям. А теперь, может быть, даже есть семья.
– Ты про Себастьена?
– Про него. – Она не смогла сдержать ухмылки. – Ведь Сойка —его дочь.
– Дочь, да, дочь. – Произнес я растерянно. – Себастьен говорил, еще там. – Я неопределенно махнул рукой.
– Ну да, точно, я забыла. Они ведь были вместе – Себастьен и Адель, – Рождин прищурила глаза, вспоминая, – давно, кажется, еще пару-тройку веков назад. Потом что-то между ними произошло, я не знаю, и вот Себ отправился на вольные хлеба. Что-то там еще было, мне не интересно, я не лезу в чужую личную жизнь, но Сойка появилась на свет примерно тогда же. Умная, смышленая девочка, с явной харизмой отца и, кстати, таким же странным юмором.
– Все-таки странно. – Я вспомнил теплую встречу Себастьена с Адель в той далекой критской деревне. – Когда мы пришли к Адель, они обнимались. Так не встречают бывших мужей, или любовников – что у них там, – да еще и шлявшихся не пойми где и не пойми сколько лет.
– Каждому по потребностям. Ты все усложняешь. Им это надо. А кому-то надо совсем другое. И если обращать внимание на все мелочи, то личной жизни не останется. Я не их тех сварливых старух, которые живут только потому, что есть кому перемывать кости. – Она вздохнула. – А вот некоторым надо просто показать свою значимость. Она ничего не стоит, но пустить пыль в глаза – самое милое дело. Вот вашем мире почти тоже самое, только еще есть деньги. И деньги у вас как раз заменяют это. – Она опять щелкнула пальцами. – И у человека с маленьким членом и огромной харизмой есть большой дом и «Lexus», чтобы показать свою значимость. И неважно, что у него там, в постели, каждую ночь не срастается с женой – она потерпит. Вот, кстати, ради этих денег и потерпит. А окружающие – нет. Ведь это так важно – показать свой вес, даже если и не стоишь ни гроша.
– Ты забываешь одну важную вещь. – Я прервал ее. – В отличие от вашего, в нашем мире далеко не у каждого есть деньги.
– Ну что ж, тогда ваш мир не совершенен.
* * *
«И еще немного о тебе. Да, опять о тебе, моя Диана. Я вижу, что ты улыбаешься. Да сколько можно? Может быть, тебе кажется, что во всех своих прошлых письмах я только и делал, что писал о тебе. Отчасти. Отчасти это действительно так. Но не проходит и минуты, чтобы я не думал о своей принцессе, и даже если мои мысли далеко, то в них обязательно присутствуешь ты. Минута откровения, и для тебя это не секрет.
Я мчу по магистрали, оставляя позади пыльные мили, почти сливаясь с бесконечной гладью дороги. Играю сам с собой в догонялки, как в прожитом бесконечном солнечном детстве. Только вот себя-то я уже давно догнал, а тебя не могу. Ты все время ускользаешь из моих рук невесомым видением. И тут, и там я вижу тебя, только тебя – во всех этих холмах, равнинах, в перекрестии рек, что отзываются лазурной гладью по всему небосклону. В бесчисленных облаках, нависающих над черным асфальтом. Твой и только твой образ, в который они превращаются каждую минуту. И мне ли не пройти этот бесконечный путь, заданный мне самим собою.
Помнишь ли ты, там, в Лидо-ди-Езоло, на окраине Венеции, на кованном балконе, мое ускользающее счастье, каким ты была все эти годы? Впрочем, откуда, тебя не было рядом со мной. Но миг счастья был. Потому что я вспоминал о тебе тогда.
Вот в чем причина! В мимолетном миге озарившего меня мгновения. Все эти долгие годы я не мог решить эту загадку, сложить осточертевший пазл, в котором не хватало всего лишь одной детали, но такой важной. Без нее он был незакончен. Но вот меня осенило, а я ведь почти об этом забыл. Забыл самое главное! Как я мог?
Я жил, хватался за время, пытался остановить часы, сойти на ближайшей остановке. Лишь потому, что картинка не складывалась в единое целое. Мучился годами. Только послушай – годами! Столь бесприметными и безнадежными.
Как такая вещь могла вылететь у меня из головы? Я и сам не понимаю.
А ведь путь к этому был так близок. И если бы это произошло раньше, гораздо раньше – сразу после моего путешествия в сказочную Италию – я бы не тянул весь долгий срок, как заключенный, как приснопамятный Робинзон Крузо, делающий зарубки на сухом дереве прошедших дней. Я – дурак, застрявший в своем прошлом, не принимающий настоящее. Впрочем, кажется, я уже писал об этом.
И вот, картина сложилась. В ней есть все, что мне нужно. Что нужно нам с тобой. И это странное лихолетье, и времена года, сменяющие друг друга под волшебную музыку Вивальди, и дом, и сад, и наши дети, и много чего еще. Но пока что еще ненастоящее – черно-белое, покрытое сизой дымкой. И каждый мой шаг добавляет в него немного красок. Вот она красная, вот – голубая, немного зеленого и твой любимый – лавандовый, что разбавляет тона, делая их живыми.
Как вы, девочки, падки на цвета. Для вас более важны оттенки, вкрапления полутонов. Именно их вы считаете верными и правильными.
Но не в этом суть. Можно и слона назвать верблюдом с хоботом, тут как посмотреть.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?