Текст книги "А еще я танцую"
![](/books_files/covers/thumbs_240/a-esche-ya-tancuyu-145705.jpg)
Автор книги: Анн-Лор Бонду
Жанр: Современная зарубежная литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
4 марта 2013
От кого: Аделина
Кому: Пьер-Мари
Дорогой горный спасатель!
Буквально два слова, потом напишу подробнее. Я выжила среди акул. Вчера я рано легла спать, потому что сегодня утром у меня встреча. Очень важная. Выбираюсь из своей деревни в большой город. Потом расскажу. До скорого, а главное – СПАСИБО.
Аделина
4 марта 2013
От кого: Аделина
Кому: Пьер-Мари
Дорогой Пьер-Мари!
Вот я и вернулась из большого города. Как и вы, торопилась поскорее разделаться с делами и возобновить нашу беседу. Ну не странно ли? Мы знакомы едва две недели, но чуть ли не все время думаем друг о друге. Лично я нахожу это удивительным. Ну ладно вы – вы привыкли вести переписку с читательницами. Это я намекаю на ту глухую женщину, с которой вы несколько лет обменивались письмами. А может, были и другие? Может, и сейчас есть еще три-четыре читательницы (почему-то мне кажется, что общение с читателями привлекает вас куда меньше. Я не ошибаюсь?), с которыми вы болтаете, непринужденно перескакивая от одной к другой? Может, таких, как я, – целые тысячи?
Как вы думаете, это ревность?
Черт, ну да, это ревность! Забудьте про мои нескромные вопросы и переписывайтесь с кем хотите. Только оставьте местечко и для меня!
Хотя нет. Забудьте. Выпрашивая себе место в вашей жизни, я превращаюсь в агрессивную людоедку. Или в капризного ребенка, требующего к себе внимания.
Просто ваша жизнь представляется мне невероятно полной и насыщенной. Вы упоминаете про свои поездки, про своих многочисленных жен, про выводок своих детей – и это не говоря уже о ваших поклонниках, а вдобавок еще и соседях, приглашающих вас на рюмку ликера. Где уж серости вроде меня вклиниться в этакую толпу?
Да, чуть не забыла – и через пустыню путешествовали…
Вы верите в бога?
Лично я не получила религиозного воспитания. Библию знаю плохо, но некоторые образы запали мне в сердце. Вы пересекаете свою пустыню, я – свою. Мы с вами оба страдаем и боремся с демонами. Что нас объединяет, так это одиночество.
Ладно, бросаю свои намеки и притчи, лучше расскажу, что случилось в пятницу вечером.
Простившись с вами, как и говорила, я принялась наводить красоту. Это для меня серьезное испытание, почему я считаю себя уродиной, хотя кое-кто из мужчин и даже женщин старательно уверяет меня в обратном. Я не больно к ним прислушиваюсь – с зеркалом-то не поспоришь. Правда, с недавних пор я стала судить себя не так строго и даже пытаюсь внести некоторые улучшения в то, что прежде считала неисправимым.
Сначала я причесалась: распустила жидкий конский хвост (моя обычная прическа), и вооружилась щипцами в надежде придать им немного объема. Эта операция заняла у меня примерно четверть часа. Затем выщипала брови – они у меня, как у большинства брюнеток, довольно густые. На это ушло еще пять минут – я потрудилась на славу. Следующие пять минут и целую банку увлажняющего крема я извела на то, чтобы умастить свое крупное жирное тело. Настал самый ответственный момент – я приступила к макияжу. Пудра, тушь для ресниц, тени для век, черный карандаш, губная помада. В этом деле я не спец, так что убила еще минут пятнадцать, и не сказать, чтобы осталась довольна результатом. Под занавес я натянула колготки, черное платье и туфли на шпильках. Кстати, у меня 41-й размер обуви – вы только представьте себе, чего мне стоит втиснуть свои лапищи в туфельки для принцессы!
Короче говоря, и часу не прошло, как я была готова. Красавицей я не стала, но вид приобрела более ухоженный и женственный, чем обычно.
Покинув свою келью, я села в машину и покатила на свидание, про которое вам говорила. Вы правильно догадались: здесь не обошлось без мужчины. Позволю себе небольшое отступление, иначе вы ничего не поймете. В прошлом письме я говорила, что поставила крест на любовных отношениях и предпочитаю тратить время на деревенских старичков и старушек. Это истинная правда, но – чего вы хотите? – плоть грешна. И даже если я больше не верю в прекрасного принца, то не могу запретить себе мечтать о том, чтобы хоть изредка оказаться в объятиях мужчины. Я сама себе противоречу? На свете нет ничего приятнее мужских рук. Отдаться им, зарыться в них и почувствовать себя под их защитой… Я говорю не о каких-нибудь экстравагантных трюках (дабы не выходить за рамки нашей переписки), а всего лишь о нежности.
Итак, в пятницу вечером я действительно надеялась получить малую толику нежности. Моя подруга праздновала день рождения и собрала гостей – человек примерно двадцать. В числе приглашенных был ее брат, с которым я раньше встречалась три или четыре раза. Холостяк, чуть старше меня, симпатичный, не бабник, бездетный, руководитель сельского отделения банка, работающего в нашей замечательной области. Между нами, как говорится, «проскочила искра», и он признался моей подруге (то есть своей сестре), что не прочь увидеться со мной снова. Я со своей стороны дала ей понять, что тоже не осталась равнодушной к его прекрасным глазам, о чем она поспешила ему сообщить и даже организовала вечеринку в надежде подтолкнуть нас друг к другу. Она не сомневалась, что дело в шляпе.
И вот я, вся расфуфыренная, являюсь на праздник, трепеща от предвкушения, что меня коснутся его руки и я предстану перед ним в костюме Евы – со всеми моими жировыми складками и прочими недостатками, но готовая к любым приключениям! Когда я пришла, брат подруги был уже на месте.
Как вы сами понимаете, я не стала с порога набрасываться на него с разговорами. Поклевала угощение, поболтала с приятельницами, а главное – выпила шампанского. Еще бокальчик, еще фужерчик, и так далее. Играла музыка, несколько пар танцевали, а я все ждала, когда он подойдет и пригласит меня, и чем больше я об этом думала, тем больше пила.
В десять вечера я поднялась на второй этаж, в ванную комнату, где меня вырвало.
Стоит ли упоминать, что все мои усилия выглядеть привлекательно – прическа, макияж – тут же пошли прахом? Меня вывернуло наизнанку, но даже после этого я с трудом держалась на ногах. Стены вокруг меня ходили ходуном, потолок вращался, в общем – ужас. Ни с кем не перемолвившись ни словом, я направилась в детскую спальню (детей на выходные забрала бабушка), рухнула на детскую кроватку и отрубилась в окружении Микки-Маусов и плюшевых мишек. Когда я очнулась, часы показывали около трех утра и вечеринка почти закончилась. Я потихоньку смылась, даже не попрощавшись с хозяйкой. Всю дорогу до дома я молилась, чтобы меня не остановила полиция, а дома легла досыпать.
Как видите, никакой унылый придурок меня не обижал. Это я – унылая дура.
Как следствие, все выходные я маялась похмельем, злилась на себя и предавалась угрызениям совести. Никогда еще со мной не было ничего подобного, и вот надо же! В моем-то возрасте! Ну не идиотка? А виной всему – страх. Не просто страх, а ужас от мысли, что на меня посмотрит руководитель банковского отделения. Жалкое зрелище, не правда ли?
Из всего вышеизложенного вы сделаете совершенно справедливый вывод о том, что с вами я чувствую себя комфортно лишь потому, что вы далеко, у себя в горах, и практически нематериальны. Вы не можете меня видеть, а значит – я ничем не рискую. Но теперь, когда я показалась перед вами во всей своей красе, сохраните ли вы ко мне хоть каплю уважения? Или хотя бы сочувствия?
Правда, сегодня утром и в моей жизни блеснул солнечный лучик. Помните про важное дело, ради которого я ездила в большой город? Так вот, счастлива вам сообщить: мой сырой дом, моя тюрьма, мой каменный мешок наконец-то ПРОДАН!
Я побывала у нотариуса и подписала все бумаги, так что через пару месяцев должна освободить помещение. Уф! Прямо гора с плеч свалилась!
Я не выбирала этот дом. Он достался мне в наследство от матери. Для человека, мечтающего взлететь на собственных крыльях, нет ничего хуже наследства – это все равно что подсунуть веревку тому, кто задумал повеситься. Почему-то я решила, что обязана беречь память о предшествующих поколениях, и заживо похоронила себя в этой дыре. Но с этим покончено. Желаю англичанам, которые займут мое место, всяческих успехов. А мне остается только определиться, к каким небесам улететь. Помнится, вы намекали мне на Барселону. Почему? Я не говорю по-каталански (как, впрочем, ни на одном другом иностранном языке), а с моей профессией жить за границей – далеко не лучший выбор. Если только не сменить заодно и профессию. Почему бы и нет?
Кстати, а как насчет вас? Вам не приходило в голову попробовать себя на новом поприще? Мне кажется, из вас получился бы неплохой шпагоглотатель. Или дрессировщик медведей. Или летчик-испытатель. Вы не забыли, что обещали меня рассмешить?
Наш хормейстер (сегодня вечером у меня хор, и это прекрасно) советует нам как можно чаще смеяться – это способствует снятию напряжения с диафрагмы и помогает пению. Так что вы абсолютно правы: давайте смеяться!
Обнимаю.
Ваша не слишком верная корреспонденткаАделина
P. S. Моцарт, Шекспир и Сервантес – симпатичные ребята, но ни один из них ни разу не прислал мне электронного письма. Поэтому я предпочитаю вас.
5 марта 2013
От кого: Пьер-Мари
Кому: Аделина
Дорогая Аделина!
Только что вернулся с шестичасовой прогулки в горы. Ноги гудят, спина не гнется, зато мозг перенасыщен кислородом. Вот в каком состоянии я вам пишу. Бедняга вы! Даже, я бы сказал, бедняжка, как выражался Альфонс Доде в сказке «Козочка господина Сегена». Представляю, как вы лежите в детской кроватке в обнимку с плюшевыми игрушками, и мне вас бесконечно жаль. Да, вы правы, это еще хуже, чем если бы вас отвергли; вы сами себе навредили! Хотя нет, пожалуй, все-таки лучше: проявим оптимизм и признаем, что так у вас остается второй шанс. Между прочим, вы заметили, что я написал: «проявим оптимизм», использовав первое, а не второе лицо множественного числа? Как будто мы с вами соратники по общей борьбе. Не волнуйтесь, моя милая, я пристрою вас в хорошие руки. В конце концов, брат вашей подруги, этот самый руководитель банковского отделения, не видел вас во временно невменяемом состоянии. Постарайтесь взглянуть на дело с позитивной стороны, черт возьми! Вы незаметно наклюкались, потом тихой сапой проникли в туалет, потом в гордом одиночестве, если не считать Микки-Мауса, слегка всхрапнули, после чего испарились по-английски. Ничего непоправимого не произошло – просто развязка истории немного отодвигается. Подруга – если она вам истинная подруга – непременно исхитрится предоставить вам еще одну возможность, и тут-то уж вы развернетесь! Вместо «Дом Периньона» пейте абрикосовый сок, и вашему банкиру кранты! Не исключено, кстати, что он тоже оробел. Среди мужчин таких навалом, и иногда, чтобы добиться своего, их приходится чуть ли не насиловать – снять с них галстук, сорочку и все остальное, взять за руку и приложить к тому месту, где она, по вашему мнению, должна находиться. Поверьте, я знаю, о чем говорю: моя первая подружка практически сняла с меня штаны. Простите, кажется, я зашел слишком далеко. Это все горный воздух.
Так вы, значит, полагаете, что у меня, помимо вас, еще несколько корреспонденток и я, как завзятый ловелас, виртуозно прыгающий от любовницы к любовнице, лавирую между вами, ни разу не попавшись? Как вы только могли такое подумать? Я нахожу этому лишь одно объяснение: вам не хватает веры в себя. Так вот вам правда: ни с кем, кроме вас, я не переписываюсь и чрезвычайно дорожу нашей с вами перепиской. Мне не с чем ее сравнить – ничего подобного в моей жизни раньше не было. Моя ирландка? И рядом не лежала. Я ценил ее верность и простоту, но мы обменивались только коротенькими записками. А теперь посмотрите на простыни, которые мы с вами пишем друг другу. Ирландка сообщала мне свои новости, я ей – свои. Мы следили за событиями, происходящими в жизни друг друга. Я выражал ей сочувствие по поводу болезни ее детей. Она поздравляла меня с выходом новой книги.
С вами все иначе. Переписываясь с вами, я испытываю истинное удовольствие и нервничаю, если не могу немедленно вам ответить. Поймите меня правильно. Когда я пишу роман, то стараюсь выстроить его композицию связно и логично. С вами, напротив, я могу себе позволить поддаться сиюминутному настроению (своему или вашему), плюнуть на недосчитанных цыплят и вернуться за ними будущей осенью – или не возвращаться вовсе. Я испытываю пьянящее чувство свободы. Мои мысли скачут в произвольном порядке, и мне нравится их безостановочное мельтешение.
Еще мне нравится скупость, с какой вы выдаете мне крохи сведений о себе. Я не знаю, кем вы работаете, я никогда не видел вашего лица, зато знаю, что вы делали вечером в пятницу первого марта. Кто еще, кроме меня, владеет этой информацией? Что еще вы мне расскажете? До каких откровений дойдете? И что расскажу вам я сам, уже поведавший о Дороге К Звездам?
Хочу попросить вас об одной вещи. Прекратите, пожалуйста, сравнивать наши жизни, подразумевая, что моя в тысячу раз интереснее вашей. Да, я был женат четыре раза, но ведь не в одно и то же время! Все мои дети выросли и разъехались кто куда. С 28 октября 2010 года я живу один. Ну вот, теперь вам это известно. У меня даже собаки нет. Только надменный кот. Все это шумное столпотворение вокруг меня осталось в прошлом. Я почти всегда отвечаю отказом на просьбы журналистов об интервью – нового мне сказать нечего, а повторяться стыдно. Стыдно расписывать, как, и почему, и благодаря кому, и в какой комнате, и в какое время дня я пишу, тогда как я вообще больше не пишу. Раньше я писал по книге в год; потом по книге – каждые два года, потом – три. Не поленитесь, Аделина, и загляните в мою библиографию. Вы увидите, когда вышла моя последняя книга. Так что очень вас прошу, бросьте вы это. Известность, полнокровная и богатая событиями жизнь – для меня все это давно стало пустым звуком.
В зал ресторана, где я вам пишу, набилась веселая компания человек из двадцати, каждый из которых, как говорил Брель, «крутит шеей, чтобы все слышали, как он смеется» (завидую таким фразам!). Вряд ли они дадут мне спокойно дописать. Шале, в котором мы находимся, представляет собой огромное здание, разделенное на апартаменты; на первом этаже расположена так называемая общая комната – единственное место с выходом в интернет. Ну все, приехали: они больше не смеются, они ржут. Прощаюсь с вами.
Да, кстати, я тоже вас обнимаю.
(Верую ли я в бога? Что-то не верится…)
Пьер-Мари (свитер которого, кажется, успел пропитаться противным запахом раклета)
7 марта 2013
От кого: Аделина
Кому: Пьер-Мари
Дорогой Пьер-Мари!
Вы очень странный и очень добрый друг! Вы поднимаете мне настроение, утешаете меня, а теперь еще решили выступить в роли свахи! Ни одна из моих подружек не справилась бы с этой ролью лучше вас. Из чего я делаю вывод, что вы не относитесь к тому разряду мужчин, которые категорически отвергают присутствие в себе малейшего женского начала – впрочем, я об этом догадывалась. Мужчина, признающийся в собственной робости; мужчина, которого необходимо брать за руку, чтобы та оказалась «в нужном месте»; мужчина, способный, вспомнив своего отца, заплакать посреди улицы на глазах у прохожих, не может быть мачо. Возможно, я слишком наивна, но мне кажется, что писательский труд требует некоего самоуничижения и что писатели всегда склонны демонстрировать свои слабости, недостатки и травмы. Именно из них они добывают сырье для своих книг, не так ли? Из тех самых дыр в душе, откуда бьют родники наших страданий.
Ой, велите мне замолчать, а то я что-то впадаю в патетику. Не иначе, ваш горный воздух пьянит меня даже на расстоянии.
Вы сами, дорогой друг, попросили меня изучить вашу библиографию, и я выполнила ваше задание. И убедилась, что вы говорили правду: временные промежутки между появлением ваших книг становились чем дальше, тем длиннее. Ваш первый роман вышел в 1984 году; тогда же вы опубликовали несколько статей и приняли участие в коллективном сборнике рассказов. 1985 год – сразу два романа! В 1986-м – один, но какой! Ваш «Туманный замок» – одна из моих любимых книг, именно благодаря ей я открыла для себя вашу вселенную. Помню, с каким волнением я ее читала, особенно ту знаменитую сцену, действие которой происходит на бойне. У меня до сих пор мурашки по спине бегут!
Затем на протяжении десяти лет вы с регулярностью часового механизма выпускали по книге в год. Затем – небольшая «дырка»: между 1997-м и 2000-м – ни одной новой вещи. Что произошло в вашей жизни в эти три «пустые» года? Если бы речь шла о некоем чрезвычайном происшествии, вряд ли вы сегодня проявляли бы такое беспокойство, поскольку вскоре вернулись к нормальному рабочему ритму и выдерживали его до 2005 года, когда стали лауреатом Гонкуровской премии. Судя по датам, ваше поступательное движение затормозило как раз присуждение этой премии. Неужели лавровый венок на самом деле столь тяжел?
Но главное, что мне бросилось в глаза – так это дата, которую вы сами называете с поразительной точностью, – 28 октября 2010 года. Уверена, что вы помните не только в какой день недели, но и в какое время суток оказались в одиночестве в своем большом доме. Для человека, всю жизнь прожившего в окружении шумливых домочадцев, эта внезапная тишина должна была произвести эффект разорвавшейся бомбы, верно? И с тех пор вы практически ничего не написали. Отсюда, дорогой Пьер-Мари, вопрос: так ли уж глупо предположить, что ваш переход через пустыню совпал по времени с решительным поворотом в вашей личной жизни? Вы даже кота подозреваете в презрении к себе! А это значит, что вы переживаете тяжелый экзистенциальный кризис!
Как я вас понимаю!
Что касается меня, то мне, чтобы справиться со своим (я имею в виду кризис), пришлось надолго бросить работу. Так что я сейчас бездельничаю. Заняться мне нечем, разве что сортировкой воспоминаний о матери. Я живу в замедленном ритме и едва свожу концы с концами. Пока не получу деньги за дом, все, что я могу себе позволить, – это хор и уроки танцев. Дважды в неделю я выбираюсь из заточения и даю своему телу возможность ощутить себя живым. На настоящий момент мне этого хватает.
После той ужасной вечеринки, когда я безобразно напилась, подруга прислала мне несколько сообщений, ни на одно из которых я не ответила. Она волнуется. Наверное, сделаю над собой усилие и позвоню ей, но только для того, чтобы сказать, что ее брат меня не интересует. Очевидно, что я еще не готова к ночам любви. Вы считаете меня трусихой? Сама себе я напоминаю животное-подранка, которое забивается поглубже в нору и там зализывает свои раны. Зачем рисковать, пока они не затянулись? Кроме того, чтобы быть до конца откровенной, банки внушают мне отвращение. Идея переспать с банкиром с самого начала была обречена на провал, и собственное тело сообщило мне об этом ясным и точным сигналом.
Напротив, переписка с вами, как вы успели убедиться, наполняет меня счастьем. Особенно когда вы говорите, что она и для вас что-то значит (спасибо!). Запертые каждый в своем убежище (в вашем пахнет раклетом, в моем – плесенью), мы дарим друг другу ощущение полной свободы, и это восхитительно! Ничего другого мне пока что не нужно, не считая моих старичков.
Представьте себе, что сегодня утром, направляясь за хлебом, я встретилась с Одеттой Пардессю[4]4
Pardessus (фр.) – верхняя одежда.
[Закрыть]. Честное слово ее так зовут – мне бы ни в жизнь не выдумать имя, которое подошло бы ей больше. Дело в том, что Одетта Пардессю в любое время года ходит в поношенном и не слишком чистом мужском плаще, пояс которого свисает до самой земли. У Одетты явно не все дома. Она без конца рассказывает одни и те же истории, наматывает километры по деревне и подбирает всякий хлам. Кое-кто сравнил бы ее со старьевщицей, но я вижу в ней художника. Ее дом завален сломанным барахлом, из которого она при помощи неопренового клея мастерит странные композиции. Выглядят они уродливо, но я должна признаться, что никогда в жизни не видела ничего более впечатляющего. Так вот, нынче утром она заманила меня к себе. Я помогла ей дотащить сегодняшний улов: газеты, пластиковые бутылки, жестянки из-под пива, автобусные билеты, пакеты из-под чипсов и немного окурков. Брр! Мы принялись раскладывать все это богатство на кухонном столе, и тут она вдруг заговорила о моей матери. Для меня не было новостью, что она знала ее еще девчонкой, как, впрочем, и остальных моих родственников, – дом, в котором я живу, принадлежал моим деду с бабкой, а до них – прадеду с прабабкой. Я думала, она в очередной раз заведет рассказ о том, что мне и так давно известно, но ничего подобного. Одетта сообщила мне об одном чрезвычайном происшествии, случившемся здесь пятьдесят четыре года назад. Вот почему я сегодня с самого утра немного не в себе. Пишу вам об этом в самом конце – прежде чем сказать, о чем речь (если это вам интересно), я должна произвести кое-какие изыскания в муниципальном архиве и местной библиотеке и убедиться, что Одетта ничего не напутала. Примусь за работу завтра же. Это будет настоящее расследование, как в романе!
Заканчиваю саспенсом и рецептом чудодейственной настойки, которая избавит вас от ломоты в спине: хвощ полевой, черная смородина, листья дуба и цветки ромашки аптечной; берете по 50 граммов каждого растения, перемешиваете и завариваете кипятком. Попробуйте! Обещаю, почувствуете себя заново рожденным! А если вы все-таки хоть немножко веруете, прочитайте молитву святой Аделине – покровительнице скрюченных писателей. Проверено!
Обнимаю! Смотрите, ничего себе не сломайте!
Ваш другАделина
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?