Читать книгу "Я тебя не предавал"

Глава 19

Ворон

«Здравствуй, Ворон…»

Корежит меня всего от такого обращения от моей ведьмочки. Я ей имя свое вручил вместе с сердцем, а она прозвище пишет.

«Забудь все, что между нами было. Я не люблю тебя и выхожу замуж за Асада. Я так решила и от своего не отступлю. Отец и брат были правы, он мне действительно подходит. Красив, успешен и заботится обо мне. С ним у меня будут семья, дети, и жить будем долго и счастливо. А что можешь дать мне ты, палач?

То, что было между нами, – ошибка. Просто глупость, о которой я сожалею. Да и секс с тобой, если честно, не впечатлил. Я ожидала большего, но разочаровалась. Именно Асад стал моим первым настоящим мужчиной, которому я отдаю всю себя. Он понял мою оплошность и простил, ведь искренне любит. Теперь у нас все будет хорошо.

А может, у нас с ним получится зачать малыша. Я очень хочу от него детей и как можно быстрее.

Так что прошу, не ищи меня. Я люблю его и счастлива с ним.

Ирада».

– Что за нахуй?!

Еще несколько раз пробегаюсь по строчкам. Они в мою башку ложиться совсем никак не хотят. Поднимаюсь, иду к ящику в поисках хоть какой-то подсказки. Логического, мать его, объяснения! Бумажек больше нет, в углу два ключа на простом металлическом кольце. От квартиры… Я и не заметил сразу. Вышибло.

Это че за бред такой, Ира?!

Ни черта пока не соображая, звоню старому знакомому.

– Здравствуй, брат. Давно не слышал тебя, – отзывается Джага.

– Скажи мне, любезный. Ты девочку из мединститута забирал, как я тебе велел? Ключи ей от моей квартиры передал? Карту с баблом? – Мой голос звенит от натянутых нервов.

– Конечно, брат. Все сделал, как ты просил. К назначенному времени подъехал, нашел ее. Объяснил ситуацию, до твоего дома довез, все отдал и уехал по своим делам. У меня заказы, ты знаешь…

Нихрена я тогда не понимаю. Денег на той карте нет. Все списано под ноль. Иры тоже нет, зато есть эта сраная бумажка, которую так хочется затолкать кому-нибудь в глотку, кольцо, впившееся камнем в ладонь, и ключи, те самые, от моей квартиры.

– Сейчас ко мне приезжай. В глаза твои хочу посмотреть. Не приедешььс, найду сам. Не думаю, что ты этого хочешь.

Джага пулей прилетает к моему подъезду. Выхожу, закуриваю и внимательно смотрю ему в глаза, считывая мимику, реакцию зрачка. Либо он так хорошо научился притворяться, что даже я не вижу, либо я потерял на время эту версию своего зрения.

Либо самое хреновое – он все же говорит правду.

– Зачем мне врать тебе, брат? Ты столько для меня сделал.

– Джага, ты меня знаешь. Если солгал, я приду за тобой и всей мужской частью твоей семьи. Ты умрешь последним, – продолжаю смотреть ему в глаза.

– Знаю, брат, знаю. Нельзя ссориться с палачом. Чем поклясться тебе, что все было как я говорю? Скажи.

– Исчезни.

– Не понял?

– Исчезни, я сказал! – крепче сжимаю в кулаке обручальное кольцо Иры. – Стой! – ловлю его за шкирку. – В ЗАГС меня отвези.

– Зачем? – изображает идиота.

Поймав мой взгляд, благоразумно решает больше не задавать тупых вопросов. Расслабляю хватку, Джага вырывается, расправляет плечи и идет за руль. Хромаю следом за ним к его машине, брезгливо сажусь на заднее. Он ведет молча, а я опять перечитываю письмо и чувствую, как начинает кровоточить сердце, подтекать крыша и вскрываться раны на теле. Дышать становится все труднее. Меня никогда не предавали женщины. Меня никогда не бросали женщины. Потому что я не был с ними в отношениях. Я никогда не любил. До нее!

– Жди! – требую у Джаги и выхожу из машины.

По чертовым скользким ступенькам подниматься с моей ногой оказывается очень проблематично, но боль и злость подгоняют. Грохнув дверьми, украшенными позолотой, вхожу в помещение и натыкаюсь на подорвавшегося со своего места охранника.

– Я к начальству.

Снова лестница. Но здесь уже легче, простой ковер. Поднимаюсь на второй этаж. Вламываюсь без стука в кабинет, где еще недавно договаривался о регистрации с Ирой.

Задаю вопросы.

– Не было ее, – подтверждает женщина в сером брючном костюме. – Ждали вас, у нас же по минутам дни расписаны. Никто не пришел, – разводит руками.

Вашу мать!

Лупанув кулаком по столу, разворачиваюсь и размашистым шагом пересекаю пространство от кабинета до выхода, забыв о своей чертовой ноге.

Тачка Джаги стоит на месте. Сажусь и приказываю отвезти меня еще по одному адресу. Уж этот человек не может не знать, что произошло.

Встречаемся с Рустамом Ахмедовым, старшим братом моей… или уже не моей Иры? Его тоже прилично потрепало в той заварушке, но Рус вернулся раньше и уже успел немного прийти в себя. Смотрит на меня тяжелым взглядом, явно догадываясь, зачем я приехал.

– Рад, что ты жив, – протягивает мне руку.

– Я пока в этом не уверен, – пожимаю его крепкую шершавую ладонь. – Сестра твоя где?

– Ворон, только не кипишуй, окей? – просит друг и ученик. – Замуж она вышла.

Не знал, что лопающееся сердце можно перенести на ногах. Не знал, что настолько сильный приступ боли можно принять, не дрогнув ни одной мышцей.

– Заставили? – закономерный вопрос.

– Нет, Паш, – качает головой Рустам. – Это было ее решением.

– Адрес. – Мой голос становится глубже, холоднее, злее.

– Не лезь к ней. Не надо…

– Адрес, Рус! – рывком хватаю этого амбала за горло и толкаю к стене. Он стучит по моему запястью ребром ладони, хватая ртом воздух. – Мне. Нужен. Долбаный. Адрес! – повторяю, разжимая пальцы.

– Она беременна. – Рустам всаживает еще один тупой нож мне в грудь, но там уже месиво тот входит как родной.

Я делаю вдох и пару шагов от него. В глазах темнеет. Чувствую, как агрессивно вздрагивает верхняя губа. Перед глазами яркими вспышками несутся картинки, начиная от свадьбы и заканчивая ее сексом с мужем.

Выбрала, значит… И в письме не солгала, маленькая дрянь!

– Понял, – выжимаю из себя.

– Ворон, ты вроде тоже жениться собирался, – хмурится Рустам, пытаясь считать мои эмоции, но я закрыл атомный взрыв внутри себя и все его откаты волна за волной тоже лупят по мне, по всем моим внутренностям, делают гуще кровь и не дают нормально дышать. – Там еще. На сестренке Мирного.

– Не сложилось, – решаю не вдаваться в подробности еще одной операции, которую мы должны были там провернуть. Ни к чему это все теперь. «Там» закончилось. И я из одного ада вернулся в другой.

Она предала меня. Моя Ира… Блядь, никогда бы не подумал, что меня поимеет баба! Больно, сука! Это очень больно! Хочется залиться бухлом вместо анестезии, забившись в какой-нибудь угол в своей пустой двушке…

***

И реальность будто разбивается на осколки, дрожит и начинает складываться заново совсем в другую картинку.

Открываю глаза. Потолок все тот же, отремонтированный. Подо мной стопка матов. Тело задеревенело. Сажусь. Тру лицо и поднимаюсь. Делаю несколько шагов и ловлю себя на том, что прихрамываю на ту самую ногу.

Встряхнувшись всем телом, иду одеваться. Это просто слишком реальное воспоминание. Меня снова одолели фантомы.

Надо валить отсюда.

Выхожу на улицу, запираю зал. Из тени за мной следят оставленные Мироном парни и мой Фил.

– За руль сядь, – прошу его.

– Без проблем, шеф.

Открывает мне дверь. Сажусь в тачку на заднее и упираюсь взглядом в окно.

– Домой? – тихо интересуется Филипп.

– Нет. Да, сначала домой. Там подождешь, потом в «гнездо» закинешь меня. Работать буду.

– Понял, шеф. Едем.

Глава 20

Ирина

– Рустам! – шиплю зло и оборачиваюсь.

Брат, словно гопник, стоит в тени, а лица не видно из-за капюшона. Зато перегаром пахнет очень отчетливо. Неприятно морщу нос. С чего вдруг? Не помню, чтобы он был любителем выпить. Хотя кто его знает.

– Надо же, еще помнишь, как меня зовут, – с горечью усмехается он и опирается спиной на кирпичную стену.

– На память не жалуюсь, – складываю руки на груди. – Откуда ты здесь?

Его массивная фигура с годами становится только больше. И меня каждый раз накрывает после нашей встречи. Но сегодня и без него тошно.

– Сестру зашел проведать.

– Проведал? Всего хорошего, – вновь прикладываю магнитный ключ к замку на домофоне и хватаюсь за ручку двери.

– Мама умерла… – Голос Рустама предательски рвется, а меня окатывает волной его отчаяния.

Замираю, невольно пропитываясь этими болезненными эмоциями. Пропускаю их через себя и ищу внутри хоть что-то в ответ, но ничего не отзывается. Эта женщина… но про покойников или хорошо, или никак. У его матери была онкология. Очень неприятная и болезненная. Я несколько раз через знакомых доставала для нее направления к специалистам и рецепты на сильные обезболы. Ничего не помогло.

– Я знаю, вы не ладили, но…

Рустам нервно скидывает капюшон и проводит по короткому ежику волос ладонью.

– Рус, – оборачиваюсь. Ему больно и мне больно за него. – Я соболезную тебе.

Поддавшись порыву, обнимаю. Искренне и по-настоящему. Так, как не обнимала очень давно. Шестнадцать лет. Помню, как провожала его на задание. А когда вернулся, я стала уже другой.

– Ирка, родная, не отталкивай меня, – шепчет брат и крепко стискивает меня в объятиях. – У меня же никого нет кроме тебя.

Секунда, две, три… Ну хватит слабостей. Высвобождаюсь из тисков его рук.

– У тебя есть служба, – чеканю зло, ничего не могу с собой поделать. Прорывает. – Она же так важна.

– Я давно ушел со службы, – хмыкает он и бьет ребром ладони по шее. – Поперек горла.

– Жаль, – небрежно пожимаю плечами. – Это же дело твоей жизни.

– Ир, ну хватит, – устало выдыхает брат. – Все из-за того, что я ляпнул тогда про Ворона? Ну появилась у него баба и появилась. Он же мужик, как по-другому-то? Тем более у вас не получилось…

Рустам не знает подробностей нашего «не получилось». Никто не знает. А Ворон и правда мужик… Мучительный вдох обжигает легкие. Во рту снова полно горечи, а сердце кровоточит. Все очень просто и понятно. Он переспал со мной, а потом нашел себе другую. Такую же, видимо, невинную дурочку. А я ждала.

Была замужем, носила под сердцем его сына и ждала. Не хотела, но все равно надеялась, что вот-вот придет Ворон. Найдет меня, скажет, как ошибся, и заберет. Но розовые очки бьются стеклами внутрь. И мои не стали исключением. Вернулся не Ворон, а брат. И рассказал, что тот, кого я так жду, уже никогда не придет. У него есть другая. Чистая и непорочная девочка…

– Ты все правильно сделал. – Голос предательски дрожит. – Пустые надежды и иллюзии никому не нужны.

Рустам хватает меня за плечи и встряхивает, как тряпичную куклу.

– Ну что мне сделать, чтобы ты меня простила? – рычит, но не зло, а как-то отчаянно.

– Я простила, Рус, – грустно улыбаюсь и глажу его по щеке. – Но не приняла.

Я и правда не держу зла. Просто не хочу общаться с человеком, который выбирает не меня. Все понимаю, но не принимаю такой расклад. Уж лучше никак, чем быть всегда в запасе. В этом они с Вороном похожи. Для обоих кто-то где-то всегда важнее.

– Ты сделал меня разменной монетой, Рус, – в который раз поясняю. – Служба у тебя… жизни людей. А моя жизнь? Что она для тебя значила? О ней ты подумал? Ее тебе не хотелось спасти? – Меня отчаянно несет, а на глазах выступают слезы обиды. Той старой, засевшей глубоко в сердце. – А я ждала! Каждый день умоляла, чтобы ты появился и спас меня! Но тебя не было рядом, когда я умирала! Ты был на службе! Такой, сука, важной и необходимой! Так чего ты хочешь от меня сейчас? – уже кричу, захлебываясь слезами. – Нет у тебя сестры! Не спас ты ее! Все. Умерла.

– Что ты такое говоришь, глупая? – Рустам дергает меня к себе и прячет на своей груди. Не сопротивляюсь, выдержка сегодня ни к черту, и даю волю слезам.

– Ну что я мог сделать? – шепчет брат и гладит по спине. – Я был за много километров и без связи. А когда вернулся, ты уже была замужем и беременна. Это же был твой выбор, Ириш, – отстраняется и испуганно смотрит в глаза. – Ты же мне сама сказала…

– А что я могла еще сказать? – с вызовом бросаю я и вытираю слезы.

Вот такая неприглядная правда, Рустам. Мне хочется рассмеяться ему в лицо. Как можно быть слепым, когда очень хочется.

– Господи, Ира! – Брат вновь встряхивает меня. – Почему ты столько лет молчала?

– Было слишком поздно для меня. А ты и не захотел разбираться, Рус…

– Да я сейчас…

– Не надо, – останавливаю его прыть. – Я тебя ни в чем не виню. Это и правда мое решение и мой выбор.

– Меня ты за что наказываешь? – Рустам умоляюще смотрит в глаза.

– А я не тебя наказываю, а себя, – выдыхаю и сжимаю его плечо. – Прости. Не приходи больше…

Скрываюсь в подъезде и прислоняюсь спиной к двери. Черт. Хочется побиться головой об стену. Слишком много лишнего наговорила сегодня. Дура. Ну зачем? Только бы Рустам не начал устраивать разборки. Я не хочу его подставлять. Столько лет удавалось сдерживать его, а сегодня все пошло не так. Этот мучительный день когда-нибудь закончится? Сил никаких не осталось.

Жду лифт и лихорадочно соображаю, что можно предпринять, чтобы обезопасить брата. Не дай бог Асад узнает, что я встречалась с Вороном или Рустамом… Черт бы его побрал. Их всех.

Глава 21

Ирина

Поднимаюсь в квартиру. Дверь не заперта, на кухне горит свет. Прохожу. Кругом кровь и разводы. Отмывать придется долго и упорно, но сил уже нет. Значит, не сегодня. Асад спит, уткнувшись в стол лбом. Рядом стоит недопитая бутылка водки. Смотрю на него и едва сдерживаю желание прикончить по-тихому. Давно надо было это сделать. Уже бы отсидела и вышла. Зато мир был бы чище.

Сжимаю кулаки и разжимаю. Дышу часто и глубоко. Но так и не решаюсь. Не могу я. Пусть сдохнет своей смертью. Выключаю свет и иду к сыну. Негромко стучу и приоткрываю дверь. Егор сидит на кровати в наушниках. Видит меня и снимает.

– Мам, ну наконец-то. Где ты так долго была?

– Ездила осматривать одного пациента, – мягко улыбаюсь и сажусь на край кровати.

– Все нормально? – Егор хмурится. – Выглядишь не очень…

– Да, я просто очень устала.

Ложусь сыну на колени и прикрываю глаза. Так хорошо и спокойно. Мальчик мой любимый. Моя жизнь. Моя вселенная. Я так счастлива, что он у меня есть. Сколько сил и нервов ушло на то, чтобы он сначала родился, а потом вырос. Каждая болезнь, каждая царапина или синяк – все отпечаталось в моем сердце. Я отдала ему всю себя. Но сможет ли он меня когда-нибудь понять?

– Мам, ты чего? – Ладонь сына ложится на голову, а я улыбаюсь.

– Я чуть-чуть полежу. Соскучилась по тебе очень…

Егор нежно гладит меня по волосам, а я проваливаюсь в какое-то пограничное состояние. Вроде все слышу и понимаю, но в то же время меня уносит в прошлое. В тот роковой для всех нас день, когда я позвала к себе в больницу Асада.

– Ты все еще хочешь меня в жены? – спрашиваю, глядя в глаза. Без страха и сомнения. Мне некуда отступать.

– Что за вопрос? – хмурится он.

– Ответь.

– Хочу, – небрежно пожимает плечами.

– Ты говорил про сделку, – сухо напоминаю. – Я готова предложить тебе свою.

– Как интересно, – хмыкает Асад и расплывается в хищной ухмылке. – А я тебя, оказывается, недооценил.

– Это точно, – слабо усмехаюсь. – Так как?

– Говори.

– Я беременна и хочу сохранить ребенка, – вздергиваю подбородок, чтобы не подумал, что мой малыш – какая-то ошибка. – Еще я хочу сама дать ему имя и воспитывать его.

Асад несколько мучительно долгих секунд молчит, а я внутренне дрожу от ужаса. Если он сейчас откажет, даже не представляю, что делать. Отец не разрешит позорить его внебрачной беременностью, а одной мне не выносить ее. Врач прав, организм не справится.

– В тихом омуте, да, Ира? – хмыкает, наконец, Асад.

– Если тебе это не подходит…

– Я этого не говорил. – Он приближается и склоняется к моему лицу. – Это ребенок Ворона?

Распахиваю глаза, не понимая, откуда он может знать. А Асад лишь хохочет.

– Можешь не отрицать, – кривится он. – Я и так все знаю.

– Что «все»? – выдыхаю и сжимаю кулаки, чтобы скрыть нервную дрожь.

– Он приходил ко мне недавно, – проходит по палате и останавливается у окна. – Угрожал, что если я не откажусь от одной сделки, изнасилует мою невесту. – Сглатываю, не веря своим ушам.

Это же не может быть правдой? Или может? Даже не знаю, что хуже.

– Так как, Ира? Он тебя изнасиловал?

До боли закусываю щеки и качаю головой.

– Одно слово, и он сядет. – Голос Асада становится вкрадчивым. Он, как змей-искуситель, вьется вокруг и предлагает наказать предателя. – Ну же!

– Нет. – Не могу я так. Подло это. – Меня никто не насиловал.

– Значит, соблазнил, – цокает Асад. – Не суть, ладно, – язвительно оскаливается. – Ты же хочешь, чтобы я признал этого выродка?

Молча проглатываю оскорбление и киваю.

– Ты станешь моей женой. Очень хорошей и послушной. Мы уедем из этого города и начнем все с начала. Твой ребенок и все наши остальные дети будут носить мою фамилию. Они станут моими детьми. Ты понимаешь, о чем я?

Мне все равно. Я готова на все, лишь бы спасти свое сокровище.

– Да…

– В моей семье не бывает разводов.

Он предлагает мне рабство. Добровольное. Без возможности выбраться. На одной чаше весов моя свобода, на второй – жизнь малыша. Выбор не стоит в принципе.

– Я согласна.

– Я пришлю юриста с брачным договором, – довольно хмыкает Асад и направляется к двери.

– Чего? Зачем?

– Ты же не думала, что я поверю на слово? – оборачивается он. – Какие-то проблемы?

– Нет…

А еще через две недели я выхожу замуж. И вместо свадебного подарка муж дает мне папку. В ней столько всего, что волосы шевелятся. Бланки. Записи. Фотографии. Рустам. Ворон. Еще какие-то мужчины. Кровь. Мясо. Изуродованные тела. Страшно очень.

– Что это? – поднимаю на Асада глаза, едва справляясь с тошнотой.

– Это то, чем занимаются твой брат и любовник. – Колючие мурашки ползут по спине, а внизу живота неприятно тянет. – Запомни это, Ира. В этой папке смерть обоих.

– Не понимаю. – В ушах звенит, а перед глазами прыгают черные точки.

– Если ты решишь меня как-то наебать или грохнуть по-тихому, эта папка попадет в нужные руки. И пиздец обоим. Так что в твоих интересах играть по правилам. Я слежу за каждым твоим шагом.

Моя ловушка захлопывается, а глаза открываются. Столько лет прошло. И папку эту я так и не смогла найти, но это не значит, что ее нет. Я не могу рисковать. Не имею права распоряжаться чужими жизнями. Замкнутый круг какой-то.

Глава 22

Ворон

Я вроде окончательно протрезвел. Башка только трещит нещадно. Прошу Фила подождать в машине, а сам поднимаюсь к себе в квартиру. Мелкая пакость, поселившаяся на моей территории, нихрена не спит. Скрестив ноги, сидит на диване и пялится в телек.

– О. ты вернулся, извращенец? – подает голос Дуня.

– Выпорю, – огрызаюсь на девчонку.

Захожу на кухню. На плите кастрюля с отварными спагетти. Не знал, что они у меня есть. Лезу в угловой шкафчик. Достаю аптечку и вываливаю ее содержимое на стол. Ладонями равномерно распределяю таблетки и ищу взглядом что-то от головы.

– Ты же бухал, нельзя таблетки, – снова жужжит у меня над ухом.

– Брысь, – отгоняю ее и цепляю нужный блистер. Выдавливаю две на ладонь, глотаю и только после наливаю в стакан воды.

– Знаешь, мне вообще-то невыгодно, чтобы ты тут откинулся, – заявляет Дуня.

– Хоть это радует. Не придушишь меня подушкой во сне.

– Я бы предпочла яд в борщ, – лыбится зараза.

– Такая маленькая и уже такая стерва. Спать иди, я работать уеду до утра, – наливаю себе еще воды из-под крана. На зубах неприятно поскрипывает пыль из зала. Полощу рот, жду, когда голову отпустит.

Зависаю взглядом на назначениях, которые Мирный взял у Иры после полевой операции. Что-то меня напрягает, едва заметное, с первого взгляда неочевидное. Подхожу ближе, снимаю бумажку с холодильника, всматриваюсь в почерк. Тот, что в письме, я знаю наизусть. Каждый изгиб линии, наклон. На листке у меня в руке почерк совершенно другой.

С чего я взял, что это писала она? В бригаде дежурят врач, фельдшер и водитель. Может, вообще та баба, которой я деньги передавал с подачи Мирного.

Подношу бумагу ближе к лицу, втягиваю в себя запах. Тонкий, едва уловимый, ее…

Мой мир снова начинает штормить. Нет, блядь! Там начинается землетрясение. Все покрывается кривыми трещинами и норовит вскрыться в любую секунду, выпустив наружу тонны бурлящей лавы. Я делаю вдох, а у меня ощущение, что в легкие заливаю кипяток. На выдохе грудную клетку пробивает охреневшее от осознания сердце.

Ира не писала это проклятое письмо!

Твою мать… Впившись пальцами в короткий ежик темных волос, зажмуриваюсь и снова пытаюсь вдохнуть.

– Эй, – как сквозь вату доносится до меня. – Эй, ты чего, все же решил помереть? Не надо! – В голосе Дуни настолько ярко выражена паника, что нарастающая внутри меня буря застывает.

Смотрю в большие, перепуганные глаза девчонки.

– Не дождетесь, – зло рычу. Во мне проснулось нечто темное, голодное и очень злое.

Ворон – это птица, существующая в двух мирах одновременно. Он может свободно перемещаться между ними, иногда забирая с собой души неугодных. Один умный мальчик из моих подопечных сказал, что демонов, живущих внутри, иногда надо кормить, иначе они вырываются из-под контроля и происходит что-то непоправимое. Мальчик этот был очень сильно прав. Но у меня нет демонов. Я сам по себе демон для тех, кто переходит мне дорогу.

Аккуратно расправляю смятый листок, складываю его пополам и убираю в задний карман джинсов.

– Я уехал. Не высовывайся.

– Стой. – Дуня ловит меня за куртку. – Я с тобой.

– Нет!

– Да! – топает ногой. – Мне все равно не уснуть. Я могу пригодиться.

Наверное, да, может. Своего рода маленький громоотвод. Благодаря ей подо мной еще не полыхает.

– Три минуты у тебя на сборы. Покурю пока.

Дуня пулей уносится в комнату, а я достаю сигарету, выключаю свет и отворачиваюсь к окну. Не вижу нихуя перед собой, кроме этих строчек из письма. Я могу проснуться среди ночи и рассказать, где стоят запятые, в какой по счету строчке от времени немного поплыли чернила.

Не ты писала, не ты… Но кольцо-то наше в ящике! Тоже не ты принесла?

– Я готова. – Дуня выходит ко мне в своих старых шмотках. Потом займусь.

– Пошли, – киваю ей и первым выхожу в прихожую.

Сразу сгружаю ее на Фила. Планшета нет с собой, только телефон. Набираюсь терпения и жду, когда нас доставят к головному офисному зданию Грановского. Глушу воду, чтобы хоть немного унять сушняк и выжигающее внутренности пламя. Я обязательно дам ему выход в нужный момент. Сначала надо разобраться, в каком порядке встанут имена в моем личном списке смертников.

– Ого, – задирает голову Дуня, пытаясь разглядеть последние этажи высотки. Подталкиваю ее ко входу.

В холле нас встречает охранник.

– Своя, – говорю ему. – Пропускать сразу ко мне. По этажам шляться запрещено. Без моего согласия на улицу не выпускать.

– Понял, – кивает парень. – Передам сменам.

Дуня догоняет меня у лифта и недовольно сопит в затылок. Встает рядом. Пока мы взлетаем на последний этаж, снова осматривается по сторонам.

– Это все твое? – спрашивает она.

– Нет. У меня есть доля в этом бизнесе. И «гнездо».

– Гнездо? – хмурит брови.

– Сейчас увидишь.

Выходим на моем этаже. Дуня тут же прилипает ладонями к ближайшему окну и, восторженно вздыхая, смотрит на город.

– Можешь тут погулять по этажу. На остальных тебя срисуют по камерам, поймают и приведут ко мне.

– А здесь нет камер? – крутит головой, пытаясь найти хотя бы одну.

– Есть, но изображения с них не выходят на обычные посты охраны. Те, у кого имеется доступ на просмотр этого этажа, не такие добрые, как милый парень внизу. Поняла?

– Да уж не тупая, – фыркает моя мелкая головная боль.

Захожу к себе в кабинет. Включаю свет, комп, снимаю одежду, делаю кофе покрепче, беру чистый лист бумаги и набрасываю список людей, причастных к истории шестнадцатилетней давности, начиная с себя, потому что тоже часть этой схемы.

Я – рядом рисую ворона, раскинувшего крылья. Я был счастлив…

Ира.

Алихан и Эльмира Ахмедовы – родители.

Рустам – старший брат.

Асад Юнусов, мудак – зачеркиваю и пишу: «муж, будущий» – тогда он еще только претендовал.

Это самый первый круг причастных. Делаю метки возле каждого имени:

Алихан жаждал брака нагулянной дочери с проблемами со здоровьем и сложным характером с представителем известного рода Юнусовых.

Перепроверить и дополнить информацию по Асаду.

У меня есть на него папка, но там мало.

Эльмира Ахмедова ненавидела дочь любовницы своего мужа, которую ей пришлось принять в их доме. Прилюдно унижала. Жаждала быстрее избавиться.

Рустам…

Стучу ручкой по столу. Слушаю, как по коридору шаркает Дуня. Открываю в углу изображение с камер, смотрю за ней. Бродит вдоль окна. И не боится ведь, а. Отбитая на всю голову.

Отвлекает, да. Стоит перестать думать о ней или схеме, внутри вспыхивает адское пламя и ворон расправляет крылья, желая прямо сейчас вцепиться когтями в чью-то душу.

Мирный Иру увез. А почему? Потому что я позволил!