Текст книги "За грехи отцов"
![](/books_files/covers/thumbs_240/za-grehi-otcov-266090.jpg)
Автор книги: Анна Блейк
Жанр: Современные детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
12. Кейра
5 октября
8.30 утра, студенческий городок близ
Университета имени Уильяма Тревера
Стажер отдела по расследованию особо тяжких преступлений Центрального управления полицией Треверберга Кейра Коллинс нервно дернула шарф на шее. Тим позвонил, когда она уже подходила к дому. После этого позвонил Карлин (и это была самая счастливая минута дня), сообщив, что заедет за ней утром, и заставил продиктовать адрес. И теперь она стояла у своего подъезда в ожидании. Она встала в пять утра, не выспалась. Часа два перебирала одежду, стараясь не разбудить однокурсницу, с которой арендовала квартиру, но та спала мертвым сном. Редкая способность, которой Коллинс, страдавшая нарушениями сна, люто завидовала. Кейра остановилась на строгом брючном костюме и черных полусапожках на сантиметровом каблуке – теплых, непромокаемых и при этом достаточно изящных. В управлении у нее лежала сменная обувь, а по городу нужно перемещаться так, чтобы не заболеть и не отвлекаться на ерунду от основного дела.
Сложнее всего было подобрать верх. Она слегка поправилась, и все старые вещи стали тесноваты в груди. После долгих мучений она выбрала нежно-зеленую и строгую рубашку, а к ней – пиджак от костюма. Сверху – пальто с капюшоном. Глянув в зеркало, поняла, что из-за увеличившейся груди смотрится несколько вызывающе, и повязала на шею шарф. Тонкий, шелковый. Черный. Он чудесно гармонировал с волосами и светлой кожей. На нее смотрела молодая женщина с пронзительно-голубыми глазами и тщательно выверенным макияжем, из-за которого она выглядела старше своего возраста. Волосы Кейра собрала в высокий хвост, чтобы не мешались. Но на самом деле – чтобы удлинить шею, добавить роста и произвести впечатление.
Она прекрасно знала, почему ее так волнует Карлин. История стара как мир. Она цепляется за фигуру отца и переносит на него тучу проекций. Только вот преподавателей у нее было много, в том числе покрасивее Карлина, а дышать она забывала только рядом с ним. Она забыла обо всем на свете, когда он впервые переступил порог аудитории и начал экспериментальный для академии курс по криминальной психологии. В следующем году, на психологии серийных убийц, Кейра уже сидела на второй парте (чтобы не слишком бросаться в глаза) и не пропускала ни одного занятия. К следующему году она перебралась на первую парту, брала дополнительные задания, даже стала старостой группы, чтобы получить право на прямой контакт. Влечение к Карлину и желание, чтобы он позволил ей писать выпускную работу под его крылом ради большего сближения, сделали из нее лучшую студентку потока.
И вот он едет за ней.
Она тысячи раз выписывала свои состояния в дневник, а потом сжигала его. Десятки раз проговаривала это с аналитиком. Ничего не помогало. Не помогла даже попытка выбить Карлина из головы походом в ночной клуб и случайной связью. Парня она подцепила, получила то что хотела, сбросила напряжение, но следующую неделю не могла смотреть Марку в глаза. Ей было стыдно. А ведь он на тот момент не так давно женился.
Она нервно кусала губы, безнадежно съедая губную помаду, когда перед подъездом остановился длинный черный «Ауди». Стекло на пассажирской двери опустилось, она наклонилась и замерла, встретившись взглядом с доктором Карлином. Он улыбался.
– Доброе утро. Садись.
Кейра послушно открыла дверь и села. Подняла стекло обратно, минуту сомневалась насчет сумки и наконец поставила ее на заднее сиденье. Пристегнула ремень и положила руки на колени. Карлин снял автомобиль с парковочного тормоза, переключил передачу и выехал на узкую дорогу, которая вливалась в окружное шоссе. Музыкальная школа, в которой работал Джейсон Вонг, располагалась в старой части города в одном из особняков, ради которых в город съезжались туристы со всего мира. Марк сообщил, что сначала они заедут в школу и поговорят с преподавателями об обстоятельствах пропажи Вонга. Тем временем Тресс получит ордер на обыск и привезет его на Музыкальную улицу, куда Кейра и Марк отправятся после школы. У них не было никакой информации. Сообщение о пропаже поступило несколько дней назад, его зарегистрировали, но следствие не запустили. Отдел, который занимался пропажами людей, традиционно был перегружен и нуждался в ресурсах, которые ему никто не собирался выделять.
В детали финансирования различных отделов управления Кейра не вдавалась, но четко знала, что ей повезло, ведь на особо тяжкие у города всегда были деньги. С избытком. Так, что они смогли получить двух стажеров, с десяток офисных сотрудников для внештатной работы и Грина с Трессом и Карлином на полный день. С участников следственной группы указом Старсгарда были сняты все другие расследования.
Как ей повезло.
В салоне приятно пахло кожей и хвойным амортизатором. Марк Карлин, как всегда одетый в деловой костюм, выглядел невыспавшимся, но держался. Он улыбался. Негромко играло радио. То и дело он клал руку на рычаг переключения скоростей, внезапно сокращая расстояние между ними, и Кейра замирала, глядя на то, как он держит этот рычаг, как двигает его, а автомобиль отзывается на эти действия. Машина была новой. Идеальное состояние кожи и панели. Чистота. И он сам. Они смотрелись как единое целое.
Девушка невольно оглянулась на заднее сиденье, будто проверяя, как там сумка. На самом деле ее мысли были от сумки далеки. Покраснев, она отвернулась и посмотрела в окно. Стало жарко.
– Долго меня ждала? – негромко спросил Марк.
Всю жизнь. Как только получила право чего-то ждать. И кого-то.
– Нет. Только спустилась, и вы подъехали.
– Хорошо. Сегодня холодно. Обсудим планы на день?
– Да, доктор Карлин.
Он молчал, и Кейра перевела взгляд на его лицо. Марк следил за дорогой, он посерьезнел и как бы замкнулся. Она видела, как завивались кончики его волос на шее, выбиваясь из идеальной прически. Мучительно захотелось их коснуться. Разгладить.
– Спрашивать буду я. Ты слушай и наблюдай. Пока я буду говорить с директором школы, можешь позаглядывать в классы. Может быть, кто-то из учеников скажет что-то интересное. Особенно следи за девочками.
– Почему?
Марк надолго замолчал. Загорелся красный сигнал светофора, и он остановил машину. Странно, до этого момента они встречали только зеленый. Будто кто-то специально переключил все светофоры в городе, чтобы они могли без пробок добраться до места. Он заговорил только тогда, когда автомобиль снова тронулся с места.
– Аксель предполагает, что Вонг насиловал свою падчерицу. И если это так, он мог проявиться с кем-то еще.
Сознание Кейры отключилось на слове «насиловал».
Мрак комнаты. Не включу свет, подумает, что сплю, не тронет. Но он приходит, вытаскивает ее из кровати за волосы и напоминает, что она должна быть хорошей девочкой. Она должна ждать его в другом месте. Всегда ждать. И радоваться, когда берет то, ради чего приходит. Когда он дает ей то, что не могут дать другие – по его словам. Каждую ночь, когда матери рядом нет или она спит после тяжелого рабочего дня. Душный подвал. Ожидание у двери. Ты должна хорошо выглядеть, Кейра. Ты должна смотреть мне в глаза, Кейра.
– Кейра?
– Да… Да? Все хорошо. Почему детектив Грин так считает?
– Не знаю. Но в таких вещах он обычно оказывается прав.
Кейра наклонила голову и чуть было не потерла глаза, но вовремя вспомнила про макияж. Черт возьми. Вот был бы номер. Косметику она с собой не взяла. Карлин бы точно над ней посмеялся.
– Раскаявшийся священник, – прошептала она. – Вот почему его изуродовали. Не смотри, не трахай, не трогай.
– А, до тебя дошли слухи, – без улыбки сказал Карлин, отмечая, что она повторила озвученную в отделе доктора Абигейл фразу. – Именно так.
– Убийца отомстил отчиму девочки за то, что он с ней делал.
– Да, мисс Коллинс, сейчас это основная версия следствия, – кивнул Марк, мигая дальним светом только что перестроившейся «Мазде», которая упорно ехала с черепашьей скоростью, хотя давно было пора ускориться.
– В отчете написано, что тело девушки обожжено, но не сожжено. То есть он ее усыпил и поджег. Ради чего? – Она повернула голову, чтобы посмотреть на Карлина, но тот был занят дорогой.
Кейра замолчала. Марк остановил машину на следующем светофоре и взглянул на нее. Его карие глаза были такими мягкими и такими жесткими одновременно, что девушка задержала дыхание, погружаясь в их янтарную бездну и ощущая, что на самом деле в этом человеке много холода, профессиональной жестокости и расчета. И эта бесконечность притягивала ее сильнее статуса, сильнее жизненного сценария, который она переживала. Он был умен. Умные люди всегда холодны и почти всегда жестоки.
– Я думаю, он ее очистил, – наконец сказала Коллинс.
– Что?
– Насилие пачкает не только насильника. Это позор для жертвы. Так всегда было. Вспомните историю. Если женщину насиловали, ее же и обвиняли. И ее убивали. Казнили. Пламя – очищение. Он ее обжег, чтобы очистить душу и тело. А что было с ее влагалищем? – это слово далось ей с трудом.
– Обожжено, – сухо сказал Карлин.
– Вы злитесь? – обеспокоенно переспросила Кейра.
– Нет. Да. На себя. Очищение. Думаю, ты права. Он не хотел, чтобы девушка страдала. Вколол ей лошадиную дозу морфия. Когда сердце остановилось, повесил на столб и сжег. А вот священника обработал со всей жестокостью.
– У нас есть мотив. Осталось раскопать все остальное.
– Всего-то.
До музыкальной школы они ехали в гробовом молчании. Кейра была потрясена открытием и не понимала, как с ним существовать. Ее догадка не проверена, но она была убеждена в том, что права. Она чувствовала, что права. Карлин с ней согласился. Это было приятно. Но опять-таки – нет доказательств, что Вонг насиловал Лоран. Нет доказательств, что маньяк руководствовался именно этим. Но мучила ее другая мысль. Как так вышло, каких богов она разозлила, что первое же расследование ударило ее в самое сердце? Естественно, она идентифицировала себя с Лоран. И конечно же она мгновенно поверила в версию домашнего насилия. Потому что это было у нее внутри. Потому что по-другому она уже не могла смотреть на это дело. У нее мало опыта, ее нельзя назвать профессионалом. Что это: чутье или же просто нарисованная бессознательным картинка? Размышления отбросили ее на несколько лет назад, когда она слушала лекции по переносу[2]2
Перенос – термин из классического психоанализа. Означает перенос эмоций, чувств анализанта на психоаналитика. Например, анализант злится на психоаналитика, а на самом деле его агрессия направлена не на него, а на кого-то из прошлого, например мать.
[Закрыть], контрпереносу[3]3
Контрперенос – термин из классического психоанализа. Означает ответный перенос эмоций, чувств аналитика на анализанта. Например, анализанта жаль. Или аналитика начинает клонить в сон. Любые реакции аналитика также подвергаются анализу.
[Закрыть] и проективной идентификации[4]4
Проективная идентификация – термин из классического психоанализа. Это психический процесс, относимый к механизмам психологической защиты, заключается в бессознательной попытке одного человека влиять на другого таким образом, чтобы этот другой вел себя в соответствии с бессознательной фантазией данного человека о внутреннем мире другого.
[Закрыть]. Что происходит? Она отозвалась на удобные факты и решила, что эта картинка – истина? Или эта картина действительно истина и она лишь увидела ее в полной мере?
Расследование покажет.
Теперь нужно было вникнуть в разум психопата, чтобы понять, что его толкнуло на это. Как он стал таким. Как к этому пришел. Неужели первое убийство может быть так тщательно спланировано?
Вообще-то он тысячу раз в своем сознании это делал.
– Доктор Карлин, – прошептала она, когда Марк припарковал машину у школы и уже собрался выходить. – Наш убийца – свидетель домашнего насилия. Либо он тысячу раз убивал своего отчима в фантазиях. Либо убивал до Лоран и Вонга. Предположительно Вонга.
– Предлагаю для начала на сто процентов убедиться, что второй труп принадлежит Вонгу, стажер Коллинс, – без паузы отозвался Карлин, не отреагировав на суть ее замечания.
– Да, доктор Карлин.
Марк вышел из машины. Пока она тянулась за сумкой на заднее сиденье, он обогнул автомобиль, открыл пассажирскую дверь и подал ей руку. Кейра вложила пальцы в его теплую ладонь, чувствуя, как по телу бегают мурашки, и осторожно вышла из «Ауди». На короткое мгновение ей показалось, что Марк сжал ее руку. Девушка подняла на него глаза и задохнулась от его близости. Карие глаза Карлина следили за ней внимательно, но от него не исходило угрозы. Он отпустил ее руку, улыбнулся. Закрыл дверь, окинул автомобиль взглядом, проверяя, все ли взял, включая полицейское удостоверение, и, поставив машину на сигнализацию, отправился к музыкальной школе, которая представляла собой изящное двухэтажное здание, спрятанное за забором.
На пороге школы стояла чуть полноватая женщина лет пятидесяти. Скорее всего, директор.
– Доктор Карлин, – звучным, хорошо поставленным голосом поприветствовала она. – Не думала, что вы лично возьметесь за дело о пропавшем Вонге.
Марк остановился перед ней.
– Миссис Стоутон? Это офицер Кейра Коллинс, стажер, она со мной. Мы можем поговорить в вашем кабинете?
Женщина закивала. При этом туго завитые волосы запрыгали у нее на затылке. От влажности они напоминали шерсть пуделя.
– Проходите. Я с удовольствием с вами поговорю. И с вами, мисс. Заходите. На улице мерзко.
13. Аксель
5 октября
9.00. Балетное училище
Институт культуры
Студенческий городок
Грин поставил мотоцикл на парковку для студентов, обменялся парой ласковых с охранником, который опешил дважды: увидев мотоцикл и удостоверение детектива. Спорить с выбранным местом парковки охранник не стал, и Аксель сообщил ему, что оставляет технику под его надзором, и если проказливые студенты решат посидеть на «Хонде», спросит с него. Бледный как полотно охранник (наверняка один из тех, кого отчислили после первого курса полицейской академии) согласился с этой незапланированной ответственностью и принялся патрулировать парковку с удвоенным рвением. Аксель же направился к просторному зданию с белыми колоннами, где находились все балетные обучающие заведения города: школа, училище, академия.
Стажер стоял на пороге. Тим Дженкинс был похож на двойного агента в своем дорогом шерстяном пальто, явно купленном в одном из британских бутиков, открывшихся в деловом квартале. Без шапки, но в кожаных перчатках, он смотрелся диковато. Или, напротив, сошел бы за своего. Чем тебе не профессор культурологии? Во всем подходил, кроме одного: пристальный, ледяной взгляд криминалиста. Неясно, откуда он у студента. Или предрасположенность, или личная история, или первое образование. Глаза Тима были почти такими же холодными, как у самого Акселя. И детективу он не понравился. Осталось только разобраться: не понравился потому, что Грин почувствовал родственную душу и инстинктивно оберегал свою территорию, или потому, что Дженкинс был опасен.
Опасен в чем?
При виде детектива, не изменившего себе и одетого в кожаную мотоциклетную куртку, которая придавала его и без того атлетической фигуре дополнительную стать, Дженкинс взмахнул рукой.
– Пунктуальность – это хорошо, – вместо приветствия сообщил Аксель. – Что-нибудь узнал?
Он ожидал, что стажер сделает круглые глаза и сообщит, что Грин не отдавал соответствующих распоряжений, но нет.
– Лоран Лоурден училась на третьем курсе балетной академии. Местные ее называют высшей школой, не понимаю, есть ли разница, но не суть. Я знаю, где найти руководителя класса и директора высшей школы. Вас ждут, детектив.
– Веди, – кивнул Аксель, мастерски скрывая удивление и удовлетворение.
Стажеры редко проявляли инициативу и еще реже делали это к месту. Антипатия к Дженкинсу как представителю вида «безмозглый стажер» постепенно растворялась. Грин даже позволил себе подумать, что он должен быть более терпим к тому, что приходится подключать молодняк. В конечном счете полиции нужна молодая кровь.
– Вам неинтересно, как я это узнал? – приглушенно спросил Тим, когда начальник с ним поравнялся.
Аксель бросил на него взгляд.
– Если хочешь рассказать – расскажи.
– Пообщался с охранником.
– Что, прямо так в лоб?
Дженкинс кивнул.
– Да. Кстати, шеф, я должен вас предупредить заранее. Через две недели у моего отца юбилей, ему исполняется пятьдесят пять. У нас в семье есть традиция отмечать юбилеи вдали от дома. Юбилеи всей семьи. И всем быть обязательно. Могу я написать заявление на отпуск без содержания? Все подтверждающие документы я могу показать.
Грин остановился.
– Это плохо, – сказал он.
– Я понимаю! – всплеснул руками Дженкинс. – Но иногда семья превыше всего.
– Выбор твой.
– Если бы мог отменить поездку, я бы это сделал, но отец не простит…
– Мы приехали сюда не для этого, Дженкинс.
В молчании они дошли до поста охраны. Мужчина лет пятидесяти окинул обоих колючим взглядом, но при виде стажера улыбнулся.
– А, молодой криминалист и его начальник, знаменитый детектив Аксель Грин. Не знал, что вы расследуете дела о пропаже людей.
– Мы занимаемся расследованием убийств. Что, свежий номер «Треверберг таймс» еще не приносили?
– Принесут с минуты на минуту, – ошалело ответил охранник.
– Тогда вы узнаете, что одна из ваших лучших студенток найдена мертвой. Я должен поговорить с ее классом, руководителем класса и директором заведения. Могу рассчитывать на вашу помощь?
Аксель говорил спокойно, даже неторопливо. И эта по-армейски отточенная и вкрадчивая речь подействовала на охранника сильнее, чем прямой приказ. Он даже приосанился.
– Вы служили, мистер… Претс, – прочитал на этикетке Грин.
– Служил, сэр. Афганистан.
Грин молча протянул ему руку. Охранник пожал ее и скупо улыбнулся.
– Вы офицер? – спросил он. – Видно.
Аксель кивнул. Тим следил за ним с нескрываемым удивлением.
– А теперь ловите мерзавцев.
– Я всегда ловил мерзавцев. Поможете нам?
– Да. А кого убили?
– Лоран.
В комнате охраны повисла мертвая тишина. Какая-то девушка постучала в стекло – у нее не срабатывал пропуск. Претс поднял на нее усталый взгляд, состроил грозную рожу. Она достала студенческий билет, раскрыла его на стекле. Претс нажал на кнопку открытия турникета.
– Хорошая была девочка. Забитая.
– Что вы о ней знаете?
– Да что я могу знать. Кроме того, что она чуть ли не единственная, кто здоровался со мной. Иногда приносила сэндвичи. И всегда улыбалась. Так тепло. Как дочка.
– Когда она пропала?
– Недели… три назад? Да, перестала ходить на занятия. Ну с кем не бывает. Конечно, в балетной среде очень строго с посещениями, и вообще. Но один, два дня – это куда ни шло.
– Спасибо, – кивнул Аксель. – Мы можем пройти?
– Да, минуту. Только запишу вас в журнал.
Грин посмотрел на Дженкинса. Тот стоял хмурый и отрешенный, будто наблюдал за происходящим со стороны. Когда охранник вернул им удостоверения и открыл турникет, Тим по-прежнему старался держаться рядом с начальником. Он снял перчатки, сунул их в карманы пальто.
– Нам до конца коридора. Там находится танцевальный класс, где занимается группа Лоран, – сообщил стажер. – И там же кабинет директора высшей школы.
Грин кивнул. Здание было красивым. Немного напоминало дом, где ее нашли. Тот же мрамор, огромные колонны. Натертые полы, по которым бегали тысячи ног. Здесь танцевали. В гостиной, где ее сожгли, тоже когда-то танцевали. Устраивали настоящие балы. Это место было ее достойно.
Грин остановился так резко, что стажер чуть не влетел ему в спину.
– Что? – запинаясь, спросил он. – Что случилось?
– Дом не место убийства, это нам известно. Но он выбран не случайно.
– П-почему?.. – Голос у стажера сел.
Но детектив не мог сейчас отслеживать реакции впечатлительного юнца. Смешно, в ключе того, что сам Грин был старше его всего на несколько лет.
Аксель достал телефон и набрал номер Марка. Тот ответил сразу, будто держал трубку в руках.
– Ты занят? – спросил Грин.
– Да, мы с Коллинс в музыкальной школе.
– Уделишь мне минуту?
– Извините, – прикрыв ладонью телефон, куда-то в сторону сказал Карлин. Аксель услышал шаги, через мгновение все стихло. – Да, слушаю тебя.
– Дом выбран не случайно, – тихо и быстро заговорил детектив. – Если ты зайдешь в балетную школу, то обратишь внимание на то, что здесь точно такая же архитектура. Колонны, мрамор. Резные лестницы, перила. Балетная школа раза в три больше, она располагается в старой усадьбе. Выбранный убийцей дом – мини-копия. Он отдавал ей честь.
– Черт возьми.
– Это значит, что убили в другом месте. – Детектив бросил быстрый взгляд на стажера, решая, стоит ли делиться с ним мыслями. Сомнения пересилили, и он сделал знак Тиму, чтобы тот шел в сторону класса. – Он убил ради нее и для нее. Все вокруг нее. И он откуда-то узнал про отчима и насилие…
– Аксель, мы это пока не доказали. Мы даже не уверены, что священник – это учитель.
– Я уверен в этом. Все складывается.
Карлин вздохнул.
– Найди дневники, – сказал он. – Это станет подтверждением.
– А еще она посещала психотерапевта. Ребята Тресса пытаются найти этого специалиста.
– Значит, у нас есть план. Я могу пойти работать?
Аксель отключился, не ответив. Его мучило ощущение, что он что-то упускает. Мерзкое ощущение, сопровождавшее каждое расследование, даже самое захудалое. Как бы глубоко ты ни погружался в процесс, как бы внимателен ни был, иногда надо подняться над всеми уликами и посмотреть на картину сверху. Черт побери. Ему не хватало крючка. Прошло два дня.
Всего два дня.
Целых два дня.
Собрав волосы в хвост, детектив выключил ненавистный телефон, спрятал его во внутренний карман куртки и пошел за стажером, который стоял у входа в кабинет директора, как провинившийся школьник. Он, кажется, даже ссутулился.
– Что, не любишь учебные заведения? – беззлобно спросил Грин, поравнявшись со стажером.
– Не люблю кабинеты директоров.
С этими словами Дженкинс поднял руку, постучал в дверь и, дождавшись разрешения, вошел.
Как и следовало ожидать, директором высшей школы или академии балета и, судя по всему, всех ее уровней, являлась балерина. Грин мельком видел интервью с ней. Она окончила академию Вахтангова в Петербурге. Ей прочили блестящую карьеру на российской и мировой балетной сцене, но Мирел Морулис выбрала другой путь. Она вернулась в Треверберг. Сначала основала балетный класс, а потом влилась в педагогический состав местной школы балета.
Женщина подняла на гостей глаза. Волосы тщательно собраны в пучок, шея длинная. Осанка великолепная. Ей было далеко за шестьдесят, но от нее веяло таким магнетизмом, что на мгновение Грин потерял дар речи. Дженкинс, вероятно, тоже. Он остановился около двери и не стал проходить в кабинет.
– Полиция, – констатировала Морулис. – Не могу сказать, что рада видеть вас и вашего сотрудника, детектив Грин. Вы никогда не приходите, чтобы сказать что-то хорошее.
– Однажды Господь смилостивился, и я получил возможность сказать матери, что ее ребенок жив, – осторожно проговорил Грин. – Но, к сожалению, не в этот раз. Мы нашли тело одной из ваших учениц, Лоран Лоурден. Меня назначили руководителем следствия. Дженкинс наш стажер, он студент полицейской академии, криминалист. И нам нужна ваша помощь.
– Располагайтесь, офицеры, – без улыбки сказала директор. Шаль изящно соскользнула с ее плеча, задержавшись на сгибе локтя. – Честно говоря, когда мне позвонили, я подумала, что речь пойдет о другой девочке.
– Были и другие? – спросил Тим, за что получил строгий взгляд от Грина.
– Это балет, молодой человек. Здесь всякое бывает. Но это к делу не относится. Что вы хотите знать о Лоран?
– Мне нужен ключ от ее шкафчика в раздевалке, – сказал Грин. – Дженкинс, поговорите с подругами Лоран. А мы с директором пройдемся по школе.
Стажер вскочил, судя по всему, обрадованный возможностью уйти из кабинета.
– Могу идти?
– Да.
Директор проводила его прохладным взглядом золотисто-карих глаз. Когда за ним закрылась дверь, она посмотрела на Грина. Выражение ее лица изменилось, будто она сняла одну из масок. В линии плеч появился легкий намек на усталую сутулость.
– У Лоран не было подруг. Балерины редко дружат. Они могут заниматься вместе, вместе отдыхать, даже спать друг с другом. Но они не дружат. Мы готовили Лоран к выпускному спектаклю. Она должна была танцевать главную партию. Эта информация просочилась в ряды учеников. Вы думаете, ее поэтому могли убить?
Грин покачал головой.
– Нет. Не думаю. Обстоятельства убийства наталкивают на совершенно другие мысли. Но спасибо. Обычно руководители подобных заведений скрывают все сложности до последнего и мешают расследованию.
– Мне нечего скрывать. Это балет. Стеклянная мука в пудре, битое стекло и гвозди в пуантах, подрезанные ленты, измазанная в масле пачка – это лишь маленький список того, с чем нам приходится сталкиваться. Балет жесток и прекрасен, как сама жизнь. Вы хотели посмотреть раздевалку. Зачем?
– Лоран вела дневник. Дома его нет. Я думаю, у нее здесь тайник.
Директор с пониманием кивнула и поднялась с места.
– Пойдемте. Балерины считают это место истинным домом. Они проводят здесь по десять-пятнадцать часов каждый день. У них один выходной в неделю. А выходным мы называем день, когда балетный класс идет три часа, а не шесть. Вполне возможно, что важные вещи, которые хочется сохранить, она принесла сюда.
– Давно вы знаете Лоран?
– С четырех лет, как и всех здесь. В три-четыре года девочку приводят в балетный класс. Большинство отсеиваются. Но те, кто доживает до десяти, поступают в училище, кто идет дальше вместе с нами, навсегда в моем сердце. Вы любите математику, детектив?
– Ну, допустим, – улыбнулся Аксель, поднимаясь со своего места и открывая дверь перед директрисой. Женщина благодарно кивнула и вышла из кабинета, ничуть не растеряв свою стать. Она была ниже на голову, несмотря на туфли на высоком каблуке. Наверное, она восхитительно смотрелась на сцене.
– Из ста девочек и мальчиков, кто переступает порог балетного класса в три-четыре года, до выпуска из училища доходит восемь. Из них только двое выпускаются из академии.
– Откуда тогда такая бешеная конкуренция?
– Балерина танцует десять лет. А примы может быть только две. Группы в училище обычно двадцать-тридцать человек. В высшей школе – пятнадцать. К нам приезжают учиться из других городов. У нас хорошая балетная школа. Есть преподаватели даже из Петербурга.
– Балет – это призвание?
Морулис остановилась и посмотрела ему в глаза.
– А служение в полиции?
– Это работа.
– Ой ли? Я вижу по вашим глазам, что вы выбрали эту профессию для себя не от безнадежности. Вы не отделяете себя как детектива от себя как мужчины и человека. Профессия детектива определяет вас, вы дышите ею. Разве справедливо называть ее просто работой?
Аксель не нашелся с ответом, и директриса тонко улыбнулась.
– Мы пришли, детектив. Вот раздевалка. Девочки, оставьте нас, пожалуйста, – кивнула она тараторящим балеринам, которые, судя по всему, вышли из душа. Аксель почувствовал, как несколько пар юных глаз впились в его лицо и тело, но даже не улыбнулся, все еще переваривая произнесенные Морулис слова. – Вот шкафчик Лоран. А вот ключи.
Грин посмотрел на коробку со стеклянной крышкой, прибитую к стене.
– Доступ у каждого?
– У нас есть камера, она направлена на ключи, – спокойно ответила директор. – Вас оставить – или мне лучше побыть рядом?
– Для изъятия вещдоков, если я их найду, нужны понятые. Останьтесь и позовите кого-то еще.
Грин достал нужный ключ из коробки, открыл шкафчик и осмотрел содержимое. Победной улыбки он не сдержал. Он уже видел стопку тетрадок, засунутых под сменную одежду и пуанты.
– Ребекка, зайди, я знаю, что ты подслушиваешь.
Дверь скрипнула, пропуская одну из девушек, только что покинувших раздевалку. Аксель посмотрел на нее и молча надел латексные перчатки.
– Я забираю это, – сказал он, доставая пачку тетрадок, перевязанных лентой от пуантов. Он опустил тетради в специальный пакет, положил его на полку и быстрыми движениями просмотрел содержимое шкафчика Лоран. Несколько гольфов, теплые носки, пара потертых пуант, два мотка свежих лент, к дверце приклеена фотография Киану Ривза в роли Нео, вырезанная из журнала. К ней – открытка с поздравлением с днем рождения. Календарь с обведенными датами. Лучше всего забрать все.
– Остальные вещи опишет и привезет в участок офицер Дженкинс.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?