Читать книгу "Забудь мое имя!"

– Ничего, сейчас мы исправим ошибку, – хмыкнул второй здоровяк, наматывая что-то на руку. – И денежки свои заодно вернем.

Я нахально ждала дальнейших событий. После встречи с эллами бояться было уже нечего. И дождалась. Мне в лицо полетела сеть.

– Я деньги прогуляла и бедным у дороги раздала, – ухмыльнулась я, выпуская когти.

Мужчины замерли, перестав злорадно улыбаться.

– Я в прошлый раз что-то непонятно объяснила? – Одна из нитей сети со звоном лопнула, стоило нарочито медленно коснуться ее когтем. – Или, может, вы тугодумы по природе, неспособные к умственной деятельности?

Еще один разрыв образовал в сети большую брешь, в которую я уже могла просунуть руку.

– Но это все поправимо, – ласково добавила голосом актера за кадром. – Могу и повторить, уделив больше внимания нарушению законов. Лично я чту уголовный кодекс. Это моя маленькая слабость.

При этих словах сеть окончательно разъехалась, выпуская меня на свободу.

Как Афродита из пены морской… Представила было, но затем расстроенно решила, что Афродита из меня, как из коня балерина.

– Нападения на себя не прощу!

– А мы вас не узнали, – попытался оправдаться Сай лебезящим тоном. – Вы иначе выглядите.

– Что? Правда? Лучше, надеюсь? – хмуро улыбнулась я, демонстрируя клыки, так чтобы у мужчин не возникло желания продолжить попытки напасть.

Захотелось увидеть себя со стороны. Самой себе я казалась дамочкой из кассового фильма про умную, сильную и умелую.

Ага, Лена у нас студентка, спортсменка, комсомолка и просто красавица!

– Что-то я слабо вам верю, господин Боревилей.

– Правда, – с самым честным видом хором отозвались все трое.

И что их так напугало? То, что я стою перед ними, медленно и эксцентрично превращаясь в афроамериканца? Или то, что у меня кроме чернеющей кожи и волос еще есть десяток когтей и милый кровавый взгляд, выгодно подчеркнутый клыками?

Что-то явно им не понравилось, и мужчины решили незаметно исчезнуть в кустах.

– Нет, нет, господа хорошие, – требовательно сказала разрисованная и улучшенная версия меня.

Хотя… насчет улучшенной еще можно было поспорить.

– Я, конечно, знаю минимум дюжину способов, как избавиться от вас, чтобы никто и никогда не нашел, но… это не мой метод. Поэтому быстро и надежно связываемся веревкой, так чтобы я видела.

– Зачем? – насторожился Сай. – Может, не нужно?

– Затем, что я хочу навестить графа. А без вас визит не будет столь душевным, – как смогла злобно отозвалась погибающая во мне драматическая актриса.

Только необходимость поддерживать себя в состоянии небольшой злости, чтобы не потерять внушающего страх образа, удерживала меня от желания сопровождать весь процесс связывания утробным хохотом. Сначала мужчины повздорили из-за того, кому должно достаться больше всего веревки, при этом они чуть не подрались. После этого попытались уговорить меня забрать уже срубленные деревья, раз уж вернуть их в первоначальный вид никак нельзя. Вместо ответа я тихо, но очень четко угрожающе поцокала языком, моментально призвав мужчин к порядку.

Перестав мне что-то доказывать, они быстро и не очень аккуратно связались веревкой. Я не оценила их трудов, собственноручно перевязав все узлы, после чего примотала всех троих друг к другу спинами так, чтобы они не смогли развязаться. А сама с сомнением осмотрела полянку, заваленную спиленными деревцами.

«Ты можешь вернуть их к жизни», – раздался у меня в голове тихий многоголосый шепот.

Я дернулась от неожиданности, но мгновенно вспомнила о способности кленов к мысленному общению.

– Каким образом?

«Подумай сама», – предложил голос.

Вот вечно так, нужно самой выкручиваться. Можно, конечно, и не стараться, но серебристые клены очень жалко.

Я присела возле одного из деревьев и под пристальными взглядами мужчин положила обе ладони на ствол у самого спила, будто верующий, молясь и надеясь на какую-то высшую силу.

«Может, на самом деле помолиться?» – расстроенно вздохнула я, стараясь одновременно присматривать и за связанными.

Посидев несколько минут неподвижно и напомнив себе, что нельзя терять времени, ведь рискую встретиться лицом к лицу с очень рассерженным Бесом, я обругала себя для ускорения мыслительного процесса.

«А может, плюнуть на все и рассказать ему? – подал единственную пока разумную мысль внутренний голос. – Ты же не знаешь, что там, в Верхнем, тебя ждет. Вполне возможно, что все закончится очень быстро… Не самым приятным образом. И не будет вечно маячащего где-то за спиной демона, чтобы собрать из очередной кучки что-то, хотя бы отдаленно напоминающее Лену. Пока тебе просто сказочно везло. Но Бестелиону к эллам путь заказан. Его там убьют. Да и не пойдет демон, рискуя собой, спасать такую идиотку, как ты. Ему незачем это делать, да и недостойна ты такого».

Всхлипнув и смахнув непрошеные слезы, я постаралась не думать о грустном.

– Соберись, коврик недоделанный! – велела я себе. – Ты найдешь способ попасть к эллам и помочь отцу. Это сложно. И вся затея выглядит бредом. Ведь только блондинка вроде тебя могла решиться полезть в пасть к крокодилу, надеясь при этом остаться с головой на плечах. Ты могла бы на все плюнуть, сказав, что случившееся не твоя проблема, и пусть Леонис сам разбирается с сородичами. Вот только так получается нечестно и против всяких привитых тебе принципов.

Продолжая рассуждать, но стараясь не сильно увлекаться, я закрыла глаза в надежде, что мне это хоть чем-то поможет.

Мысли пробегали мимо моей головы, совершенно не желая заглянуть и порадовать моих заскучавших «тараканов». Разуверившись в том, что ответ придет сам собой, я принялась рассуждать.

– Как мне с моим неясным представлением о местных силах вернуть деревья в прежнее состояние? – У меня всегда получалось лучше, если я думала вслух. – Собственно, учили меня или нет пользоваться магией, не имеет значения. Это ведь как с электричеством. Хоть в школе и проходила, но не понимаю его действия. При этом лампочки у меня не лопаются. Все работает само собой. Деревья тоже растут сами по себе. Они зависят от своих корней и питательных соков. Даже если бы я не знала ничего о деревьях, они продолжали бы расти. Значит, это ответ.

Я села прямее и попробовала представить себя деревом, с корнями, впитывающими воду и растворенные в ней питательные вещества; с объемной шапкой шуршащих листьев. После этого вообразила себе все процессы, происходящие в дереве, а потом вытолкнула представленный образ за пределы сознания, накладывая его на лежащий передо мной клен.

Либо я все делала правильно, либо дереву было проще прирасти к своему пню, чем объяснить мне, в чем ошибка моих рассуждений. Тем не менее моя упертость сделала свое дело. Один за другим я вернула все клены на место, слабо понимая, как и почему мне это удалось.

– Будем считать, что знаю. И вообще, я гениальна! – решительно сказала себе. – Так проще жить.

Мужчины, напуганные устроенным мною шоу, безропотно стояли там, где я их поставила, хотя один из здоровяков, вытащив откуда-то маленький ножик, пытался перерезать веревки. При моем приближении он трусливо выронил оружие, застонав от досады.

Наше появление в замке можно было бы назвать фееричным, если бы оно не было встречено полным недоумением. Я даже обиделась. В деревне, куда мы явились, чтобы забрать лошадей, нас и то радушнее встретили. Какой-то замшелый дедок даже выбежал мне навстречу с погрызенным мышами караваем, выглядевшим так, будто как раз для встречи дорогих гостей его и доставали из чулана, притом передавали каравай из поколения в поколение. Полотенце также не отличалось ни чистотой, ни мало-мальски приличным видом. Но я благодарно кивнула и такому проявлению неожиданной народной любви, помахав собравшимся селянам свободной когтистой лапой, поражаясь, что меня не особо испугались.

– Вы там графа… хорошенько, – подобравшись ко мне, негромко шепнул дедок, косясь на Сая и братьев-здоровяков. – Мы давно ждали, когда за него кто-то из магов возьмется. А то ведь житья не дает, так его разэдак! Так что… надеемся мы на ваше… какое там слово? Воздействие, во!

Я, не поворачивая головы, коротко и неопределенно кивнула, про себя подумав: «Доброта моя. Если б за каждое хорошее деяние брала по доллару, то уже в отдельной квартире бы жила с солидным счетом в банке».

Лошадей мы забрали, но сесть мужчинам в седла я не позволила, а самым злодейским образом одного за другим привязала к хвосту самого спокойного жеребца, на спину которого и вскарабкалась. Остальных лошадей отдала селянам.

Мой замысел был прост и прозрачен, как небо. Мужчинам предлагалось передвигаться на одной скорости с конем. Я не думала быть жестокой и гнать жеребца галопом. Ничего со мной не случится, если я с комфортом доеду до замка мелкой трусцой или вовсе неторопливым шагом. Но стоило хоть раз дернуть животное за хвост, как оно само прибавляло ходу, так что привязанным оставалось либо волочиться следом, либо резво перебирать ногами.

Поэтому во двор замка мужчины вбежали красные, потные, злые и вынашивающие способы мести. Я тоже не теряла время зря, обдумывая свои действия.

– Что здесь происходит? – Из дверей замка вышел Теор, привлеченный, видимо, столпотворением во дворе.

– День добрый, уважаемый, – сказала я, неуклюже сползая с седла на землю и стараясь не кряхтеть от боли в спине.

Чтоб я еще раз села за баранку этого пылесоса? Да лучше на своих двоих!

– Э-э… – непочтительно выдавил Теор.

– И вам не хворать, – гаденько усмехнулась какая-то очень самоуверенная часть меня. Только так я могла объяснить, что меня еще не связали и не накостыляли за наглость.

Неужели они так меня боятся, что даже не подумают ответить достойно? Или, может быть, у них такое просто не принято?

– Мне бы с графом повидаться, – просветила я инкуба и появившуюся из-за его спины хозяйку дома.

– Госпожа чародейка? – бледнея на глазах, прошептала Карина, став одного цвета со своим бледно-розовым платьем. – Мы вас не ждали…

Меня тянуло ответить: «А я приперлась!», но вместо этого я сдержанно заметила:

– Решила проверить, как исполняется мой наказ. И вижу, что не ошиблась с визитом. Кажется, в прошлый раз мы с вашим мужем, ваша светлость и бледность, уже обсудили, что порча чужого имущества ему с рук не сойдет. И что я вижу?

– Что? – с видом святой невинности спросила Карина, хватаясь рукой за горло.

– Так. Сейчас мы все идем в какое-то помещение, достаточно большое, чтобы там поместилось восемь человек, – сказала я, ни к кому прямо не обращаясь. – Господа, прошу следовать в замок, – отвязав Сая, Анатола и Зарэя, кивнула им на двери. – Вы, ваша светлость, потрудитесь сообщить графу, что я желаю его лицезреть, а вы, уважаемый Теор, – кстати, хватит уже пытаться проделать во мне дырку взглядом! – отправляйтесь за пленницей. Она тоже будет присутствовать на общем сборе.

– Откуда вы… – опешил инкуб, бледнея сильнее Карины.

– Птички напели, – прошипела я. – Мне долго ждать?

То ли у меня открылась способность приделывать людям невидимые пропеллеры, то ли все просто безропотно и быстро сделали, как я хотела. Уже через несколько минут в большой комнате, используемой, видимо, в качестве гостиной, был произведен полный сбор. Перепуганный, как всполошенная тетка, ищущая нужную электричку, граф сжался в большом кресле, стараясь смотреть куда угодно, но только не на меня. Связанные родственники графа, даже не пытаясь снять путы, сидели рядком на тонконогом диванчике, вызывая лишь один вопрос: как они уместили свои крупные телеса в это, разве что не трещащее, сооружение. Графиня, кусая губы и время от времени промокая сухие глаза кружевным платочком, посматривала в мою сторону. Теор, бросив попытки меня принудительно очаровать, невозмутимо растянулся в кресле.

Единственным, кто выглядел спокойным и даже веселым, была Мереша. Связанная по рукам и ногам женщина разве что не хохотала, наблюдая за своим отражением в стекле картины. Когда она поворачивалась к камину, ее лицо наполовину менялось, будто с него облетал слой косметики, так что Мереша разом становилась на лет сорок старше.

«Фотографии звезд без макияжа», – прокомментировала я про себя, воздерживаясь от каких-либо замечаний вслух.

Стоя к собравшимся спиной и с отрешенным видом глядя в большое зеркало на стене, выискивая в копне своих волос веточки, я незаметно наблюдала за всеми присутствовавшими, ожидая, у кого нервы окажутся самыми слабыми.

– Я не понимаю, что происходит! – взвизгнула Карина, немало меня разочаровав. Мне казалось, что первым нарушит молчание Авессаломий. Ну ладно, подождем.

Я стояла так, будто ничего не произошло, продолжая свое неспешное занятие. Даже отрастила пару шипов на костяшке, чтобы оттереть пятнышко грязи с куртки.

– Что вам нужно? – срывающимся голосом спросил граф.

– Не догадываетесь? – хмуро уточнила я, даже не подумав повернуться и вынудив Авессаломия ловить мой взгляд в отражении.

– Если вы по поводу деревьев, то… – решил вмешаться Теор, этим меня разозлив. Сама не понимая, что делаю, я развернулась и махнула по воздуху ладонью, будто хотела дать инкубу пощечину. Правда, сидел он в пяти шагах от меня, так что мой жест вышел бы неуместным, если бы кресло с Теором резко не отъехало к стене, сильно ударившись об нее спинкой.

– У меня много поводов нанести вам визит, ваша светлость, – сладко прошипела я, чувствуя, как глаза превращаются в два лавовых озера. В подтверждение этого люди перепуганно подались назад, стараясь оказаться от меня как можно дальше.

– А!.. – вскричала графиня и обмякла в кресле.

– Итак, что у меня против вас всех? – сухо спросила я у себя, прохаживаясь перед вздрагивающими мужчинами под тихий хохот Мереши. – В прошлый раз вы разоряли мало того что не свои, так еще и заповедные владения. Несмотря на вынесенное вам предупреждение, сейчас незаконные действия продолжаются.

– Я могу все объяснить, – прошептал Авессаломий.

– Объяснять будете вашей жене, с кем вы в ее отсутствие развлекаетесь, – хмыкнула я. – Мне ваши…

– Что?! – взвыла Карина, перестав изображать обморок.

– Дорогая, обманули, опоили! Я не виноват! – заверещал граф.

– …объяснения не нужны, – закончила я, видя, что сейчас за меня все сделает разгневанная и обиженная жена.

– Кто? Когда?! – вопила графиня, нависая над Авессаломием.

– Она, – беззвучно ответил граф, ткнув пальцем в Мерешу. – Она меня околдовала. Если бы я знал, дорогая! Я только тебя люблю!

Нежное и трепетное создание в розовом лихо ухватило со столика статуэтку пухлого младенца и с силой швырнуло ее в стену.

– Значит, все это время я потакала твоим дурацким идеям насчет этих вонючих поленьев только потому, что ты делал из меня идиотку? – провизжала Карина, хватая следующую фигурку и отправляя в полет над головой супруга.

– Золотце… – попытался успокоить жену Авессаломий, за что получил в лицо диванной подушкой.

– Я!.. Говорила мне мама! А я! – прокричала женщина и начала рыдать.

– Дорогая, – промычал из-за подушки граф.

– Не! Смей! Больше! Никогда! Со! Мной! Разговаривать! – прокричала Карина так, что у меня заложило уши.

«Женщина – грозное оружие. Злая женщина – непобедимое оружие. Обиженная… На вашем месте я бы выбрала бомбу. У вас хотя бы останется шанс выжить», – про себя прокомментировала я, наблюдая происходящее.

Как только появилась возможность, и никто не мог мне помешать, я ухватила Мерешу за разорванное на груди платье, утаскивая за пределы замка. С каждым разом я все лучше понимала действие магии, поэтому вполне комфортно приземлилась на опушке леса, откуда хорошо просматривались стены крепости.

– Кто ты такая? – спросила Мереша, дергая кандалы. Вне магии серебристых кленов силы вернулись к аматридери, и она в считаные секунды без труда освободилась от оков.

– А тебе не все равно? – спросила я, заглядывая в лицо помолодевшей женщине.

Мереша пожала плечами:

– Похоже, я в долгу перед тобой… Ты меня вытащила оттуда и дала возможность насладиться таким представлением, – хихикнула аматридери. – Как я могу расплатиться?

– Мне сказали, ты знаешь, как попасть к эллам.

– Зачем тебе туда? – перепугалась Мереша.

– Не отговаривай, а только скажи как, – попросила я. – И мы отправимся каждая по своим делам.

Мереша пару минут смотрела на меня, а потом подобрала веточку и на свободном от травы клочке земли начала рисовать какую-то схему из множества кругов и спиралей, попутно объясняя. Вся речь женщины не заняла и пяти минут, но теперь я точно знала, что должна делать.

Это одновременно пугало и удивляло. С одной стороны – то, что я собираюсь проделать, не пришло бы в голову ни одному нормальному человеку. Но… За последнее время я растеряла всякую связь с нормальностью. Все, что было связано с этим миром, не укладывалось ни в какие рамки, границы и каноны поведения. Здесь все было иначе, и это накладывало отпечаток на мое мировоззрение. А может, оно и вовсе скончалась в муках?

Так или иначе, но отступать все еще некуда. Позади только злой Бес.

С другой стороны, объяснения Мереши казались очень простыми. У меня даже возникло чувство, что если бы я села и подумала, то справилась бы без посторонней помощи. А с чем не справилась, так прямо в процессе разобралась.

– Ничего сложного. Только для неэллов прямо в Верхнее попасть трудно… – закончила Мереша, отстраняясь и рассматривая свой рисунок. А я, наоборот, подобралась поближе, внимательно изучая черточки и линии.

– А здесь что за крест?

– Сюда не ходи, – ответила аматридери. – И вот здесь не сворачивай. И вот если такое увидишь, не пугайся. При таком развернись и отступи назад. Если что-то не так пойдет, сделай пару шагов назад спиной, но не разворачивайся. И шаги считай. Это важно! Если тебя там не пристукнут и выберешься, то во второй раз сможешь шагнуть, как в обычный переход. Там только в первый раз сложно. А я пойду…

– Удачи, – пожелала я, не оглядываясь.

– Ну, тебе как бы тоже, – фыркнула Мереша и с неимоверной прытью углубилась в лес.

Глава 19

«Забавно… Ну-с… Попробуем», – подбодрила я саму себя.

Описание аматридери чем-то напоминало путешествие сквозь тьму. Мне были обещаны странные коридоры, переходы, круги и проходы.

«Метро-2033», – недовольно проворчала я, пытаясь отрешиться от окружающего пространства и представить себе что-то такое, о чем говорила Мереша. Но одно дело просто вспомнить уже увиденное, другое – вообразить.

У меня, кажется, начало получаться. В лицо подуло свежим и теплым, будто я сидела на пляже в солнечный день. Расслабившись и вдохнув этот «другой» воздух полной грудью, я потянулась туда, откуда появился ветер. Перед внутренним зрением предстала светящаяся воронка, в которой тонули сотни оттенков всех цветов радуги. Их не затягивало внутрь, а будто выплескивало, размывая и смешивая с пространством. Я протянула руку к этой спирали, осторожно касаясь светящихся лоскутков пальцами – они оказались теплыми. На пальцах остался запах, как если бы я подержала в руках веточку сирени.

Спокойно улыбнувшись, просунула в воронку руку, чувствуя, как меня медленно затягивает внутрь.

– Кроличья норка… – хмыкнула я.

– Что ты делаешь? – раздался прямо у меня над ухом до дрожи знакомый голос.

– Бес? – задохнувшись, выпалила я, открывая глаза. Воронка не исчезла. Теперь она светилась на самом деле, и в нее меня затягивало с упорством огромного пылесоса, но сейчас волновало не это, а очень злой и перепуганный Бес.

– Ты куда собралась, дурочка? – непочтительно спросил демон, схватив меня за руку.

– Вот. То бельчонок, то дурочка. Какое-то разнообразие, – решила пошутить я.

– А как еще назвать твои действия? – обиделся Бестелион. – Что ты забыла в Верхнем? Или ты решила покончить с собой? Ты там и двух шагов не сделаешь, как тебя тут же размажут в равномерный слой удобрений.

Я прикусила губу, чтобы не рассмеяться. Еще немного, и сама себя начну считать сумасшедшей.

– Там Леонис, понимаешь? – вздохнула вместо этого и печально посмотрела на демона. – Он там, и ему нужна моя помощь…

– Что-то папочка не проявлял о тебе заботу в последние годы, не находишь? – язвительно прошипел Бес, сильно меня задев этими словами. – Откуда такая удивительно трогательная дочерняя любовь?

– Он был рядом десять лет. И был ближе кого бы то ни было. Не тебе меня судить. Он мой отец, а ты мне никто. И не смей говорить подобное! – заорала я, пытаясь выдернуть руку. – Не суди обо мне и моих родных по своей семейке! Если твоему отцу наплевать, есть ты или нет, то не жди, что мой думает так же!

Слова вырвались сами по себе, не сдерживаемые разумом. Но я тут же о них пожалела, видя, как наливаются чернотой глаза демона. Во мне ожила и поднялась волна страха, в узел завязывающая желудок и волной желчи подкатывающая к горлу.

«Лена, он прав. Ты идиотка».

Я зажмурилась, не желая видеть, как сейчас меня прямо здесь раскатают по траве. Но ни через секунду, ни через две ничего не произошло. Тогда я вновь посмотрела на Беса. Он выглядел все таким же разъяренным, но не делал попыток открутить мне голову.

– Ты никуда не пойдешь, – сообщил демон тихо. – Я тебя не отпущу.

– Не хочу расстраивать, но я и не собиралась просить у тебя разрешения. – Во мне крепла какая-то неуместная наглость.

– Я не расстроился, – уверил меня демон и зло улыбнулся, – но ты никуда не пойдешь!

В ответ я молча нырнула в воронку, надеясь, что Бес не сможет последовать за мной. Зря надеялась. Очень зря.

Место было совершенно незнакомое и не похожее ни на что виденное. Но, возможно, я ошибаюсь. В голову пришла дурацкая мысль, и, несмотря на стоящего рядом демона, я негромко позвала в сплошной белесый туман:

– Ло-о-ошадь?

Бес глянул на меня, как на припадочную, и разве что у виска не покрутил.

– Тебе не кажется, что это не место, где можно играть в игры? – хмуро спросил он, не отпуская меня.

– Нет, не кажется. И попросила бы мне не мешать, – тихо, но настойчиво ответила я.

– В чем? – с насмешкой уточнил Бес. – Ты хоть знаешь, куда и зачем направляешься? Правда… я так и думал, что ты все помнишь.

Естественно, мне было стыдно. Очень. Но кто сказал, что нужно сразу посыпать голову пеплом, отбросив в сторону вечно всюду мешающуюся гордость?

– Это все Лорис… – промямлила я, отступив на шаг назад и пытаясь освободиться от хватки демона.

Что-то сместилось, качнуло как в лифте. Бес удивленно смотрел на меня. Туман вокруг обрел очень размытые очертания, напомнив огромные снежные сугробы, от которых почему-то веяло жаром.

– Лена, прекрати, – попросил Бес, делая шаг навстречу. Немного подумав и вспомнив наставления Мереши, я отступила в сторону, посчитав про себя: «Раз!» Теперь я также видела Беса, но как будто под другим углом и немного перевернутого.

«Переход похож на огромную комнату, полную зеркал. Там ничего нет, кроме зеркал. Но именно отражения и пугают. Будь внимательна. Тебе нужно найти выход, а не пройти через комнату», – слова аматридери набатом отстукивали в голове.

– Зачем ты это делаешь? Тебе не удастся перехитрить эллов. Даже если Леонис у них, то нужен им, только чтобы заманить тебя в ловушку. Как ты не понимаешь? – Голос Бестелиона прозвучал глухо и тихо.

Я, не отрываясь, смотрела на демона, отмечая происходящие изменения. В первые секунды это было незаметно, но потом… Кожа Беса осыпалась мелкими песчинками, высвобождая темное и большое. Он увеличился и изменился, принимая другой облик, который я уже несколько раз видела и потому совершенно не боялась.

Тихо рыкнув что-то непонятное, демон медленно растворился в тумане, чтобы мгновение спустя оказаться за моей спиной, десятками уменьшенных копий отразившись в перевернутых и надломленных лепестках невесомых полупрозрачных зеркал. Тяжелой лапой с длинными острыми когтями-кинжалами Бестелион сжал мое плечо, безжалостно оцарапав горло у ключицы.

– Я должна попробовать, как ты не понимаешь? – выдохнула, склонив голову и делая шаг вперед и в сторону, отсчитав: «Два!»

– Неужели ты так уверена, что сможешь что-то в одиночку? – тихо прошипел демон мне в ухо, и нас окутала тьма, но я сделала еще шаг в сторону, чувствуя, как против воли Бес передвигает ноги следом за мной.

– Будто бы ты станешь мне помогать, – упрямо сказала я, продолжая идти. «Четыре, пять!» – Никто из ситров не возьмется что-то сделать для меня, ведь это все равно что помогать эллам, ведь так? Атардиону нужны отец и я. Мертвыми. Вам мы тоже нужны, более живыми. Если бы я сказала, что собираюсь отправиться в Верхнее, потому что эллы схватили Леониса и он там, ты бы меня не отпустил.

– Конечно. – ответил Бес. – У тебя есть привычка сбегать в неизвестном направлении, даже не думая, нужно ли тебе это. Мне надоело вытаскивать тебя из передряг.

– А тебя никто не просит, – в тон демону ответило мое самолюбие.

– Только ты всегда уверена, что я явлюсь на твой зов в любую точку вселенной, – огрызнулся Бестелион. – Учти, если ты пойдешь дальше, то на меня можешь не рассчитывать. У меня есть границы терпения. И голова на плечах.

Слова демона будто пробили брешь в стене, которую я старалась выстроить вокруг себя. Мне было больно, сердце защемило с невероятной силой. Хотелось плакать, но гордость не желала сдавать последние барьеры.

– Тебя никто не просит сейчас, – резко выдохнула я, уголком сознания понимая, что мой голос в этот момент жужжит, как десятки растревоженных ос. – Если тебе так не хочется мной заниматься, то не стоит себя утруждать. Особенно если я так тебе надоела.

– Ты… ребенок, которому не хватает хорошей порки, – тихо, но яростно прошипел Бес, отпуская мои плечи.

– Но ты не мой отец, чтобы устраивать ее, – промолвила я с долей иронии, чувствуя, как возникает желание рассмеяться, повернувшись к Бесу. Как же это сложно – встретить его взгляд, в котором нет ничего из того, что мне хотелось бы увидеть, и все равно остаться перед ним открытой, как книга, где каждая точка, каждая буковка болит и истекает кровью.

Мне не хотелось столкнуться с демоном в момент своего ухода. Лучше бы это выглядело позорным бегством.

– В тебе есть немного от меня, – вдруг спокойно заметил Бестелион.

– Это «немного» не дает тебе никаких прав и обязанностей, – промолвил мой страх. – Я не должна слушать тебя и не хочу. Там мой отец.

– Ты совсем не знаешь Леониса.

– Знаю, десять лет он был рядом со мной! В другом обличье, но рядом. Я чувствовала его любовь всегда, – ответила я, боясь, что голос сорвется на визг. – У меня почти никого не осталось! Мамы нет, отца тоже может не стать. А ты мне никто и не смей решать, что и как должно быть! Я из другого мира. Не отсюда. Там люди живут по иным понятиям. Там мои бабушка и дедушка. Они до сих пор не знают, что я жива.

– Но ты ведь принадлежишь и этому миру тоже, – невесело хмыкнул демон.

– Вовсе нет! Я не родилась здесь и не жила. Я знаю, где хочу быть и с кем. Если останусь жива, то вернусь домой. Потому что мой дом там. Во мне больше человека, чем всего остального, хотя порой начинаю чувствовать себя компотом.

– И тебе есть к кому вернуться? – усомнился Бес.

– Есть! Там люди, которые меня любят больше, чем неизвестно кто в этих ваших мирах, похожих на липкий заплесневелый бутерброд.

– Любят… – сам себе под нос повторил демон. – Значит, тот уговор, о котором шла речь, все еще в силе?

– Конечно! – с жаром отозвалась я, чувствуя, как что-то поменялось. Обдумывая свои слова, я обнаружила целую кучу мелких колкостей.

– Понятно. Ну что же… Ты сделала выбор.

Больше демон ничего не сказал, просто растаял в облаке белого дыма и отблесках мельтешащих зеркальных брызг. В одночасье стало так холодно и обидно, что не удержавшись, я горько заплакала, не пытаясь вытереть щеки или унять дрожь в руках. Слезы мелкими капельками скатывались к подбородку, хрупкими кристаллами отрываясь от кожи и зависая перед моим лицом блестящими искрами.

Я довольно долго простояла неподвижно, не пробуя как-то собраться. Осознание собственной вины захлестнуло меня, делая рассуждения полной глупостью и ненужной шелухой.

«Нельзя стоять на одном месте долго», – суматошной птицей пронеслась в голове мысль.

Я очнулась от оплакивания своей тупости, чувствуя покалывание в пальцах ног. Смотреть было страшно, но увиденное испугало куда больше.

Еще ни разу мне не доводилось не видеть своих ног. Их не скрывал туман или зеркальная пыль. Ног просто не было!

Перепуганно запричитав, я побежала вперед, считая про себя шаги. Пространство изменилось и обрело новые очертания. Зеркала пропали, белый туман – тоже. Меня окружал огонь. Холодный и не опасный, но огонь, окрашенный в цвета зимней вьюги.

«Этого места вообще нет. Фактически ты не двигаешься. Происходящее лишь плод чужой фантазии!»

Словно проверяя, твердо ли я это запомнила, из пламени выскользнула огромная желто-зеленая змея, которую можно было бы назвать старшей сестрой земного питона. Змея медленно двигалась в мою сторону, шипя и наводя ужас необъятными чешуйчатыми кольцами.

– Ты не существуешь! – взвизгнула я, шагнув пресмыкающемуся навстречу, даже не представляя, что будет дальше. Но ничего не произошло. На моем пути не встретилось никакого препятствия, словно, показывая невероятного питона, мои глаза и уши лгали. Посмотрев вниз, я увидела только свои вновь появившиеся ноги. Змея пропала, будто ее и не было.

Вокруг меня все опять изменилось. Огонь потух, обнажив что-то вроде круглой пещеры со множеством совершенно одинаковых выходов.

«Это самое простое, – призналась Мереша, рассказывая об этом. – Тут не важно, в какой проход ты идешь. Они одинаковые. Важно то, куда ты хочешь попасть. Только это».

В очередной раз вздохнув и приказав себе не раскисать, хотя это было сложно, я закрыла глаза, представив лицо отца, а потом сделала шаг. По ушам хлестнуло ветром, как кнутом.

И вдруг стало понятно, что именно теперь у меня нет пути назад. А секунду назад еще был. Еще можно было все переиграть.

– Ну что же, – хмуро пробормотала я, – белые начинают и выигрывают!

– И ты просто ее отпустил? – сухо спросила Идерна, рассматривая полустертые руны под увеличительным стеклом. Затем демонесса устало откинулась на кожаную спинку широкого кресла и прикрыла глаза, о чем-то задумавшись.

– Было бы чревато пытаться там повлиять на Лену, – пожал плечами Бестелион, облокотившись на каминную полку.

– Девочка делает глупость, сам знаешь, – печально пробормотала Повелительница, с сочувствием глянув на сына. – Не говори пока никому. Особенно Амадеусу.

– Как он?

– Не желает со мной разговаривать, – хмыкнула Идерна и поиграла бровями. – Не ожидал от своих подданных такой подлости. Это ведь предательство, представляешь?

– Почему? – спросил демон. – К суду высших обращались и раньше…

– Нет, Бес. Здесь другое, – расхохоталась довольная Идерна. – Это придумали темные. Их право всегда считалось высшим. И во времена темных Повелителей никто не смел противиться такому решению. А Амадеусу указали… на его не слишком высокую родовитость. Но все было бы ничего, если бы весть не распространилась за пределы замка. Уверена, это Алесия постаралась. Умная девочка. Она сообщила отцу. Тот оповестил других. Теперь главные семьи хотят, чтобы я села на трон.