Книга: Юркие люди - Анна Лужбина

Рассказы Анны Лужбиной сочетают в себе несочетаемые вещи - они предельно откровенны, драматичны, реалистичны. В них нет ненужной и искусственной романтизации жизни. Она замечает жизнь простых людей такой, какой она вряд ли может нас привлечь - точные бытовые детали, драматичные обстоятельства, неудачи. Но при этом в ее рассказах очень много света, любви к своим героям и чудес, прорастающих из особого ощущения мира и людей. В этом главную роль играет оптика писательницы и язык, яркий, наполненный любовью к жизни, даже если она пишет о трагических обстоятельствах.

А порекомендовать сегодня я хотел бы ее рассказ «Два утра». Два утра из жизни глазами юной героини Оли, которая делает свою «газету» о жителях страны внутри столицы - мигрантах из стран Азии, работающих на Черкизовском рынке. Ведь базар - «Это живое существо. Если его любить, то и оно любит тебя». Это очень интересная страна, полная разных культур, языков и людей. Они живут рядом друг с другом. Главная героиня живет с тетей в Скворечнике, потому что ее мама бросила ее и тетя теперь заботиться о ней, как о драгоценности.

Жизни героев рассказа похожи на чаши, которые склеивает из разбитых кусочков японец Кохэку. Нужно долго трудиться, чтобы из разбитых кусочков получилась красивая чаша, но тогда она становится дороже обычной жизни, о цене которой мы не задумываемся. Каждый житель этой страны уникален и интересен, кроме тех, кто несет зло и жестокость. Но о них не нужно писать, они этого недостойны. Рассказ «Два утра» - это красивый и солнечный гимн жизни, который похож на пестрый восточный ковер, полный затейливых орнаментов и мелких деталей. И даже когда в этот мир приходит трагедия, он не разрушается, а просто трансформируется, потому что его основание - любовь, а не ненависть.

Прочитайте рассказ «Два утра» и вы, быть может, по-другому взглянете на мир других людей и уж точно вам захочется почитать и другие рассказы Анны Лужбиной. Они и правда просто замечательные.

В рассказе Анны Лужбиной «Два утра» из сборника «Юркие люди» японец Кохэку, работающий на Черкизовском рынке, продает вазы, склеенные из осколков, швы в которых выделены золотой краской.

— Это, конечно, красиво, но ведь это сложнее, чем сделать новую вазу? — спрашиваю наконец я. — Это ведь битые вазы. В чем твой секрет? — Нет битое, — говорит Кохэку. — Лишнее — нет. Сломанное — нет. Вот секрет. — То есть такие вазы тебе больше нравятся? — Простая чаша — сто рублей. Такая чаша, — Кохэку поднимает ту, над которой работает, — три тысячи рублей.

Ту же технику Анна Лужбина применяет к своим персонажам. Они надломлены, но от этого не менее прекрасны. Они не просто «маленькие» или «юродивые», но «юркие» — всегда ускользающие из поля зрения, те, на кого не принято смотреть. Но вопреки негласному правилу внимательный взгляд автора на них задерживается. Как считает героиня рассказа «Дымок», «если в человеке есть что-то неидеальное, с ним вполне можно иметь дело».

Анна Лужбина — не только выпускница Creative Writing School и финалистка премии «Лицей», но и практикующий аналитический психолог. Кажется, именно профессиональная оптика и глубокое понимание человеческой природы помогли автору создать галерею самобытных персонажей: мап, бабуничек, леших, зимующих под теплотрассой, похищенных девочек, заплутавших мальчиков и женщин, умеющих видеть души.

Душа моего соседа жирная, в бородавках и слизи. Мятая, бесцветная, горбатая и плешивая. Она свернулась клубком в его брюхе и икала. Икота души — признак того, что та наелась грехов. Мой сосед — полнейший безумец.

Один из смыслообразующих рассказов сборника — «Зона покоя Укок». Отставной военный едет на Алтай, в зону Укок на стыке Китая, Монголии, России и Казахстана. По легенде, во время раскопок кургана археологи потревожили мумию Алтайской принцессы Очи-Бала, после чего зло из нижнего мира хлынуло в мир земной. Военный, стремясь искупить грехи, ищет дух принцессы, чтобы похоронить ее там, где она лежала тысячи лет, и остаться вечно защищать ее покой. Лужбина бережно работает с алтайским народным эпосом, преобразуя его в высказывание, полное надежд о мире.

В рассказе «Секрет про тот свет» описан мир женщин. В нем есть «буйная» и «великанша», «полицейка» и «президентша», «Рыжая» и Софа, которая каждый день навещает могилу мужа, оставляя тому самогон, тыквенные семечки и корочки черного хлеба с чесноком и подсолнечным маслом. Кажется, все мужчины в этом мире погибли, но вопреки смерти продолжают являться женам во снах, контролируя их домогильную жизнь. При ближайшем рассмотрении в рассказе не оказывается ничего фантастического: так уж ли редки случаи, когда мужья отказываются отпускать жен даже после своей смерти?

«Женская» тема продолжается и в рассказе «Разлука с грибницей». В нем описан краткий миг взросления деревенской девушки с библейским именем Мария, которая отправляется в соседний город заниматься эскортом. Почти все герои Лужбиной схвачены в переходном состоянии: от детства к юности, от плена к свободе, от смерти к перерождению.

Хотя, может, смерть — это не так уж и плохо. Если бы умирать было плохо, люди бы перестали умирать. Может, после смерти и происходит что-то действительно важное.

С одной стороны, проза Лужбиной продолжает традицию «маленького человека» в литературе, с другой — встраивается в ряд нового русского, преимущественно женского, магического реализма. В последние годы авторы все чаще используют вымысел и фантастическое допущение для художественного осмысления реальности, причем зачастую источником вдохновения служит именно фольклор. В обстоятельствах, когда прямой разговор невозможен, фантастическое допущение позволяет сохранить право на существование такого разговора. Рассказы Евгении Некрасовой и Аллы Горбуновой, проза Дарьи Бобылевой, Лоры Белоиван и Алексея Сальникова — яркие примеры этого явления. «Юркие люди» встраиваются в тренд и предлагают свой слегка притчевый вариант его прочтения.

Чуткость, деликатность и способность видеть красоту там, где привычно замечать уродство, — то, что выделяет прозу Анны Лужбиной и делает ее по-настоящему утешительной.

Рассказ – сам по себе сложный жанр. Здесь нет времени, как в романе, на …дцати страницах описывать утро. Два мазка, смутных, предрассветных, и всё должно быть ясно. И ведь ясно.

Герои – взрослые и дети, одинокие по большей части, какие-то неприкаянные, от похитителей детей до конезаводчиков. Между ними – все мы.

Зло заявляет о себе обыденно – вот я, смотри, – так что не сразу понимаешь иногда. Здесь много природы и укромных уголков. Здесь человек – маленький, но для кого-то – целый мир.

Когда я плачу, со слезами выходят слова, и мне не о чем говорить.

Наверное, рассказы вообще и эти в частности надо читать медленно, обдумывая каждый и давая себе передышку, но я проглотила всё одномоментно и сейчас перечитываю наиболее понравившиеся. Это «Мотылёк», «Два утра», «Зимовка», «Зона покоя Укок», «Мапа Рома», «Дымок», «Стыд», «Маленькая страна», «Разлука с грибницей».

Отдельная благодарность автору за предоставленную копию. Спасибо, Анна :)

Нет ничего приятнее, чем костёр зимой: искры поднимались в чёрное небо и делали вид, что они звёзды.

Второе ощущение, посетившее с начала чтения, — как же сложно, привыкнув к бесконечному потоку современной легкой литературы, читать серьезную вещь. Причем сложность здесь не в искусственной вычурности формы, а в философском содержании, которое автор не замазывает высокомерно белыми мазками — не разберутся, их дело, — а заставляет читателя глубоко подумать. Ответ всегда приходит, если подумаешь. Не думая, эту книгу читать невозможно. И, да, — книга с первой до последней строчки сложная. Достоевского читать гораздо легче.

Но если вам интересно разобраться в жизни, узнать о том, как живут люди в разных уголках страны, в разных неприспособленных для жилья местах — на теплотрассах, на Черкизовском рынке, над конюшней, в заброшенном вагоне, в спецучреждении, в долбленой лодке, в сожженной деревне, в поле, то…

Неудобно, правда? Неудобно это даже слышать. Неуютно, дискомфортно. Такова книга — выводящая из зоны комфорта. Но все мы помним, что рост возможен только за пределами зоны комфорта. И знаете, в чем рост? Для чего автор (как мне кажется, конечно) писала эту книгу? Герои рассказов сборника — маленькие герои нашей жизни. Они никого не спасают, не делают, казалось бы, ничего выдающегося, не изобретают полезные устройства, не создают благотворительные фонды, не лечат больных, но их силе и отваге можно позавидовать. На контрасте Анна Лужбина показывает благополучных, не юродивых людей — они злятся по любому поводу, они сложно справляются даже с маленькими препятствиями, им легче утопить человека, чем обплыть его.

Все эти герои, оказавшиеся в трудных нечеловеческих условиях, ведут себя как… люди. Тонко чувствуют и видят, сопереживают. Героически и без тени прокрастинации ищут лазейки, самые маленькие, самые невозможные, в которые юркают (от того и название) и спасаются. Спасают не других, самих себя. А самое лучшее, что человек может сделать для мира, по моему личному и писательскому убеждению, — это спасти самого себя, стать счастливым. Потому что счастливый человек не обижает других, не выплескивает на них желчь. Может быть, я что-то не так поняла в этой книге, но вам точно будет о чем подумать и сделать свои выводы.

Немного о стиле и писательском ремесле. Это первая книга автора, что очень удивительно — профессионально, не к чему придраться, ни одного лишнего слова, зашкаливающее художественное восприятие мира. А стиль — очень плотен и постоянен от рассказа к рассказу, ни с кем не спутаешь. И, да, любителям тягомотины — не трогать) Лаконичность, недосказанность, метафоры, иносказания — из этого соткана книга. В сети сейчас гуляет флешмоб о сравнении книг с кофе — это эспрессо, несомненно. Советую пить по чуть-чуть, очень крепко.

«Зона покоя Укок» кристально ясное, четкое пацифистское высказывание, как и «Секрет про тот свет» — мир без мужчин, молодые женщины приходят к мужьям на кладбище как на работу, почти каждый день. «Разлука с грибницей» нагнетает медленно, как под крышкой кастрюли, тревогу за главную героиню из маленького городка, которая совсем не понимает, к чему ее склоняют. «Маленькая страна» для меня это воспоминание о 90-х в Москве, где самое главное правило, которое вдалбливалось каждому ребенку — не разговаривать с незнакомцами на улице и не садиться ни к кому в машину.

«Два утра» — совершенно не Черкизовский рынок моего детства, но фантазия об идеальном микромире, где люди разных национальностей соседствуют друг с другом без вражды, «на базаре все боги – общие». С любовью к каждому созданию, большому и малому Анна Лужбина описывает и бездомных, ночующих на теплотрассе и прорастающее лимонное семечко, дворовых собак и больных лошадей, потерявшихся детей и потерянных взрослых. Последний рассказ «Бат, шишига, ока, фотон, маглев» самый длинный в сборнике, самобытный рассказ-обещание. Дыхания хватит на роман.

«Софа собирается на могилу к мужу, как много лет назад на свидание. Надевает тяжелые прохладные бусы, мажет за ушком цветочными духами. Сев на трамвай до кладбища, Софа подмечает тех, кто выйдет с ней на конечной. Они касаются друг друга взглядом, улыбаются мельком, потому что знают общий секрет. Нет ведь никакой смерти, как до смерти жили, так и после живут, нет смерти, и бояться ее не нужно. Одна, рыжая, с волосами до пояса, в пальто цвета «пыльная роза». Тоже носит еду на могилу, льет не самогон, а ягодный чай из термоса, крошит земляничное печенье. Рыжая голова пестреет через елки и могильные камни, бледная рука поправляет волосы. На безымянном пальце золотое колечко, а вто- рое лежит на могиле, никто не берет. Все знают: мужское колечко, и с чужим мужиком лучше не связываться, тем более с мертвым. Мертвый всегда приходит только к настоящей жене, больше никому не нужен» «Секрет про тот свет»

Главная сила этих рассказов в образности и языке, видна внимательная работа, подбор слов. Во время чтения появляется ощущение, что смотришь фильм, а не читаешь. И - как мне показалось - ощущается влияние японских авторов. Эта книга тихая, не манипулятивная, но при этом захватывающая с головой.