Текст книги "Пассажир без багажа"
![](/books_files/covers/thumbs_240/passazhir-bez-bagazha-81097.jpg)
Автор книги: Анна Малышева
Жанр: Остросюжетные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
– Выпьем еще? – предложила Кристина. – Ну, не унывай. Мало ли что бывает! Мужики вообще скрытный народ. И зачем они из всего тайну делают? Мой последний, например, скрывал, что у него язва желудка. Представь – даже я не знала! Ел все подряд, зеленый ходил, мучился… В конце-концов, в больницу загремел. Я его потом спрашивала – зачем ты врал, что здоров? Я бы тебе готовила кашки… А он заявил, что не желает, чтобы его считали старой развалюхой. Чуть в ящик не сыграл – до того молодился! А теперь…
– Да погоди ты со своим бывшим, – взмолилась Варя. – Сто раз я про него слышала! Ты лучше скажи – какую цифру называл Андрей? Пять тысяч долларов?! Он столько занял? Да я никогда таких денег в доме не видела!
Кристина слегка обиделась:
– Не хочешь – можешь мне не верить. Только он сказал, что если продаст дачу, все равно не хватит денег, чтобы расплатиться. Я поняла, что и пяти тысяч не хватит. А сколько может стоить ваша дача? Я так и сяк прикидывала… Сам-то домик паршивый, но участок приличный. Как ни крути – в сезон за него можно просить тысяч девять-десять. Даже сейчас, при нынешних-то ценах. Ну а зимой, конечно, он стоил меньше. Кто покупает дачу зимой? Яичницу будешь? Я умираю – есть хочу.
И с этими словами Кристина взялась за приготовление ужина. Варя взглянула на часы и ужаснулась. Десятый час! Она вскочила:
– Слушай, я побежала. Вчера сдуру отключила телефон, теперь даже позвонить домой не могу. Спасибо, что просветила меня! Уж теперь я постараюсь узнать, занимал он деньги или нет. Надеюсь, все-таки отдал. Ведь дачу-то не продавали. Его родители до сих пор там огродничают. Только… Где же он мог взять пять тысяч? Больше и продавать-то нечего!
– Да ты не переживай, – заметила подруга. – Уже полгода прошло, наверное, он расплатился. А то бы ты уже познакомилась с кредиторшей.
– Ты ее так и не видела?
– Не удалось. А хотелось бы на нее взглянуть. Голос у нее был такой… начальственный, – проворчала Кристина, гремя в духовке сковородками. – Черт, ни одной чистой… Я уж пыталась научить Гришку мыть посуду, взятки совала… Не берет. Не желает. А я тут хоть разорвись!
Она выудила, наконец, одну из сковородок и критически осмотрела ее:
– Ладно, сойдет. Ты мне позвони сегодня, ближе к полуночи. Я как раз уложу своих бандитов.
– Кстати, – Варя остановилась на пороге кухни. – Ты мне вчера вечером не звонила?
– Нет, я стирала до часу ночи, – вздохнула Кристина. – Видишь, как неудобно отключать телефон! Кстати, что это на тебя нашло? Раньше ты этим не занималась.
Варя уклонилась от ответа, торопливо попрощалась и сама отперла входную дверь. Последним звуком, донесшимся из квартиры, был оглушительный визг маленького Ваньки. Наверное, Гриша, лишенный пульта, взялся от нечего делать за малолетнего братца и с успехом его разбудил.
* * *
Домой она добралась к десяти часам. Варя уже успела представить себе, как будет негодовать ее мама. «Наверняка, опять скажет, что я все свалила на ее плечи, – думала Варя, поднимаясь по лестнице и доставая ключи. – Все-таки придется попросить на работе отгул. Иначе, я просто не попаду на похороны собственного мужа…»
Однако мать, встретившая ее в коридоре, не сказала ни слова упрека. Она только как-то странно взглянула на Варю. В комнате слышались голоса, и Варя удивленно спросила:
– У нас гости?
– Да… Поздоровайся, – сухо сказала мать.
В комнате, кроме отца, сидели родители Андрея. Увидев ее, все замолчали, хотя до этого, казалось, вели оживленный разговор. Варя поздоровалась, не зная, куда деть глаза.
– Вы уже знаете? – только и смогла выдавить она. – Я… Так получилось. Я не знаю, почему…
– Хочешь чаю? – с неестественным оживлением предложила мать. Было ясно, что она хочет замять возникшую паузу. Варе никто так и не ответил. Даже отец смотрел на нее с каким-то непонятным недоверием. Женщина заколебалась. Она очень устала, ей хотелось присесть, скинуть туфли, поужинать… Но разве могла она сделать это под обстрелом таких взглядов? Родители мужа всегда держались с ней ровно, но она никогда не могла понять – как они на самом деле к ней относятся. Недолюбливают? Просто терпят, за неимением другого варианта? Или все-таки приняли как свою? Они с Андреем всегда жили отдельно, и эти вопросы давно перестали волновать Варю. Вот если бы все теснились в одной квартире…
Она все-таки присела на диван – отец подвинулся, давая ей место. Вошла мать, поставила на столик рядом с Варей чашку и тарелку со вчерашним пирогом:
– Поешь. А то вся зеленая. Где же ты была? Мы уже волновались.
– Я задержалась у Кристины, – объяснила Варя, принимаясь за чай. Молчание свекра и свекрови начинало ее раздражать. «Ну, хоть простое „добрый вечер“ они могли мне сказать? Неужели думают, что я виновата в смерти их сына? Или обижаются, что я сама не позвонила им, ни о чем не сообщила?» И Варя решила оправдаться хоть в этом. Она не могла больше выносить это молчание и обратилась прямо к ним:
– Вы извините меня, я хотела сообщить вам, что произошло… Но вчера я до вас просто не дозвонилась. Вы были на даче?
– Да, были. Только вот не на своей, – это, наконец, заговорила мать Андрея, полная, ярко накрашенная дама с претенциозным именем Изабелла. Она совсем недавно ушла на пенсию из магазина «Овощи-фрукты», где проработала всю жизнь – с ранней юности. Работа научила ее выражаться с предельной прямотой и теперь она не выдержала первая. – У нас больше нет дачи. Ты разве не знала?
Варе с трудом удалось поставить на место чашку. Она даже умудрилась не выплеснуть горячий чай себе на колени. А Изабелла Степановна продолжала:
– Вот уж этого я от тебя, Варвара, не ожидала. Что ж ты молчала, что вы дачу продали? Мы с Петей, как дураки, пахали там с апреля, клубнику пересаживали, саженцы завезли… Одного навозу сколько перекидали – вот этими руками! – И она взмахнула пухлыми, ярко наманикюренными пальцами. – А вчера является дамочка с договором и заявляет, чтобы мы выметались! Получается, мы еще и весь урожай ей подарили?! Пахали на нее все лето?! У тебя что – язык отсох раньше сказать?! Договор-то в феврале составили! И сколько же вы, интересно, за дачу взяли? В договоре сумма фиктивная, ясное дело!
Муж с трудом выбрал момент, чтобы тоже вставить словечко. Когда Изабелла Степановна задохнулась от возмущения, ее супруг добавил:
– Порядочные люди так не поступают! А еще интеллигентов из себя корчите!
Тут не выдержала Варина мать. Она буквально кипела от возмущения, но до этого момента ей удавалось сдерживаться. Но тут и ее прорвало. Она закричала:
– Да что вы на нее накинулись! Продали – и продали, вас не спросили! Мы тоже ничего не знали! Дача была Андреева, это его личное дело – продавать ее или нет!
– Что значит – Андреева? – возмутилась Изабелла Степановна. – Участок мой муж получил, домик мы на свои деньги поставили, работали тоже мы. Скажете – вы там пахали?! Щас – приезжали позагорать, да еще осенью заглядывали, на все готовенькое! А то, что дачу мы на сына оформили, это же ничего не значит! Это же какую подлость нужно иметь, чтобы даже нас не спросить! Да что я с вами тут расуждаю – можно подумать, вы меня слушаете! Урвали жирный кусок! Ну так подавитесь им! Петя, идем! Идем, а то я этой шалаве…
Муж схватил ее за руку:
– Перестань, тебе же плохо будет! Перед кем распинаешься? Не видишь – у этих совести нет! Идем, хватит! – И уже в дверях, вытолкнув супругу в коридор, обернулся и заявил: – Андрея мы сами похороним. Слава богу – на это у нас еще денег хватит. А вас чтобы там не было – иначе не обрадуетесь!
На лестнице затихли выкрики удаляющейся свекрови, за свекром захлопнулась входная дверь. В квартире наступила нехорошая тишина. Щеки у Вари горели, во рту пересохло, сердце колотилось так, будто она только что остановилась после долгой пробежки. «Значит, он все-таки не выплатил долг. Значит, он продал дачу в феврале, – повторяла она про себя. – Вот почему он не желал тратиться на ремонт дачного домика. Дом уже принадлежал кому-то другому. Значит, Кристина не врала. Господи, почему же он столько времени молчал?»
Она взглянула на отца. Все время, пока родители Андрея поливали ее руганью, тот не вымолвил ни слова в ее защиту. Сидел с таким видом, будто все это его ничуть не касалось. Но вряд ли он чувствовал себя безмятежно. Варе, наконец, удалось поймать его взгляд, и она тихо произнесла:
– Я ничего не знала о том, что Андрей продал дачу. И денег этих в глаза не видела. Ты-то мне веришь?
Он не ответил, зато заговорила мать. На ее щеках еще пылал румянец – она раскраснелась, вступив в перепалку с родственниками:
– Если так – почему ты им этого сейчас не сказала? Я чуть со стыда не сгорела!
– Да разве бы они поверили? – горько ответила Варя. – Мне и самой-то не верится, что Андрей так поступил… На что он надеялся, почему молчал?
– Куда же он дел такие деньги? – удивилась мать. – Все-таки дача стоила прилично… Даже если допустить, что он продал ее по дешевке, все равно наберется шесть-семь тысяч долларов, а то и больше… Участок большой, ухоженный, много посадок, домик есть… Ничего не понимаю! Саша, – обратилась она к мужу. – Что же ты как чужой сидишь? Тебя это не касается?
Отец встал:
– А что я могу сделать? Продали дачу – значит, нечего рассуждать, как это вышло. Но его родителям все равно нужно было сказать!
И тут Варя не выдержала. Она расплакалась, как маленькая – горько, страстно, с сознанием незаслуженной обиды. Между рыданиями она сбивчиво рассказала о том, что узнала от Кристины. До этого в ее неосведомленность верила только мать. Теперь, похоже, поверил и отец. Он забеспокоился:
– Значит, Андрей сделал долги? Да зачем ему деньги? Бизнесом он не занимался, получал твердую зарплату… Если он пошел на такое, значит, у него что-то случилось, а мы и не знали! Варя! – Он попытался привести дочь в чувство. – Варюша, ты уверена, что у вас дома этих денег нет?
– Да откуда им взяться, если он расплатился с долгами дачей? – возразила ему мать. – Оставь ребенка в покое, сам же довел, а теперь пристаешь!
Услышав, что ее назвали «ребенком», Варя вдруг улыбнулась. Она всхлипнула еще пару раз, но уже больше для вида, и отправилась в ванную. Когда она вернулась в комнату, родители уже успели прийти к согласию и вынесли предложение – как следует перерыть всю квартиру. Нужно попытаться найти долговую расписку Андрея… Хоть какое-то упоминание о той женщине, которой досталась дача! Она-то должна знать, зачем Андрей занимал деньги. Тем более, если они работали вместе! Варя возразила:
– Он мог и не сказать ей, зачем ему деньги. Если он дал расписку, то мог и не указывать причину.
Мать вздохнула:
– Я не потому огорчаюсь, что у этих грубиянов теперь нет дачи. Мне жалко, Варечка, что тебе ничего не перепало… А они к тому же думают, что ты присвоила деньги… И как их переубедишь? Вбили себе в головы, что это так, а мы ничего доказать не сможем…
– Кстати, – заметил отец. – Они-то должны знать, кому продана дача. Если эта женщина показала им договор – там должно стоять ее имя. Нужно их спросить…
– Ну, нет! – возмутилась Варя. – Не желаю я их ни о чем спрашивать! Мне хватило того, что они мне сегодня высказали! А насчет договора… Должен быть еще один экземпляр. У Андрея. Ведь так полагается, кажется? Значит, нужно найти этот документ. Мне эти деньги не нужны, но я хочу знать – зачем он занимал такую сумму?
От прямого участия в поисках Варя отказалась. Она слишком устала за день. Женщина подключила телефон, поужинала, сидя на кухне и прислушиваясь к вечерним новостям по радио. Покормила кошек. Набрала себе ванну. Родители ушли незадолго до полуночи. Их активные поиски не дали никаких результатов. Второго экземпляра договора они так и не нашли.
– Ну и бог с ним, – устало сказала Варя. – Я сама поищу… Потом. Мам, что же нам делать? Неужели не идти на похороны? Разве они могут мне это запретить?
– И не думай! – возмущенно заявила мать. – Андрей твой муж – ты ему первая родственница! Это тебе любой скажет! Я уже столько продуктов на поминки закупила, хотели завтра ехать на оптовый рынок за водкой… Ты просто не обращай внимания на их происки. Поймут, что их не больно-то боятся – сами замолчат. Не захотят же они превращать похороны в скандал. А дом его был здесь – здесь и поминки будут. Кстати… Не пора ли тебе позвонить в милицию? Когда они выдадут тело?
И Варя пообещала завтра заняться этим вплотную. Проводив родителей, она позвонила Кристине и сообщила ей новости. Та с философским спокойствием посоветовала не волноваться – что сделано, то сделано, главное – с долгами Андрей развязался. И печально добавила:
– Не знаю, как тебе, а мне жалко его. Конечно, повесишься с такими скандальными родителями… Думаю, он предчувствовал, что дачу они ему не простят… И не удивляюсь, что он с такой радостью собирался ехать в Питер. Хоть недельку пожил, как человек. Не боялся, что на него родичи накинутся…
– Да неужели можно повеситься от страха перед матерью? – не поверила ей Варя. – Меня она обругала, да и то я вытерпела… А он ей все-таки родной, она любила его. Повозмущалась бы – и притихла.
– Ну, может быть, через годик бы и притихла, – иронично согласилась Кристина. – Слушай, а он, вообще, боялся матери?
Варя это отрицала. Андрей никогда не производил на нее впечатления забитого сына, который до дрожи боится суровых родителей. Да они и не были суровы к сыну. Они очень гордились тем, что у него такая интересная, не рядовая профессия – фотограф. Изабелла Степановна считала, что сын достиг небывалых высот. Ее муж, видимо, был полностью с ней согласен – он тоже не получил высшего образования и никакого отношения к вольной профессии сына не имел. Конечно, Андрей был знаком с крутым материнским характером, но чтобы покончить с собой из-за страха перед скандалом…
– Нет, Кристина, тут было что-то другое, – мрачно сказала она. – И я бы очень хотела узнать, почему он на это решился. Особенно, если полностью расплатился с долгами. Мне это покоя не дает! Я должна узнать – должна!
– Ну тогда тебе остается только найти ту даму из фотомастерской, – решительно заявила подруга. – Если хочешь – пойдем туда вместе. Я, по крайней мере, слышала ее голос. Если опять услышу – может быть, узнаю…
И они договорились, что в самом скором времени предпримут совместный поход на бывшую работу Андрея. Кладя трубку, Варя подумала, что в фотомастерской до сих пор не знают, почему фотограф не вышел на работу. Было сомнительно, что за два дня, которые он «прогулял», никому не нужно было сниматься. Андрей сказал ей перед отъездом в Питер, что из всего оплаченного отпуска пока возьмет ровно столько, чтобы хватило на поездку. Остаток догуляет в сентябре, когда нужно будет помочь родителям снимать урожай на дачи. Так что его уже должны были хватиться…
Варя опомнилась. Она все еще стояла у телефона, держа руку на трубке. Урожай? Отпуск в сентябре? Когда Андрей говорил это, дача давно была продана, и значит… «Значит, он мне соврал, – поняла она. – Неужели он думал, что новая хозяйка будет ждать до зимы, позволит снять со своего участка урожай? А может быть, такая отсрочка входила в их условия? Может, он надеялся вернуть ей деньги и аннулировать договор? Она узнала, что он умер и денег не вернет, и вот вчера явилась туда…» У Вари перехватило дыхание. «Но… Откуда она узнала, что он умер?! Это случилось рано утром, в поезде… Знала только я! Нет, я обязательно должна найти эту женщину. Чем скорей, тем лучше. Завтра же пойду туда! Мой зоомагазин открывается в десять, а фотомастерская – в восемь утра. У меня будет два часа, чтобы разобраться во всем…»
Уже ложась в постель, она подумала, не стоит ли отключить на ночь телефон? Вдруг вчерашнее хулиганье опять начнет ее изводить? Но никто ей не звонил, и она скоро уснула.
* * *
Утро было на удивление пасмурным и темным – оно бы сделало честь даже ноябрю. Выйдя из дома и взглянув на затянутое тучами небо, Варя подумала, что скоро все дни станут такими. Кончится август, начнется осень. Подумала, что сейчас в ее жизни много событий, слишком много. Ссоры с родственниками, похороны, да еще этот шаг, на который она сегодня решилась, – самостоятельное расследование. Без участия Кристины – от нее слишком много суеты и шума. Но пройдет немного времени, может быть, неделя, может – две… И у нее не останется никаких дел. Изо дня в день она будет ходить на работу, а возвращаясь домой – кормить кошек, смотреть телевизор, готовить, стирать… А меняться будет только погода за окном. И животные, которых она продает в магазине. Может быть, появится новый, необычный любимец, вроде строптивого крокодила Гены. А в общем, ассортимент у них однообразный. Темпераментные крысы, бестолковые мыши, меланхоличные черепахи, да еще попугаи. К этим даже не успеваешь привязаться – они часто меняются, на них всегда остается спрос. Она будет жить своей размеренной, на чей-то взгляд, скучной жизнью… Так что, стоит ли сейчас жаловаться, что у нее слишком много забот?
Занятая этими размышлениями, Варя машинально убыстряла шаг и добралась до фотомастерской за пять минут до открытия – раньше, чем собиралась прийти. Едва она ступила под навес на крыльцо, как начался дождь. «Сегодня я буду у них первым клиентом», – подумала она, раскрывая сумку и нащупывая три кассеты с отснятыми пленками. Сегодня, собирая сумку, она вспомнила про них и решила заодно отдать на проявку. Тем более что не знала, что именно снимал в Питере Андрей. «Я ему ни разу не позировала, – вспомнила Варя. – Но он любил меня снимать в те моменты, когда я об этом не знала… Интересно, будет ли на его двух пленках хоть один мой портрет? Или я окончательно стала для него пустым местом?» Это стало для нее чем-то вроде лотереи, где разыгрывались сразу два приза. Первый – чистая совесть. Если муж ее ни разу не снял, значит, она была не так уж неправа, когда говорила о разводе. А второй приз? Варя призналась себе, что не хочет его получить. Если муж все-таки снял ее, хоть раз… Что ж, значит, она совсем его не понимала.
Через несколько минут она услышала, как изнутри в замке поворачивают ключ. Она с трудом оттянула на себя тяжелую стальную дверь и вошла.
За прилавком в это раннее время была всего одна девушка – обычно тут крутилось две-три приемщицы сразу. Девушка лениво расставляла на полках фотоальбомы. Варя подождала, пока та обернется, и спросила, нельзя ли видеть заведующую? Девушка слегка удивилась:
– А что случилось? Вы насчет испорченной фотографии? Но мы же вернули деньги…
– Нет, я по поводу своего мужа. Он у вас работал.
Девушка извинилась:
– Простите, я обозналась. Вчера под конец дня приходила одна дама, у нее куртка как у вас… Заведующей еще нет. Так вы насчет кого?
– У вас работал фотограф, Андрей Кузмин, – напомнила ей Варя. – Этой мой муж. Так вот, я пришла сказать, что на работу он не выйдет.
– Ой, да я знаю! – протянула та.
– Как? – удивилась Варя. – Откуда вы узнали?
– Да он же уволился!
– Погодите, – запнулась женщина, глядя в честные, круглые глаза продавщицы. – Он только брал отпуск, и то не полный… Мы ездили отдыхать. Вы его путаете с кем-то!
– Ну что вы! – обиделась девушка. – Я хорошо знаю Андрея. Он уволился. И про отпуск сказал – что едет в Крым с женой. И что на работу больше не выйдет. Ему и трудовую книжку выдали, и все бумаги… Ну что вы? У нас же один фотограф был, с кем я его перепутаю?!
У Вари едва хватило мужества извиниться и признать свою неправоту. Девушка охотно ее извинила и опять принялась расставлять фотоальбомы. Варе она сказала, что заведующая собиралась прийти пораньше, так что ее можно ожидать с минуты на минуту. Варя присела за стол, где обычно заказывали фотографии, машинально включила матовый экран, на фоне которого клиенты рассматривали проявленные пленки. Девушка покосилась на нее, но ничего ей не сказала. Глядя на белый светящийся квадрат, Варя пыталась понять то, что только что услышала. Уволился? Но где бы он взял другую работу по специальности? Уволился и ничего ей не сказал… Соврал, что едет в Крым? Но почему бы не сказать про Питер – что в этом зазорного?!
Варя взяла проспект фирмы «Никон», автоматически его перелистала, не вглядываясь в манящие буквы рекламы. Остановилась на одной картинке. Да, такой же фотоаппарат купил Андрей. Именно такой. А футляр той же фирмы купил отдельно, не поскупился на кожаный… И был счастлив, и не мог надышаться на этот фотоаппарат… «Он не собирался возвращаться на работу. Уволился. Не рассказал родителям, что дача продана. Предоставил сделать это новой хозяйке, когда… Когда его уже не будет. Он заранее обдумал самоубийство! Он уже знал, что сделает, когда поезд вез нас в Питер, когда мы вошли в гостиничный номер, когда я закатывала ему скандалы… Он все уже знал. Он мог покончить с собой в более спокойной обстановке, чем туалет в поезде. Например, в гостинице, когда я уехала в Кроншадт. Но он дотянул до последнего – до последней минуты. До последней минуты ему хотелось жить, если он все время откладывал свою смерть! Он покончил с собой, когда до Москвы оставалось совсем немного. Значит… Он боялся вернуться в Москву. Боялся этого больше, чем смерти».
Варя вспомнила предположение подруги – Андрей опасался родительского гнева. Какие глупости! Она попыталась вообразить, что могло ее саму подвигнуть на самоубийство. И не смогла придумать ни одной причины. Ни для себя, ни для покойного мужа. И ей по-настоящему стало страшно. Хотелось отмести эти мысли, но они упорно возвращались. «Почему он использовал для самоубийства именно ремешок от футляра? Бросил фотоаппарат в раковину… Хотел показать, что ему уже ничто не дорого, что жизнь кончена? Или это вышло случайно, он схватил первое, что попалось под руку?»
«Ну да, первое! – Шепнул ей тихий, рассудительный голос. – Он достал аппарат из сумки. Мог бы повеситься на своем поясе, на шнурках от кроссовок – все было под рукой, уж во всяком случае, не пришлось бы лезть на багажную полку…»
– Елизавета Юрьевна! Вас ждут! – Услышала она девичий голос и обернулась.
У прилавка стояла женщина в светлом, слегка забрызганном плаще и глядела прямо на нее. Продавщица указывала на Варю. Та встала, мельком отметив про себя, что лицо этой молодой женщины ей уже знакомо. Она видела ее в мастерской, но никак не могла подумать, что это и есть начальство Андрея.
– Я заведущая, – сказала эта женщина, и Варя снова удивилась ее молодости – ей было лет двадцать пять, не старше. – Вы ко мне? По какому вопросу? Хорошо, пойдемте! – сказала она, не дав Варе даже открыть рот.
И, на ходу доставая из сумки ключи, прошла за черную занавеску. Варя шла за ней. Знакомый узкий коридорчик – здесь работал Андрей. Стул, штатив. В конце – запертая дверь. Женщина привычным, автоматическим движением попала ключом в скважину замка и повернула ручку. Обернулась, еще раз приглашая: – Сюда.
Варя вошла за ней, вспоминая слова Кристины. Раздраженный женский голос, требовавший денег, доносился, по словам подруги, именно из-за этой двери. Других помещений тут не было. Значит… Заведующая? Та тем временем включила электрический чайник, скинула плащ и повесила его на крючок. Она все делала быстро, движения получались четкие, отлаженные, будто у прекрасно отрегулированного механизма. Села за стол, задвинула немного выступающий ящик:
– Ну, я вас слушаю?
– Скажите, – начала Варя, присаживаясь на единственный свободный стул. Другой мебели, кроме стола, несгораемого шкафа и двух стульев, в крохотном кабинетике не было. – Мой муж, Андрей Кузмин, в самом деле, уволился?
– Да, – почти весело ответила она. – А в чем дело? Хочет вернуться? Что ж, я бы с радостью взяла его обратно. У нас на его место пока никого нет. Сама снимаю. Не очень-то это удобно, приходится весь день бегать взад-вперед, времени ни на что не остается. Почему же он сам не пришел?
Только тут Варя обратила внимание, что большой, прекрасно выполненный черно-белый плакат на стене является портретом самой заведующей. Молодая женщина была снята вполоборота. Ее узкое нежное лицо едва виднелось через завесу блестящих темных волос и наброшенной на голову белой шали с пышными кистями. И тем не менее, четкость изображения была такой, что виднелись и суженные зрачки ее светлых (наяву зеленых) глаз, и каждый волосок в тщательно приглаженных широких бровях, и крохотная родинка в углу рта – будто тень намечающейся улыбки. Портрет был выполнен с большим мастерством, Варя даже сказала бы – с любовью. «Интересно, кто ее снимал? – подумала она. – Неужели Андрей?»
– Ну, так что же? – настойчиво повторила женщина.
– Он думает вернуться?
– Боюсь, он уже ничего не думает, – медленно ответила Варя, не в силах отвести глаз от плаката. – Он умер два дня назад. Точнее, покончил с собой.
И, не обращая внимания на тихий, неровный вздох, вырвавшийся у заведующей, Варя закончила:
– Я хотела спросить – это вам он продал свою дачу?
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?