Читать книгу "Безупречный. Ты не мой маг!"

Глава 3

Рейвен

– Рейвен! Ты чего сегодня, какой вялый! Чуть не пропустил удар Дрейка! Соберись уже! Где твоя знаменитая стихия! Дерешься, как девчонка!

– Да, тренер, – прошипел я сквозь стиснутые зубы и откинул со лба мокрую чёлку, падающую на глаза. По спине стекал пот, майка прилипла к мокрому телу.

– Просто он сегодня… мыслями в другом месте! – ехидно заметил Алекс. В его словах не было открытой агрессии, но мне резко захотелось сорваться и послать его куда подальше. Нельзя.

– Все свои «другие места» оставляйте, пожалуйста, за пределами полигона! – прорычал магистр Нервин. – Три круга по полю! И подумайте хотя бы о чём-то, кроме юбок! Через две недели у вас переброска за Полог, а там сами знаете – обитатели Изнанки не будут делать скидку на то, что вы витаете в облаках! Всё ясно?

Обращался магистр вроде бы ко всем, а смотрел строго на меня. Пришлось сжать челюсти до хруста и рявкнуть:

– Так точно, тренер!

Кажется, магистра это удовлетворило. По крайней мере, заканчивали мы бегать уже в гробовой тишине, но смешки за спиной и чувство жжения на затылке я ощущал ещё долго. Я понимал парней. Впервые за пять лет дал повод для сплетен, да ещё и такой сочный.

В раздевалке, пропитанной запахом пота, старого дерева и магических эликсиров, я решил не задерживаться. Быстро смыл с себя липкую усталость под ледяными струями душа и натянул чистую одежду – тёмные практичные брюки, рубашку и джемпер с эмблемой академии на нагрудном кармане.

– Торопишься к своей девчонке? – вполголоса усмехнулся Алекс, застёгивая дорогой, но безвкусный жилет. – А мы уж думали, что ты ну…

Закончить свои скабрёзные предположения я ему не дал, отрезал ледяным тоном:

– Кроме девчонок, есть масса полезных мест. Например, библиотека. Не пробовал туда наведаться?

Алекс презрительно фыркнул. О существовании библиотеки он знал, но не пользовался ей ни разу за пять лет. Меня он поддевал постоянно, но палку не перегибал, и тому была прозаическая причина: все знали, кто именно получит лучшую рекомендацию и должность в руководящем составе дознавателей после выпуска. И это был не Алекс. Если он захочет работать в столице и по профессии, ему придётся подчиняться мне. И он это прекрасно понимал. Была и ещёодна причина, по которой меня не трогали всерьёз, но она была не столь весома. Точнее, просто отходила на второй план. Чтобы я продемонстрировал ее, нужно было пренебречь первой, но пока таких сумасшедших и отчаянных не нашлось.

После пар я действительно направился в библиотеку. Быть лучшим – это по большей части утомительно и скучно. Именно поэтому многие, у кого есть деньги, родители и связи, выбирали другой, куда более простой путь. Ведь вне зависимости от того, что ты собой представляешь, семья позаботится, чтобы ты получил диплом и тёплое, уютное кресло руководителя. Так зачем же напрягаться, если можно просто прожигать жизнь?

Только вот меня такое положение вещей не устраивало. Моя семья могла и хотела дать мне всё. Правда, у этого имелась определенная цена. Поэтому для меня было принципиально важно достичь этого «всего» самостоятельно. Пусть родители считают, что я обязан им своим дипломом, деньгами и местом под солнцем. Но, если меня станут уважать за личные качества, а не за фамилию, вот тогда, пожалуй, я буду считать, что достиг своей цели и независимости, насколько это возможно, если твоя фамилия входит в пятерку богатейших в королевстве.

Освободиться получилось ближе к пяти вечера. Воздух в коридорах общежития был прохладным, из окон постоянно дуло, а толстые каменные стены даже летом сохраняли вековой холод. Когда я вернулся в нашу комнату, из головы уже вылетели все события сегодняшнего утра – и дурацкий опоссум, и та хрупкая, упрямая третьекурсница с каштановыми волосами.

Сплетни, витавшие вокруг, я предпочитал игнорировать. Уже после первой пары научился не замечать косые взгляды и шёпот за спиной. Меня волновал только один вопрос: как бы моя случайная жертва не решила сдать нас с Вейком. Тогда проблемы гарантированы мне, а Вейку – и подавно. Но никто не вызвал меня на ковёр, даже ректор, встретившийся в коридоре, лишь кивнул с вежливой, ничего не значащей улыбкой. Значит, пока всё тихо.

Однако едва я переступил порог нашей комнаты и увидел Вейка, дрыхнувшего в обнимку с подушкой, тут же вспомнил. Вейк должен был найти умертвие. Именно поиск этой дохлой твари и был ключевым условием Айлин. Она нам молчание, мы ей сбежавшую контрольную работу. Получается, она свое обязательство выполнила, а мы про свои забыли.

– Эй, Вейк! – окликнул я, но в ответ услышал лишь невнятное бормотание. Друг зарылся лицом в подушку глубже.

– Вейк! – позвал я громче и толкнул его свисающую с кровати ногу. Ноль реакции.

Я потряс его за плечо. Вейк что-то буркнул, не открывая глаз, и показал неприличный жест. Оттопыренный палец на мгновение озарился синим магическим свечением.

– Опоссум где? – настойчиво спросил я, но это не возымело никакого эффекта. Если Вейк спал, разбудить его было не под силу никому. История с проспанным экзаменом на втором курсе уже стала легендой.

Стало ясно: будить бесполезно. А значит, он ничего не нашёл – иначе добыча была бы где-то тут, надежды на то, что Вейк опоссума нашел и отдал у меня, признаться, не осталось. Вывод был прост и неприятен: выполнять обещание придётся мне.

Не скажу, что это меня удивило. Полагаться на Вейка можно было только в делах по-настоящему серьёзных. Всё остальное – мелочи, обязательства, поручения, он благополучно игнорировал, забывал, просыпал или перекладывал на чужие плечи.

Я тяжело вздохнул и направился к шкафу. Нужно было переодеться во что-то более практичное и немаркое. Впереди были поиски по всей академии, а солнце уже клонилось к закату.

Поиски маленького умертвия на огромной территории академии были непростой задачкой. Конечно, я мог бы решить её в одиночку, но те усилия, которые пришлось бы приложить, явно не стоили бы сомнительного результата.

Ещё один вариант – взять у некромантов амулет призвания нечисти и попытаться выманить беглеца на него. Способ, однако, сомнительный. На такой амулет сбежится вся мелкая оживлённая падаль в радиусе полукилометра: и мышки, и крыски, и прочая не очень приятная глазу мелочь. Что делать с таким «уловом» потом – большой вопрос.

Идеальный решением было позвать с собой некроманта. Если, конечно, подходящий некромант обнаружится. У меня такой имелся. Правда, друзей подбирало скорее моё «альтер эго», чем я сам. Лиар Эроуд был ещё тем избалованным и богатым засранцем со скверным характером, но мы знали друг друга тысячу лет – еще со времен школы. Я не сомневался, что приятель мне поможет, если его правильно попросить.

Лиара я нашёл на одном из открытых полигонов, где он в одиночку и с упоением пытался набить физиономию массивному иллюзорному монстру, который был призван изображать тварь из-за Полога.

Удары, обёрнутые тёмным сиянием некромантической энергии, проходили сквозь полупрозрачное тело противника, не причиняя вреда, но Лиара это не останавливало. Он танцевал вокруг громадной фигуры, отрабатывая сложные уходы, контратаки и короткие, отрывистые магические формулы, заставлявшие иллюзию вздрагивать и весьма натурально реветь. Линар был сосредоточен, черная челка упала на глаза, но парень даже не пытался ее убрать, в очередной раз уклоняясь от контрудара противника.

Смотрелось это зрелищно, поэтому вокруг уже собралась небольшая группа благодарных зрителей. Девчонки, в том числе и из группы поддержки, следили за каждым движением с немым обожанием. Парни ждали своей очереди на тренажёр, лениво обсуждая технику. Я не стал мешать и остановился чуть в стороне, в тени высокой каменной арки, чувствуя на себе привычные колючие взгляды.

– О! Рейвен, пришёл! – пропела знакомым сладким голосом Алисия Старфорд. Она отделилась от группы и подошла ближе, улыбаясь так, будто мы с ней закадычные друзья. – А что это за девицу ты сегодня с утра нес на руках, не поделишься? Очень уж интригующе выглядите вместе.

– Не поделюсь, – холодно отрезал я, даже не глядя на неё, и сделал шаг в сторону, показывая, что разговор окончен.

Алисия обиженно поджала накрашенные губы, но приставать дальше не стала. Она знала, если я не хочу разговаривать, то не буду. Но в то, что она не решит подослать кого-то из своих подружек с тем же вопросом, я не верил. Сплетни её родная стихия. Алисия знаете только что такое тактическое отступление, если она отступила, значит, просто готовит более продуманный удар.

На моё счастье, реализовать коварный план девушка не успела. Лиар как раз закончил тренировку, растворив иллюзию резким взмахом руки. Он вытер лицо предплечьем, сказал окружающим, вызвав смех, и направился ко мне, разумно предположив, что сюда меня могло привести только желание увидеться именно с ним.– Смотрю, твой день задался не с самого утра, – хрипловато бросил приятель, пытаясь выровнять дыхание. На нём была чёрная, практичная и неприлично дорогая тренировочная форма, изрядно, правда, помятая. – По всему корпусу уже носятся слухи, что ледяной принц Рейвен Фейкост наконец-то растаял. И из-за какой-то серой мышки с факультета полисмагов. Поздравляю.

– Ледяной принц, чуть не пришиб серую мышку и теперь ей должен, – отмахнулся я. – Поможешь?

– Отдать долг симпатичной третьекурснице? – усмехнулся он. – Всегда пожалуйста.

– Ага… – мрачно пробормотал я. – Найти для третьекурсницы сбежавшего дохлого опоссума, который потерялся по нашей с Вейком вине.

– А Вейк где? – уже не так жизнерадостно поинтересовался Лиар, умертвий ему и так в этой жизни хватало. Симпатичных третьекурсниц тоже, но они другу нравились определенно больше.

– Это Вейк. – Я пожал плечами, показывая, что над своим соседом по комнате не властен. Лиар скривился, но соглашаясь, кивнул. – Подожди, только в душ схожу.

На поимку опоссума мы вышли во всеоружии примерно через полчаса. Нашим «всеоружием» был просторный холщовый мешок, на котором Лиар только что вывел кривые руны. Работал он прямо при мне, используя какую-то жидкую красную краску из тонкого стеклянного пузырька. Аккуратностью приятель не отличался, поэтому символы вышли разного размера и кривоваты. Два были смазаны в спешке, один почти не уместился, поэтому вышел такой мелкий, что разобрать его было почти невозможно. В довершение всего, под конец художеств чернильница опрокинулась, и мешок украсили две сочные, кроваво-алые кляксы. Теперь он выглядел так, словно в нём уже кого-то убили. И не один раз.

Поскольку я стоял рядом в момент этой маленькой катастрофы, часть «убийственных» следов досталась и мне. Пара мелких брызг украсила светлый джемпер, создавая опасное впечатление, что главным исполнителем кровавой расправы был я. Сам же некромант остался подозрительно чистеньким, если не считать заляпанных краской пальцев, которые наглядно свидетельствовали: у меня был сообщник. Лиар что-то неразборчиво пробормотал и вытер руки о чёрные штаны, правда, это не помогло. Краска была устойчивой и сразу же въелась в кожу.

– Потом отмоешь, – отмахнулся я, пресекая дальнейшие попытки оттереться. – А сейчас пошли.

Лиар лишь кивнул, сунув испачканные руки в карманы.

Ближайшие минут сорок мы просто мотались по территории академии, петляя между корпусами, заглядывая в тихие и укромные подворотни. Солнце уже клонилось к горизонту, отбрасывая длинные холодные тени. Время от времени мы пересекались со знакомыми, и я ловил на себе их любопытные, а где-то и откровенно насмешливые взгляды. Наш вид явно будоражил фантазию студентов, но мы интригу не раскрывали, настойчиво продолжая поиски.

Висевший на шее у Лиара амулет – крупный, тусклый голубоватый камень в толстой серебряной оправе – периодически вспыхивал тусклым мерцанием, сигнализируя о том, что где-то рядом есть плод работы некроминалиста.

– Слишком маленькое, – бормотал Лиар, прислушиваясь то ли к внутренним ощущениям, то ли к ритму пульсации камня.

– Слишком большое…

– Слишком старое…

А когда у северных ворот, недалеко от древнего кладбища, амулет вспыхнул особенно ярко и зловеще, Лиар просто схватил меня за рукав и потянул прочь со словами:

– Ой, пойдём отсюда. Не наш. И не надо такого.

Я уже почти смирился с мыслью, что опоссум канул в вечность, но Лиар резко замер посередине вымощенной камнем дорожки, зажатой с двух сторон высокими, плотными и аккуратно подстриженными кустами самшита. Вечерний ветерок шелестел в их густой листве.

– Стоп, – скомандовал парень и прищурился, взглянув на амулет, который теперь светился ровным, настойчивым сиянием. – А вот тут, может быть, то, что нужно. Смотри справа.

Лиар оказался прав. В листве мелькнуло чёрно-белое пятно шерсти. Без лишних раздумий я рванул вперёд и нырнул в куст, чтобы накрыть беглеца только что снятой курткой. Колючие ветви хлестнули по лицу и рукам. Но в тот же миг с противоположной стороны кустов, с параллельной тропинки, навстречу выскочила мелкая, но невероятно шустрая фигура. Моя куртка накрыла не лохматого беглеца, а чью-то голову.

Из-под ткани немедленно раздался поток сдавленных, но яростных проклятий. Пока я возился, убирая куртку, опоссум воспользовался моментом и удрал, а я уставился на раскрасневшееся и возмущенное лицо Айлин.

– Ты что здесь делаешь?!

За моей спиной раздался неприличный ржач Лиара. Чёрт бы побрал их всех. И опоссума в придачу.

Глава 4

Айлин

Правильно бабушка говорила – все беды на этом свете от мужиков. Подозреваю, в изначальном варианте пословица звучала как-то иначе, но я свою бабулю уважала безмерно, и причин ей не верить у меня не было. К тому же сегодняшний день ее слова подтверждал на сто процентов.

Очень быстро я поняла, что проще найти опоссума, чем Вейка. Нет, добрые одногруппники быстро сдали рыжего поганца «симпатичной третьекурснице». Это, если что, не я о себе так говорю – я их цитирую. Но толку? Дверь в комнату на четвертом этаже общаги мне никто не открыл. Вероятно, парня просто не было в комнате, как и его соседа, которым, что совсем не удивительно, оказался Рейвен.

Хотелось бы верить, что эти двое ищут мою пропажу, но даже я не была настолько наивна. Поэтому отправилась на охоту сама. Где-то через час ко мне присоединилась Кэрри, ещё через два – пара девчонок из группы. Через три их терпение закончилось, через четыре – окончательно разочаровалась в этой идее и я. Уже начала придумывать, как буду оправдываться перед магистром Домиником, и тут совершенно случайно увидела в кустах мелькнувший потрёпанный лысый хвост и чёрно-белый грязный бок.

Я рванула за добычей! Нырнула в кусты, как рыба в воду, разодрала рукав о колючки, почти схватила свою контрольную работу… Но тут ко мне навстречу из чащи листвы вынырнул медведь с мешком. Опоссум ускользнул, а я оказалась в совершенно идиотской ситуации – под кустом, с мешком на голове, под пристальным взглядом виноватого Рейвена, который взирал на меня из-под веток.

Понятия не имею, как я его сразу не прибила. В тот момент меня не остановили бы ни здравый смысл, ни понимание, что наши силы, мягко говоря, неравны. Но раздавшийся с дорожки гнусный, сдавленный хохот вернул меня на землю.

– Вот какого чёрта ты мне помешал? – зашипела я, как рассерженная кошка, на растерянного парня.

– Ну, ты же сама просила найти опоссума! Я и искал.

– Нашёл? – ядовито поинтересовалась я.

– Почти, – не дрогнув, отозвался Рейвен.

– Это я почти нашла и почти схватила! А ты…

– Эй, вы там так и будете в кустах ругаться? – К нам занырнуло ещё одно действующее лицо. Боги, я верю, что в этот момент по дорожкам не проходил никто из знакомых. Впрочем, рассчитывать это в середине двора академии, где все друг друга знают, было несколько наивно.

Чёрная чёлка почти полностью прикрывала глаза, а в нижней губе парня, который сопровождал Рейвена, поблёскивало колечко пирсинга. Очень специфический персонаж.

– Пока вы препираетесь, ваше умертвие сбежало!

– А ты что, не удержал его?! – рявкнул Рейвен и рванул из кустов. Я последовала его примеру, путаясь в ветках и листве.

На дорожку мы выбрались, как два лесных духа, явившихся на зов. В светлых волосах Рейвена застрял засушенный цветок, а на плечах парня, словно погоны, красовались веточки с листьями. Я, подозреваю, выглядела ничуть не приличнее.

– Он убежал на соседнюю тропинку! Мне что, надо было за ним через кусты скакать? – обиженно отозвался незнакомец.

– Лиар! – простонал Рейвен, и я узнала, как зовут обладателя пирсинга. – Почему сразу не сказал?!

– Я сказал! Но вы так целеустремлённо лезли в эту сторону, что я постеснялся вас тормозить.

Ругаться с Лиаром не было времени. Мы кинулись на соседнюю тропинку, но, пока оббегали кусты (лезть сквозь них снова, никому не хотелось), след умертвия простыл. Сумерки сгущались, превращая аллеи в тёмные тоннели.

– Ну и что будем делать? – выдохнула я, чувствуя, как последние надежды тают вместе с дневным светом.

– Искать! – уверенно отозвался Рейвен и скомандовал: – Лиар!

– Да, смотрю я, смотрю. Помех много…

Парень взял в руку висевший на шее амулет и уставился на мерцающий в сгущающихся сумерках голубоватый камень.

– Кажется… нам туда, – неуверенно протянул некроминалист. Кажется, он сам себе не очень верил.

Но других вариантов у нас не было. Поэтому мы послушно, как стая испуганных птиц, рванули туда, куда он показал, – к дальним воротам, ведущим за территорию академии. В груди похолодело. Произошло то, чего я боялась сильнее всего. Если опоссум сбежит в город, поймать его будет почти невозможно.

То ли умертвие было таким шустрым, то ли амулет у некроминалиста жёстко глючил, но пришлось нам бежать к воротам академии на полном ходу. Я чуть не снесла идущую мне навстречу влюбленную парочку, перепрыгнула неосмотрительно оставленную садовником лейку и едва не врезалась в куст. У парней дела шли не лучше, я слышала, как возмущенно что-то кричал Лиар, и как извинялся Рейвен.

Причем пока мы бежали, то не видели даже намека на грязно-белый бок опоссума, он как в воду канул. Лишь где-то позади нас остались сбитые с толку прохожие, провожавшие нас недоумёнными взглядами.

– Может, тебе новую тушку купить? – шумно выдохнув, спросил Рейвен. Он, не снижая хода, старательно отряхивал плечи от налипшей паутины и мелкого мусора. Светлые волосы растрепались, сделав парня чуть ближе к народу. Налет безупречности как-то быстро слетел под влиянием кусов, ветра и нашего нелегкого задания.

Я почти согласилась. Ну правда, магистр Доминик того опоссума даже не видел, может, и не заметит подвоха… Это было очень и очень соблазнительное решение проблемы. И я почти согласилась, убедив себя в том, что, если сбежавшего опоссума кто-то найдет, я просто сделаю вид, что он не мой. Но здесь рядом выругался некроминалист. Мы остановились как вкопанные и с интересом уставились на Лиара.

– Ну что? – надулся парень, поймав наши взгляды. – Амулет разрядился, – раздражённо буркнул он и сунул потускневший, словно присыпанный пеплом, камень в карман куртки, откуда тут же посыпались какие-то травинки и мелкий мусор.

– И что делать? – отозвалась я, всё сильнее склоняясь к мысли, что идея купить новое умертвие не так уж и плоха. Ну подумаешь, мелкое мошенничество. Допуск к экзамену важнее честности.

– Он где-то тут, – заметил Лиар, прищурившись и обводя взглядом пространство перед нами. – Амулет вспыхнул ярко, прежде чем вырубиться. Точно где-то здесь.

Мы замерли.

За спиной, подсвеченная снизу магическими фонарями, высилась Полицмагическая академия. Тёмный, почти чёрный камень её стен, благородная патина веков на барельефах, узкие стрельчатые окна, в которых уже зажглись ровные жёлтые огни, – всё это создавало ощущение незыблемости и порядка. От города её отгораживала высокая кованая ограда с замысловатыми завитками, похожими на застывшие языки пламени, но сейчас центральные ворота были распахнуты настежь, словно приглашая всех желающих войти или выйти. До отбоя еще оставалось два с половиной часа.

Впереди за аккуратно подстриженным газоном, простилалась длинная парковая аллея. Старые липы, чьи кроны терялись в сгущающихся сумерках, роняли последнюю листву, и та мягко, почти неслышно ложилась на мокрую после вечернего тумана брусчатку. Магические фонари здесь были стилизованы под ограду академии – чугунное литьё, стекло с паутинкой кракелюра, тёплый, чуть золотистый свет. Где-то в глубине парка играла негромкая музыка, ветер доносил обрывки мелодии, смешанные с запахом влажной коры и увядших роз.

Даже несмотря на поздний час, тут было весьма людно. По аллее неторопливо прогуливались влюблённые парочки – девушки кутались в пальто, парни приобнимали спутниц за плечи, и все старательно делали вид, что никуда не спешат. Семейство с двумя детьми катило перед собой коляску, из которой доносились недовольные детские вопли. Одинокие прохожие спешили домой после работы, придерживая шляпы и сумки, в общем, жизнь кипела всякая и разная.

А вот живности – ни живой, ни воскрешённой – не наблюдалось.

– Это бесполезно, – сдался Рейвен. Он провёл ладонью по лицу, размазывая въевшуюся грязь, которую он, вероятно, нашел под кустом. Подозреваю, на моих щеках была такая же, поэтому я предусмотрительно руки к лицу не тянула.

Под глазами у парня залегли тени, светлая прядь прилипла ко лбу, и в целом вид у Рейвена был такой, будто он только что сдал четыре экзамена подряд и узнал, что это была разминка.

Я согласно кивнула, уже прикидывая, во сколько мне обойдётся новый опоссум у Патрика с Реем и не взвинтили ли они цены к вечеру, и насколько прилично принять в дар от почти незнакомого молодого человека воскрешенный трупик животного, но здесь вдалеке, в сгущающихся сумерках, увидела нечто, до боли напоминающее мою пропажу.

– А вон там что? – Я вытянула руку, указывая в сторону детской площадки, утопающей в жёлтых и багряных кронах какого невысокого осеннего кустарника.

Мы с парнями галопом, забыв о приличиях, о том, что на нас смотрят, и о том, что взрослые люди на такой скорости не носятся, кинулись туда, где я увидела грязно-белый потрепанный бок. Лиар на бегу выронил из кармана какой-то хлам и выругался, Рейвен перепрыгнул через скамейку с грацией, которой я от него не ожидала, а я просто неслась, чувствуя, что ещё немного – и сердце выпрыгнет из груди.

Но мы все равно немного опоздали.

Моего опоссума уже схватил на руки мальчишка лет пяти в смешном вязаном колпаке с помпоном, который должен был бодро торчать вверх, но уже устал и поник. Ребенок прижимал умертвие к груди с такой нежностью, будто это был не облезлый трупик с остекленевшим взглядом и торчащей местами свалянной шерстью, а плюшевый медвежонок. Зверь, изрядно потасканный жизнью и посмертием, висел в детских руках, безвольно свесив тощие, ободранные, кривоватые лапки.

– Мальчик… – осторожно начала я, заходя с одной стороны. Лиар и Рейвен начали обступать ребёнка с другой, двигаясь медленно, словно охотники, загоняющие дичь. Листва под их ногами предательски шуршала, выдавая все наши маневры.

– А отдай нам зверюшку, пожалуйста… – Я старалась, чтобы голос звучал мягко и убедительно, но в горле застрял комок отчаяния.

– Не-е-е… – Детёныш попятился, вжимая опоссума в грудь обеими руками так крепко, что бедное умертвие жалобно засучило лапками. На лице мальчика начали проступать совершенно ненужные нам эмоции – нижняя губа предательски задрожала, уголки губ поползли вниз.

– Я тебе шоколадку дам… – предпринял отчаянную попытку Рейвен, запуская руку во внутренний карман пиджака. Если там и была шоколадка, после тех приключений, которые она пережила за последний час, я бы брать ее не стала, но, естественно, вслух я ничего не сказала, надеясь, что мелкий соблазниться. Но, похоже, нам попался крайне несговорчивый экземпляр.

– Малец, это наш опоссум! – рыкнул Лиар, теряя терпение. Его голос прозвучал резко, как выстрел, запустив детонацию.

Пацан заорал. Из глаз брызнули крупные, прозрачные слёзы, мгновенно проложившие мокрые дорожки на пухлых щеках.

– Ма-а-ма!

– Лиар! – зашипел Рейвен, сверкнув глазами на приятеля. – Ну что ты творишь! Все же хорошо было! Мы почти его убедили!

– А что я? – искренне удивился некроминалист, разводя руками. – Я же по-хорошему!

– Ага, по-хорошему включил эту сирену!

На вопли, разнёсшиеся по всей детской площадке, прибежала уже заранее возмущённая молодая женщина. Она была габаритами примерно как я, Рейвен и Лиар, вместе взятые, и двигалась с неумолимостью лавины. Её платье развевалось из-под безразмерного темно-коричневого пальто, а волосы были скручены в воинственную гульку на макушке. Женщина подхватила своё рыдающее чадо вместе с зажатым в крепких объятиях животным и прижала к себе, закрывая от нас, словно мы стая голодных волков.

– Как вы смеете обижать моего ребенка! – голос женщины перешел на ультразвук, даже у фонаря на соседней аллее нервно мигнул магический огонёк. – Я позову полицмагов!

– Понимаете, – попыталась я воззвать к гласу разума, стараясь говорить максимально дипломатично, – ваш малыш немного… украл моего опоссума.

– Мой малыш ничего украсть не мог! – заголосила она сиреной, и я поняла, что в разговоре с мамашками стоит очень серьёзно выбирать выражения. Любое неудачно подобранное слово и все, запущена цепная реакция, которая может привести к необратимым последствиям.

– Хорошо, он случайно подобрал моего…

– А на нём написано, что он ваш?! – завопила женщина ещё более возмущённо, тряся ребёнка вместе с опоссумом. В её голосе звучала такая непоколебимая уверенность, словно дохлый опоссум – это лучшее, что пятилетний ребёнок может найти в песочнице в десять вечера. – Питер нашёл, значит, зверюшка была ничейная!

– Но… – начала я, растерявшись от такой железобетонной логики. Слова застряли в горле, а возражения рассыпались в пыль.

Женщина вздёрнула нос, демонстративно развернулась и вознамерилась уйти, унося мой допуск к экзамену вместе со своим коварным ребенком.

Но тут, на моё счастье, на выручку пришёл Рейвен.

– Он дохлый, – с каменным выражением лица сообщил парень в спину удаляющейся матери.

– Кто дохлый? – Женщина стремительно развернулась и от возмущения начала хватать ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба.

– Опоссум дохлый… – поддержала я парня, чувствуя, что мы нащупали слабое место в этой железобетонной обороне.

– Как дохлый? – взвыла она, тараща густо подведённые глаза. Тушь на ресницах уже начала предательски осыпаться от вечерней сырости.

– Онь ни дохлий! – вступил в разговор, висящий у матери на руках Питер, почувствовав, что сейчас у него всё же могут отобрать такую интересную животину. – Он лапами шевелил!

– Конечно, шевелил! Его же оживили, – со знанием дела встрял в разговор некроминалист, поправляя сползшую на глаза чёлку. – Если тебя… – Впрочем, договаривать Лиар не стал, разумно рассудив, что это не то, что стоит говорить нервной мамаше с ребёнком, только выразительно покосился на мертвого зверька и многозначительно приподнял бровь.

– Понимаете, мы студенты, и это… – Я указала на опоссума, безвольно болтающегося в руках пацанёнка. Тот прижимал добычу к груди с отчаянной силой.

– Моя кыся, – уверенно отозвался Питер. В его голосе звучала такая непоколебимая убеждённость, что я на миг почти поверила, что этот облезлый трупик действительно принадлежит ему по праву нашедшего.

– Нет, это моя контрольная работа. Умертвие опоссума…

Женщина изменилась в лице. Сначала побледнела – так, что сквозь слой пудры проступила мертвенная синева. Потом покраснела – стремительно, пятнами, начиная с шеи и заканчивая кончиками ушей, украшенных дешёвыми позолоченными серёжками. А потом заорала. Сначала просто, перепугав и нас, и собственного ребёнка, и, кажется, немного опоссума, потому что тот как-то конвульсивно дёрнулся, хотя по идее после смерти такие мелочи его не должны были бы волновать.

– Выкинь! – орала она, привлекая внимание многочисленных прохожих. Влюблённые парочки замедляли шаг, одинокие прохожие останавливались, а какая-то сердобольная старушка уже тянулась к ридикюлю за успокоительными каплями. – Выкинь скорее эту дрянь!

– Кыся! – орал пацан, вцепившись в свою добычу так, что побелели костяшки. Помпон на его вязаном колпаке отчаянно мотался из стороны в сторону.

Мы медленно подходили, сужая круг. Магические фонари вокруг детской площадки отбрасывали длинные, дрожащие тени. Где-то в кустах испуганно зашуршало и стихло. Я чувствовала, как по спине ползёт холодная капля пота, и молилась, чтобы эта ситуация разрешилась рано или поздно – не так, так иначе.

Сила таки победила. Опоссум был вытряхнут из цепкой хватки пятилетки и, мелькнув в воздухе ободранным боком, шмякнулся на мокрую листву. Мы толпой кинулись на вновь попытавшегося улизнуть зверька.

Рейвен в прыжке накрыл зверёныша мешком и затянул тесёмки. Криво накорябанные руны на холстине вспыхнули тусклым красноватым светом и погасли.

– Спасибо вам большое! – крикнула я женщине, но мне ничего не ответили. Мамаша поспешно утаскивала рыдающего отпрыска, в темноте раздавались громкие, надрывные всхлипы.

– Всё, Айлин, – мрачно произнёс помятый и, кажется, слегка офигевший от происходящего Рейвен. На его белом джемпере красовались свежие пятна грязи, в волосах запуталась очередная веточка, а под глазом виднелась царапина – то ли зацепился о колючий куст, то ли пострадал от лап опоссума. – Теперь мы точно в расчёте. И я очень надеюсь, что до конца моего обучения мы с тобой больше не пересечёмся.

– Не беспокойся! – выдохнула я, прижимая к груди драгоценный мешок, в котором возмущённо возилось умертвие. – Я не подойду к тебе ближе, чем на пять метров! Спасибо вам огромное. Как думаете, где сейчас лучше всего найти магистра Доминика?

– В его кабинете, – уверенно отозвался Лиар, отряхивая штаны от налипших листьев и засовывая обратно в карман злополучный амулет. – На третьем этаже, северное крыло. Он там до ночи сидит обычно. Ну или на кладбище. Но ты в кабинете сначала проверь.

Я радостно кивнула и, сжимая в руках слабо шевелящийся мешок, рванула в сторону академии, оставив позади двух парней, мокрую листву, дрожащие фонари и этот бесконечно долгий, безумный день.