Читать книгу "Безупречный. Ты не мой маг!"

Глава 5

Мешок шевелился и слабо попискивал, как ещё охарактеризовать доносящиеся из него звуки, я не знала. Но это было неважно. Я радостно тащила свою добычу обратно в академию, прижимая к груди драгоценную ношу и чувствуя, как внутри шебуршится мой доступ к экзамену. А всё же этот погано начавшийся день заканчивался неплохо! Сейчас сдам магистру умертвие и с чистой совестью пойду спать. Точнее, сначала съем вкусную булку, которую, я точно знаю, Кэрри непременно купила, а потом уже спать!

Дорожки вокруг академии постепенно пустели. Воздух стал прохладнее и влажнее, сейчас явственно чувствовалось, что в город пришла настоящая осень и дальше с каждым днём погода будет становиться всё холоднее. Фонари вдоль аллей отбрасывали на мокрую листву тёплые жёлтые пятна света. Где-то вдалеке хлопнула дверь общежития, и наступившая тишина казалась почти осязаемой. В коридорах академии тоже было тихо, занятия уже давно закончились.

Как и сказал Лиар, магистр Доминик был у себя в кабинете на третьем этаже. Из-под тяжёлой дубовой двери на пол тёмного коридора падала узкая полоска света – единственный маяк в этом царстве вечернего полумрака. Пахло старыми книгами, воском и едва уловимым дымком магических свечей.

Я постучала и, не дожидаясь ответа, толкнула дверь, заглядывая внутрь.

За заваленным документами столом сидел магистр Доминик. Чёрная чёлка падала на глаза, рукава тёмно-синей рубашки были небрежно закатаны до локтей, обнажая крепкие запястья. В руках он сжимал чашку с кофе – судя по запаху, крепкого и давно остывшего, дымок от напитка не шел. Вид у мужчины был уставший и сосредоточенный, словно он уже несколько часов подряд пытался разобрать какую-то сложную рабочую проблему.

– Студентка Вицхорс? – Он удивлённо уставился на меня, приподнимая бровь, словно мы не договаривались о встрече. В тусклом свете настольной лампы его лицо казалось ещё более бледным и осунувшимся.

– Я принесла! – радостно заявила я, просовывая мешок в кабинет, а следом за мешком – и себя.

– Что принесли?

– Опоссума!

Мужчина подозрительно посмотрел на меня и медленно поднялся из-за стола. Признаться, в этот момент я заподозрила у достаточно молодого и с виду вполне здорового преподавателя раннюю деменцию, потому что чем иначе объяснить его удивление и забывчивость? Мы же договаривались! Но, оказывается, у этого поведения было иное объяснение.

– Та-ак… – протянул он и поманил меня за собой в сторону неприметной двери в углу кабинета. Я послушно двинулась следом.

Магистр открыл дверь в тёмный чулан, в котором тут же вспыхнул свет. Помещение было заставлено клетками разного размера – от маленьких, для мышей, до вполне внушительных, способных вместить крупную собаку. Пахнуло сеном, старой древесиной и чем-то неуловимо лекарственным. Магистр Доминик уверенно указал на ближайшую клетку.

– А это тогда что? – сурово спросил он, и в голосе его звенел металл.

Я проследила за его рукой и обмерла. В клетке, привалившись к прутьям облезлым боком, сидел совершенно очумевший, ободранный и до боли знакомый опоссум. Он смотрел на меня с таким видом, будто это я во всём виновата.

Я несчастно покосилась на мешок, который всё ещё сжимала в руках. Радости поубавилось. Что-то пошло не по плану, и пока я не понимала, что именно.

– Опоссум… – осторожно заметила я, чувствуя, как почва уходит из-под ног. На свой мешок я даже не смотрела.

– Ваш?

– Мой тут… – Я для убедительности потрясла мешком, из которого донеслось возмущённое попискивание.

– А это чей? – подозрительно прищурился преподаватель, сверля меня взглядом. – Я его полчаса назад поймал рядом со столовой! Хорошо хоть туда не забежал, а то бы был большой скандал. И завтра вместо завтрака у вас была бы тотальная дезинфекция всего крыла.

– Чей этот – не знаю, – упрямо заявила я, стараясь не выдать волнения и глядя магистру прямо в глаза. – Мой вот!

После этих слов я решительно открыла мешок, собираясь продемонстрировать преподавателю сидящую внутри черно-белую тварь во всей её посмертной красе.

Но тварь рассудила иначе.

Она сиганула из мешка с поразительной для умертвия прытью, единым махом перескочила через спинку стула и всеми четырьмя лапами затормозила прямо на разложённых на столе бумагах. Листы разлетелись, чернильница опасно качнулась.

– Вы издеваетесь, студентка Вицхорс! – возмутился преподаватель. – Какой к демонам это опоссум?! Это скунс!

Я замерла, разглядывая наглое создание, которое теперь гордо восседало на документах. Зверёк и правда был потрёпанный жизнью и посмертием – шерсть клочьями, бока впалые, но характерная чёрно-белая окраска не оставляла сомнений.

– Но у него хвостик лысый… – растерянно заметила я, цепляясь за последнюю надежду. Скунс, словно в подтверждение моих слов, дёрнул своим действительно лысым, ободранным хвостом и издал звук, от которого у меня внутри всё похолодело.

Магистр выхватил у меня из рук мешок и кинулся на умертвие со словами, которые вбили последний гвоздь в крышку моего гроба.

– Я даже не знаю, что хуже, Айлин: то, что ты не можешь отличить скунса от опоссума, или то, что ты не можешь понять, живой перед тобой зверь или мёртвый!

– Что? – потрясённо пробормотала я, лихорадочно прокручивая в голове нашу погоню за зверем. Тот момент, когда мы наткнулись на это чёрно-белое существо в сумерках, артефакт Лиара некстати сдох… Как мы втроем могли перепутать?

– То! Есть у меня подозрение, что сдавать ты мне будешь экзамен или зачёт, что у вас там в расписании стоит, бесконечно.

В этот момент магистр Доминик всё же настиг скунса, который ловко перепрыгнул на книжную полку и замер там, сверкая глазами. Преподаватель взмахнул мешком, почти накрыл тварь, но тут скунс поступил так, как поступает любой уважающий себя обычный и живой скунс.

Он выпустил в сторону магистра вонючую струю.

Запах ударил такой, что у меня защипало глаза, а горло перехватило спазмом. Магистр закашлялся, замахал руками и отскочил к двери, я рванула следом, и из кабинета мы выскочили наперегонки, хватая ртом воздух.

Я испуганно повернулась и встретилась с гневным взглядом магистра. Даже в полумраке было видно, как на скулах мужчины ходят желваки.

– Вы знаете, Айлин, подозрение переросло в твёрдую уверенность! Готовьтесь сдавать долго и упорно, к тому же первый допуск вы не получили!

– Ну магистр… – заныла я, чувствуя, как глаза предательски щиплет и на них выступают слезы то ли от вони, то ли от отчаяния. – Было темно, и я перепутала! Простите!

– Вы не знаете, как выглядит собственная контрольная работа!

– Я знаю! Но создавала я её ночью, – безбожно врала я. – А ловила вечером! Было темно, а они похожи!

– Чем?! – взвыл преподаватель так, что, кажется, в соседних аудиториях попадали со стульев.

– Размером… и немного окрасом… – выдавила я и, пока меня не придушили прямо здесь, у двери собственного кабинета, торопливо добавила: – А хотите, я вам хомячка принесу? Маленького и дохленького!

– Не хочу! – зарычал он.

– А я принесу! – выпалила я и рванула по коридору, только и услышав в спину:

– Стой! Скунса своего забери!

– Это не мой! – нахально отозвалась я на бегу, понимая, что терять мне уже нечего. Каблуки громко стучали по каменному полу, эхо заметалось под сводами. – Мой был опоссум!

– Завтра с утра, чтобы была возле кабинета! Убирать его тебе!

– Как скажете, магистр! – крикнула я, чувствуя, что ещё легко отделалась. Ну подумаешь, скунс в кабинете, ну подумаешь, перепутала живое с мёртвым – бывает! – И я всё же принесу вам хомячка! Очень, знаете ли, хочется получить первый допуск!

– А это зависит от того, во что превратился мой кабинет! – прилетело мне в спину, и я припустила быстрее.

Нет уж! Если день начался через одно место, глупо надеяться, что закончится он как-нибудь иначе. И с мечтами лечь спать придется попрощаться. Мне срочно надо найти некромантов и выкупить у них хомячка! Что дура не взяла про запас днем?

Я отдышалась только за поворотом. Притормозила, прижалась спиной к прохладной стене и позволила себе пару секунд просто постоять, глядя в пустой коридор. Сердце колотилось где-то в горле, но главное – я жива. И даже, кажется, не отчислена. Пока что.

Придя в себя, я направилась в сторону общажного крыла. Парни-некроминалисты, с которыми я давно и плодотворно сотрудничала, жили на втором этаже и по идее не должны были ещё лечь спать. Я постучала в дверь и принялась переминаться с ноги на ногу в ожидании ответа. Ну же! Очень хотелось верить, что они на месте. Коридор общежития в этот час казался особенно длинным и пустым. Только редкие жёлтые полосы света под дверями да приглушённые голоса где-то вдалеке напоминали, что мир не вымер окончательно.

Дверь открылась через несколько долгих минут. Выглянул Патрик. Взъерошенный, с растрёпанной каштановой гривой, он был замотан в покрывало, которое живописно свисало с одного плеча, напоминая не тогу. Кажется, я его выдернула из кровати в самый неподходящий момент.

– Че те надо? – свистящим шёпотом поинтересовался он, опасливо оглядываясь через плечо в тёмную глубину комнаты.

– Хомяка, – выпалила я и попыталась протиснуться внутрь, но парень сделал такие страшные глаза, что пришлось затормозить на пороге. Я только заинтересованно заглядывала ему за плечо, но в полумраке разглядеть ничего не получилось – мелькнул чей-то силуэт, и то, может, мне просто показалось.

– Какого, к демонам, хомяка, Айлин?! Что тебе не спится? Ночь на дворе!

– Ну тебе же не спится, – парировала я, стараясь говорить максимально убедительно. – Патрик, будь человеком. Продай хомяка. Или крысу. Ну не поверю, что у тебя нет ни одного маленького, миленького умертвия!

– Ничего нет, Айлин. Хомяка я уже продал. Приходи завтра.

– Перед завтраком? – с отчаянной надеждой уточнила я, но парень взглянул на меня так, что я поняла: на столь раннее время рассчитывать не приходится.

– Вечером приходи.

– Патрик, мне надо сегодня!

– Ну и купила бы с утра, когда я тебе предлагал! – зашипел он. – И вообще, ты же с утра забрала опоссума. Ты их что, коллекционируешь?

– Долгая история, – выдохнула я, чувствуя, как силы покидают меня.

– Вот и поделишься ей завтра! – неумолимо заявил парень и попытался закрыть дверь прямо перед моим носом.

– Не могу завтра! Мне нужно сдать умертвие до восьми утра! Ну войди в положение!

– А давай ты войдёшь в моё? – зашипел он так, что я невольно отшатнулась. – Я за Мелоди бегал полгода! И ты хочешь меня обломать?! Нет! Уходи, а то вообще больше ни одного умертвия не получишь!

– Ну а мне что делать? – простонала я, понимая, что спор проигран.

– Сходи к девчонкам из триста десятой комнаты.

– Зачем? – спросила я с тоской, лихорадочно вспоминая, кто там живёт.

– Они купили хомяка. Может, продадут. Они взяли его из жалости, уж не знаю – к нему или ко мне.

После этих слов Патрик всё же захлопнул дверь, и я осталась стоять в тёмном, унылом коридоре. Где-то в конце этажа скрипнула половица, погас один из светильников, и тени сгустились ещё сильнее.

Придётся идти в триста десятую. А там жила Ненси Соберт с подружками – совсем не та компания, с которой хочется общаться в любое время суток, а уж тем более глубокой ночью. Но что не сделаешь ради зачёта? Наверное, в теории можно было попробовать в кои-то веки не схалтурить на некроминалистике, но найти ночью трупик животного – не проще, чем его оживить. А хомяк уже готовенький, нужно только убедить девчонок в том, что он мне нужнее.

Поняв, что других вариантов нет, я уныло потопала на третий этаж. Лестница здесь была уже, чем на втором, и освещалась тусклыми магическими светильниками, экономящими магию. На третьем было более весело и шумно. Из-за дверей то и дело доносились приглушённые голоса, смех, а где-то даже играла музыка. Кажется, смех доносился как раз из-за двери нужной мне комнаты.

С одной стороны, отлично: девчонки ещё не спят, а значит, будить их не придётся, и, соответственно, на просьбу они отреагируют не так остро. С другой стороны, они не одни, а значит, придётся делиться своей проблемой с непредсказуемым количеством народа. А вот это мне, как раз не очень нравилось.

В отличие от Патрика, Ненси открыла мне сразу же, едва я коснулась двери. И, кажется, обрадовалась, потому что, повернув голову в комнату, она крикнула:

– Ура! Я знала, боги и духи нас не оставят! Вот и шестой!

С этими словами она втащила меня внутрь. Я так опешила от неожиданности, что даже не сопротивлялась.

Комната оказалась залита тёплым жёлтым светом – здесь горели все светильники, какие только можно было включить. На полу, прямо на толстом пушистом ковре, в кружок сидел едва ли не весь цвет нашего курса и еще немного не с нашего. Келли и Олсен – соседки Ненси по комнате – примостились по бокам, Алисия Эванс, старшая сестра Олсен и главная сплетница академии, развалилась на подушках с картами в руках, а рядом с ней примостилась невысокая блондинка, чьего имени я не знала. В импровизированного круга на полу было разложено зелёное игровое поле, усеянное фишками и какими-то магическими символами.

– Нет, я к тебе с просьбой! – начала я, понимая, что тянуть дальше нельзя. – Буквально на пять минуточек.

– Садись, Айлин, нам как раз не хватает шестого человека для партии в «Погонщиков», – перебила меня Ненси, указывая на свободное место между Келли и блондинкой.

Я посмотрела на разложенное на полу поле, на карты в руках Алисии, на хитрые лица остальных игроков и поняла, что попала.

– О, нет… – отмахнулась я, пытаясь остановить безобразие. – Я плохо играю. И правда, устала. Я лишь хотела попросить тебя продать хомяка, которого ты сегодня купила у Патрика…

– Какого хомяка? – нахмурила Ненси свои идеальные брови. Вид у неё был такой, будто она искренне пыталась вспомнить, но память услужливо подсовывала только карты и фишки.

На помощь пришла скромная и тихая Келли, которая всё это время сидела, сложив руки на коленях, и старательно делала вид, что её здесь нет.

– Того, который в банке сидит, – тихо подсказала она. – Ты мне велела взять, потому что тебе стало жалко зверюшку.

– А я тебе говорила, что он дохлый и мне в комнате его не надо, – подала голос Олсен. – Отдай, Ненси, его, а то я выкину ночью из окна.

– Отдам, – пожала плечами Ненси так легко, будто речь шла о надоевшей безделушке. – Без вопросов. Просто эти придурки подкидывали его, пока шли по коридору. Даже после смерти зверюшка не должна страдать. Келли его помыла, и он теперь почти как живой!

Я с сочувствием покосилась на Келли. Да уж, быть тихой и скромной в компании таких, как Ненси, – верный путь к роли обслуживающего персонала. Девушка поймала мой взгляд и едва заметно пожала плечами: мол, привыкла.

– Так я заберу хомяка? – осторожно уточнила я, надеясь, что всё решится быстро и безболезненно.

Ненси хитро улыбнулась, и я сразу поняла: просто точно не будет.

– Сыграй с нами, и хомяк твой, – подтвердила она мои опасения.

Так и знала, что ничего хорошего из этого похода не выйдет. Но, к сожалению, я представления не имела, у кого в ночи может еще оказаться свободное умертвие.

– На что играете? – с тоской поинтересовалась я, присаживаясь на пол между Келли и незнакомой девушкой. Ковёр оказался на удивление мягким, но это слабо утешало.

– На желание, конечно же, – усмехнулась Алисия плотоядно, и я внезапно осознала, что главная пиранья в этом болотце – далеко не Ненси.

Глава 6

Я, правда, была не сильна в «Погонщиках». Никогда не любила карты. Мне просто было скучно. В детстве я предпочитала активные игры, а если уж хотелось тихо посидеть, в качестве развлечения выбирала книги. Но хотя бы правила игры я знала и втайне надеялась, что в этой компании окажется хоть кто-то, кто играет хуже меня. Моим чаяниям не суждено было сбыться.

Даже Келли играла лучше.

Сестрички Алисия и Олсен оказались фаворитками и загнали своих драконов в стойло быстрее всех. Алисия первая осталась без карт на руках, следом за ней, передав шестёрку химер Ненси, из игры вышла Олсен. А мы продолжили вчетвером. Незнакомка с серебристыми волосами молчала почти всё время, поэтому мы даже не заметили тот момент, когда она осталась без карт. Келли повернулась к ней, а та лишь с легкой улыбкой продемонстрировала пустые руки. Следом вышла Ненси, ну а мы с Келли продолжили упорную борьбу, которую я, разумеется, проиграла.

Я не была азартна, и поэтому мне было, в общем-то, всё равно. Я обещала сыграть и сыграла, преследуя конкретную цель. Едва девчонки собрали карты в колоду, я тут же спросила:

– Где мой хомяк?

– Подожди, – хмыкнула Ненси, поднимаясь и одергивая подол слишком короткой даже для дома юбки. – Я помню свои обещания, но и ты не забывай.

– А что я тебе обещала? Я сыграла с вами, как мы и договаривались.

Мне совсем не нравилось то, что здесь происходило. Не зря, моя интуиция призывала не общаться лишний раз с Ненси и ее компанией. Они были мерзкими, хотя никогда ничего плохого мне не делали. Возможно, до этого момента и, возможно, пока я не приближалась к ним, разумно держась в стороне.

– Да, играла. И проиграла.

– А при чём тут хомяк?

– Он ни при чём, – отозвалась Ненси. – Но ты должна нам желание, как проигравшая.

– Мне должна желание, – с холодной улыбкой поправила Алисия, взглянув на Ненси с нескрываемым превосходством, словно демонстрируя, кто тут самая главная звезда.

Я закатила глаза.

– И что ты хочешь? – поинтересовалась я у неё, надеясь, что меня не заставят кукарекать на рассвете под окнами ректора. Как узко я мыслила!

Алисия придумала кое-что похуже.

– Говорят, ты в хороших отношениях с нашим ледяным принцем, Рейвеном? – с холодной улыбкой поинтересовалась она, глаза при этом оставались ледяными.

– Я бы так не сказала.

– Жаль… – Судя по её выражению лица, жаль ей было совсем не это. – Если бы всё было так, как судачат… – Она усмехнулась. – Было бы не так неловко.

– Не понимаю тебя? – Я нахмурилась. Разговор пошел куда-то совсем в другую сторону, и чем дальше, тем некомфортнее мне становилось в этой компании.

– Моё желание: завтра в столовой во время завтрака подойди к Рейвену. Присядь к нему на колени, скажи «Спасибо»… и… – Алисия хитро усмехнулась. – И поцелуй! По-настоящему, в губы!

– Ты совсем, что ли? – Я даже растерялась от такой наглости. – Не буду я его целовать!

– Айлин, – пропела Ненси. – Ты проиграла желание. Это святое.

– Да мне плевать! – Я раздраженно фыркнула, решая, что лучше сейчас сама пойду на кладбище искать мелкого зверька, которого надо оживить. У некромантов после практики часто оставался нужный материал.

– Ну тогда попрощайся с доступом к экзамену, – отрезала Ненси, презрительно посмотрев на меня.

– То есть тебе можно нарушать данное слово, – ехидно поинтересовалась я, намереваясь уйти. Для себя я выводы сделала и решение приняла, а дальше пусть сами разбираются. – А мне нет?!

– Я не нарушу слово, – Ненси пожала плечами. – Я отдам тебе умертвие хомяка в любом случае...

А вот это что-то новенькое, неужели у стервы взыграла совесть?

– Вот и прекрасно! – сказала я и шустро схватила банку с хомяком со стола.

– Но если ты откажешься исполнять желание… магистр Доминик узнает, как именно ты зарабатывала себе допуск… даже если ты решишь оставить хомяка нам...

– Вот гадина! – зашипела я. – Все же покупают умертвий! Вы, что ли, исключение?

– Но не все попадаются. – Она даже спорить не стала. – Ну так что, Айлин? Честно: я обещала тебе умертвие за игру. Ты проиграла и должна желание.

– Да зачем вам, чтобы я его поцеловала? Что это за бред?!

– Это тебя не должно волновать, – Отрезала Алисия. – Один поцелуй, и твоя жизнь будет такой же, как и прежде. А с него не убудет. Иначе ты не сдашь некроминалистику никогда. Поверь!

Я верила. Магистр Доминик отличался удивительной принципиальностью. Прости меня, Рейвен, но, кажется, тыоим мечтам никогда со мной больше не пересекаться сбыться не суждено.

В комнату я вернулась уже совсем поздно. Кэрри давно спала, свернувшись калачиком под одеялом, и я, чтобы её не разбудить, не стала зажигать свет. На ощупь пробралась к тумбочке, пристроила банку с хомяком между нашими кроватями, стараясь не стукнуть стеклом о дерево. В темноте было почти ничего не видно, только серебристая полоска лунного света пробивалась сквозь щель в шторах и ложилась на пол узким холодным лучом.

Я тихонечко сходила в душ – вода была тёплой, уставшее тело благодарно расслабилось, но в мыслях всё ещё крутились события вечера. Выбравшись из душевой кабинки, я натянула пижаму и забралась под одеяло. День выдался таким насыщенным и долгим, что вырубилась я сразу же, едва голова коснулась подушки.

А утром меня разбудил визг.

Резкий, пронзительный, он ворвался в сон, как сирена. Я подскочила на кровати, сердце ухнуло куда-то в пятки, и застыла, наблюдая финал драматической сцены: несчастный, многострадальный хомяк красивой дугой вылетал в распахнутую форточку.

– Кэрри! – взвыла я, кидаясь к подруге и к окну одновременно. – Ты что делаешь?!

– Он… он… он… полз по мне! – заикалась она, пятясь от меня с вытаращенными глазами. – Что это за тварь?!

– Это мой последний шанс получить первый допуск к некроминалистике!

Я метнулась к шкафу, выхватила первые попавшиеся штаны и начала натягивать их на себя, прыгая на одной ноге:

– Я его вчера ночью… ты просто не представляешь, с какими жертвами забрала у Ненси! Принесла сюда и тихонечко поставила на тумбочку!

Хомячья банка сейчас валялась на боку, жалобно поблёскивая стеклом в утреннем свете. Не знаю, кто из нас с Кэрри задел её во сне рукой. А может, само умертвие оказалось слишком шебутным и уронило свой временный домик.

– Ой, прости, Айлин! – Кэрри тоже начала собираться, но в отличие от меня ограничилась плащом, накинутым прямо на ночную сорочку. – Я правда очень испугалась! Глаза открываю, а тут он мне в лицо ползёт! Морда оскаленная, глазик один почти вывалился… ну я и выкинула его на автомате!

Я передёрнула плечами, испытывая одновременно жалость к себе, к Кэрри и к этому несчастному зверьку, который мало того сдох, что само по себе печально, после смерти попал на опыты некроминалистам. И даже на этом его злоключения не закончились.

– Мы обязаны его найти, – твёрдо сказала я, застёгивая штаны. – Ты просто не представляешь, что было вчера. Ещё одного подобного позора я точно не вынесу.

О своих злоключениях и перепутанных мертвого опоссума и живого скунса, я рассказала подруге по комнате, пока мы бежали по пока ещё пустынному коридору общежития. Шаги гулко раздавались в тишине, лишь где-то в конце этажа хлопнула дверь. Большинство студентов ещё досматривали последние сны.

Оказавшись под окнами, мы огляделись. Утро выдалось серым, сырым, с молочно-белым туманом, оседающими на листве. Как я и предполагала, судьба снова повернулась ко мне своей странной частью: хомяка нигде не было. Пусто. Только мокрая трава да скукоженные листья.

– Ну-у, блин же! – простонала я. – Я не хочу целовать Рейвена просто так!

– Ты будешь целовать Рейвена? – оживилась подруга и замерла на месте вместо того, чтобы искать хомяка.

Пришлось рассказать и про это позорное условие от Алисии, параллельно я обшаривала кусты, раздвигая мокрые ветки и заглядывая под каждый лист.

– Ну где же ты? – бормотала я, чувствуя, как от отчаяния хочется выть

– Ой! – радостно воскликнула Кэрри. – Кажется, я его вижу!

Я подняла взгляд на подругу, но спросить ничего не успела, потому что с ветки дерева прямо на меня спикировало что-то мелкое и неопознанное. Я автоматически подставила руки, и в них приземлился многострадальный и, кажется, слегка помявшийся во время падения хомяк.

– Вот же он! – довольно отозвалась подруга. – Кажется, просто среди веточек запутался.

Рейвен

– Нет, папа, такое больше не повторится. Да, я понимаю все последствия. И что мне надо было? Пострадавшую студентку бросить в кустах? Полагаешь, это лучше бы отразилось на моей репутации? Или на репутации нашего рода?

Последняя фраза была явно лишней. Обычно я вёл себя сдержаннее. Не потому, что боялся отца – нет, то время давно прошло. Просто я не люблю скандалы и не провоцирую их в вещах, которые для меня не принципиальны.

Голос отца, раздающийся из пластины ещё что-то вещал – про ответственность, про то, что «Фейкосты не таскают на руках неизвестно кого на глазах всей академии» и так далее. Я слушал вполуха, глядя, как за окном медленно рассеивается утренний туман. Серое небо над академией постепенно светлело, окрашивая верхушки старых лип прозрачными солнечными бликами. Где-то там, в общежитии, сейчас просыпается та самая девчонка с опоссумом. Интересно, она хоть представляет, какой переполох устроила в одном уважаемом семействе?

Пропустив мимо ушей большую часть нотаций, я дождался того момента, как отец закончит, и нажал отбой. Плоская, блестящая пластина связи, похожая на небольшое зеркало в изящной серебряной оправе, погасла. Вещица была баснословно дорогой и крайне мною нелюбимой. Я бы предпочёл более редкие сеансы связи с домом, но отец настаивал на еженедельных отчётах. Спорить по этому поводу было мелочно и бессмысленно – таких мелочей в моей жизни накопилось предостаточно, и все они вели к одной цели.

Я убрал пластину в шкатулку из тёмного дерева, инкрустированную перламутром, и захлопнул крышку.

– Что, достали? – сонно отозвался со своей кровати Вейк.

Он благополучно проспал весь день, потом прогулял всю ночь, и сейчас традиционно не мог заставить себя оторваться от подушки. Рыжая голова торчала из-под сбившегося одеяла, один глаз приоткрылся, мутно посмотрел в мою сторону и тут же закрылся обратно. Вейк вздохнул, перевернулся на спину и зачем-то попытался натянуть одеяло на голову, но запутался в нем ногами и выругался.

– Ему уже доложили, – ответил я, наблюдая за его бесплодными попытками укутаться. – И, как сам понимаешь, он был недоволен.

– Кто бы сомневался, – пробурчал Вейк в подушку. Голос у него был хриплый, спросонья. – Когда уже ты его пошлёшь куда подальше?

Он зевнул, широко и со вкусом, и перевернулся на живот, по-хозяйски обнимая подушку обеими руками.

– Через двести семьдесят пять дней, – ответил я спокойно.

Цифра заставила Вейка даже приподнять голову. Он уставился на меня одним глазом, второй так и не желал открываться.

– Ты что, считаешь? – Голос его звучал так, будто я признался в поедании младенцев на завтрак.

– Ага. С первого курса, – равнодушно признался я.

– Ты страшный человек, Рейвен!

Я усмехнулся и покачал головой, откидываясь на спинку стула. Комната постепенно наполнялась утренними звуками: где-то в коридоре хлопнула дверь, за стеной зашумела вода в душевой, снизу доносился приглушённый гул – общежитие просыпалось.

– Не страшный, – поправил я, глядя, как Вейк снова пытается вернуться в состояние полной неподвижности. – Просто продуманный.

В моей семье иначе нельзя: или ты хитрый, или ты сломленный. Мой старший брат выбрал второе. Я видел, во что он превратился за эти годы: идеальный наследник, послушный сын, марионетка с потухшим взглядом. Он делал всё, что велел отец, женился на той, на кого указали, работал там, куда определили. Иногда я ловил его взгляд на семейных обедах, и в нём не было ничего, кроме усталой пустоты.

Я уже давно решил, что выберу для себя другой путь. Но подростковый бунт подавили бы быстро и жёстко – у отца есть масса возможностей испортить жизнь неугодному сыну. Поэтому я пошёл другим путём. Я идеальный сын, лучший студент, аристократ с безупречной репутацией. Именно поэтому от меня не ждут неповиновения: я ведь никогда не спорил с родителями, никогда не давал повода усомниться в своей лояльности.

И не буду. Просто в определённый момент приму то решение, которое интересно мне, а не им. Это разозлит семью, только вот сделать они ничего не смогут – к тому времени у меня будет диплом, репутация, связи. Всё, что нужно для самостоятельной жизни.

Но для этого нужно ещё немного побыть безупречным. Всего-то двести семьдесят пять дней. По крайней мере, на людях.

– Ты идёшь на завтрак? – спросил я, поднимаясь.

Вейк что-то невнятно промычал в подушку. Я воспринял это как «нет» и направился к двери, на ходу поправляя воротник свежей рубашки.

Айлин

Я всё же всучила магистру хомяка в качестве первой контрольной работы. Но смотрел на меня преподаватель так, что я поняла: в следующий раз лучше всё делать самой, и не допускать никаких накладок, если, конечно, не хочу сдавать некроминалистику до летней практики по ней же. Кабинет я тоже до завтрака успела убрать от следов пребывания скунса. Они обнаружились под столом, в углу, ну и ещё поганец изодрал какие-то документы. Магистр Доминик долго и витиевато жалел, что нельзя меня заставить переделать и их. Я по доброте душевной, конечно, предложила посодействовать, но ответом мне был такой суровый и многообещающий взгляд, что я решила не искушать судьбу и как можно быстрее сбежать. Магистр, занятый составлением пазла из обрывков какого-то листа с гербовой печатью (точнее, с её остатками), мне не препятствовал.

В итоге в коридор я выскочила воодушевлённая и в отличном настроении. Я всё же смогла завершить долгий и позорный квест с первым допуском к экзамену по некроминалистике! А до второго допуска был ещё целый месяц. Всего надо было заработать четыре, и я очень надеялась, что остальные три пройдут без таких задорных приключений.

А впереди меня ждало ещё более суровое испытание, и, признаться, к нему я была совершенно не готова. Я бы с большим удовольствием ещё раз убрала последствия жизнедеятельности скунса. Но я знала, какие слухи ходят про Алисию с компанией. Да и Ненси от неё далеко не ушла. Если не выполню желание, которое я, по их мнению, проиграла в честном бою (хоть и не испытывала ни малейшего желания с ними состязаться), то, боюсь, не сданная некроминалистика будет не самой большой моей проблемой.

В конце концов, поцеловать симпатичного и даже немного знакомого парня на глазах у всей столовой – это, безусловно, выход из зоны комфорта, но не самое страшное, что могло со мной произойти. Утешала я себя этой мыслью, пока шла по коридору, но сердце всё равно колотилось где-то в горле, а руки противно и мелко дрожали.

Я решительно вошла в столовую и оглядела её пристальным взглядом, надеясь, что Рейвена тут не окажется. Но мне не повезло. Он не просто здесь был – он сидел почти в центре зала, за одним столиком с помятым и зевающим Вейком и черноволосым некромантом, который вчера вместе с нами ловил скунса (точнее, ловил опоссума, а поймал скунса). Троица о чём-то негромко переговаривалась, Вейк с трудом держал глаза открытыми и постоянно клевал носом, а Лиар лениво ковырялся в тарелке.