Читать книгу "Мой сосед – медведь"

Анна Владимирова
Мой сосед – медведь

Пролог

– Натусь, я не обижу…

Я поморщилась. Захотелось заехать Владу по морде, но я сдержалась. В очередной раз. А сколько этих разов было? Не счесть.

Сначала я сдержалась, когда Влад сообщил мне, что уходит к другой. Потом – когда узнала, что этой другой двадцать семь, и она весьма недурна собой. Фитнес-блоггер – попа-орех и все такое… В очередной раз я сдержалась, когда дети решили остаться при папе. Дима сказал, что так часто бывает, и родители всех его друзей живут порознь. А ему от папы в универ ездить привычнее. Да и о семье-то думать рано, чтобы понимать, часто это бывает или все же трагедия. Только двадцать исполнилось. А Лена в свои пятнадцать увлеклась полгода назад фитнесом. И Валерия помогла ей похудеть прежде, чем закрутила роман с моим мужем. Ну, по версии Влада, конечно. Дочь смотрела на меня щенячьими глазами, когда просила не ругаться с Валерией. Я заверила ее, что наши с Валерией дела ее не касаются.

Ругаться! Я? Зачем?

Мне не хотелось походить на пустую банку, из которой все уже съели, и ей только и остается, что греметь пустотой, мол, сколько я вас кормила, ночей не спала, растила, ухаживала за вами за всеми…

Жалко.

Все это звучит жалко.

И себя – тоже жалко.

Конечно, муж – козел. Классика. Дети… Нет, делать детей заложниками развода я не хочу. Пусть общаются с отцом, как прежде. Настраивать их против него или его тренерши я не буду. Они уже взрослые, чтобы учить их, что хорошо, а что плохо.

– Натусь…

– Перестань меня так называть, – поморщилась я и потерла виски.

Я все не могла решить, как мне себя вести, чтобы он не подумал, что мне больно и я раздавлена. Выглядеть усталой? Похоже на манипуляцию, мол, гляди, какая я убитая горем! Агрессивной? Еще хуже. Счастливой, что, наконец свободна? Я попробовала. По итогу Влад предложил мне сесть и стакан воды.

– Квартиру и машину я оставляю тебе, – сообщил он так, будто бы это могло сразу же улучшить мое самочувствие. – А еще хотел предложить поехать куда-нибудь. Оплачу тебе все расходы…

Я машинально кивала.

– Влад, я нормально себя обеспечиваю. Не стоит со мной, как с маленьким ребенком. У меня все отлично.

– Да сколько ты там зарабатываешь! – бросил он. – В своем косметологическом кабинете…

– Ну ты и придурок, Влад, – вырвалось у меня.

– Ну, наконец-то ты проявляешь хоть какие-то эмоции, – среагировал он неожиданно. – А то мне все казалось, что тебе дела нет до нашего расставания.

– Что? – вскинула я голову и посмотрела на мужа. – А какие эмоции ты хотел? Чтобы я кидалась на тебя и Валерию с кулаками?

– Ну, тогда я хотя бы понимал, что…

– Что? – перебила я. – Что сделал мне достаточно больно? Тебе нужно подтверждение? Ты без этого будешь не так счастлив?

– Наташ, ну, что ты, как я не знаю?.. – поморщился он.

– Тебе хочется, чтобы у тебя совесть успокоилась, мол, правильно поступил, променяв эту истеричку на свою Валерию? Это низко и жалко, Влад. Решился на развод, так будь мужиком. – Я сгребла документы с его стола и направилась из кабинета.

– Куда ты? – устало окликнул он меня. – Натусь…

– Передам адвокату бумаги.

– Я не про это…

Я обернулась у двери и состроила выжидательное выражение лица.

– Куда ты собралась ехать? – уточнил он.

– С чего ты взял?

– Лена сказала, что ты взяла отпуск и собираешься куда-то уехать.

Можно было гордо сказать ему, что это уже не его забота. Но это было бы глупо и по-детски. У нас же дети, так что мало ли…

– Я еду в дачный домик родителей.

– Что? – опешил бывший муж. – Зачем? Там же… он же… старый. И дорога там черт-те-какая… Отопления нет.

– А вот это все уже не твоя забота. Связь там есть – это главное. Случится что – звони.

И я вышла из кабинета в коридор, где нас ждали юристы. Моя посмотрела на меня выжидательно, и я молча передала ей документы.

– Все? – только и спросила она.

– Все. Я на связи.

Я тряхнула волосами, гордо вздернула голову и направилась к своей машине. И, уже отъехав от здания, припарковалась у обочины и разревелась. Теперь можно выплеснуть все эмоции, и я сжимала руль и смотрела перед собой сквозь потоки слез.

– Какой же ты мудак, Влад… – цедила я. – И Валерия эта твоя…

Не помогало. Таня говорила мне, что нужно поорать на этих двоих хорошенько, и полегчает. Но, видимо, не мой вариант. Ну, что ж… Поищу свой собственный. Пока что единственное, что мне хотелось – исчезнуть, залечь на дно, скрыться с позором... И старый дачный дом в богом забытом дачном товариществе – идеальное место. Ну, а что? На дворе – начало июня, а лето всегда было временем перезагрузок. Деньги у меня есть. Сейчас – затариться едой и всем необходимым, и… вспомнить дорогу.

***

Я толкнул калитку забора и прислушался. Тихо. Последних сил хватило, чтобы доплестись до крыльца, и я тяжело на него рухнул и подтянул к себе раненную ногу. Стягивающая повязка набухла кровью, но кровотечение остановилось. А ведь я думал, что уже все, добегался. Но, нет. Снова свезло…

Я прислонился затылком к перилам, прикрыл глаза, выровнял дыхание и, кажется, отрубился.

Вскинулся, когда начало светать. Ночные запахи леса и старого дома настоялись до горечи, и так захотелось жить, что аж в груди защемило. Как же надоела эта моя собачья жизнь... Вечно на грани, без отдыха, на износ… Может, на пенсию уже? Да кто ж отпустит в тридцать? Хотя, чувствовал я себя на шестьдесят. По крайней мере, сейчас.

Черт, вот бы чаю кто принес… И пожрать. И спать бы уложил в теплую постель… Нет, это все же старость.

В глотке пересохло. Надо было поднимать задницу и ползти в берлогу. А еще обернуться бы, чтобы рану затянуть. Но я не мог. Подстрелили слишком неудачно, и пуля засела глубоко, а еще я вымотался подчистую… Сил не было. Придется по-человечески зарастать.

Ну, что ж…

Я кое-как поднялся и огляделся в предрассветной мути. Место тут у меня тихое. Дом этот я купил четыре года назад, и за все время никто на соседних дачных участках так и не объявился. Повезло…

А это что такое?!

Я поднялся, морщась, на крыльцо и вытянул шею, заглядывая через забор… Машина?..

И правда – в соседнем дворе стояла какая-то игрушечная тачка, явно женская. Да еще и цвета такого – то ли голубого, то ли мятного. За травой, что взмывала стеной сразу от забора, легко не заметить. Неужели и этот участок кто-то купил?

Вот же неприятность…

Я повел носом, прислушиваясь к запахам, и едва ли не зарычал в следующую секунду. Котлеты? Серьезно?!

В желудке неприятно скрутилось. Черт, не повезло вдвойне. Эта соседка еще и готовит так, что от одного запаха хочется то ли жить, то ли сдохнуть. Я тяжело сглотнул и полез в карман за ключами. Делать нечего. Бежать отсюда мне некуда, другой берлоги я еще не нашел, так что…

…придется пожить с неизвестной соседкой бок о бок какое-то время.

Глава 1

Я опасливо выглянула в окно. Мотоцикл подъехал к соседнему забору, и с него слез мужчина. Вкатить его в ворота, казалось, стоило ему последних сил, потому что он тяжело опустился на крыльцо и замер.

– Уснул что ли… – прошептала я.

Снизу вопросительно промурчала Мушка, и я машинально шикнула на нее, будто бы сосед мог нас услышать. Интересно, кто это? Родственник бабы Нюры? Или вообще кто-то другой, кто купил дачный дом? Помню, мама рассказывала, что за этот участок после смерти бабки родственники возню устроили. Все поделить не могли…

Я вздохнула и снова посмотрела в окно.

– Ну точно уснул, – прошептала. – Может, он пьяный?

По спине прошел озноб. Говорили мне все, что я – идиотка, что еду в эту глушь на лето, что нет тут никакой инфраструктуры, связи и интернета. Случись что… Но я возражала, что со мной уже все случилось. Муж ушел к молодой тренерке по фитнесу, у детей – своя взрослая столичная жизнь, и только я никуда по итогу не вписалась.

Спать перехотелось. Я направилась к плите, набрала чайник и поставила на огонь. Верхний свет включать не стала, зажгла мамин древний торшер в углу в зале, и устроилась за столом так, чтобы видеть соседа.

Неделю назад тут даже света не было. Восстановить подключение стоило нервов в основном потому, что найти концы всего этого было сложно. В округе хоть и жило достаточно народу, но управляющую всем этим бардаком организацию днем с огнем не найти. Но, наконец, свет у меня появился. А скоро появится и спутниковый интернет, и телефон. Ну, мало ли что…

Когда чайник закипел и громко освистал тишину, я вздрогнула и бросилась его снимать.

Вот и зачем я сюда поперлась?

Я спрашивала себя об этом каждый день. Но ответа не знала. Мне хотелось просто куда-то забиться подальше, чтобы ничто не напоминало о прожитых двадцати годах жизни с Владом и не делало тем самым больно. Да, наверное, именно так. Говорят же, что человеку нужно четыре месяца, чтобы оправиться от потери. Хотя, нет, у меня не потеря… У меня – поражение. Как ни крути, я проиграла молодой и прыткой, которая увела у меня мужа и семью, а это – невероятно больно. Это в соцсети просто говорить, что нужно встряхнуться, встать на шпильки и почесать в светлое свободное будущее, но… все непросто. Как, черт возьми, отделаться от этой горечи проигрыша? И от понимания, что ну очень хочется утереть всем нос, встать, грянуть так, чтобы все услышали и сказали: «Ничего себе, Наташка! Какая молодец! Похорошела, зажгла!» Но мне…

…мне пока что хотелось лишь рыдать.

Нет, сидеть тут эти четыре месяца я не планировала, но хоть немного прийти в себя нужно.

Я всхлипнула и осмотрелась. Пока что я наслаждалась этой заброшенностью, которая тут была повсюду. Мы с этим местом, наверное, были похожи. Никто в нас давно не нуждался.

– Мррр? – подала голос Мушка.

– Что, съела уже корм?

Мушку я подобрала на въезде в поселок. Она жалась к остаткам шлагбаума и жалостливо мяукала. Я забрала ее с собой в очередную поездку в город, сводила к ветеринару, затарилась кормом, и уже через пару недель Мушка все больше приближалась формами к упитанной Мухе. Характер у нее был дерзкий, но ласковый. Она поняла, что у нее теперь есть дом, и далеко не отходила, а вдвоем нам было куда веселее. Мушка гоняла мышей, любила греть новоприобретенное пузо на солнышке и собирать репейник на себя в высокой траве, в которой тонула добрая часть маминого наследства.

Тут кошка вдруг встрепенулась и подскочила к окну. Я последовала ее примеру. Сосед наш, оказывается, очнулся. Мужчина очень тяжело поднялся, взошел на крыльцо и неожиданно повернул голову прямо к нам с Мушкой. Я юркнула за занавеску и замерла. Мушка только недоуменно на меня глянула, но продолжила наблюдение. Когда она, наконец, моргнула и отвела взгляд, я снова приблизилась к шторкам, но соседа на крыльце уже не было.

Странный какой-то. Под наркотиками? Пьяный? А, может, просто устал?

– Ну, какой бы нормальный человек тут бы жил? – вопросила я в тишине и смущенно застыла. Мушка ожидала объяснений пустой миске, но я на всякий случай решила объяснить ей и другое: – Я не в счет. У меня обстоятельства. А этот, – и я указала на соседний участок, – вряд ли в подобных.

Пришлось наполнить миску.

– Черт, вот же не свезло с соседом! – шептала я. На самом деле тут жили люди, просто жилые дома разбросаны по территории дачного поселка, и до ближайшего горящего окошка километра два или три. А этот приперся прямо под окно, разбудил грохотом своего мотороллера… – А я-то уже обрадовалась, что в округе никого.

Привычка говорить вслух появилась только тут, но… она странным образом мне помогала. Я выговаривалась, давала волю чувствам по полной. Я говорила с Владом, детьми, Валерией… Высказала им тут все. Мне казалось, Мушка иногда смотрит на меня укоризненно. И если она вдруг уйдет, я ее пойму. От меня все уходят. Папа, когда я была еще маленькой, потом мама, теперь вот Влад и дети.

– Мрр? – напомнила мне Мушка, что все еще ждет, когда я отлипну от шкафа и вернусь с пачкой еды.

– Иду, – насупилась я и осчастливила кошку.

Когда рассвело, я высунула нос на крыльцо. Как же хорошо тут! Тихо, вкусно пахнет лесом, старым деревом дома и сыростью. Туман уже уползал в речной овраг через дорогу, и на траве осела роса. Хорошо! Если бы не сосед… Покосившийся забор не скрывал соседний участок, и «мотороллер» было хорошо видать. Правда, на бензобаке было написано Харлей…

– Ну, мало ли, – прошептала я Мушке смущенно, когда она села рядом и проследила мой взгляд, – состоятельный сосед, видимо, но от этого он не становится… эй!

Мушка, не долго думая, соскочила с крыльца и нырнула в мокрую траву, а кончик ее кисточки обозначил, что направилась она на разведку к соседскому участку. Может, конечно, я ее утомила, и она вознамерилась переехать?

– Стой! Мушка! А ну, не лезь! – бросилась я следом, но не тут-то было.

Юркая кошка уже нашла брешь в заборе и просочилась на участок, а я безнадежно застряла в крапиве и намокла, отборно кроя себя за тупость. Мысленно. А то сосед еще подумает обо мне все то, что я подумала о нем…

Когда полосу крапивы удалось преодолеть, я опасливо коснулась забора и попробовала его на прочность. Меня точно не выдержит. Но отсюда стало видно, что калитка на соседский участок открыта и представляет собой более простой путь.

– Ну, Мушка, – ворчала я, продираясь вдоль забора, – не могла показать более доступный вход?

Пробравшись к калитке, я оглядела себя и пришла к выводу, что, если сосед меня увидит, убедится, что ему со мной повезло еще меньше, чем мне с ним. Да к черту! Как я тут без кошки? С кем мне говорить? Нет, говорить-то я буду, но уже сама с собой, а это будет точно какой-то диагноз.

– Мушка, – прошептала я и, зачем-то пригнувшись, двинулась к крыльцу. Дверь в дом оказалась тоже приоткрыта, и кошка, видимо, сквознула в нее. – Вот же чучело… Мушка!

Я глянула в щель и увидела свою пропажу, настороженно обнюхивавшую что-то на полу.

– Мушка! – громко прошептала я. – А ну, назад!

Но кошка только глянула на меня презрительно, словно осуждая за трусость, облизнулась и направилась дальше.

– Мушка, меня посадят за незаконное вторжение в частные владения, а ты снова пойдешь побираться! – отчаянно проскулила я, но кошка не слушала.

Пришлось продолжить нарушать закон. Интересно, какой кодекс? Гражданский или уже уголовный? Наверное, смотря, чем кончится… Боже, ну зачем мне это все в мои почти сорок лет? Я – несчастная разведенная женщина, брошенная мужем ради молодой и прыткой любовницы!

Интересно, а это сойдет за смягчающее обстоятельство?..

Стеная про себя, я переступила порог. За дверью оказался тамбур, больше походивший на весьма неуютную кухню. С одной стороны – холодильник или нечто, его напоминавшее. С другой – старый-престарый стол, покрытый пылью. У выхода из кухни стояли внушительного размера ботинки. Мужские, конечно же. Кошки нигде не было. И тишина. Вероятно, мужик спит, а тут – мы…

Надо быстро найти кошку и драпать!

Последняя мысль придала решимости, и я двинулась дальше. За тамбуром обнаружилось нечто, типа гостиной. В отличие от кухни, назначение этой комнаты читалось лучше – тут и диван имелся, кресла, столик журнальный и старый телек, который последний раз работал, наверное, когда моя бабушка была маленькой. Кошки и тут не оказалось.

– Ну, Мушка! Ну, сучка ты блохастая, – выругалась я под нос, гипнотизируя проем в следующую комнату, которая, очевидно, была единственной, помимо того, что мне уже открылось.

Я сделала вдох поглубже и шумно сглотнула. Может, оставить кошку тут? Сама вернется. Кошку не осудят. И не прибьют. Наверное. Ну, не лезть же в спальню к мужику, в самом деле!

Да, так и сделаю.

И я уже начала сдавать задом к тамбуру, когда в спальне послышался сочный шелест.

«Пакет! – пронеслось в моей голове пулей. – Мушка обожает шелестеть пакетами!»

И я, не думая более, бросилась в комнату, чтобы тут же застыть на пороге, парализованной взглядом…

Мужик, то есть, мужчина действительно спал еще совсем недавно, а теперь смотрел на меня из-под густых бровей, приподнявшись на локте. И ему будто было очень жарко, потому что тело, к слову сказать, шикарное, крепкое, и вообще такое, что я едва не зажмурилась… В общем, он весь блестел от пота, и простынь, которой он, видимо, успел прикрыть все, что ниже пояса, тоже была влажной.

Кошку найти не составило труда. Труднее было оторвать взгляд от хозяина дома. В общем, спальня оказалась крохотной и вмещала лишь одну кровать, к которой вел узкий проход между стенкой. Возле нее на полу виднелась куча окровавленных бинтов и что-то в пакете, которым с упоением продолжала шуршать Мушка.

– Я… – начала я сипло, – простите, пожалуйста…

– Принесите воды, – приказал вдруг хрипло мужчина, не сводя с меня взгляда.

– Сейчас! – выпалила я и бросилась то ли бежать, то ли за водой, но у дверей на улицу остановилась и сообразила, что никакой воды я не вижу. Пришлось вернуться и застать хозяина сидевшим уже на краю кровати с опущенной головой. – А… где?..

Он протер лицо и мрачно воззрился на кошку.

– Простите, я за кошкой… влезла… – залепетала я.

– В кухне в шкафу у стола, – перебил он. – Стаканы там же.

Я бросилась в указанном направлении, отыскала воду и прибежала со стаканом обратно.

– Держите, – протянула мужчине.

Он вдруг так резко вскинул руку, что я бы разлила воду, отшатываясь и влетая спиной в стенку, если бы он не успел вцепиться в стакан. Глядя на то, как жадно он пьет, я сползла по стенке до пола и одним броском сцапала Мушку вместе с пакетом. А уже через пару вздохов улепетывала с кошкой подмышкой прочь со двора.

Оказавшись в своем доме, я захлопнула двери и закрылась на все замки.

– Ну ты и дура, Наташа, – просипела я, изменив в своем стоне имя кошки на свое собственное в последнюю секунду, – надо же было извиниться… Или я извинялась?

Не помню.

Во рту пересохло, и теперь уже пить захотелось мне. Стоя у кухонного стола с чашкой, я таращилась перед собой, продолжая вспоминать случившееся.

Этот мужчина ранен. Окровавленные бинты – тому подтверждение. И ему явно плохо. Поэтому он еле двигался вчера, и так долго сидел на крыльце, не в силах подняться. И мокрый он тоже из-за угрожающего жизни состояния. Может, нужно вернуться и предложить помощь? Но кто он? Взгляд у него жуткий, а сам – как герой голивудского боевика… Я зажмурилась, но перед глазами все еще стояли его руки, плечи…

А вдруг он бандит какой-то? Ну с чего нормальному человеку прятаться в глуши после ранения? Наверняка его ищут, раз он тут. И дом, наверное, не его…

– Мушка, что же делать? Драпать? Пожалуй. Да, это было бы самым правильным решением…

Только тут взгляд упал на пакет, который мы с Мушкой случайно украли. А там обнаружился весь запас медикаментов, которым мужчина пытался себя спасти.

– Черт бы тебя, Мушка, побрал, – простонала я.

***

Вот и чего у меня морду перекосило от усмешки? Не смешно же… Но забавно, да. Соседка оказалась у меня милашкой. Мышка такая – маленькая, худенькая, глаза большие и испуганные. Трясется вся, а за кошкой все же полезла. Ладно, надо приводить себя в порядок и перебинтовывать…

– Да ладно, – выдавил я, оглядевшись в поисках пакета. – Мать вашу за ногу!

Я поморщился от боли в ноге, которую попытался вытянуть, и тело снова взмокло. Замкнутый круг. Чтобы вытащить пулю, надо пожрать. Чтобы пожрать, надо суметь подняться на ноги…

Тут с улицы снова послышался шорох, и я медленно натянул простынь на бедра, готовый к новому нашествию своей Мышки. Она скрипнула входной дверью, постояла немного, видимо, сомневаясь в своем решении вернуть мне аптечку, но все же направилась в дом.

Я встретил ее почти нормальным взглядом, стараясь не морщиться от боли.

– П-п-простите, – запищала она, тряся пакетом. – Кошка… я с кошкой случайно… – И она выставила пакет перед собой, так и не решаясь переступить порог спальни. – Может, вам помощь нужна? У меня и своя аптечка есть, а я – врач. Ну, почти. У меня с-с-среднее...

Я удивленно вздернул бровь и не сдержал усмешки.

– Вы бы мне поесть лучше принесли, если вас не затруднит, – прохрипел я и не удержался от того, чтобы добавить: – Котлеты были бы в самый раз…

Она перестала дрожать и выпрямилась во весь свой невысокий рост. А хорошенькая какая. Симпатичная. И вовсе не серая. И возраста какого-то неопределенного. Видно, что не девчонка, но так и не скажешь сразу, насколько…

– Я принесу, конечно, но… может, все же…

– Не стоит, – мягко отрезал я.

– Ладно. Сейчас. – И она развернулась и чуть было не ушла с моим пакетом, но опомнилась и вернулась, смущенно положив его на пол. – Простите…

Надежды на еду придали сил, и я заставил себя подняться на здоровую ногу и кое-как проковылять в уборную. Холодный душ – единственное удобство, что было мне доступно в этой халупе, – оказался как нельзя кстати. Только с моей прыткостью я так и не застал Мышку с подношением. Когда выполз и привел себя в подобие порядка, ее уже и след простыл. А вот на столе, радуя глаз и желудок, меня ждал полноценный обед – те самые котлетки, запах которых вернул вчера с того света, не иначе, а еще макароны или что-то типа того, с сыром и грибами. Мисочка со сладостями особенно тронула.

– Шоколадки! – усмехнулся я хрипло. – Ты ж моя спасительницы, Мышка!

Я рухнул на единственный стул и пододвинул к себе тарелку. Но, стоило схватиться за вожделенную котлету, как показалось, что снова слышу шаги. И правда, Мышка нарисовалась на пороге уже через минуту.

– Я подумала, что вы чаю захотите, – чуть ли не прошептала она, замерев у дверей.

И протянула мне термокружку.

– Спасибо, – прохрипел я, поправляя полотенце на бедрах. – Подайте, пожалуйста. Сам я буду долго вставать…

– Хорошо, – энергично закивала она и направилась к столу. – Я не знала, как вы любите, поэтому чай черный без сахара, но к нему есть…

Пока она лепетала эту глупость, мои губы сами поползли в стороны, и Мышка смутилась окончательно.

– Вы меня задабриваете, полагая, что я – бандит какой-нибудь? – хрипло поинтересовался я, глядя на нее серьезно.

Она выпрямилась и заправила прядь за ухо.

– Нет, – пискнула. – Просто… кто вам еще… тут…

– Это точно, – усмехнулся я. – Меня Раф зовут, а вас?

– Наташа, – тихо представилась она и сделала шаг назад. – Но… Я, наверное, зря сейчас на вас смотрю и… Я никому не скажу ничего…

– Вам ничего не угрожает со мной, Наташа, – спокойно заверил я, пытаясь перестать улыбаться ее трогательному смущению.

– Но, вы… Вы же ранены.

– До больницы было далеко, – пожал я плечами. – Да и не страшно там все. Попал в аварию, скатился кубарем с мотоцикла и в ногу гвоздь словил…

– Но есть же риск заражения, и прививку от столбняка… – наши с ней взгляды встретились, – … в течение суток надо сделать.

– У меня есть прививки, не переживайте. – И я поправил полотенце так, чтобы оно точно прикрыло рану, которая ни черта не походила на след от гвоздя.

Но Наташа увидела этот мой жест и рану, кажется, тоже, потому что глаза ее расширились, а голос охрип:

– Ладно. Я пойду. Приятного аппетита, – хрипло попискивала она, сдавая задом к двери. – И… посуду можно не отдавать.

Ну, не был я готов к тому, что меня тут будут кормить, – ложь не успел заготовить. Когда Наташа шмыгнула в дверной проем, стало даже обидно. Если бы постарался, может, меня бы накормили еще раз…

Вопреки ожиданиям, еда сил не прибавила, а наоборот – будто бы отняла. Я доплелся до кровати, перевязал рану и завалился спать.

***

– Мушка, валим! – выпалила я, врываясь в дом. – Мушка!

Кошка мирно спала на кровати, вдоволь нагулявшись, и никакой кипиш ее не вдохновлял.

– Мушка, у него совершенно точно не от гвоздя ранение! Оно – пулевое! А он – врет!

Я сгребла все нужное – таблетки, косметику, очки, умную книжку для новоиспеченных разведенок и переноску для кошки, и скинула все у дверей. Но, когда Мушка, а, точнее, ее половина была упакована в переноску, а вторую осталось только дожать рывком, в двери постучали.

– Наталья Игоревна, спутниковое!

А я и забыла, что мне же сегодня проводят спутниковую связь! Мушка радостно выкатилась из переноски, а я поспешила открыть двери.

– Ну вы и забрались, – усмехнулся мне дядечка в летах и поправил свой экстремально натянутый в области живота форменный синий комбез. – Здрасьте.

– Добрый день. А… это надолго?

– Часа четыре… – Он почесал макушку и обернулся к напарнику, пыхтящему с оборудованием за забором. – Хорошо тут у вас. Тихо так…

– Д-д-да, – натянуто улыбнулась я, косясь на соседний участок. – Чаю будете?

– Можно, – благосклонно кивнул. – Мы пока начнем…

Черт. Так я смогу сбежать отсюда только к вечеру, а ехать придется вообще по ночи. А я терпеть не могу водить ночью из-за астигматизма. Но делать нечего. Моя заявка на монтаж заняла две недели до этого самого монтажа. А мне нужно решить вопрос со связью как можно скорее. А то приходилось ехать в Москву только для того, чтобы при появлении связи обнаружить лишь одно сообщение от дочери, в котором она вежливо интересуется, как у меня там дела. И все. Поэтому, с меня хватит! Пока не сделают мне тут интернет, никуда я не побегу!

Ну а сосед… Он же не кидается на меня с ножом или пистолетом. Наоборот, и даже с благодарностью ест то, что я ему притащила. Господи, кто последний раз из моей семьи ел мою стряпню? Они у меня все питаются по кафешкам, и домашняя еда у них, скорее, вызовет несварение.

А потом подумалось, что, если у соседа пулевое, то ему ведь надо вытащить пулю. Как он вообще с ней и терпит боль?

Я вздрогнула на стук в двери.

– Хозяюшка, чаю уже можно подать! – довольно улыбнулся мужик в комбезе, заглядывая в кухню.

Меня передернуло. «Я «подавала» двадцать лет в браке, козел. А ты бы мог не делать вид, что твое требование меня должно окрылить», – фыркнуло что-то внутри меня. Но я напомнила себе, что мужик не виноват, что будит во мне зверя этим своим «можно подать». А еще они будили и моего соседа звуками монтажа и дурацким плейлистом, игравшим через динамики скрепучей колонки. Даже Мушка предпочла забиться под кровать. Я же удрученно взирала через окно на это все и опасливо поглядывала на дом соседа.

К концу монтажных работ, которые продлились вовсе не четыре, а все шесть часов, мне уже было жаль бедолагу, которому так не повезло со мной по соседству. Хотя, с пулей в ноге, это не такая уж и большая беда – слушать всю эту какофонию. Еще час заняло подключение оборудования. Всю основную работу делал молодой напарник, а его начальство лишь делало важный вид и вставляло неуместные комментарии по ходу. Типа, «Коль, Наталья Игоревна – женщина умная, она разберется с этим» или «Да ты не умничай, две кнопки ей покажи, ей больше и не нужно запоминать».

– Так а вы тут совсем одна что ли? – принялся подкатывать он ко мне, сматывая шнур от перфоратора, пока его молодой коллега таскал ящики с инструментами и укладывал лестницу на крышу грузовика.

– Нет, конечно, – фыркнула я. – Кто тут будет один жить? Нету ж никого в округе.

– А Харлей вон стоит в соседнем дворе, – кивнул он на забор.

– И что?

– А говорите, что нету никого…

– Ну, почти никого. Короче, я не одна тут.

– Понятно. А мы тут тоже недалеко живем, в Пронькино…

– Рада за вас. Экология, наверное, шикарная, – неуклюже поддерживала я разговор. – Не то, что в столице…

– Это точно. – Он загадочно мне улыбнулся. – А вы не похожи на тех, кто тут обычно живет.

– Так плохо выгляжу?

– Что вы! Наоборот!

– Спасибо, – поморщилась я, понимая, что мужик находит себя вполне подходящим для флирта со мной. Старый флиртун, что б тебя.

– Палыч, поехали, – неприязненно окликнул начальника напарник, – домой еще два часа пилить…

– Ну, всего хорошего, Наталья Игоревна. Спасибо за чай. И звоните…

– До свидания! – и я закрыла дверь перед его носом.

Достал! И… обидно как-то, когда такой дед всерьез считает, что может к тебе подкатывать! Фу, блин! Я даже забыла, как хотела уехать отсюда быстрее. Так расстроилась, что мужик с пулевым ранением по соседству показался не самой большой проблемой.

«А если он там вдруг умрет?» – вернулась я мысленно к нему.

Только тут заработала моя связь, и на мобильный посыпались сообщения в мессенджер. Это странным образом успокоило. Будто бы то, что я на связи, могло мне тут как-то помочь.

«Мам, как дела? Ты когда вернешься? Хочу встретиться, соскучилась».

Ох, как! Лена соскучилась. Мои губы дрогнули в улыбке.

«Пока не знаю, но если очень соскучилась, то, конечно, приеду. Все хорошо у тебя?»

В соседнем чате онаружилась истерика от подруги Тани.

«Наташа, ты где?! Обещала же на выходные приехать!»

«Привет, – поспешила ответить я, – все там же. Приеду, кончено».

Намечалось уже две встречи.

«Слушай, все так тут достало! – ответила Таня, пока я вспоминала, какой сейчас вообще день недели. – И я подумала, может, я к тебе приеду? Хоть посмотреть, как там у тебя за городом».

Хм…

Я быстро представила, как наши с Таней выходные за городом превращаются в триллер с обнаружением трупа соседа, который я нахожу в очередной визит с поисками Мушки, распитие просекко за упокой его души и траурную процессию разного рода служб, которые выезжают на такие ситуации – скорая, полиция, участковые, следователи… А, может, и ФСБ…

Только тут я бросила взгляд в окно и остолбенела. Сосед мой не то, что не собирался упокоиться в ближайшее время, даже не начинал помирать. Он стоял на крыльце в одних джинсах и непринужденно курил, глядя куда-то перед собой. Я не шевелилась, будто бы это помешает ему меня заметить.

Высокий какой. А ручищи! А… все остальное…

И тут он вдруг повернул ко мне голову и… улыбнулся, махнув свободной рукой. А я тяжело сглотнула и так и не нашлась, что предпринять в ответ – махнуть рукой, сделать вид, что близорука и потеряла очки, или плавно сползти под стол. Господи, ну и дура! Какая же я дура!

Он, не дождавшись от меня действий, медленно развернулся к двери, припадая на пострадавшую ногу, и скрылся в доме. Я же шумно выдохнула и на всякий случай все же отодвинулась от окна.

Нет, надо что-то решать. То ли я его боюсь и веду себя соответствующе – драпаю, то бишь. Либо остаюсь и соседствую достойно, а не вот это все…

«Наташа? Так я приеду?» – требовала Таня.

«Хорошо, приезжай. Погода, вроде бы, без дождя», – набрала я ей и выглянула из-за тюлей.

Сосед обнаружился у мотоцикла. Что-то крутил там у него, и при этом мышцы на руках так и бугрились волнами, исключая всякую возможность отлипнуть от созерцания. Определенно не умирает. Хромает только. Дошел до крыльца и снова опустился на него, а дальше видно не было… Черт! Трава эта… Завтра надо прополоть, а то это ведь небезопасно – не видеть, что там творится на соседском участке!

– Так, – решительно скомандовала я себе, – у меня же теперь есть кино. И вино. И ванная. К черту все. Я приехала сюда приходить в себя от болезненного развода. И я не хочу в город.