Читать книгу "Мой сосед – медведь"

Глава 3

Вот же, черт! Вот же, черт!

Я уже несколько минут стояла с открытым шкафом и жмурилась вместо того, чтобы смотреть внутрь.

«Так, спокойно. Мой дом – моя крепость. Все. И Мушка».

Мушка, кстати, снова предала наше с ней одиночество и устроилась на животе у Рафа. Когда я вышла в гостиную, она возвестила об этом громким мурчанием. Будто хвасталась. Или предлагала присоединиться.

– Блин, знала бы я, Мушка, что ты ветреная такая, – проворчала я и взглянула на Рафа с тарелкой в руках. Он как раз дожевывал последнюю котлету. – Ты только не давай ей обычную еду. У нее особый рацион, который ей назначил врач.

– Она об этом ничего не сказал, – виновато поморщился Раф. – Съела половину котлеты. Вчера и только что.

– Ну еще бы она сказала! – фыркнула я и огляделась в поисках ключей от машины. – Пожелания будут?

– В плане? – насторожился он.

– В плане еды. Может, еще тебе нужно что-то?

– На твое усмотрение.

– Шмотки в стирке, приеду развешу. Надеюсь, кровавое пятно отстирается.

– Во сколько ты вернешься? – уточнил он, когда я проходила мимо.

– Часа через три, наверное. Как пойдет.

– То есть, часов через пять я точно буду знать, что ты меня кинула, – усмехнулся он, но как-то напряженно. Будто больно ему.

– Блин, как ты себе это представляешь? – снова взвинтилась я. – Кину и буду ждать, пока ты тут умрешь от заражения? К полиции по твоему поводу, как я поняла, взывать бесполезно.

– Ладно, – усмехнулся он, а я опрометчиво соскользнула взглядом с его лица и забуксовала им на голой груди и руках. Раф это, конечно же заметил, и, понизив голос, добавил: – Тогда мы с кошкой будем тебя очень ждать.

Я досадливо махнула рукой и направилась из дома. Уже усевшись за руль, я водрузила мобильный на подставку и коснулась экрана. Ни сообщений, ни звонков. И от этого неприятно сжалось в груди. Если бы Раф оказался преступником и прибил меня за то, что я попыталась его сдать, никто бы и не хватился. Слез сдержать не удалось.

– Черт, со мной тут столько случилось, – сипела я, пока машина проползала на пузе по узкой заросшей дорогой к грунтовке, – а мне даже рассказать некому!

Наревевшись по пути на трассу, я мужественно вытерла слезы и добавила газу. А потом еще. Утро обещало ясный день, дорога была сухой и гладко стелилась под колеса. Я включила погромче «Мельницу» и как следует поголосила свои любимые песни. Работало безотказно.

Уже в небольшом супермаркете ближайшего поселка я разослала детям вопросы о делах и самочувствии. А еще сообщила Владу, что связь у меня теперь есть. И уже в мясном отделе опомнилась, что ко мне собиралась приехать Таня на выходные. Но тут же об этом забыла, когда мне вдруг позвонил Влад.

– Натусь, привет, ты как?

– Что ты хотел? – холодно процедила я, морщась на это его любимое ко мне обращение.

Ну что он за одноклеточное? Так сложно запомнить, что я этого не могу терпеть?

– Узнать, как ты, – деловито отозвался Влад. – Мы же не чужие. Я беспокоюсь.

– Ты очень великодушен и щедр на объедки своего внимания, – неожиданно вызверилась я, – но если тебе их некуда девать, ты можешь завести себе еще одну любовницу и скармливать их ей. А я в твоем беспокойстве не нуждаюсь. Тем более, в таком лицемерном.

– У тебя ПМС, что ли? – презрительно фыркнул он.

– Ты генерируешь остроумные реакции с помощью бесплатного искусственного интеллекта что ли?

– Не знаю, какая муха тебя сегодня укусила, но разговаривать в таком тоне с тобой невозможно…

– А ты о чем-то хотел поговорить?

Влад обиженно засопел в трубку.

– Я чувствую за тебя ответственность, – начала он укоризненно. – Ты уехала черт-те-куда, столько времени без связи… Что ты там делаешь? Там банально может быть опасно. И да, я испытываю чувство вины, что ты из-за меня…

– Что? При чем тут ты вообще?

– Ну, это я стал инициатором разрыва…

– Ты стал не инициатором. Ты стал предателем, Влад. И из-за тебя у меня сейчас лишь свободная жизнь и отпуск, о котором я так давно мечтала. Это – лучшее, что ты сделал за нашу совместную жизнь. А теперь прости, мне нужно бежать. Пока!

– Вам что-то подсказать?

Я вскинула взгляд от мобильника и уставилась на женщину за прилавком.

– Да, – закивала энергично. – Мне нужен фарш.

– Классно вы с ним, – заметила она с улыбкой. – С мужем.

– Он мне уже не муж… уже, – залепетала я тихо и зачем-то прокашлялась.

– К лучшему, – ободрила она меня. – Сколько фарша?

Из супермаркета я вышла в пришибленном расположении духа. Чуть в аптеку не забыла заглянуть. А там запаслась от души – перевязочные материалы, антисептики, антибиотики, жгуты, а, подумав, прихватила и физраствора в капельницах. Мало ли, что еще со мной случится за это лето?

Когда садилась за руль, у меня снова зазвонил мобильный. На этот раз дочь.

– Привет, котик! – обрадовалась я.

– Ма-ам, привет… – протянула Лена безрадостно. – Что с тобой?

– Ничего, – насторожилась я. – А что такое?..

– Мне просто папа звонил…

Я сделала медленный вдох и выдох.

– А он с чего решил…

– Говорит, ты на него накричала, и что нервная такая, будто бы ты не справляешься…

– С чем?

– С разводом.

Здесь хотелось вставить весомое, что это папе бы так хотелось, но он вряд ли этого дождется. Только я обещала себе, что не буду перевешивать наши с Владом проблемы на детей.

– Не знаю, с чего он так решил, – спокойно заявила я. – У меня все отлично. Подруга на выходных приезжает, затариваюсь продуктами вот…

– Ты правда в порядке? – недоверчиво переспросила Лена.

Я снова медленно набрала воздух в легкие.

– Котик, я – в порядке. Конечно, не в полном, и это нормально. Но через время у меня все наладится.

– Наверное, тяжело, когда папа с кем-то счастлив, а ты осталась одна, – пришибленно пробубнила дочь.

– Нет, Лен. Если бы он был несчастен, мне бы не стало лучше.

Ну, это, конечно, не совсем правда, и я буду более удовлетворенной морально, если его Валерия закрутит с кем-то помоложе, когда он перестанет ее удовлетворять финансово. Но, никто не идеален.

Дочь скопировала мой вздох.

– Мне без тебя тут стало как-то грустно, – вдруг выдала она. – Я бы очень хотела к тебе, наверное… – Тут в моей голове пронеслись мысли о том, как я тоже соскучилась, и куда я дену Рафа, если Лена ко мне приедет, но она закончила неожиданно: – …только тренировки пропускать нельзя.

– Почему? – вопросила я на вдохе. – Ты… могла бы их разнообразить – прогулки, речка, в саду покопаться…

– Да там нагрузка неправильная, – вздохнула она, – в зале на тренажерах все же сбалансировано. А я, знаешь, так подтянулась…

– Я рада за тебя, – выдавила я. – Ну, не кисни, котик. Тогда я к тебе приеду.

– А когда? – оживилась она.

– Постараюсь побыстрее. Просто… у меня тут… представляешь, сосед пожилой обнаружился, – нашлась я. – Вчера с лестницы упал, я его ночью возила в больницу, перелом ключицы…

– Ма-ам, а он – нормальный, этот сосед? – забеспокоилась дочь.

– Нормальный, – заверила я, – добрый такой… дедок, но просто один совсем. Надо помочь. Вот, везу продукты, обезболивающее…

Тут меня осенило – обезболивающего же тоже нужно взять.

– Ладно. Ну, тогда созвонимся, да?

– Да. Держись, котик.

– Пока, мам!

Я дождалась гудков с той стороны и отложила мобильный. Наверное, больше всего за все это время я думала не о том, как так вышло у нас с Владом. А о том, как так вышло с детьми.

Ну, Дима, хоть и отмахнулся, что в нашем разводе нет ничего особенного, беспокоил меня больше. На самом деле он был очень чувствительным. Еще маленьким он никогда бы не прошел мимо потерянного котенка или голодного пса на улице. Всегда всех кормили, подбирали, лечили – только так я могла оставить хрупкий мир моего ребенка более-менее целым. Но, когда сын подрос и начал жить взрослую жизнь, стал более замкнутым. Я подозревала, что сердцевина у него осталась прежней – мягкой и чувствительной, но она была слишком уязвимой, чтобы открывать ее всем и каждому, и Димка нарастил кожуру.

Я пыталась поговорить с ним насчет развода, но он слишком быстро менял тему или уверял, что все нормально. Сейчас, когда я отдалилась еще и физически, тревога за сына стала больше, но сначала мне нужно подумать о себе. Я не могу кого-то спасти, если не спасусь прежде всего сама.

Лена наоборот с детства была «девочка-принцесса» – вся в центре внимания, и, как следствие, – очень уязвима и зависима от мнения окружающих. Такие девочки не признают своих слабостей. И сколько бы я не взращивала в ней чувство собственной ценности независимо от вершин, которые она планирует взять, дочь я не убедила. Ну куда мне, ведь сидеть десять лет дома с детьми, как я, она не собиралась. Ее интересовало образование, карьера и прочие важные цели, которые ценятся в обществе – статус, соответствие каким-то стандартам и прочее. С одной стороны, это ей помогало в учебе. Лена училась на отлично. Но, с другой, завышенные требования к себе порождали кучу проблем. Она всегда была недовольна собой. А я… Я теперь для нее, наверное, неудачница, которая снова стоит на клеточке «Старт» и думает, куда ей идти.

– Обезболивающие, – напомнила я себе хрипло и толкнула двери.

***

– Так, план простой. Я оборачиваюсь медведем. Чтобы не отъехать – сразу сжираю котлету. – Кошка заинтересованно внимала, едва ли не кивая, но я все же решил повторить: – Котлету не трогать. Последняя. Если сожрешь ее первой, тогда я сожру тебя. Поняла?

Ничего она, конечно, не поняла. Заурчала, глядя на меня влюбленными глазами, и зажмурилась от солнца, прорвавшегося через листву дикого винограда. Я стоял возле крыльца, рядом – тарелка с котлетой. Кошка сидела на ступеньке, заинтересованно поглядывая то на меня, то на еду.

План был так себе. Но мне нужно было обернуться зверем, а то эта рана обещает тянуть из меня силы и дальше. Хотя, есть в этом и приятные стороны, конечно. Наташа, к примеру, с ее трогательной и одновременно суровой заботой. А командует как! Красотка. Да и вся она… кхм…

– Нормально все будет, – тряхнул я головой. Нужно успеть, пока Наташа не вернулась. – Раз, два,…

Только тут вдруг послышались тяжелые шаги по примятой земле со стороны дороги. А потом до меня донесся шелест пакета и запахи пота, роз и дешевого одеколона, замешанного на сигаретном дыму. Я поморщился и принялся раздраженно ждать, когда этот персонаж достигнет цели.

– Простите, – послышалось вскоре от щербатой калитки, которая никак не скрывала ни меня, ни моей голой задницей у крыльца.

Я обернулся. За калиткой стоял какой-то дед и недоуменно на меня пялился.

– Что вы хотели? – поинтересовался я деловито, поворачиваясь к деду передом.

– А где Наталья Игоревна? – спросил он смущенно, недоверчиво прищурившись.

– Уехала по делам, – сообщил я. – А вы кто?

– Знакомый, – самоуверенно обозначил себя дед. – А вы?

– А я сосед.

Дед смерил меня взглядом, задержавшись им на перевязанной ноге.

– Так это ваш мотоцикл в соседнем дворе, – кивнул он на мой участок.

– Вы очень проницательны, – раздраженно ответил я. – Так что передать?

– Да я… вчера оборудование ей ставили с напарником, – неуверенно начал он, – хотел убедиться, что она разобралась со всем.

Нервный шелест пакета, который он держал в руках, говорил о другом. Он к Мышке моей приперся с серьезными намерениями, что ли? Он? Я чуть не поинтересовался, давно ли он в свой паспорт смотрел, а особенно в графу «год рождения».

– Наташи нет, – повторил я. – Но я передам, что вы заходили.

– Ладно. – Дед нерешительно потоптался у калитки, и я уж думал, что, наконец, свалит, как он вдруг выдал: – А чей-то вы в таком виде стоите тут?

– Ворон отгоняю, – процедил я.

– От кого?

– От котлеты.

Он помолчал, набираясь храбрости.

– Вы если в нетрезвом состоянии или обдолбанный, то не думайте, что Наташу тут защитить некому. Найдем на вас участкового.

О, как!

– Удачи с поисками, – хмуро пожелал я.

– Вы бы зад прикрыли…

– Тогда не смогу равномерно загореть. А вам, думаю, пора. Я передам Наташе, что вы беспокоились о моем заде и оборудовании.

Дед презрительно фыркнул, но все же устремился в обратном направлении, что-то ворча себе под нос, а я поймал себя вдруг на том, что этот визит меня дико взбесил. К Наташке он моей, значит, подкатывал! Средь бела дня! Мне бы его самоуверенность!

– Старый хрен, – вызверился я и, глянув под ноги, обнаружил пустую миску. – Да, блин! Мушка! Екарный бабай! Где моя котлета?!

Но ни Мушки, ни котлеты поблизости не обнаружилось.

– Да что б тебя! Ладно. Хрен с ней, с котлетой.

И я опустился на четвереньки. Только зря я не придал значения предосторожностям. Все, что я помню – оборот мне удался. Но на этом удача закончилась, и я отключился.

Очнулся я от того, что кто-то зовет меня по имени. Да так, будто с того света пытается вернуть.

– Раф!

Мышка. В истерике. Так. Что случилось?

Но ответ пришел быстро. Стоило только тряхнуть тяжелой головой, и все стало понятно. Я валялся возле крыльца в звериной ипостаси. Во дворе стояла Мышкина машинка с брошенной открытой дверцей. По земле растянуты пакеты, а сама Наташа истошно верещит над ухом.

Подняв голову, я обнаружил ее на крыльце. Со сковородкой? Зачем…

Но Наташа мне быстро объяснила, опустив сковородку мне промеж ушей. Мать моя, женщина! Наташа, ну ты и бьешь…

Я взревел и вжал голову чуть ли не в тело, чтобы уберечься от очередного заезда сковородкой, только Мышка моя воодушевилась и стала нападать яростней:

– А ну, пошел отсюда! – пищала она, размахивая сковородкой, перегнувшись через перила. – Вон!

Я зарычал, и она снова отскочила к двери, но тут же принялась снова истошно звать:

– Раф!

«Ты уж определись», – мысленно проворчал я. Но откуда ей знать?

Я тяжело поднялся и наткнулся взглядом на притихшую под крыльцом кошку. Вот ты, сучка усатая! Если бы не ты, я б тут не валялся! Только зря я отвлекся.

Бац!

По котелку снова прилетело.

– Что ты сделала с Рафом?! Где Мушка?! – рявкнула Наташа.

Надо было убираться, пока голова цела, а то такая себе терапия – вылечить ногу, но остаться без башки. Нет, мне определенно нужно на пенсию.

Я аккуратно сдал задом, обогнул машину, пакеты и уже направился было к воротам, только тут по хребту прилетело той самой сковородкой, и я отскочил от испуга в забор, снес калитку и бросился наутек, позабыв, что, вообще-то, оперативник со стажем и боевой подготовкой, а еще и оборотень с редкими магическими способностями…

Ну, Мышка…

Ну, погоди…

«Мало мне было раненного агента национальной безопасности…»

Эта мысль мелькнула в голове первой, когда адреналиновый туман в ней немного поредел. Ноги перестали держать, и я съехала вдоль дверного косяка до самого крыльца, продолжая пялиться на дыру в заборе, которую оставил медведь.

– Вставай, Наташа, вставай, – шептала я себе, но не помогало.

Меня начало трясти, но я кое как вползла в дом и закрыла двери на замок, потом пошарила по карманам в поисках мобильного и чуть не зарыдала. Меня прошибло холодным потом от осознания, что мобильный все еще в машине на подставке.

Вот так вот, Наташа… Впредь, когда выходишь тут из машины, нужно в одну руку сразу брать мобильный, а во вторую – сковородку. И только убедившись в том, что периметр чист, начинать вытаскивать пакеты.

– Боже, где же Раф? – просипела я в отчаянии.

Может, он смог убежать от медведя? Наверное, это он его оглушил, ведь, когда я обнаружила медведя у себя под крыльцом, он будто спал. Либо медведь его сожрал, закусил Мушкой и, довольный, разлегся у моего крыльца переваривать обед.

– Черт, – я поднялась на трясущиеся ноги и, схватившись за ручку, принялась открывать замки.

Когда я сползла с крыльца и осмотрела поле боя с медведем, в горле застыл всхлип отчаяния. Под крыльцом валялась повязка, которую я накладывала Рафу перед отъездом! Меня затрясло сильней, накатила паника, и сердце снова разогналось в груди. Я бросилась к машине, запнулась о пакеты и едва не покатилась по земле, падая на четвереньки.

– Мяу! – вдруг послышалось позади, и я подскочила:

– Мушка! Мушечка! Кис-кис-кис! Девочка моя…

Мушка не разделила моих эмоций и обниматься не спешила. Она вскочила на ступеньки и шмыгнула в дом, но у меня все равно отлегло. Цела, и хорошо.

Я поднялась на ноги, а уже через минуту слушала гудки в трубке.

– Служба спасения.

– У меня медведь! – вскричала я в ответ.

– Вы целы?

– Да!

– Есть пострадавшие?

– Похоже! У меня сосед пропал!

– Зверь еще поблизости?

– Нет, я прогнала его…

– Вы сейчас в безопасности?

– Нет.

– Пожалуйста, найдите укрытие и объясните, где вы…

И только я сделала шаг в сторону дома, позади вдруг послышалось:

– Наташ…

А я заорала на всю округу, теряя самообладание вконец. Но через какое-то время пришла в себя в крепких руках Рафа. Он подхватил меня на руки и понес в дом, а там уложил на диван и укутал в плед.

– Держись, – заглянул мне в глаза и забрал мобильник, который я продолжала сжимать в руке, – сейчас сделаю чаю…

– Я п-п-п-пз-зз-зз… м-м-м-ч-с… – кое-как выдала я.

– Ничего они не сделают, – отстраненно заметил он, ставя чайник на горелку. – Ты вкусняшек купила?

Его вопрос так обескуражил, что я даже трястись перестала. Но слов так и не смогла произнести, хотя Раф все понял по моим округлившимся от возмущения глазам.

– Тебе нужно сладкое, – спокойно объяснил он.

– С-с-с-г-у-у-у-щенка, – указала я взглядом на холодильник.

– О, сойдет, – одобрил он.

Только тут я отметила, что он – в спортивных штанах. Выглядели они так себе, но, видимо, ничего другого не нашел. Когда у меня зазвонил мобильный, Раф спокойно ответил:

– Да, это сосед. Тот самый. Нет, пострадавших нет. Медведь ушел. Слушайте, смысла в вашем приезде нет…

«Как это нет?!» – снова выпучила я глаза, но Раф на меня не смотрел. Он был занят извлечением сгущенки из пластикового пакета, поисками ложек и чашек.

– Он уже не вернется, – продолжал переговоры Раф. – Я уверен.

– Где ты был? – просипела я, когда он отбил звонок.

– Сначала терялся по лесополосе, потом – в своем доме, – оглянулся он на меня. – Ты как?

– Я видела твою повязку на крыльце…

– Знаешь, я, когда дал деру от медведя, не только повязку потерял, но и трусы. Вся задница обожжена крапивой…

– Откуда он вообще взялся? – всхлипнула я и съежилась в пледе.

– Не сказал.

– Ты снова шутишь, – неодобрительно заметила я, но тут же спохватилась: – Как твоя рана? Как ты вообще повязку-то потерял?

– Рану перевязал уже. А тебя по жопе хотел отходить, – вдруг сурово добавил он.

– За что? – возмутилась я.

– Ну кто ж на медведя со сковородкой выходит? А если бы он кинулся?

– Кто бы говорил! Сам-то вышел на него с одними трусами!

Раф только неодобрительно покачал головой и принялся разливать чай.

– Я испугалась, что он тебя сожрал, – буркнула я. – Он… спал под крыльцом! Сытый и довольный!

– Не был он ни сытый, ни довольный, – сообщил мне Раф таким тоном, будто ему медведя жалко.

– А как ты узнал, что я со сковородкой?..

– Она валяется у ворот. Сковородка твоя, – хмуро ответил он. – Вряд ли медведь сам прихватил, правда?

– Ой, все! – фыркнула я и собралась вскочить, только Раф вдруг гаркнул:

– Сидеть! В пледе. Чай готов.

– Сидеть из нас двоих полагается тебе, – возразила я. – А лучше – лежать.

– Да что ты за женщина, Наташа? Тебе слово, ты – двадцать!

А меня как под дых пнули.

– Да пошел ты, агент национальной безопасности! – процедила я, медленно приподнимаясь. – Еще скажи, что так мне и надо, что со мной муж развелся!

– Муж твой – придурок редкостный, – даже не задумался Раф, преграждая мне всякий путь от дивана. Он опустился передо мной на колени, поставил чай на пол и поднял на меня взгляд. – Прости, если я тебя обидел. Возьми чай, пожалуйста. И не вставай. А я соберу пакеты. Хорошо?

Я кивнула и проследила, как Раф поднимается и совершенно нормальной походкой выходит из дома. А потом мне подумалось, что на адреналине люди могут не чувствовать боли, и сейчас он потаскает пакеты, а вскоре совсем истечет кровью. Но я заставила себя усидеть на диване и дождаться, пока он вернется. А потом вообще забыла обо всем, глядя на то, как он принялся хозяйничать на кухне. Нет, адреналин такому не способствует…

– Ты не против, что я тут раскладываю все? – обернулся Раф от шкафчиков.

Я только мотнула головой, принимаясь часто моргать. Сволочь, знает же, что хорошо собой. Хотя, ведет себя так, будто бы не знает. Потому что на тех, кто себе цены не сложит, я насмотрелась. У меня было немало клиентов-мужчин. Те, кто выглядят божественно или считают себя таковыми, подчеркивают это в каждом слове и движении. Их социальные странички невозможно смотреть без чувства испанского стыда, и обожание самого себя там прет из каждого поста так, что передозировка нарциссизма валит наповал любого случайного зрителя. Но целевая аудитория ведется, конечно же.

Раф на такого экземпляра похож не был, и это делало его еще привлекательней. Наверное, такие мужчины остались лишь в службе национальной безопасности.

– А если я займусь приготовлением еды, ты не будешь против?

Я совсем растерялась.

– Ты собираешься готовить? – переспросила я тихо, выделяя каждое слово.

– Хотелось бы. А еще я оставил тебе тут под чайником деньги, – и он кивнул на разделочный стол. – За все.

Я медленно моргнула, набирая воздуха в легкие, хотя не совсем еще поняла, для чего.

– За что?

– Наташ, ты обо мне заботишься, кормишь, отбиваешь меня от медведей, хотя не должна этого делать. Поэтому я предлагаю тебе деньги. И помощь, пока ты отдыхаешь от сегодняшнего стресса.

– Раф, а я думаю, что сейчас твой адреналин себя исчерпает, и ты истечешь кровью, – возразила я.

– Ты меняешь тему.

– Делай, что хочешь, пока не нарушаешь уголовный кодекс, но готовить…

– Я перевязал рану, кровотечение мне не угрожает. Не в мох интересах сдохнуть тут в получасе от котлет…

– Ах, котлеты, – усмехнулась я нервно.

– Да, я нашел фарш. А ты покомандуй мной, пока я буду метаться по кухне в поисках всего нужного.

– Я еще не согласилась, – хмуро констатировала я, недоверчиво поглядывая на его ногу. – Ты же еле ползал утром.

– Нашел у себя обезболивающее и кровоостанавливающее. Соглашайся, Наташа.

– Так не пойдет, – отрицательно помотала я головой. – Утром ты туманно намекал на что-то, но мы так и не выяснили все до конца. Теперь ты начал мне платить за постой, хотя я тебя не приглашала у себя жить, и ведешь себя так, буто мы оба уже все понимаем. Но я не понимаю ни черта! Я что, под домашним арестом? Или в заложниках? Или в долгу перед тобой? – Раф несколько раз открывал рот, чтобы ответить, но я не давала ему возможности: – Ах, да, про долг я помню – я расплачиваюсь за вчерашний инцидент с полицией. Выходит, что ты мне точно никаких денег не должен.

– Ты все сказала? – хмуро уточнил он.

– Пожалуй…

– Так вот, ты отсюда не съедешь и от меня не сбежишь, пока моя работа под прикрытием не закончится. Ты слишком много знаешь и видела. Я не могу допустить, чтобы любая информация обо мне просочилась, иначе вся многомесячная работа пойдет псу под хвост.

Я прикрыла глаза, откинулась на спинку дивана и сделала глоток чая.

– Я будто выиграла путевку в какое-то летнее реалити-шоу, – покачала головой. – «Вылечи соседа – получи нервный срыв».

– Нервный срыв пока что получил только медведь…

– Ты будто за него переживаешь больше всех, – укоризненно заметила я и спохватилась: – Слушай, надо же предупредить округу, что тут завелся медведь…

– То есть, я ответил на твои вопросы, и можно уже готовить?

– Раф, ты же агент национальной безопасности, а думаешь только о котлетах. А как же люди? Если медведь тут никого не сожрал, пойдет рыскать дальше.

– Медведь – не людоед, Наташа. Сейчас лето, и нет нужды кого-то жрать в принципе…