Читать книгу "Мой сосед – медведь"

Когда уже все было готово для продолжения терапии – в маленькой ванной комнате летали ароматные пузыри и горели розовые свечки, колыхаясь на воде вместе с резиновыми утятами, выбран фильм для настроения и вино ждало в холодильнике, я потянула с бедер спортивные штаны… и вздрогнула от аккуратного стука в двери.

– Кто там? – каркнула я, рывком натягивая штаны на место.

– Это Раф.

Ну, кто бы это еще мог быть, да?

– Ммм… что вам нужно, Раф?

– Тарелки…

– Вам нужны еще тарелки? – растерялась я.

– Мне нужно вернуть ваши...

– Я же говорила, что не нужно, – перебила я нервно.

Повисла тишина.

– Наташа, и все же, – послышалось насмешливое.

– Я не хочу вам открывать. Я вас боюсь.

– А почему не уехали тогда? – отчетливо усмехнулся он.

И меня переполнило от злости. Смешно ему! Я щелкнула засовом и раскрыла двери, но воинственный запал сразу иссяк от вида несчастного. Мужчина стоял, тяжело оперевшись на перила крыльца. В руках он держал чистую посуду.

– Спасибо, – протянул мне тарелки и так улыбнулся при этом, что я как-то сразу перестала его бояться. – Вы меня спасли.

– Пожалуйста. – Я опустила взгляд на его ногу, и с языка слетело быстрее, чем я успела подумать. – Раф, может, вас отвезти в больницу?

– Не стоит, Наташа, – качнул он головой.

– Но у вас – пулевое ранение.

– Именно поэтому и не стоит.

– Но вы же не можете ходить с пулей, – продолжала спорить я.

– Пулю просто так не отвезешь в больницу, мне придется объяснять, где я ее словил, – на его губах снова заиграла усталая усмешка.

– А вы не можете объяснить, – констатировала я, чувствуя себя полной дурой.

– Нет, – отрицательно качнул он головой.

И мне бы кивнуть и закрыть двери, но я почему-то не сделала ни того, ни другого.

– Знаете, сейчас редкий врач откажется от денег, тем более здесь в округе…

Он замялся, настороженно глядя мне в глаза. Нет, ну а как он себе это представляет? Пуля есть пуля, с ней не ходят и не живут. Только, подождите… Я что, берусь ему… что? Пособничать? Да нет же. Я просто пытаюсь оказать ему первую помощь.

– Наташа, вам придется меня везти, если вы действительно готовы помочь.

– Отвезу, я же сказала, – кивнула я. – Оденусь только.

– Ладно, – тяжело вздохнул он.

– Ну и отлично.

Я скрылась за дверью и зажмурилась. Вот же черт! Я предложила свозить беглого преступника в больницу! А если я не заявлю на него, то стану пособницей!

– Черт, Наташа! – стенала я шепотом, натягивая джинсы. – Вот же черт! Ну что ты творишь?! У тебя ванная с уточками и кино с вином! Нет же… тебя понесло везти мужика с пулевым в больницу!

Мушка вопросительно наблюдала за мной все это время, и я, подумав, насыпала ей еды побольше, поставила дополнительно консерву и налила еще одну миску воды.

– Буду, наверное, не скоро, – прошептала я отчаянно и помахала кошке на прощанье.

Глава 2

Вот и что я делаю?

Если откровенно, то с пулей в ноге неприятно. Нога болит. Очень. Но можно было потерпеть пару-тройку дней, восстановить потенциал и обернуться. Не в первый же раз. Но я зачем-то поперся относить посуду соседке.

Теплилась надежда, что мне еще дадут котлет, лишь бы отстал…

Но все пошло не по плану.

Соседская Мышка оказалась отважной. Собиралась же задать стрекача, но не успела. А то, что ей связь провели, значит, что она здесь всерьез и надолго. Хорошо. Или плохо? Нет, плохо же. Котлет я рано или поздно смогу себе и сам налепить. А вот то, что она тут у меня под боком ошивается и нос сует свой любопытный – плохо. И то, что я согласился поехать к врачу со своей пулей – тоже хреново.

Но тут моргнула фарами игрушечная машинка, и Мышка выскочила на крыльцо, одетая в джинсы и толстовку.

– Садитесь, – скомандовала и открыла мне пассажирские двери.

Я заглянул в салон и красноречиво кашлянул.

– Можете отодвинуть сиденье полностью?

– Да, конечно. – Она засуетилась с моим удобством, и мы худо-бедно запихали меня в эту подарочную коробку, не иначе. – Я посмотрела в интернете, ближайшая хирургия тут в часе езды…

– Хорошо, – хмуро отозвался я.

– Как вы… ходите вообще? – покачала она головой, выкручивая руль.

– Мне не привыкать.

– Странный вы, – неодобрительно вздохнула она. – С пулей. В голове… – Она завертела головой, сдавая назад, но тут же спохватилась: – Не укладывается, в смысле, в голове.

– Какой есть, – пожал я плечами.

– Не понятно, на что рассчитываете, – не унималась Мышка.

– Сам бы вытащил. Но это неприятно.

– Вы хирург что ли? – покосилась она на меня.

– Просто умею это делать, – уклончиво отозвался я.

– Наверное, мне лучше вас ни о чем не спрашивать.

– Наверное.

– Ладно. – И она включила в салоне какую-то попсу, но молчать долго не смогла: – А вы давно в доме этом живете?

– Нет. А вы?

– С детства. Это дача моей мамы, и я в школьные годы тут все лето проводила. Раньше народу было больше…

– Я поэтому и купил тут дом, что теперь народу тут нет почти, – усмехнулся я.

Но она не заметила. Мышка была хорошей водительницей. Смотрела на дорогу пристально и не глядела на меня вовсе.

– Я давно не была здесь, – вдруг грустно вздохнула она.

– А что так? – решил поддержать я безопасную беседу, пока она снова не вышла к моей пуле.

– Мамы не стало, а у меня семья – не любитель старых дачных домов. Была, вернее. Семья.

– А что с семьей? – Генерировать вопросы было несложно, да мне и правда становилось интересно.

– Муж нашел другую, помоложе и покрасивше, – усмехнулась Мышка невесело и покрепче вцепилась в руль.

– Поздравляю.

– Что? – опешила она и все-таки бросила на меня нерешительный взгляд.

– Ну, если муж нашел другую, значит изменял. А раз изменял, то он – полный мудак. А раз так, то вам повезло от него отделаться.

– Логично, – вздохнула она, – только горько и больно…

– Это пройдет.

– Вы так говорите, будто бы тоже прошли через это…

– Нет, я бы не прошел.

– В смысле?

– Я бы убил и жену и ее мудака, если бы она мне изменила.

Мышка хмыкнула:

– Сурово. Бывает же всякое…

– Ну какое «всякое»? Вот ваш муж нашел даму помоложе. Что у него случилось такого «всякого», что он решил по самому простому пути пойти и пристроить член в кого-то другого?

Она смущенно кашлянула:

– Ну, может, я как-то не так…

– Что?

– Не знаю.

– Зачем вы стараетесь сейчас казаться правильной? – усмехнулся я. – Что на самом деле думаете?

– Что он – кобель, а она – овца, – буркнула Мышка.

– Ну вот, – пожал я плечами. – У моей женщины сил и желания изменить мне не останется. Я разобьюсь для этого в лепешку. А ваш мудак просто ушел налево…

– Вы молоды и категоричны, – улыбнулась она грустно.

– Я не молод, – понизил я голос. – А ты переставай называть меня на «вы», Наташа.

– Ну а… сколько тебе лет? – перестать мне «выкать» для нее было непросто.

– Тридцать один.

– А мне почти сорок, Раф, – и она так тяжело вздохнула, будто бы ее возраст – это какой-то смертельный диагноз.

– Почти?

– Тридцать восемь.

– Значит, я поистрепался, а ты просто шикарно выглядишь. Лучше меня.

Она рассмеялась.

– Спасибо.

– За правду не благодарят. По морде только бьют, если она не нравится.

– Как у тебя все четко и просто.

– Быть может.

– Но все не так просто, – принялась вдруг спорить она. – У каждого – своя правда. У бывшего мужа она просто своя. И ведь… понимаешь… больно из-за того, что мне он все также был нужен, а я ему – нет. И такова участь многих женщин, которые выбирают семью и детей. Сначала вы делите обязанности, а потом ты вдруг оказываешься будто на другой орбите. И вращаешься ты по-другому, и интересы у тебя уже не те, и перестаешь быть интересна вовсе… – Наташа глянула на меня и смущенно усмехнулась. – Прости, я тут просто… одна все время. Не с кем поговорить.

– Все нормально. Но ты не права. Твой муж пытался наладить отношения? Что он предпринял для того, чтобы вытащить тебя на свою орбиту? – Я сделал паузу, в которую так и не дождался ответа. – Ничего. Если бы он пытался, тебе бы не было сейчас так больно. А он просто сменил тебя на другую, отрекшись от всего разом. Он – мудак, Наташа. Все просто.

– Пожалуй, ты прав…

Время с Мышкой бежало юрко, и до больницы мы доехали быстро. Мне даже жалко стало. Но в приемном покое начался ожидаемый «цирк».

– Позовите, пожалуйста, травматолога, – повторила Наташа твердо. – У меня мужчина с травмой…

– Подождите, пожалуйста, у нас тут – травматология, все с травмами, – недовольно возражала ей традиционно полная медсестра.

Я сидел на скамье в коридоре и получал удовольствие. Только попкорна не хватало.

– Мужчина истекает кровью уже сутки! – не давала ей спуска Мышка.

– Что же он делал эти сутки?

– Он был в загородном поселке, где нет ни связи, ни транспорта!

Так. Наташа создала мне имидж бомжа-разнорабочего за тарелку котлет. Черт, зачем я про них вспомнил? Я бы еще одно пулевое перетерпел, только бы мне снова выдали тарелочку с котлетками…

– Он у вас не похож на гастарбайтера, – с сомнением протянула медсестра, вытянув голову и глядя на меня оценивающе.

Я решил, что ну его нафик и, картинно закатив глаза, съехал со скамейки на пол, изобразив обморок.

Все сразу забегали. Запищала Мышка, закудахтала медсестра, послышались крики и требования… Хорошо как!

– Режьте джинсы!

– Не надо! – встрепенулся я. – Последние, что хозяин выдал! У меня больше нету!

– Господи, ну что за цирк?! – взвыл какой-то новый персонаж, похожий на того самого хирурга, к которому взывала Наташа все это время.

Но джинсы мои оставили в покое, принялись стягивать.

– У него давление девяносто на пятьдесят.

Ну, что тут скажешь? Уровень котлеток в крови уже давно упал, давление мне поддерживать не на что…

– Глюкозу ставьте, и на операционный стол его… Группу крови…

Блин, вот кровь мне чужую лить не нужно. Черт, сил почти ни на что не хватает…

– Наркоз делали вам когда-либо? – поинтересовался какой-то молодой врач.

– Не нужен мне наркоз, делайте под местным, – сдавленно процедил я.

– Давайте вы не будете нас учить, – недовольно начал он.

– Я беру всю ответственность на себя, – перебил я его. – Мне нельзя общий, аллергия, а на какие именно, я не помню…

Тут к кушетке подошел главный хирург.

– Петр Иванович, – принялся жаловаться молодой врач, – говорит, у него аллергия на общий наркоз, просит местный…

– Петр Иванович, можно вас с глазу на глаз на минутку? – вставил я, вложив во взгляд все оставшиеся силы, чтобы тот немного оцепенел. Кажется, ему хватило.

– Я вас слушаю, – склонился он надо мной.

– У меня в ноге – пуля, – понизил я голос. – Я бы хотел, чтобы вы ее вытащили без шума и пыли, а я в долгу не останусь. Равно как и в случае, если вы меня сдадите.

Ну, куда ж тут без четких условий? Никуда…

Судя по волне напряжения, прошедшей по лицу собеседника, предложение ему мое не понравилось, что ничуть не удивило. Он нахмурился, помарчнел, но все же кивнул:

– Хорошо. Решим нашу с вами проблему…

– Я выдержу местную анестезию. Пуля не глубоко.

– Ладно. – И он обернулся к двоим врачам, оставшимся в смотровой. – Каталку сюда. Я отвезу пациента на рентген. А вы – в приемный.

***

Я нервно расхаживала в приемном покое в ожидании… нет, не Рафа из операционного отделения. А когда зубы перестанут стучать, и я смогу внятно объяснить по телефону, что именно мне нужно от человека на том конце связи…

Когда врач увез Рафа на рентген, а меня выпроводили, мысли о том, что я привезла в больницу преступника с большей долей вероятности и стала соучастником, парализовали. Это безумие ничего не предпринять. Пока еще можно вылезти из ситуации с меньшими потерями, я обязана себя спасти и обезопасить. Потому что, какой бы Раф ни был обаятельный и привлекательный, мой приговор это никак не смягчит…

Наконец, я решительно набрала номер…

А уже через сорок минут сбивчиво давала показания представителю правоохранительных органов все в том же коридоре перед приемным покоем.

– Так вы решили, что у него – пулевое ранение, – констатировал тот меланхолично. Мужик средних лет, с напряженным лицом и уставшим взглядом. Будто смена его вот-вот закончится, а тут – я. – А врач что сказал?

– Врач не сказал ничего. А про пулевое ранение мужчина подтвердил сам. И я предложила отвезти его в больницу.

– И он согласился?

– Да.

– Как его имя, вы говорите?

– Раф.

С каждым его вопросом я чувствовала себя дурой все больше. Его напарник – парень помоложе – расхаживал со скучающим видом туда-сюда по приемному отделению, игнорируя нашу беседу. Мне же все больше казалось, что это меня сейчас загребут в камеру, а не Рафа.

– Проверьте и подпишите, – наконец, передали мне планшет. А мой собеседник обратился к коллеге. – Теперь нужно этого врача найти…

– А я могу ехать? – с надеждой поинтересовалась я.

– Пока останьтесь.

Черт, ну вот за что мне это, а? Мало мне было? Нет, еще сосед этот подстреленный…

– А другого имени не называл вам сосед? – поинтересовался вдруг напарник, вернувшись от стойки регистрации.

– Нет.

– По этому имени там никто не записан, – спокойно сообщил он коллеге.

– Врача нашли?

– Да, он пока оперирует.

– Пожалуйста, можно я поеду? – взмолилась я.

– Вы должны его опознать, – раздраженно объяснили мне. – У нас нет ни имени вашего соседа, ни записи в журнале о нем. А вы еще и уедете. Больше похоже пока на ложные показания…

Вот так вот захочешь повести себя, как законопослушный человек, и останешься виноватой.

– Мне уже нужно звонить адвокату? – устало поинтересовалась я, роняя голову на руки.

– Нет еще, – вздохнул он. – Слушайте, я прекрасно понимаю, что вы хотите проявить предосторожность. Но, поймите, Наталья Игоревна, само по себе пулевое ранение ничего не доказывает.

– И то, что человек сознательно не обращается к врачу, а прячется в заброшенном дачном поселке, тоже? – скептически уточнила я.

– Может, он идиот.

«Не он тут – идиот», – подумалось мне.

– Саш, нашел, – вдруг возвестил коллега, возвращаясь от двери смотрового. – Парня уже заканчивают оперировать. А записан он как Серафим.

Я округлила глаза, но тут же вжала голову в плечи, когда из боковой двери вышел тот самый хирург.

Беседа с ним у представителей правопорядка вышла короткой и закончилась сочувствующими взглядами в мою сторону. Когда старший направился ко мне, я поняла, что несдобровать.

– Врач сейчас дает показания, – начал он, подбирая слова, – но никакого пулевого ранения у его пациента не было. Вытащили кусок гвоздя, на который парень упал на стройке. Говорю же, ваш пострадалец – просто идиот. Скорее всего, мужчина над вами подшутил. Говорит, вы просто очень вкусно готовите. – И он усмехнулся. – Но вы не переживайте так. Наоборот, это прекрасно, что вы проявили бдительность…

– Я могу быть свободна, да? – безжизненно уточнила я.

– Ну, если что, с вами свяжутся, но, я думаю…

– Спасибо, – нервно поблагодарила я и направилась быстрым шагом из приемного покоя хирургии.

Вот теперь точно надо драпать.

Я выбежала из больницы, прыгнула за руль своей машинки и бросилась наутек. Ну, как, бросилась… По темноте я быстро ездить не умею. Зато спокойно можно было себя костерить, почти не отвлекаясь на дорогу.

– Вот же дура, – скулила я, вцепившись в руль. – Как я могла вообще во все это вляпаться? Ну, а что было делать? Вот, что? Отдохнула я в загородном домике! Набралась, блин, сил! Вот куда мне теперь драпать?

Зависит от того, какие у Рафа связи, насколько большие неприятности я ему доставила и как он зол вообще… В общем, чем дальше, тем лучше.

– Ну ты зажгла, Наташа, – качала я головой, всматриваясь в дорогу. – Черт, как же темно…

Я сбавила скорость до минимально возможной и шмыгнула носом, стоически перетерпев приступ никчемности. Вот только расплакаться не хватало, чтобы вообще потерять ориентиры!

В поселок я добралась часа за два с половиной. Как же хотелось просто напиться и завалиться спать! Но я только сцепила зубы, оставила машину заведенной и поспешила в дом за вещами.

– Мушка! – позвала кошку с порога. – Мушка!

Кошка до меня не снизошла, и я, схватив переноску, прошла через гостиную и, шагнув в спальню,…

…остолбенела.

Мушка спала на моей кровати… вместе с Рафом. Мужчина лежал в одежде, подмяв подушку и одеяло. А моя кошка свернулась у него подмышкой, сложив голову на руку, и блаженно сопела. У кровати стояла пустая тарелка, в которой, скорее всего, когда-то были котлеты, и чашка с водой.

Я медленно сдала задом в гостиную и опустила переноску на пол, парализовано пялясь перед собой. Все. Допрыгалась. Кажется. Хотя… я все еще могу прыгнуть за руль и сбежать…

…оставив свой дом?

Вот уж нет!

Да что же это такое?!

Я никого тут не трогала! Тихо страдала! И тут какой-то, блин, уголовник выжил меня и отсюда?! Да хрен ему!

Сначала захотелось вернуться со сковородкой и отходить ей наглого захватчика. Но единственная сковродка оказалась занята котлетами, и я, обреченно вздохнув, вытащила ее из холодильника, поставила на стол… и стянула холодную котлету. Потом вторую, третью… Когда к котлетам добавился бокал вина, меня окончательно примирило с реальностью.

Ладно, черт с ним. Я и так устроила Рафу головняк. Пусть спит.

Заглушив машину, я вернулась в дом, устроилась на диване в гостиной и допила залпом вино.

Ну и денек…

***

Черт, а я поизносился больше, чем думал. Надо же, как меня срубило. Да еще и таким крепким сном, что я теперь понятия не имел, где моя Мышка, и чем у нее закончился день. Оставалось надеяться, что она дома…

– Мрр? – оживилась кошка и потянулась, скатываясь головой по плечу.

Она явно встала на мою сторону, ведь я неосмотрительно ставлю тарелку с котлетами на пол, чего Наташа явно не делает. Вот же меркантильное создание… Хотя, а я чем от нее сейчас отличаюсь?

Стоило пошевелиться, нога заныла, но без пули было гораздо лучше.

– Где твоя Мышка, а, кошка? – прохрипел я и тяжело спустил ноги с кровати.

Прислушавшись, я уловил еле слышное сопение в гостиной. Губы расползлись в усмешке. Нет, после вчерашнего я бы уже не дал Наташе от себя сбежать. И нет, не потому, что она меня испугалась и доложила в ментовку. Тут как раз все объяснимо. Наташа осталась одна, а в одиночку можно натворить всякого, и не всегда с первого раза понятно, что именно из этого – то самое «всякое». Конечно, ей страшно. А я – дебил, сам виноват.

Как же хочется жрать…

Вчера последние силы ушли на всякие психологические манипуляции. Хирурга – убедить вытащить пулю, мужика незнакомого на шустром джипе – подбросить с ветерком, чтобы обогнать свою юркую Мышку. Обогнали прилично. Я даже не дождался ее.

Так, что там по плану?

Сначала силы восстановить. От своего дома до Мышкиных котлет я бы уже не дополз ни вчера, ни сегодня. А она вряд ли пришла бы справиться о моем самочувствии. Поэтому, первым делом я прошел в кухню и полез в холодильник. Божественные котлеты нашлись тут же, и я принялся хозяйничать. Поставил сковородку, кинул на нее котлеты, сжевав по ходу пару штук, чтобы в обморок не шлепнуться тут же, и осмотрелся.

У Мышки было очень уютно в кухне. Вот не до тошноты, а именно так, как я любил. Мило. Чашки в горошек, которым уже черт-те-сколько лет, тарелки с надтреснутой глазурью, цветы в горшках на окне, столешница деревянная… Даже кофеварка какая-то винтажная, но капучино заявлено в меню. Сейчас такие интерьеры делают за большие деньги. Есть в них что-то… особенное. А для меня – и подавно. Наверное, я просто истосковался по этой трогательной домашней атмосфере. Она дарила спокойствие и давала передышку. Сколько я уже на задании?

Семь месяцев.

– Черт, – выругался я шепотом.

А там на задании и близко не было чего-то, похожего на домик Мышки. Ни чашек, ни блюдец, ни котлет…

Наташа завозилась на диване и сначала, было, затихла. Но, вдруг, вскочила и села, оглядываясь. Когда наши взгляды встретились, она болезненно поморщилась и застонала.

– Доброе утро, – нагло улыбнулся я. – Будешь кофе?

– Я думала, ты мне приснился, – прохрипела она и обняла коленки, сонно жмурясь.

– Я очень рад, что это не так, – заметил я. – Чего не скажешь о тебе…

– Ты такой доброжелательный с утра, – проворчала она. – И не скажешь, что вчера тебе пулю вытащили.

Я красноречиво проковылял к холодильнику и потянулся за пачкой с молоком:

– С сахаром?

– И что дальше? – потребовала она, игнорируя мое предложение.

– А что бы ты хотела?

– Чтобы ты исчез.

– И что же я тебе такого сделал, кроме того, что сожрал половину котлет? – улыбнулся я.

Да, я знал, что оскал на моей физиономии действует на женщин гипнотически. Тем и пользовался. Только на Мышку он действовал не так, как мне того бы хотелось.

– Ты… – начала было возмущенно она, но тут же закрыла рот.

– Что? – обернулся я от кофеварки. – Ты сама ко мне влезла…

– Кошка к тебе влезла, – возразила Наташа, – а я своих кошек не бросаю…

– Похвально, – кивнул я, занятый приготовлением кофе, – но ты потом вернулась, и не раз… И повезла вытаскивать пулю.

– Я не могла тебя оставить с пулей! – пискнула она возмущенно.

– И я тебе очень благодарен…

– Ты издеваешься? Еще и… с кошкой моей переспал!

– Она сама ко мне пришла. И, нет, кошки меня не интересуют. А вот котлеты…

– Может, на этом и разойдемся? – вдруг предложила она.

– Ну, нет, Наташ, – усмехнулся я и блаженно вздохнул, когда кофеварка зажужжала, а по кухне поплыл очумелый запах жаренных зерен, – ты меня вчера кинула. Да так, что я вообще не ожидал. Полицию вызвала, показания дала даже…

Когда я обернулся, Наташа сидела, понуро обхватив голову руками.

– Ты все же бандит какой-то, да? – обреченно спросила она, не глядя на меня.

– Нет. Я – хороший. Но видеть меня никто не должен. А ты, блин, устроила мне головняк…

– И что теперь?

– Пока ничего. Ты же все равно планируешь провести лето здесь. А там и я закончу со своим делом.

– Каким делом?

– Секретным, Наташ. Я – агент национальной безопасности.

Не все тут, конечно, правда, но да хрен с ним.

– Ну, да! – фыркнула Мышка.

– А тот факт, что я делаю тебе кофе с утра, а не закапываю твой хладный труп под кустом крапивы, не добавляет убедительности?

– Может, ты не любишь кровь и просто отравишь меня кофе? – безжизненно пожала она плечами.

– Ну ты, Наташ, даешь… Твой мудак совсем разучил тебя себя ценить! – серьезно возмутился я. – Зачем мне тебя травить? Ты же офигенно готовишь!

– Раф, ты можешь серьезно? – всхлипнула она, и в ее глазах блеснули слезы. – Куда я встряла?

Я подхватил две чашки кофе и направился к ней.

– Наташ, ты дала вчера показания, засветилась вместе со мной. Если эта информация где-то всплывет, моя работа под прикрытием пойдет псу под хвост. – Я посмотрел в ее глаза и протянул ей чашку кофе. – Мне нельзя было ехать вытаскивать пулю, но… было очень больно, а ты – весьма убедительна.

– И теперь поплачусь за сочувствие…

– Нет, за подставу с ментами. – И я стукнул краем своей чашки об ее. – Твое здоровье.

– Мило, – поморщилась Мышка и уткнулась носиком в чашку. – А ты так и планируешь спать на моей кровати и с моей кошкой?

– Нет, конечно, это было бы очень грубо с моей стороны. Вчера это была вынужденная мера. А сегодня я съезжу в магазин и забью собственный холодильник.

Она хрюкнула и закатила глаза:

– Ты этот ящик напольный называешь «холодильником»?

Я было хотел съязвить, что, если она настаивает, я могу арендовать часть ее холодильника, но вовремя прикусил язык. Достаточно моего слишком яркого интереса к ее котлетам, чтобы Наташа решила, что я ее тупо использую ради того, чтобы вкусно пожрать. А мне ее обижать не хотелось. До меня уже достаточно постарались, хватит.

– Другого нет, но мне приятно, что ты за меня переживаешь, – улыбнулся я.

– Я не переживаю. Это просто любопытство. – Она скользнула взглядом к моей ноге и вдруг вскочила и забрала у меня чашку: – Черт, Раф, у тебя кровотечение! Ложись на диван и стягивай джинсы!

А сама умчалась в комнату. Я же поморщился, глядя на расползавшееся по ткани кровавое пятно. Да что ж я все никак не регенерирую!

– Ну что ты стоишь? – возмутилась Наташа, вернувшись с аптечкой. – Быстрее!

Пришлось подчиниться. Я стянул джинсы, оставшись в боксерах и футболке.

– Блин, Раф, твои вещи нужно постирать, – поморщила она нос. – Снимай и футболку.

Я продолжил хмуро повиноваться, а она принялась менять повязку и обрабатывать рану.

– Швы вроде бы целы, кровоточит изнутри… Потерпи.

– Терплю…

– У тебя нет проблем со свертываемостью?

– Нет.

– А хирург, кстати, что? Ты договорился с ним?

– Договорился…

Наташа ловко орудовала ножницами и антисептиком, а вскоре заново перевязала мне ногу.

– Антибиотики он тебе не выписал?

– Нет.

– Вот, гад… Антибиотики нужны. – Она подняла на меня взгляд: – Придется ехать за ними. Мне. А тебе – лежать тут.

Я скептически вздернул бровь:

– Серьезно?

– Без лечения ты помрешь от инфекции. Кстати. Тебя что, правда звать Серафим?

– Правда.

Она улыбнулась:

– Думала, ты пошутил.

– Нет.

Хоть Наташа рядом и облегчала тяжесть мыслей, меня все равно озадачило тем открытием, что я поизносился ГОРАЗДО сильнее, чем думал. Кровотечение? У меня? После того, как пулю вытащили? Я перебирал в голове варианты причин, и все никак не мог поверить, что, вероятнее всего, мне пора на пенсию.

– Раф, держи, – Наташа протянула мне плед и задержалась на мне настороженны взглядом. – Тебе плохо? Раф, может, в больницу?

– Нет, со мной все нормально, – моргнул я и отложил плед в сторону. – Просто дал нагрузку.

– Лежать! – неожиданно гаркнула Мышка на мою попытку встать. – Тебе нельзя ходить! Только поменяла повязку!

– А что ты мне предлагаешь?.. – растерялся я.

– Раф, я не предлагаю, – начала было вкрадчиво пищать Мышка, но уже на следующей фразе принялась наращивать децибелы: – Я сказала тебе лечь. И лежать. И не беси меня, а то отхожу сковородкой! Хватит тут уже истекать кровью! Думаешь, я тут об этом мечтала?! Перевязывать все лето беглых агентов национальной безопасности?!

– Спокойно, – вскинул я руки. – Я ложусь, ложусь…

– Ногу устраивай и не шевели ей, – продолжила командовать она хорошо поставленным властным голосом. – А я поеду за антибиотиками. И продуктами. И даже не заикайся, что ты с чем-то не согласен! И, да, никуда я не сбегу. Мне вчерашнего хватило! Такой дурой я себя еще не чувствовала. Да и дом я тебе не оставлю, и кошку свою – тоже, понял?

– Понял, – кивнул я как можно серьезней, но когда она отвернулась, мою морду перекосило от нервной усмешки.

– Черт, котлеты горят! – взвизгнула она и бросилась к печке.

– Я пытался тебе сказать последнюю минуту…

– Заткнись!