Читать книгу "Маша против медведя"

Глава 2

***

– Что?!

Я подскочила на кровати от резкого вскрика Сашки и села, сонно жмурясь. Голова отозвалась неприятным гулом, как и всегда, когда я давала волю чувствам, Саше и ее ликерам. Мы до глубокой ночи сидели на кухне и обсуждали то ее «жопу», то мои «трусы». Что одно, что второе с трудом поддавалось принятию. Нас обеих бесило и трясло от несправедливости. Ни я, ни Сашка не заслуживали эти атрибуты. Решено было, что я пока поживу у нее несколько дней, чтобы разобраться со всем бардаком в своей жизни. И ей заодно снова помочь. Муж Саши как раз был в командировке, поэтому ничто бы не мешало нашим грандиозным планам по самоуничижению на ближайшие вечера. Вернее, ничто этого не предвещало…

– Кто сказал?! Когда?! – продолжала требовать Саша за дверью комнаты. – Вашу ж маму! Я выезжаю!

Я быстро сползла с дивана и принялась натягивать спортивный костюм.

– Саш, что случилось? – повысила я голос еще из спальни, а когда выбежала в гостиную, застала взъерошенную подругу за лихорадочными сборами.

– В кафе нагрянула какая-то инспекция, – тяжело дышала она, – грозятся изъятием животных! Нужно лететь туда пулей!

– Я с тобой!

Сашка только кивнула, а я бросилась в ванную наскоро приводить себя в порядок. Уже через десять минут мы сидели в машине.

– Саш, спокойно, мы никому не отдадим наших пушистиков, – увещевала я.

– Не отдадим, – сжимала руль подруга, – я скорее задушу этих людей, чем позволю им дотронуться до моих малышей!

Еще бы! Саша лично выхаживала каждого енота, оплачивала им дорогую реабилитацию, лечение и занималась восстановлением доверия животных к людям. И я старалась быть всегда рядом в любую свободную минуту. Это было очень непросто, но, когда заработало ее кафе, мы не могли нарадоваться, что задумка осуществилась. Нам удалось познакомить людей с енотами и другими животными, пережившими столкновение с людьми, привлечь внимание общественности к их проблеме и… И теперь кто-то собрался это все разрушить! Тут же подумалось, что мы давно с Юрой не проводили времени вдвоем. Я же и правда постоянно где-то в делах…

– Спокойно, Саш, – выдавила я хрипло. – В крайнем случае их можно спрятать, пока все не уладится.

– Они не идут ни к кому, – качала головой Саша, тревожно глядя на дорогу. – Будут нервничать. Мы ведь с тобой сами их выхаживали…

– Ну, значит, я их и выкраду. Что мне терять? – заявила я, удостоившись долгого напряженного взгляда подруги на светофоре.

– А это выход, – заключила она и надавила на педаль газа. – У меня за городом есть дом. Там раньше родители жили. Поселок Разухабистый, часа два от Москвы…

Я прыснула.

– Разухабистый? Ну и название…

– Да, то еще, – усмехнулась Сашка. – Но там хорошо. Он как респектабельный дом для престарелой элиты. Дома там дорогие, дороги отличные, продуманная инфраструктура… Тебе там понравится. Правда, к дому родителей идет грунтовка, потому что в том конце поселка у стариков не было толковых наследников, которые бы проложили туда асфальт.

И Сашка горько усмехнулась. С родителями она общалась мало, и это оставило большую дыру в ее сердце. Я-то знала…

– Но сам дом хороший, – продолжала она. – Я бываю там раз в месяц, привожу все в порядок… – Я красноречиво на нее посмотрела, и она бросила на меня быстрый взгляд. – Ну, да, рыдаю там временами. Почти каждый раз. Мне нравится там плакать. Там никто не увидит, не будет теребить, мешать, лезть… терпеть этого не могу! – И это точно. Лезть Сашке в душу, как в пасть к тигру – бессмысленно и опасно. – А там ни одного соседа нет. Все дома пустуют.

Она помолчала немного.

– Мы спрячем там енотов, пока это все не утихнет. Нас просто выбрали для прилюдной порки! Мы – самое известное антикафе в городе с енотами! Пока я подниму волну массового негодования, Хомут, Пакля, Мартиша, Моцарт и Кико исчезнут на какой-нибудь притравочной станции навсегда! Мне от одной мысли становится дурно!

Я тяжело сглотнула.

– Поднажми.

В кафе вышло пробраться только с черного входа, где нас уже ждал управляющий.

– Уже час стоят, ждут, когда откроем, – сообщил он хмуро, кивая на фасад. Перед входом в кафе действительно стояло две машины спецслужб. Вокруг со скучающим видом ходило трое человек в спецформе. – Но люди там нормальные. Я пообщался.

– Вот как? – насторожилась Сашка. И я вместе с ней. – Сколько они дают нам времени?

– Еще полтора часа. Предлагают вывезти животных в заповедник…

– Совсем дебилы?! – взвилась Сашка шепотом. – Они же ручные! Какой заповедник?!

– Ну, других вариантов у них нет. Хоть не взламывают, и то спасибо.

– Права не имеют, – возразила Саша. – Поэтому без «спасибо» обойдемся!

– Я подумал, что, может, раздать пока что животных персоналу?

– Долго. Пока будем искать передержку, их отберут, – отрезала Сашка. – Нет. Грузим малышей в мою машину. Сколько у нас переносок?

С переносками оказалась беда. Еноты были не единственными животными в кафе. Управляющий вызвался забрать к себе пару сурикатов, Сашка загрузила в переноску бурундуков. На енотов осталось три собачьих переноски, и как на зло – ни одного зоомагазина поблизости. Да и слишком рано…

– Всем сидеть! – скомандовала Сашка енотам, когда мы расселись в машине.

Я взяла на руки Мартишу и прижала к боку Кико. Хомут затаился под креслом, а Моцарт и Пакля затихли в переносках.

– Они уже два года никуда не выезжали, – беспокоилась Оксана, – даже ветеринары приезжали к нам сами…

– Еноты – одни из самых адаптивных существ, – успокаивала я подругу, – когда они обнаружат себя на свежем воздухе, то позабудут все передряги.

– Кстати, там забор на участке нужно будет проверить, – перебила она возбужденно, – но он должен быть глухим. Вообще, еноты никуда не сбегут. Но встрять могут. Хорошо, что там не живет никто в округе.

– Справлюсь, – обещала я, осознавая, что мне привалил на редкость забористый геморрой. Но, где наша не пропадала? Да и это отличный способ отвлечься от дерьма в собственной жизни. Все равно я ничего не могу с этим поделать…

– Маш, мы совсем забыли про тебя и твою проблему, – спохватилась Сашка, поглядывая на меня виновато.

– Мы ее вчера вдоль и поперек обсудили, – напомнила я.

– Ты только не забудь позвонить моему адвокату.

– Хорошо-хорошо. Давай сначала уладим то, с чем мы можем и должны что-то сделать сейчас. Мой брак уже рухнул, а пушистики в беде…

– Мое кафе, похоже, тоже рухнуло. Но, главное – это благополучие животных.

– Все поправимо.

За следующие два часа мы собрали все необходимое – провиант, лекарства, игрушки для енотов. Сашка порывалась поехать со мной, но я отговаривала и протестовала. Ее мобильный обрывался, проблемы росли, как снежный ком, и ей нужно было остаться здесь.

– Я справлюсь, я же врач! – обнадеживала ее я, перебирая пакеты в коридоре ее квартиры и приглядывая за разбродом и шатаниями енотов. – Они меня знают и слушают. Пакля! – Толстяк высунул нос из пакета и обратил ко мне свои виноватые глаза. – Блин, полезай уже в переноску… И печеньку возьми.

Пакля засунул печенье себе в рот и не спеша побрел между переносками, дразня товарищей добычей. Только Моцарт такое поведение дружбана не потерпел и ловко выудил у Пакли печеньку, быстро втянув ее в свою переноску. Пакля ринулся на прутья, и началась возня с порыкиваниями и громкими возмущениями. Я же шумно втянула воздух, глядя на этот бедлам.

– Я справлюсь, – пообещала я себе в полголоса. – Это же не навсегда. Пересидеть недельку-другую…

– Что они там делают? – высунулась Сашка из кухни.

– Занимают места согласно купленным билетам.

Подруга прыснула. Я же напряженно вздохнула, раздала всем печеньки и рассадила оставшихся енотов по переноскам.

– Маш, кофе! – позвала Саша, а когда я явилась в кухню, начала инструктаж: – В доме будь как дома. Там все есть. Я всегда остаюсь там с ночевкой, и у меня там полный комплект для вечера задолбавшейся в край бизнес-леди – продукты, шампанское, косметика для ванной… Бери все, что тебе понадобится. Я подъеду, как только разгребусь здесь с проблемой.

– Хорошо.

– Параллельно кидай мне список, чего тебе будет не хватать – я все подвезу.

– Ладно. Но, вообще-то, я очень удачно ушла из дома, – улыбнулась я.

Сашка в порыве обняла меня:

– Спасибо, Маш. Я бы никому этого не смогла доверить.

– Все хорошо, – улыбнулась я. – Давай адрес…

И вот я здесь.

По адресу.

Реву навзрыд как полная дура.

Еноты уже нервничали в своих переносках, тревожно порыкивая. Но не все. Судя по хрусту, кто-то все же дотянулся до упавшего от удара о забор пакета. Черт, хорошо, что тут по близости нет никого…

И тут в стекло вдруг постучали.

А я заорала.

***

Когда двери дернули, и они открылись, я шарахнулась в сторону пассажирского сиденья, но тут в проеме показался мужчина:

– Вам нужна помощь?

Я замерла, вылупившись на него и пытаясь сообразить, что мне делать. На бомжа незнакомец не похож. Далеко не бомж! Скорее, известный турецкий актер. Точно. Одет прилично, пострижен стильно, даже короткая щетина в привлекательном беспорядке. Ну просто суперзвезда! И взгляд. Суровый, режущий, решительный. Будто я не в забор въехала, а в его новенькую тачку. Кажется, что большинство кассовых турецких сериалов так и начинаются.

– А вы кто? – выдохнула я сипло и шмыгнула носом.

– По всей видимости, ваш сосед, – с непонятной обреченностью в голосе сообщил он. – Вы Александра?

– Нет, я – Мария, ее подруга. – Я заерзала в кресле, и незнакомец вдруг протянул мне руку.

Ничего не оставалось, как схватиться за нее. Когда он поставил меня на ноги рядом с машиной, я поспешно вытерла слезы и глупо улыбнулась.

– Я решил, что у вас что-то стряслось, – серьезно объяснил он, не замечая моих попыток продолжить играть в турецком сериале.

– Нет, не беспокойтесь, – залепетала я, глядя на него снизу. – Случилось, вообще-то, но…

– Так вам нужна помощь? – раздраженно перебил он.

– Нет, – пришла я в себя и обернулась к машине, обозвав себя дурой.

– А вы надолго сюда? – неожиданно поинтересовался он.

– А в чем дело? – насторожилась я, оборачиваясь.

– Просто я купил дом по соседству, и меня заверили, что здесь никто не живет. А тут вдруг вы…

– Ах, вот как, – усмехнулась я презрительно. Стало обидно. – Я ненадолго. Отпуск у меня. Подруга отдала мне свой домик в глуши, чтобы я отдохнула от всяких козлов мужского пола. А тут – вы.

Я попереминалась с ноги на ногу под его темнеющим взглядом, думая, что не стоило мне так отвечать. Мало ли, и я сейчас ближе к хоррору, чем к турецкому сериалу?

– Хорошо, что ненадолго, – недовольно отозвался он, при этом продолжая на меня смотреть с каким-то странным любопытством.

– Я тоже рада знакомству, – съязвила я снова.

И этот гад вдруг обворожительно улыбнулся:

– Взаимно. Всего хорошего.

А меня прямо ошпарило негодованием.

– Пожалуй, мне все же нужна помощь, – бросила ему в спину, когда он отвернулся. – Это я от волнения… не подумала.

– Нам с вами очень повезло, что вы, наконец, начали думать, – оскалился он, оборачиваясь.

– Ну еще бы! – не сдавалась я. – Кто-то из нас двоих должен.

Мы замерли взглядами друг на друге. Сволочь какое-то время кривил уголки губ в усмешке, а я ждала.

– Так с чем помочь? – напомнил он.

– А! Переноски с енотами отнести к дому, пожалуйста, если не сложно. Их пять, а они очень много весят… Один Пакля пятнадцать килограмм, а Моцарт – восемнадцать…

– Мне не сложно, – благосклонно кивнул сосед и, открыв задние двери, вытащил две переноски на улицу.

– Осторожно, прошу вас, они пережили сильный стресс, – бросила я взгляд на мужчину и полезла в сумочку за ключами. – Вы не представились.

– Михаил, – терпеливо отозвался он, ожидая с переносками.

Держал их при этом так легко по одной в каждой руке, что я невероятно впечатлилась. Мы с Сашкой перетаскивали этих увесистых жирдяев по одному за раз, и то у меня спина болела до сих пор.

– Мне Саша обещала, что тут никто не живет поблизости, и мы с енотами сможем устраивать шумные вечеринки, – попыталась пошутить я.

Но Михаил не разделил моего веселья, все также ожидая, пока я закончу рыться в сумке.

– Нашла, – продемонстрировала я ему ключи и направилась к калитке.

За забором показался небольшой, но очень уютный двор. Немного яркого зеленого газона по периметру и отсыпанная мелким гравием площадка в центре. Сам дом был одноэтажный, но не маленький. Отделанные грубым камнем стены были увиты диким виноградом, который плавно спускался на большую деревянную веранду с широкими ступенями под массивной крышей.

– Классно как тут, – выдохнула я.

Позади молчали. И если бы не ворчание енотов, я бы подумала, что Михаил мне привиделся. Когда я обернулась, две переноски уже стояли у меня в ногах, а он направлялся к воротам. Я пожала плечами и открыла входные двери.

– Вау, – улыбнулась, включив свет.

Домик внутри выглядел как мечта любителя сентиментального кино – гостиная с диваном и подушками, вышитыми крестиком, деревянный пол, у окна – большой широкий стол и стулья, у противоположной стены – небольшой кухонный гарнитур. Мило и уютно.

– Осталось найти трех медведей, – усмехнулась я.

– У вас уже есть пять енотов, – послышалось ехидное позади, и рядом встали еще две переноски.

Я усмехнулась и направилась за соседом.

– Спасибо большое за помощь, дальше я сама…

– А я как раз собрался принести кучу пакетов, которыми забит багажник вашего авто под самую крышу, – оглянулся Михаил с усмешкой, – но, как скажете…

– Ладно, если вы не спешите, – смущенно закивала я, – просто не хотела вас задерживать…

– Уже не спешу. К сожалению, я умудрился внести залог за дом…

– Михаил, я вас не потревожу, – примирительно возразила я, глядя, как он извлекает последнюю переноску из салона, – буду тише воды, ниже травы. И это ненадолго, правда. Пока службы контроля не перестанут гоняться за моими енотами…

– Так вы прячетесь тут от служб контроля? – глянул он на меня заинтересовано.

Черт бы подрал мой длинный язык!

– Да, – пискнула я.

– Понятно, – равнодушно заключил Михаил и обошел меня с пакетами и переноской.

– Но ничего такого, – поспешила я за ним, – просто енотов заберут и отдадут на притравочную станцию, если их не спрятать, понимаете?

– Понимаю, – спокойно подтвердил мужчина, поставил пакеты на веранде и направился за новыми.

Я вильнула следом:

– Вы же не расскажете?

– Что вы украли енотов? – усмехнулся он, оборачиваясь от машины, и вдруг серьезно продолжил: – Если будете себя плохо вести.

– Очень смешно, – фыркнула я, выволокла последнюю партию пакетов и направилась за Михаилом к крыльцу.

«Блин, как он столько всего сразу тащит? – подумалось мне. – И не вспотел даже!» А когда он обернулся, я чуть было не споткнулась и не улетела носом ему в ноги, но он каким-то образом вдруг оказался рядом, подхватил меня подмышки и усадил на ступеньку:

– Не ушиблись? – заглянул в лицо.

– Н-н-нет, – ошалело прохрипела я. – Простите… Спасибо вам большое.

– Не за что, – усмехнулся он. – И удачи в дальнейшем нарушении закона. Кстати, а так и не скажешь, что такая женщина как вы, способна на такое дерзкое решение…

– Совесть меня не мучала, если вы об этом, – смутилась я.

– А должна бы, – усмехнулся он шире, – вы сделали меня сообщником.

– Перестаньте меня пугать! – возмутилась я. – Это всего лишь еноты! Я никого не убила! Я спасаю им жизнь!

Его взгляд дрогнул, а черты лица напряглись.

– А плакали вы почему? – вдруг напомнил он.

И так на меня посмотрел, что я почувствовала себя очень странно. Меня затопило горечью одиночества, и от этого захотелось расплакаться снова.

– Я вернулась вчера с работы, нашла в ванной чужие женские трусы, собрала вещи и ушла от мужа, – ответила я и отвела взгляд. – Мне себя жалко.

– А мне вас не жалко, – заявил сосед с усмешкой, и я едва не задохнулась от возмущения.

– Вы врете! – возопила я на вдохе.

– Да? – и снова улыбнулся он так притягательно, что захотелось пригласить его на чай.

– Да! Вы пришли на мой вой и всех енотов мне перетащили из машины! – обличительно тыкнула я сначала в переноски, а потом в забор.

Показалось, что этот мужчина – единственный, кому вдруг стало дело до меня и моего плача здесь в глуши. Но я умела убеждать себя в несуществующих чувствах и отношениях. Почему-то именно сейчас я поняла, что Юрка давно меня не любил, а я все придумывала себе семью, которой у нас не стало много лет назад.

– Зайдете на чай? – ляпнула я, зябко ежась.

– Нет, – мотнул он отрицательно головой и поднялся. – Удачи, Маша.

– До свидания…

Я проследила, как он направляется к воротам и скрывается за ними. Стало совсем прохладно, и я подобрала остатки пакетов и потащила все в дом.

Глава 3

***

– Вы – настоящий джентльмен, – встретила меня риэлтор с улыбкой, но, видя мое скептическое выражение лица, поспешно добавила: – Других домов поблизости нет. Либо не подходит по сумме, либо – по требованию об уединении.

– Я понял. – И я оглядел участок. – Меня устраивает.

– Ну и славно, – просияла женщина, и мы пожали руки.

Когда она радостно умчала по разбитой дороге, я огляделся и прислушался. В доме Маши и енотов горел свет и слышалась возня. Отсюда было не заглянуть в окна, а жаль. Я поймал себя на том, что губы тянутся в усмешке, а сам я постоянно прокручиваю обрывки разговора с Машей в памяти.

Отважная маленькая Маша, ты смотри! От мужа ушла, по пути спасла пять енотов и сидит плачет в машине, которую завела в забор на последней дистанции. Я такого не встречал. Вообще, одинокие маленькие женщины – это что-то с чем-то. От них никогда не ожидаешь внутренней силы и мужества, на которые они способны.

Эх, надо было соглашаться на чай. По крайней мере, у нее там должно быть сейчас весело. Расселить пять енотов в этом дорогом шале так, чтобы они ничего не испоганили, – это надо постараться. Кто ее пустил сюда вообще с этой спасательной операцией? А мне вообще есть дело?

И я усмехнулся снова. Пожалуй, ближайшая пара недель будет немного разнообразней, чем я ожидал. Маша – женщина незаурядная. От нее, кстати, пахнет медикаментами, кофе и едой. Может, собирала аптечку для енотов, конечно… Но… Я замер, прислушиваясь к воспоминаниям о запахе… Нет, не похоже. Въедливые запахи. Специфические… Ладно, хрен с ними.

Я было развернулся на крыльце и посмотрел в сторону двери, но снова обернулся и бросил взгляд на дом Маши. Блин. Люди в отчаянии, подобном ее, способны на всякие поступки. Но больше всего – на рассеянность. Они не особо отдают себе отчет в происходящем. Машину, к примеру, Маша так и бросила за воротами. Открытую. С ключами в замке зажигания. И ворота нараспашку.

– Черт, – выругался я себе под нос, спустился по ступеням и направился обратно к соседке. Но привлекать ее не стал. Распахнул ворота пошире и сел за руль. Вернее, еле влез. В машине, как и от самой Маши, кричало о том, что тут регулярно бывает врач. И я лишь утвердился в мысли, что Маша как-то связана с медициной. Но, может, она ветеринар? Это было бы логично.

Но дальше запаха совать нос не в свое дело я не стал. Загнал машину во двор и тщательно проверил замок на воротах, потому что ключи от машины остались в зажигании. Заходить в дом и заносить их не хотелось. Вернее, не так. Мне хотелось. И поэтому делать этого не стоит.

Зачем оно мне?

Такому…

Свет в моем новом пристанище остался гореть в гостиной, и выглядело это не так уютно, как у соседки. Домик не манил. Небольшой, угрюмый, выстуженный. Мне под стать.

Решение о его покупке было продиктовано рядом причин. Первая – я ненавижу арендовать дома, нюхать чужие запахи, трогать чужие вещи и исследовать чужие жизни, которые прошли в незнакомых стенах. Ничто не делает ярче понимание, что собственная жизнь прошла как-то мимо, чем чужие жизни перед носом. Вот в военном госпитале все не так. Там жизнь собирается в пружину секунды и расправляется с такой силой, что выстреливает слишком оглушительно, стоит только расслабиться и дать маху… Ее не взять голыми руками, не удержать в зубах. Час там – как месяц здесь, в тишине. Иногда мне кажется, что я прожил лет двести минимум.

Вторая – я всерьез раздумывал о том, что мне понадобится уединенное место для передышек, ведь возраст уже не тот. У меня не сложилось ни семьи, ни привязанностей среди своих. Я привык быть рядом с людьми, поэтому жилые округа для оборотней меня не прельщали. Здесь же мне более-менее нравилось. Улица, на которой стоял дом, упиралась в лес. Не слышно было ни музыки, ни чужих разговоров, ни запаха сигарет, ни машин. Да, пожалуй, мне может тут понравиться.

Я зашел в дом и бросил на полу спортивную сумку, осматриваясь уже спокойней. Все выглядело также, как и на фото. Бытовая мебель и техника – в наличии, и даже посуда на первое время имелась. Я походил туда-сюда, похлопал дверками шкафов, не сразу соображая, что именно я делаю…

– Черт, как же тут тихо, – проворчал досадливо и пошел искать спальню.

В отличие от Маши, мой дом был меньше, но в два этажа. В коридоре я прошел прямо, а вот в дверях спальни пришлось пригнуться и войти боком. Ну, тоже неплохо. Мансардное окно раскрыто, прохладно, свежо, большая кровать радует глаз. Отлично…

И только я было собрался спуститься в кухню и придумать что-то с ужином, от дома Маши раздался вопль.

Я рванулся из дома и бросился к участку соседки, даже не успев подумать. Она так кричала, будто… даже не знаю. Напоролась на нож, разве что. Я перепрыгнул через деревянный забор в один прыжок, приземлился на ноги и бросился по ступенькам. Ворвавшись в дом, я вбежал в гостиную, готовый ко всему. В особенности – к оказанию первой помощи при большой потере крови… только никакой потери я не обнаружил. И даже не сразу понял, кто тут и что потерял. Маша сидела на столе с поджатыми к груди ногами и орала на одной ноте. Тут же по полу шастала троица енотов, деловито снуя лапами под диваном у стены.

Не знаю, от злости или беспокойства, а, может, от невозможности обрести дар речи и переорать этот бедлам, я сцапал соседку за ноги и дернул к себе. Она проехала попой по столу и с визгом влетела в мои руки, а я принялся ее осматривать. Оставалась у меня надежда, что под ее темной кофтой торчит какой-нибудь острый предмет, и это все сейчас объяснит…

– Что вы делаете?! – вскричала Маша, когда я бесцеремонно задрал ей кофту.

– Пытаюсь понять, что вы так орете! – рявкнул я. – Что случилось?! Вы ранены?

Черты ее лица расслабились, и она прикрыла глаза, будто собираясь упасть в обморок. Но тут под диваном что-то запищало, и я резко обернулся. Еноты расступились и насупились, заглядывая под него по очереди.

– Кры-с-са, – выдохнула Маша, наконец. – Большая. Выпрыгнула на меня из духовки…

– Просто вып… – начал было я, но, видя ее состояние, проглотил колкости. – Не поранились, точно?

– Я их очень боюсь, – принялась оправдываться Маша, – однажды с бригадой скорой приехали в одну квартиру, а там… их столько было… И спасать уже было некого. Даже опознать было трудно того, кто когда-то жил в квартире…

Она тяжело сглотнула и побледнела еще больше, схватившись за живот.

– Понятно, не продолжайте. – Я подхватил ее на руки и отнес на диван, стараясь не наступить на енотов. – У вас есть сладкий чай? Вы давно ели вообще?

– Давно, – смущенно просипела она и поежилась.

Я уже отыскал все необходимое для чая и включил чайник.

– Вы принимаете какие-то лекарства на постоянной основе? – обернулся от стола.

– Н-н-ет, – хрипло выдохнула она.

– Нет каких-то хронических заболеваний? Астма? Гипотезия? Проблемы с сердцем?

– Вы – врач? – удивленно глянула она на меня.

– Я – хирург.

– Никогда бы не подумала, – усмехнулась она слабо. – Вы уже и себе чаю сделайте что ли, все равно же пришли…

Я кивнул. Действительно, что уж?

– Тяжелый у вас денек выдался, – заметил я.

– Это точно, – расстроенно согласилась она и шмыгнула носом. – Как мне теперь тут ночевать, блин! Я до смерти боюсь теперь крыс…

– Крысы безобидны для вас. Ну, прижился кто-то один…

– А вдруг их тут много? Они же стаями живут, – дрожащим голосом выдавила она.

Еноты так и сидели в засаде вокруг дивана. Охотники, тоже мне.

– Вы можете вызвать какую-нибудь спецслужбу, чтобы…

– Нет-нет, крысы-то в чем виноваты?.. – замотала она головой. – Это Сашка, наверное, устроила им тут легкий доступ к еде. Там в шкафу все подряд – печенье, хлопья, и все без банок. Конечно, они будут тут шариться…

– Логично, – одобрил я и поставил свою кружку на стол рядом с ее, решаясь ее отвлечь. – А еноты где жить будут?

– Тут есть мансардная комната. Там идеально для них. Сейчас все подниму наверх…

Я скептически хмыкнул:

– Позволите помочь?

Ее взгляд дрогнул:

– Ну, что вы, – улыбнулась она вымучено, – я сама. Я же ехала сюда, полная уверенности в себе…

Я поморщился, и она это заметила.

– Смеетесь, – констатировала удрученно.

– Нет. Я просто думаю, что вы приняли много эмоциональных решений за последние пару дней. И не могли трезво оценивать свои силы. – Я оглядел кухню, по которой шныряла пушистая банда. – Все же пять енотов – это даже не пять детей.

Один как раз докопался до меня – встал рядом, возложил лапы мне сначала на колени, потом принялся исследовать пряжку на моем ремне.

– Пакля, это несъедобно, – устало одернула его Маша, но енот продолжал лапать пряжку. Маша улыбнулась. – Еноты «видят» руками. Вы для них – пришелец, и они принялись вас изучать.

– Лучше бы они крысу изловили, – недовольно заметил я, внимательно следя за манипуляциями животного, которые не внушали никакого доверия.

Так и подмывало спросить, из какого цыганского табора его изъяли. Видит он руками, как же! Когда ворюга полез в карманы, я деликатно отказался от его манипуляций, сделав ему мягкую подножку. Зверь с недовольным ворчанием сорвался и встал на четыре лапы.

– Крыса для них – просто любопытное явление, – вздохнула Маша. – А вы в какой области хирург?

– Я – военный хирург.

– Ничего себе, – впечатлилась она. – А вы один тут? Ну, планируете жить?

– Планировал один, да. У меня отпуск.

– Простите, что я вам его тут… порчу, – смутилась Маша.

– Ну, он только-только начался, поэтому не вижу ничего критичного, – дипломатично улыбнулся я. – Давайте устроим ваших енотов с удобствами?

– Давайте, – решительно кивнула она и слезла с дивана. – Вот эти сумки нужно поднять в мансарду…

Когда я закончил перетаскивать все это добро наверх, понял, что из Машиных вещей тут только небольшой чемодан, оставшийся стоять в углу. Сама Маша распихивала еду во вместительный холодильник, и, бросив взгляд туда, я утвердился в мысли, что из человеческой еды там тоже не густо…

– Мда, ваши подопечные не похудеют – и это главное, – скептически усмехнулся я.

– Так и было задумано, – с улыбкой кивнула она.

– Кровати для енотов меня особенно тронули…

Маша улыбнулась шире:

– Смысл был взять что-то с их родным запахом, чтобы они меньше стрессовали.

Я вообще не заметил, чтобы еноты стрессовали. Путались под ногами, лезли сначала вперед, потом спешили назад, будто без них я не найду то, что нужно отнести к ним наверх. Часть банды оставалась наверху и, пока я тащил следующую партию вещей, растаскивали по углам то, что я уже принес.

– Так, положи это и не трогай, – гаркнул я на одного, который тащил какой-то плед в зубах, – это вообще твое? Эй!

Второй с остервенением рвал пакет с игрушками, а третий принялся хватать оттуда все, до чего смог добраться, и между парой началась потасовка. Пришлось разнимать.

– Сидеть, – строго наказал я забияке, усаживая его в один угол и унося второго на подоконник. – Ты сидишь здесь! Разошлись! Брейк!

– Вы шикарно справляетесь с воспитательной частью, – послышалось восхищенное от лестницы, и наверх поднялась Маша, – у вас, наверное, куча детей?

– У меня нет детей, – сообщил я, понимая, что принимаюсь заполнять анкету. И, стараясь оставить меньше свободных строк в ней, добавил: – Не женат, сорок восемь лет.

– И не были?

– Нет.

– Эх, напиться с вами по поводу общей неудачи в браке не выйдет, – усмехнулась Маша.

– Со мной вообще напиться не выйдет, – брякнул я, но, видя ее смущение, объяснил: – Я не пьянею.

– Наверное, вы – тот, кто разводит всех напившихся с вечеринки, – улыбнулась Маша натянуто.

– Бывает, – постарался ответить я на улыбку, а внутри скрежетал зубами.

Мда, я безнадежно одичал. Красивая одинокая женщина ищет со мной общие темы и вообще пытается говорить, а я же как даун несу какую-то ахинею.

– И пакет игрушек… порвали, – неуклюже сменил я тему. – Так много!

– Если им нечего будет грызть, они начнут грызть дом, – усмехнулась Маша.

И я заметил, что о енотах ей говорить проще всего. Сразу пропадает всякая натянутость…

Мы спустились вниз, но не успела Маша подойти к столу, как заверещала, отскакивая назад как кошка и влетая задом прямо в мои руки. Я машинально подхватил ее и усадил на столешницу. Машу всю затрясло так, будто у нее упал сахар. Я взялся за ее ладони и даже принялся считать пульс.

– Крыса, – просипела она. – Сидела возле стола.

– Я так и понял. – Озабочено кивнул я, убирая пальцы с ее пульса. – Пойдемте спать ко мне сегодня, а завтра будем решать проблему с крысами…

– Что? – округлила она глаза. – Н-н-е…

– Я не смогу сюда всю ночь бегать на ваши крики. Так мы оба не выспимся. А если и того хуже – у вас действительно случится беда, а я подумаю, что снова крыса, и не прибегу?

– А крыса – это не беда что ли? – обиделась она.

– Ну, она вас ни грабить, ни насиловать не будет, – резонно возразил я.

– Нет, спасибо за предложение, – мотнула она головой и обняла себя, – но… я – взрослая женщина, и справлюсь со своими страхами.

Несколько минут спустя…

Я давно слышал, что она шуршит кустами, пробираясь к моему дому. Морду перекосило от усмешки, когда послышался скрип деревянных ступеней. Взрослая женщина, угу… Тихий стук в двери уже не стал неожиданностью, и, когда на пороге моего дома возникла Маша, я самодовольно усмехнулся:

– Это – правильное решение, – начал было я, но, видя некоторое несоответствие эмоций на ее лице, озадаченно замолчал.

Маша протягивала мне ключи от мотоцикла с таким лицом, будто еще минуту назад они были живы, но спасти ей их не удалось.

– Михаил, простите ради Бога, но Моцарт спер у вас ключи…

Почему-то стало даже обидно. Я смущенно усмехнулся:

– Вот как… А я было подумал, что вы все же решили переночевать у меня.

– Это еще не все. Он их постирал…

Я сделал медленный вдох, сцепив зубы, чтобы не ругнуться и успокоить нервы:

– Давайте сюда.

Заполучив ключи, я направился в дом. Маша бросилась за мной, причитая:

– Простите, я… я все оплачу… что… что с этим можно сделать?

– Ничего страшного, – машинально соврал я, потрясая ключами.

Мда, булькают сочно. Плохо. Я направился к мотоциклу и вернулся с сумкой.

– Михаил, когда я собралась к вам возвращать ключи и спустилась по ступенькам, то оставила двери дома открытыми, – нервно сообщила Маша.