Читать книгу "Спасти своего врага"

Анна Жнец
Спасти своего врага

Аннотация:

У меня есть веские причины ненавидеть этого красивого надменного эльфа, но, когда он попал в беду, я единственная пришла ему на помощь. Теперь он – мой раб, и я вынуждена заботиться о нем, хотя обида все еще живет в моем сердце. Он терпеть меня не может, но подчиняется. Все меняется, когда мы узнаем друг друга получше.

Глава 1

– Ты с ума сойдешь, когда узнаешь, кого мы поймали и бросили в Круг.

Сестра встретила меня у ворот замка, когда я вернулась домой после длительной медитации в лесу. Глаза Кияны лихорадочно горели. Было видно, что ее буквально распирает от желания поделиться со мной ошеломительной новостью. Я же, промокшая под дождем насквозь и едва живая от усталости, мечтала скорее добраться до постели.

– Нет мне дела до вашего пленника, Кияна. Ты знаешь, я не любительница подобных развлечений.

– Но в этот раз тебе понравится, – схватила меня за руку сестра. – Обещаю. Пойдем.

– Дай хотя бы переодеться с дороги.

– Нет-нет, пропустишь самое интересное, – она упорно тащила меня за собой. – Думаю, скоро все будет кончено. Он уже третий день там. В Круге. Поторопись, иначе не успеешь насладиться местью.

Местью? Насладиться? Когда это я наслаждалась чужими страданиями или отличалась злой памятью?

Однако спорить сил не было. Я понуро поплелась за сестрой в сторону зала правосудия.

Звуки боя и крики толпы мы услышали еще в коридоре.

– Скорее! – Кияна скакала вокруг меня, подгоняя. Тянула то за юбку, то за руки. Толкала в спину. – Он уже десятерых выключил. Едва живой, а дерется, как бык. Ему обещали свободу, если победит, и теперь он из шкуры вон лезет, пытаясь выиграть. Хочу посмотреть на его лицо, когда он узнает, что свобода идет в комплекте с…

Она глумливо и злорадно хихикнула в кулак. Ей было известно то, что бедняге пленнику лишь предстояло выяснить. Его, конечно, освободят, если он одолеет всех соперников, вот только… Было одно «но». Очень жирное, очень значительное «но». Подвох. Неприятный сюрприз, при мысли о котором я отчаянно желала пленнику поражения. Для его же блага.

Мне совсем не хотелось смотреть на то, как его награждают за победу. Слово «награждают» следовало взять в кавычки.

Зал правосудия тонул в громких криках. Толпа кольцом окружала арену, где дрался пленник, и я видела только чужие спины и затылки. Меня это совершенно устраивало, а вот Кияну – нет. Плечами и локтями она растолкала людей и затащила нас обеих в ряды первых зрителей.

Носки моих грязных туфель коснулись границы Круга. Тут серая плитка пола переходила в алый гранит. Мы словно стояли на берегу кровавого озера, скованного льдом, а в центре этого озера…

– Узнала? – кивнула сестра на пленника. – Это он! Тот подонок, который…

Она покосилась на меня, проверяя реакцию.

В этот момент мужчина, которого она назвала подонком и которого я откуда-то должна была знать, повалил противника лицом в пол и заломил ему руку за спину. Толпа притихла. В повисшей тишине раздался громкий противный хруст сломанной кости. Бородач на полу, один из воинов отца, оглушительно заорал. Его вопли эхом отозвались под куполом зала.

Люди сбоку от нас начали шептаться. Краем глаза я заметила, что Кияна продолжает наблюдать за мной с подозрительным любопытством.

«Узнала? – вопрошал ее пристальный взгляд. – Ты его узнала?»

Но пленник стоял ко мне спиной, и по одной только фигуре я не могла угадать его личность. Не вызывало сомнений лишь то, что передо мной эльф. Длинные острые уши торчали из гривы спутанных волос. Когда-то они были светлыми, но потемнели от пота и крови.

Эльф!

Я скривилась. Мое короткое знакомство с этой спесивой расой закончилось весьма и весьма неприятно.

Мужчина был бос. Из одежды на нем оставили только штаны. Его обнаженную спину покрывали следы от плети, красные и воспаленные. Некоторые еще кровоточили. Особо страшная рана тянулась от лопатки до поясницы и лоснилась влажными рассеченными краями.

Я не знала, в чем обвиняли этого эльфа, но мне были хорошо известны местные законы. Участь преступника решал судебный поединок. Победа в нем даровала свободу, но с оговорками, да и стражники делали все, чтобы обеспечить пленнику поражение. Избивали, морили голодом, не давали спать, чтобы к поединку заключенный обессилел. Если бедняга терял сознание от издевательств, его приводили в чувство ледяной водой из ведра, а подчас и кулаками. Удивительно, как в таком состоянии эльф был способен сражаться и даже выигрывать.

– Кто-нибудь еще бросит осужденному вызов? – прогремел голос судьи.

Над ареной повисло гулкое безмолвие.

Посрамленный бородач покидал арену ползком, не в силах подняться на ноги. Его лицо кривилось от боли, левая рука висела безвольной плетью, сломанная. Люди расступились перед раненым, выпустив его из Круга, потом опять сомкнули свои ряды.

В центре кровавого озера арены остался один только эльф. Не спавший и не евший несколько суток, он пошатнулся от усталости, но тотчас взял себя в руки и гордо расправил плечи. Мужчина повернулся, с вызовом оглядывая притихшую толпу, и мое сердце пропустило удар.

Я увидела его лицо. Красивое. Идеальное. Знакомое до каждой ненавистной черточки.

Он!

Мой рот дернулся в гримасе.

Не забыла. Не простила. Год прошел, а при виде этого проклятого эльфа меня сразу накрыло волной удушливой ярости.

Заметив, как изменилось мое лицо, Кияна сразу поняла, что я узнала пленника.

– Сейчас он поплатится, – мстительно пообещала она, взяв меня за руку. – Сейчас он за все ответит.

Я часто, прерывисто дышала, широко раздувая ноздри.

Тем временем над ареной пронесся властный голос, подхваченный эхом:

– Осужденный Альв Риен…

Чтобы унизить этого гордеца, судья намеренно не упомянул его громких титулов, назвав только по имени, как простолюдина.

– … одержал победу в поединке Истины. Боги даруют ему право покинуть Круг живым и свободным.

Кияна рядом со мной злобно хихикнула.

Плечи эльфа обмякли. Он устало прикрыл глаза и пошатнулся во второй раз. Проклятый Альв выглядел так, будто вот-вот рухнет на колени, лишившись чувств. Стало понятно, что во время поединка пленник держался на чистом упрямстве и силе воли, но к этому моменту его измученное тело исчерпало все свои возможности.

Однако он выиграл и мог позволить себе расслабиться – так думал Альв. И ошибался.

Полный облегчения, он не заметил, как толпа вокруг напряглась в жадном и нетерпеливом предвкушении. Все здесь, кроме него, знали: самое интересное впереди.

Какую бы сильную неприязнь я ни питала к этому мужчине, сейчас мне даже было его немного жалко.

Глава 2

После трех дней в Круге, где его сначала пытали и морили голодом, а потом заставили биться не на жизнь, а на смерть, блистательный Альв Риен потерял весь свой лоск. Он все еще выглядел гордым и несломленным, но уже не таким красивым и обласканным жизнью, как раньше.

Черты его лица и прежде не отличались мягкостью, но за время плена заострились еще сильнее. Чувственные губы теперь были разбиты, и в уголке рта запеклась корка крови. Корка крови темнела и под его тонким аристократическим носом, который, казалось, немного опух.

Волосы Альва я запомнила как полотно блестящего шелка, струящего по плечам и спине. Сейчас это была грязная пакля, что состояла из одних колтунов.

К своему стыду, в глубине души я испытывала маленькую толику злорадства.

– Куда ты? – схватила меня за руку Кияна, заметив, что я медленно пячусь от арены. – Это же тот самый момент…

«Тот самый момент» она произнесла особым образом, с придыханием.

– Альв Риен, – гремел над залом голос судьи. – Боги даруют тебе свободу, но…

Я обернулась к сестре, чтобы объяснить причину своего ухода, и тут с края арены к пленнику устремились темные призрачные ленты. Одна из них обвила его белое горло, другая превратилась в дымчатый кнут и стеганула эльфа по ногам, заставив его рухнуть на колени. Альв зарычал. Когда он попытался ослабить петлю удавки, на его запястьях застегнулись магические оковы, а магический цепи растянули его руки в стороны.

– Я же победил! – закричал Альв. Хотя, пожалуй, это был не крик, а вымученный хрип. Магический ошейник давил на горло. – Вы обещали мне свободу!

– …но за свою свободу, – продолжал судья равнодушным тоном, – ты заплатишь…

Приближался «тот самый момент», которого мне хотелось избежать. Я вырвала у Кияны свою руку и собралась уйти, но какая-то неведомая сила пригвоздила меня к полу. Я обнаружила, что не могу пошевелиться.

– …своей мужественностью, – торжественно и мрачно закончил судья. – Всякий опасный преступник должен быть обезврежен. Мы не можем допустить, чтобы ты, Альв Риен, покинул этот Круг мужчиной.

Толпа под сводом зала одобрительно загалдела.

– Что это значит? – прохрипел пленник, разом побледнев.

Он стоял на коленях посреди арены и отчаянно дергался в своих путах, но магические цепи отличались от обычных только тем, что не издавали звона. Их было не порвать.

– Привести приговор в исполнение!

Гудящая толпа расступилась, выпустив на арену палача в черной мантии и красном колпаке с прорезями для глаз. В руке он держал острый нож, изогнутый на конце как серп. Если внимательно присмотреться, можно было разглядеть на лезвии застарелые следы крови.

– Что вы… что вы собираетесь делать? – Альв задергался еще сильнее. – Что вы…

В ответ двое помощников палача спустили его штаны до колен. И все стало предельно ясно.

Глаза мужчины побелели и вылезли из орбит. В его облике не осталось ничего человеческого или эльфийского. Он извивался и рычал, как животное, загнанное в угол. На это невозможно было смотреть, но я смотрела. Хотела сбежать, но почему-то не могла двинуться с места.

Лицо Альва блестело от пота. Не помня себя от ужаса, он бился и бился в своих цепях. Если бы цепи на нем были настоящими, железными, то звенели бы сейчас на весь зал, но вокруг было тихо. Так оглушающе тихо, что шаги палача раздавались под куполом раскатами грома. Толпа, что еще минуту назад буйно ликовала, застыла в молчаливом и торжественном ожидании.

– Нет! Не смей! Не подходи ко мне!

Альв не сводил глаз с ножа, похожего на серп. Спущенные штаны собрались складками под его коленями.

– Не трогай меня! – зашипел пленник, когда палач навис над ним со своим зловещим оружием.

– После операции ты будешь свободен, – послышался голос, приглушенный тканевой маской. – Мы залечим твои раны и отпустим тебя домой.

– Не подходи!

Мне показалось, что пленник сейчас завоет или потеряет сознание. Он с такой силой дернулся, пытаясь освободиться от оков, что плечо с хрустом вышло из сустава. Альв коротко закричал от боли. Теперь он не мог пошевелить правой рукой, она безвольно обмякла и повисла на цепи веревкой из плоти.

– Не надо! Нет! Нет!

Его очередное отчаянное «нет» оборвал голос судьи, усиленный магией. Холодный, лишенный красок, он снежной лавиной обрушивался на арену сверху и в то же время ледяными стрелами летел в пленника со всех сторон зала.

– Мы даем тебе право выбора, осужденный Альв Риен. Свобода после операции или…

– Все, что угодно, – спешно выдохнул эльф и повторил, тяжело дыша: – Все, что угодно. Все, что угодно, только не это. Все, что…

– Участь постельного раба. Если, конечно, какая-нибудь из присутствующих здесь дам пожелает взять тебя себе.

Альв замолчал.

Я видела, как он стиснул зубы и в ярости раздул ноздри. Но потом его взгляд метнулся к изогнутому лезвию ножа со следами крови, и пленник тихо, со стыдом процедил:

– Второе.

– Что? – переспросил судья. – Повтори, что выбираешь.

– Второе, – выплюнул эльф чуть громче. На его бледных щеках под разводами пота и грязи расцвел румянец.

– Кто-нибудь хочет этого мужчину себе в постель? – обратился судья к женщинам из толпы.

Стоя на коленях, Альв протяжно выдохнул и закрыл глаза. Униженный, он даже не стал смотреть, кто выберет его себе в любовники.

– Ну и где же его хваленая гордость? – глумилась рядом Кияна. – Где знаменитое эльфийское высокомерие? Разве должен воин бояться увечий? – она хихикнула, прекрасно понимая, что увечье увечью рознь и ни один мужчина на месте Альва не смог бы отдать самое ценное в руки палача. – Ему бы сохранили жизнь, его обещали вылечить и отпустить на свободу, а он предпочел рабство и бесчестье. А помнишь, что он сказал тебе, когда…

Я уже не слушала ее, продираясь сквозь толпу к выходу из зала правосудия. Людское море никак не заканчивалось, а голос судьи все вопрошал и вопрошал:

– Кто-нибудь желает утешиться с этим мужчиной? Кто-нибудь возьмет за него ответственность?

И все молчали.

«Как же я это ненавижу», – молоточками стучало в висках вместе с током крови.

Я наконец добралась до открытой двери, когда судья сказал:

– Если никто не захочет сделать этого мужчину своим рабом, приговор будет приведен в исполнение.

Последовала долгая пауза, в течение которой я напряженно сжимала дверную ручку и прислушивалась к тишине за спиной.

Эльфы – очень красивый народ. Личико Альва не портили даже синяки. Кто-то должен был соблазниться избитым пленником. Кому-то из наших он обязательно понравится.

Но время шло, секунды складывались в минуты, а желающих овладеть красивым эльфом все не было.

Судья бросил палачу:

– Лаян, приступай.

К потолку взвился дикий, истошный крик:

– Нет! Нет!

Не вытерпев, я рванула назад к арене.

Двое крепких мужчин держали Альва за плечи, еще двое разводили ему бедра, чтобы палачу было удобнее подступиться с ножом.

– Нет! Пожалуйста, нет!

Вид у эльфа был безумный. Его умоляющий взгляд прыгал по лицам женщин в толпе и буквально кричал: «Кто-нибудь! Ну пожалуйста, кто-нибудь!» Сейчас этому гордецу было все равно, кто станет его хозяйкой. Красавица или уродина, толстушка под двести килограммов или старуха лет восьмидесяти. Он был согласен на любую, лишь бы не остаться калекой ниже пояса. За три дня в Круге с первого красавчика Йолина слетел весь лоск, а за несколько секунд с ножом у паха – вся спесь.

Кияна бурно радовалась унижению моего обидчика – скакала на месте и хлопала в ладоши, как ребенок, а я боролась с тошнотой.

Если никто не захочет сделать Альва своим рабом, его оскопят.

Никому я не желала подобной участи. Даже ему.

Но почему никто его не выбирает?

Вдруг бешеный взгляд эльфа остановился на мне, выхватил из толпы мое лицо. Голубые глаза округлились в узнавании.

– Я возьму его, – сорвалось с моих губ.

Глава 3

Я не могла поверить, что выпалила это. Но разве был у меня выбор? Здорового красивого мужчину собирались искалечить у меня на глазах. Смотреть на казнь было выше моих сил.

Когда я сказала, что возьму его себе, Альв вздрогнул. Вне всяких сомнений, он меня узнал, но, похоже, пребывал в таком сильном отчаянии, что сейчас обрадовался бы любой хозяйке. Его тело расслабилось. Эльф протяжно выдохнул и прикрыл глаза, обмякая в своих цепях. Только что он избежал участи, которая для любого мужчины была страшнее смерти. Его голая грудь в капельках пота вздымалась от тяжелого, сорванного дыхания. Кожа на лице обтянула кости черепа, как бледная маска смерти, но у скул неровными пятнами алел чахоточный румянец – розовые мазки стыда на белом полотне ужаса.

– Как здорово, правда? – щебетала под ухом Кияна. – Теперь ты можешь отыграться на нем за то чудовищное унижение в Йолине. А знаешь, кого за это надо благодарить? Меня. Да-да, меня. Твоя любимая сестричка убедила наших женщин не брать этого подонка себе в постель, а оставить его тебе для сладкой мести. Этот Альв, конечно, урод, но красавчик редкий. Если бы я заранее не подсуетилась, его бы схватили в первую же секунду. А так он твой.

Парадируя чванливых эльфов, Кияна скривила лицо и произнесла с наигранной брезгливостью:

– Фу, толстые человеческие карлицы. Бе-бе.

Она зажала пальцами нос, как делают, если чуют неприятный запах:

– Меня воротит от одного вашего вида.

И добавила уже своим голосом, перестав гримасничать:

– Теперь этих толстых человеческих карлиц ему придется ублажать в постели.

Кияна хохотнула.

Всех человеческих женщин, какими бы стройными и высокими они ни были, эльфы считали полными и низкорослыми.

Я перевела взгляд с лица сестры на скованного пленника.

Альв все еще стоял на коленях в центре кроваво-красной арены и смотрел на меня настороженно, будто услышал Кияну и поверил ее словам о мести. Крылья его опухшего носа трепетали. Взглядом можно было разжечь костер из сухого хвороста.

Палач убрал нож в перевязь на поясе и отошел к границе Круга. Его место перед пленником занял судья собственной персоной. Это был худой мужчина с лицом таким же холодным и пустым, как и его голос. В своих мрачных одеяниях он напоминал ворона.

Из широкого рукава судебной мантии показались костлявые пальцы, похожие на пальцы самой смерти, и подушечками прижались к вене на шее эльфа. Тот дернулся всем телом, как если бы в него ударил разряд молнии. Когда судья убрал руку, на месте прикосновения расцвела черная метка в форме кленового листочка – такими у нас клеймили рабов для утех. В иерархии рабов, а иерархия существовала и среди них, постельные относились к самой презираемой касте. На них даже другие невольники смотрели свысока.

– Теперь ты – вещь, – пронесся над ареной бесцветный голос, привыкший вершить судьбы. – Личная собственность кирнари Хель Теннет.

Услышав свое имя, я вздрогнула.

Судья продолжал:

– У тебя больше нет своей воли и никаких прав. Ты просто тело для услады госпожи и должен повиноваться ей душой и телом. Клеймо на твоей шее не даст тебе причинить вред свободным жителям Андера и отойти от хозяйки дальше, чем на три метра. Для твоего же блага я советую тебе, эльф, поскорее смириться со своей участью и забыть, кем ты был прежде.

– Кирнари, – теперь судья обращался ко мне. – Чтобы поднять орган этого никчемного раба, вам достаточно сказать: «Встань».

Я почувствовала на себе ненавидящий взгляд Альва и даже услышала, как он тихо зарычал сквозь зубы.

– Чтобы опустить более ненужный орган, скажите: «Опустись».

Альв шумно дышал, стоя на коленях со спущенными до колен штанами.

От всеобщего внимания и слов судьи у меня горели щеки.

– Чтобы постельный раб разрядился произнесите: «Давай». Вы также можете приказать этому ничтожному существу сидеть, молчать, есть, не шевелиться. Я рекомендую вам дать своему рабу новое имя. Это поможет ему поскорее расстаться с воспоминаниями о прошлом и привыкнуть к новым условиям жизни. Кроме того, напоминаю, что метка исчезает с тела раба, когда он становится искренне и всей душой предан своему хозяину.

Всей кожей я ощущала волны черной ярости, что исходили от эльфа. Если бы взглядом можно было испепелять дотла, на моем месте уже темнела бы горстка пепла.

Пленника расковали. Краем глаза я наблюдала, как эльф поднимается с колен и одной рукой неуклюже натягивает на себя штаны, заправляя срам, как он щупает следы на горле, оставленные магическим ошейником, и осторожно пытается вправить вывихнутое плечо. Помочь себе у него предсказуемо не получилось. Рука так и осталась висеть плетью.

Палач подтолкнул Альва ко мне, его госпоже. В полном смятении я замерла на краю арены, всем телом чувствуя приближение эльфа и не зная, как себя с ним вести. Мне не хотелось с ним говорить. Не хотелось его видеть. Не хотелось взваливать на себя обузу в виде нового, абсолютно ненужного мне раба, и уж тем более я не собиралась ничего у него поднимать и опускать с помощью колдовской метки. Будь моя воля, тропинки наших жизней никогда бы не пересеклись.

Но Альв был здесь. Мужчина, который однажды нанес мне ужасное оскорбление, шел ко мне, и я с ужасом понимала, что теперь он всегда будет рядом. Всегда. Магия не позволит ему отойти от хозяйки дальше, чем на три жалких метра.

Шаги звучали все громче и ближе и наконец затихли.

Я почуяла запах – пот и кровь, а под ним – тонкий аромат, присущий всем эльфам. Не цветочный, не фруктовый, не хвойный, а… Я никогда не могла дать ему определения.

Альв стоял передо мной и зло кривил рот.

Глава 4

Толпа начала расходиться. Время от времени кто-то нечаянно задевал меня локтем или бедром, извинялся и шел дальше.

Темные линии на шее Альва складывались в маленький кленовый листочек. Ровно посредине его пересекала сонная артерия, и я видела, как она то набухает, отчетливо выступая под кожей, то становится почти неразличима.

Эльф набрал воздуха в грудь, очевидно собираясь заговорить, но Кияна перебила его. Ее голосок разъедал уши ядовитым зельем.

– Ба-а, кто это тут у нас! – она всплеснула руками. – Да это же знаменитый Альв Риен собственной персоной! Мистер сноб. Надутый павлин. Любитель брезгливо поджимать губы. Как тебе в гостях у человеческих карлиц? Понравилось трясти своими лысыми шарами на арене? Ты только подумай, Хель, – сестра пихнула меня локтем в бок, – эта важная птица отныне обычная шлюха мужского пола. Прикажи ему снять штаны – снимет. Прикажи встать на колени – встанет. Прикажи ублажать тебя всю ночь – как миленький, пойдет и ляжет в кроватку. А раньше нос свой эльфийский воротил.

С каждым глумливым словом Кияны лицо Альва все больше багровело от злости и унижения. Его левая, неповрежденная, рука была стиснута в кулак, а пальцы вывихнутой правой подрагивали, словно тоже хотели сжаться.

– Кияна! – одернула я сестру, но та не унималась.

– Ты уже придумала ему новое имя, Хель? Предлагаю назвать его Усердный язычок. Как тебе, Альв? Твой язычок ведь будет достаточно усердным, правда? Наконец твоему поганому рту нашлось достойное применение.

Почувствовав, что Альв вот-вот взорвется, я громко и твердо произнесла:

– Всем молчать. Кияна, поговорим потом. Альв, за мной.

И быстро зашагала в сторону выхода, зная, что магия метки не позволит эльфу ослушаться приказа.

– До встречи, Усердный язычок! – полетело пленнику вслед.

Мы влились в толпу, вытекающую из зала сквозь широкие двойные двери. Спиной я чувствовала буравящий взгляд Альва, а когда обернулась, увидела, что он осторожно, с брезгливым видом трогает свою шею, словно там у него не клеймо раба, а чумной бубон. Больше, до самой своей спальни, я не оглядывалась.

Всю дорогу я ждала, что Альв заговорит, и не могла расслабиться, представляя, что именно он мне скажет. Но Альв молчал. Его босые ступни шелестели по каменному полу в двух метрах позади меня. Судя по звуку его шагов, он припадал на одну ногу, хромал и шатался от усталости.

Молчание натянулось между нами, как звенящая струна. С каждой секундой оно становилось все более тягостным, все более напряженным и все больше напоминало затишье перед бурей. Теперь я не боялась едких слов Альва, а страстно желала, чтобы он нарушил тишину. Пусть уже выльет на меня свой гнев, чем безмолвно прожигает взглядом мой затылок.

Коридор купался в свете магических ламп и казался бесконечным. Но вот я с облегчением сжала ручку двери, ведущей в мои покои, и этот момент раб выбрал, чтобы заговорить.

– Теперь будешь мстить мне? – сказал он за моей спиной хриплым и низким голосом.

От неожиданности я вздрогнула.

В Андере вместо стражников покои дворян охраняли защитные чары, и сейчас я как раз распутывала их вязь, но споткнулась на полуслове. Пришлось читать отпирающее заклинание сначала.

Замок щелкнул. Дверь открылась.

– Я спасла тебя от казни из жалости, а не потому, что хотела поквитаться.

– Думаешь, я поверю?

В спальне приятно пахло букетами из засушенных цветов. На полу белела шкура медведя, и еще одна устилала широкую кровать с фигурным изголовьем из дуба. За тремя узкими стрельчатыми окнами шел дождь. Магическая пленка, натянутая на оконные рамы, надувалась от ветра, но не пускала прохладу внутрь. Под темными балками потолка раскачивалась люстра на пять зачарованных свечей, которые горели годами и не плавились от жара огня.

Мне надо было переодеться. Я чувствовала неодолимую потребность сменить свое походное платье для медитаций на удобный и чистый домашний наряд. А еще мое гудящее тело молило о согревающей ванне. Но прежде, чем позаботиться о себе, я должна была подумать о нуждах пленника.

– Позволь вправить тебе плечо, – сказала я, не глядя на Альва.

Он промолчал. Помня о том, что молчание – знак согласия, я потянулась к нему, но эльф отступил от меня на шаг.

– Ты не лекарь.

– Ошибаешься. Я обучена многим целительским практикам, – в мой голос откуда-то просочилась непривычная желчность. – Но, если тебе нравится ходить с покалеченной рукой, кто я такая, чтобы лишать тебя этого удовольствия.

Несколько секунд Альв буравил меня недоверчивым взглядом, затем, с видом будто делает одолжение, согласился на мою помощь. Я попросила его лечь на медвежью шкуру и сняла с себя туфли.

– Что ты делаешь? – вскинулся он, когда я села рядом и попыталась упереться голой ступней ему в подмышку.

– Лечу тебя, как умею.

– А тыкать в меня ногами обязательно?

– Значит, обязательно.

Итак, я надавила пяткой на впадину у него под мышкой и одновременно потянула за кисть травмированной руки.

– А ты точно знаешь, что де… – начал Альв и резко замолчал, стиснув зубы до хруста.

Щелкнув, головка плечевой кости вошла в сустав.

Альв лежал на полу, широко распахнув глаза и жадно глотая ртом воздух.

– Пожалуйста. О прошу, не стоит меня благодарить, – произнесла я едко, с сарказмом, так и не дождавшись за свою помощь даже простого «спасибо».

А ведь не только силы на него потратила, но и свою магию, чтобы обезболить.

События годичной давности робко постучали в дверь моей памяти, а потом бесцеремонно распахнули ее настежь. И мне захотелось ударить этого мужчину. Захотелось отвесить ему хлесткую пощечину, которая прозвенела бы на всю спальню. Вместо этого я налила ему воды из глиняного кувшина на прикроватной тумбе. Мои руки тряслись.