Текст книги "Огненная обитель"
![](/books_files/covers/thumbs_240/ognennaya-obitel-269812.jpg)
Автор книги: Аннализа Эйвери
Жанр: Героическая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Глава десятая. Медий и предательство
Таракан сморщил нос, распахнул дверь кузницы и впустил Корбетта внутрь. Воздух здесь был спёртый, поэтому Таракан, пройдя по помещению, открыл все окна, выходящие на крыши Лондона. Недавно они выбрались из запутанной системы канализации; всю дорогу Корбетт шёл, шатаясь – сказывалось воздействие крови Тёмной драконицы. Дверь в конце одного из подземных туннелей вывела их к винтовой лестнице, и, поднявшись по ней, они попали прямиком в кузницу. Таракан почти втащил Корбетта по ступеням, потому что тот постоянно спотыкался.
Поначалу всегда так, тело и дух находятся в ступоре; однако Таракан понял: чем чаще человек принимает кровь Тёмной драконицы, тем сильнее становятся приступы, как это было в случае с Георгом, но и проходят они быстрее, после чего кровь начинает действовать – на какое-то время.
Корбетт начал медленно ходить по комнате и оглядываться, то и дело встряхивая головой, чтобы прийти в себя. Таракан прислонился к дверному косяку в противоположном конце кузницы (дверь, у которой он стоял, вела в кладовую).
В центре помещения находился кузнечный горн, тусклый и холодный, на дне очага лежал слой пепла и давно прогоревшие чёрные угли. Таракану было знакомо это чувство: его душа тоже когда-то была яркой и тёплой, но уже давно выгорела дотла. Он стиснул зубы, отвернулся и вошёл в тесную кладовую.
Вдоль стен хранилища тянулись полки, заставленные материалами: большие чушки необработанного металла, бутылки с сыпучими субстанциями и жидкости – к каждой ёмкости были прилеплены этикетки с выведенными от руки надписями, вроде «Осторожно: взрывоопасно!».
Корбетт тоже вошёл в кладовую и оглядел стоящие на одной из полок бутылки, коробки и бочонки с алхимическими веществами.
– Что это такое? – спросил он. – В смысле я знаю, что это, но почему я здесь? – Он прижал ладонь к виску. – Мысли путаются.
– Это скоро пройдёт, и тогда ты будешь чувствовать себя хорошо – даже прекрасно! Ты здесь потому, что ты кузнец-алхимик, а она хочет, чтобы ты изготовил для неё руку взамен той, что отняла Пейсли, и… – Таракан порылся в кармане, – ещё она хочет, чтобы ты сделал для неё несколько вот таких малышей. – Он достал свёрнутый в тугой рулон чертёж. – Подойдя к ближайшему верстаку, Таракан развернул лист и показал чертёж механического дракончика – в готовом виде существо должно было быть размером с крупного орла. – Под её управлением есть целая колония этих зверюшек. Твой предшественник закончил большую часть; это была последняя стая. – Таракан кивнул на полку – там стояло восемь механических дракончиков разной степени готовности. Корбетт подошёл к полке. – Тут должно быть много всего нужного, а также всё необходимое для создания тех деталей, которых у тебя нет. Разумеется, тебе придётся создать ночное серебро и медий… Ах да, ещё тебе понадобится вот это. – Таракан сунул руку в карман и достал стеклянный флакончик, наполненный густой тёмно-красной жидкостью.
– Это её кровь? – спросил Корбетт и облизнулся.
Таракан кивнул и резким движением сунул пузырёк ему в руки:
– Не обольщайся! Она понадобится тебе для создания руки и механических дракончиков.
Корбетт осторожно взял флакон и поспешно поставил на полку, к остальным алхимическим ингредиентам.
– Кто их сделал? – поинтересовался он, проводя кончиками пальцев по механическим дракончикам.
– Её последний алхимик.
– А что такое медий? – спросил Корбетт, снова поворачиваясь к собеседнику.
Несколько секунд Таракан бесстрастно взирал на паренька, потом тихо удивлённо фыркнул и вскинул бровь:
– Я-то думал, ты человек учёный и всё это знаешь.
Знаком предложив Корбетту идти следом, он пошёл в глубь кладовки и поднялся по деревянной лесенке на полуэтаж, расположенный под самым потолком. Здесь с одной стороны стояла койка, заваленная тонкими одеялами и грязными простынями, а с другой – письменный стол, на котором в беспорядке лежали какие-то бумаги и книги.
Таракан щёлкнул выключателем, и над столом зажёгся электрикосвет, оставив лежанку в темноте. Корбетт стал одну за другой брать со стола бумаги и подносить к свету. Он нашёл чертёж механического таракашки; все схемы были сделаны очень детально, нарисованы серебром, латунью, ночным серебром и…
– Значит, медий, – сказал он, проводя пальцем по нарисованному на бумаге контуру механического таракашки и причудливым металлическим деталям внутри жука – они были нарисованы чем-то похожим на жидкую медь. – Я уже видел этот металл в твоих механических таракашках на крыше дома Пейсли, но тогда я ещё не знал, что это такое, – и, честно говоря, до сих пор не знаю.
Таракан подошёл к Корбетту и выдвинул один из ящиков стола: внутри, среди карандашей, красок, кистей и листов бумаги лежал дневник из драконьей кожи, похожий на тот, который Корбетт недавно видел в кабинете Виолетты. На обложке в правом верхнем углу поблёскивали вдавленные в драконью кожу буквы «Р. Г.» из ночного серебра.
Таракан отдал дневник Корбетту, и тот провёл кончиком пальца по холодному выпуклому металлу.
– Всё здесь, – сказал Таракан, внимательно разглядывая прикнопленные к стене над столом рисунки и заметки. – А где-то тут должна быть статья, которую он написал, её опубликовали в одной американской газете. Там всё разжёвано; через эту статью она его и нашла.
Корбетт посмотрел на койку и груду одеял:
– Кто это «он»?
– Кузнец-алхимик Рассел Герцшпрунг.
– Рассел Герцшпрунг! – воскликнул Корбетт и слегка фыркнул. – Ты имеешь в виду таинственного кузнеца-алхимика из Мэйна?
Таракан выгнул бровь:
– Пожалуй, он был слегка чудаковат, но порой мне казалось, что это величайший мыслитель Механизма. Ага, вот оно… – Он сорвал со стены лист бумаги, оставив в сплошном ковре заметок и чертежей пустой бежевый квадрат. – «Практическое применение сплетения внутреннего «я» с частицами медия, экстрагированными из поганок путём фитовыщелачивания», – прочитал Таракан вслух и передал листок хлопающему глазами Корбетту. – Да уж, тут много длинных слов. – Таракан улыбнулся. – Рассел рассказывал мне, как в юности эмигрировал в Америку и проехал через все земли Империи, а выбравшись за её пределы, побывал на небольшой группе вулканических островов. Там он обнаружил огненные камни – сульфат меди или что-то подобное, – все они были разбиты на мелкие кусочки и разбросаны по земле. Это была не обычная медь; Рассел предположил, что когда вулкан формировался, он находился рядом с целым пластом огненных камней, и в тех каменных обломках осталось очень небольшое количество вплавленных в них огненных камней, но слегка изменённых. Что-то вроде того. Кажется, он называл их сдвоенными. Эти частицы были такие маленькие, что без электрикомикроскопа и не разглядишь, а ещё на земле росли какие-то особые грибы, что-то вроде поганок – Рассел никогда прежде таких не видел. – Таракан наклонился, открыл маленький шкафчик и достал оттуда металлическую коробочку. Внутри лежали маленькие засохшие поганки, серые и сморщенные. Таракан взял один гриб и поднял повыше, зажав большим и указательным пальцами. – Когда Рассел сорвал одну поганку и перевернул, то обнаружил вот это. – Таракан перевернул гриб, и тот блеснул яркой медью в свете электрикосветильника. Гимениальные пластинки на нижней стороне шляпки состояли из металла, похожего на медь.
Корбетт затаил дыхание и потянулся к грибу указательным пальцем.
– Осторожнее, металлические пластинки хрупкие и легко ломаются. Кроме того, это последний запас Рассела. Он говорил, что в результате одновременного воздействия огненного алмаза и какого-то фитовыщелачивания – это когда поганки впитывают металл из земли – медь обогащается и приобретает свойства, которых нет у обычной меди.
Некоторое время Корбетт просматривал статью, потом поднял глаза и посмотрел на Таракана. С него наконец слетело прежнее оцепенение: очевидно, дар Тёмной драконицы уже начинал действовать.
– По словам Рассела, он применил тот же процесс, посредством которого получают ночное серебро, только вместо собственно серебра использовал эту медь из вулканических поганок, соединив её с кровью человека, и в итоге получил новый металл – медий. Он даже считал, что это может быть один из незримых металлов Механизма, невидимый материал, который образует пути Вселенной и всё, что по ним движется – планеты, звёзды и так далее. Разумеется, над этой его гипотезой только посмеялись, и всё же Рассел открыл нечто очень важное. Медий похож на ночное серебро, однако при всём при том они отличаются друг от друга, как день и ночь. Если ночное серебро очень прочное и наполнено силой своего владельца, медий… как бы это сказать… податливый.
– Да, здесь сказано, что в результате союза владельца вещи и меди рождается слабый металл – довольно ломкий, им легко манипулировать, но это сплетение позволяет владельцу более активно взаимодействовать с металлом, возникает некий симбиоз. – Корбетт поднял от бумаги округлившиеся глаза. – Учёные-теоретики из Верхнего Гринвича десятилетиями вели исследования, пытаясь получить нечто подобное, однако таинственный кузнец-алхимик сделал это первым! – Корбетт снова схватил чертежи механических таракашек и разгладил их. – Интересно, как работают эти жуки; мне показалось, будто они мыслят самостоятельно!
– Не самостоятельно; за них думаю я, а они реагируют на мои намерения. – Таракан вытащил из кармана жестяную коробочку и открыл её. Внутри ничего не было.
А потом Корбетт вздрогнул, почувствовав, что по нему что-то ползёт. Опустив глаза, он увидел, как из карманов старого пальто Таракана вылезают механические таракашки и один за другим, взлетев, приземляются в коробочку, выстраиваются на дне ровными рядами и замирают словно неживые.
– Как?! – только и спросил Корбетт.
Таракан пожал плечами:
– Я думаю о том, чего от них хочу, хотя, наверное, тут не очень подходит слово «думать». Я это представляю. Представляю, что они будут делать, как они это сделают – и они делают это. Рассел как-то раз пытался мне объяснить, что у мыслей есть энергия или что-то вроде того – как эхо, проходящее сквозь космос и время, – и что мы недостаточно умны, чтобы осознать, как именно это происходит… Уверен, тут всё это разжёвано. – Он указал на дневник и задержался взглядом на буквах из ночного серебра.
– Где он сейчас? Рассел Герцшпрунг? – спросил Корбетт.
Таракан выпрямился, повёл плечами и вздохнул:
– Умер. С месяц назад я зашёл проведать его и нашёл уже окоченевшим. Он был очень стар, к тому же в последнее время плохо себя чувствовал. Она обещала дать ему дар и отпустить, когда он сделает для неё копию машины Виолетты, но он так и не успел приступить к этой работе. Вот почему нам пришлось похитить Виолетту и воспользоваться её машиной.
– Значит, теперь мне придётся остаться здесь и занять его место? Сделать для Тёмной драконицы руку и армию больших драконов-шпионов?
– Ну, не совсем шпионов, они будут покрупнее этого зверька. – Таракан взял с полки крошечного дракончика. – И скорее стаю, а не армию. Рассел разработал несколько видов дракончиков; тебе осталось только закончить те модели, которые он не доделал. Что же до руки… что ж, уверен, такой умный парень, как ты, прекрасно справится.
Корбетт просиял, его глаза заблестели ликованием. Он схватил содержащую медий поганку.
– Я смогу это использовать! – воскликнул он и улыбнулся.
Таракан кивнул: дар начал действовать. Он повернулся и вышел, оставив Корбетта в каморке. Уже подойдя к двери, он обернулся и увидел, что Корбетт листает дневник Рассела.
– Да, Корбетт, дам тебе маленький совет. Не экономь на руке. Пусть твоя работа будет наилучшей. Она поймёт, если что-то будет не так, и в таком случае в наказание она не убьёт ни тебя, ни Пейсли, ни Оделию. Она заберёт твоих родителей и твоего брата Норриса. Пострадает твоя семейная кузница в Орд, и пострадает очень сильно.
Корбетт посмотрел в глаза Таракану, и слуга Тёмной драконицы понял, что его слова услышаны.
Карман его пальто завибрировал; Таракан достал жестяную коробочку, открыл и увидел, что три точки, обозначающие Пейсли, Оделию и Хэла, перестали двигаться. Он нахмурился.
– Я вернусь завтра, – бросил он Корбетту. – Внизу есть еда и всё необходимое. На твоём месте я бы принимался за работу; она не любит ждать.
Он запер дверь и стал спускаться по лестнице, думая о Расселе, думая о том, как Тёмная драконица много раз обещала его отпустить, о том, как старик просил Таракана помочь ему. Он достал из кармана письмо, которое вытащил из дневника перед тем, как отдать его Корбетту. Письмо было адресовано сыну и внучке Рассела; под половицей рядом с кроватью Таракана лежала целая стопка таких писем. Каждый раз, забирая у старого учёного очередное послание, он обещал его отправить, и каждый раз лгал.
Теперь он думал о том, что Рассел уже за Завесой. Интересно, знает ли он, что Таракан его предал?
![](i_012.png)
Глава одиннадцатая. Непредвиденная остановка
Пейсли проснулась от лёгкого толчка в бок и сонно посмотрела в окно: там сгустилась темнота, поезд плавно двигался на север, покачиваясь на электрикомагнитной подушке. Даже толстый слой белого снега, покрывающий Альбион, растворился во мраке. Электрикосвет в купе не горел, и Пейсли показалось, будто мрак снаружи просочился сюда, пока она дремала. Рядом с ней с совершенно прямой спиной сидела Оделия: она спала – спокойная, словно звёзды, сияющие в бездонных небесах над ними. Хэл скорчился на противоположном сиденье и тихо сопел во сне.
Пейсли снова ощутила толчок в бок и непроизвольно потянулась в ту сторону, ожидая нащупать мамину руку – зимой та часто будила её по утрам, когда она никак не могла проснуться, уютно устроившись в тёплой кровати, – однако нащупала только свою сумку.
Девочка резко проснулась, думая о маме, схватила сумку, поставила себе на колени и, сунув внутрь руку, коснулась драконьего яйца: оно явно увеличилось. Пейсли вытащила из сумки скорлупу из ночного серебра, в которую раньше было заключено яйцо: оно стало почти в два раза больше своей прежней оболочки.
Пейсли приложила яйцо к щеке: оно стало очень тёплым. Она закрыла глаза, и её окутало умиротворение, словно её гладила по лицу мама.
Вдруг внутри яйца раздался тихий стук. Вздрогнув от неожиданности, Пейсли выронила скорлупу, и ночное серебро звякнуло об пол.
В следующую секунду Хэл и Оделия вскочили с мест: ходящая с драконами выхватила из ножен мечи, а кригар сжал кулаки.
– Простите, что разбудила, – сказала Пейсли.
Оделия щёлкнула электриковыключателем, и в следующий миг все трое сощурились от залившего купе яркого света.
– Яйцо снова выросло! – воскликнула Пейсли. – И я определённо чувствую, что внутри что-то происходит. Ещё утром внутри лишь изредка чувствовалось шевеление, а теперь там что-то стучится!
– Не что-то, а дракон, – поправил её Хэл. Он протянул руку и накрыл яйцо ладонью.
– Дракон, – повторила Пейсли. Она вдруг осознала, что внутри яйца скрыто нечто живое и уникальное и оно нуждается в ней почти так же, как Дэкс.
Некоторое время они молчали, затем Хэл усмехнулся и вытаращил глаза: яйцо качнулось.
– Оделия, пощупай, – предложил кригар. Он взял ходящую с драконами за руку и приложил её ладонь к яйцу.
Казалось, Оделия хотела протестовать и отдёрнуть руку, но потом дракончик внутри яйца вновь шевельнулся. Ходящая с драконами широко улыбнулась – очень редкое для неё выражение лица, – и, глядя на неё, Хэл тоже расплылся в улыбке. Несколько долгих секунд они не сводили глаз с яйца.
Пейсли перевела взгляд с Оделии на Хэла и обратно.
– Что? – спросила ходящая с драконами, приподнимая бровь.
– О, ничего, – с улыбкой ответила Пейсли и тут же посерьёзнела, потому что состав вдруг сбросил скорость. – Подождите, поезд что, останавливается? – спросила она, и её голос прозвучал слишком громко в маленьком купе. – Вероятно, мы подъезжаем к следующей остановке? – добавила она тише.
Оделия покачала головой и выключила электрикосвет:
– Предполагается, что этот поезд идёт без остановок до Стены и далее. – Она быстро встала, поправила на голове парик и придвинулась к окну.
Пейсли надела пальто, повесила на плечо сумку, предварительно осторожно убрав туда яйцо. Хэл достал с верхней полки их рюкзаки.
Поезд быстро замедлял ход и в конце концов остановился так, что купе слегка тряхнуло. За окном виднелась какая-то маленькая сельская станция; состав был намного длиннее платформы, и их вагон покачивался над магнитными путями, не доехав до неё. Пейсли разглядела несколько солодовен чуть в стороне от перрона, а за ними – разбросанные в хаотичном порядке деревенские дома.
Оделия придвинулась к окну, её лицо отразилось в стекле, глаза зорко обшаривали платформу, которую от них отделяло пять или шесть вагонов.
– Люди короля!
– Рыцари? – оживился Хэл.
– Ага.
– Рыцари?! Вы уверены? – спросила Пейсли, тоже прижимаясь лицом к стеклу.
– Уверена. Угадайте с трёх раз, кого они ищут, – пробормотала Оделия.
– Ничего, мы пока ещё можем улизнуть, – сказала Пейсли. – Она схватила свой длинный шарф, несколько раз обернула вокруг шеи и связала концы. Её разум напряжённо работал: нельзя допустить, чтобы их поймали. Девочка посмотрела на Оделию и Хэла, плотнее прижала к себе сумку с драконьим яйцом. – Так, как только рыцари войдут в поезд, мы откроем окно и выпрыгнем, побежим вон к той небольшой постройке. – Она указала на ближайший сарай. – Оделия, дайте нам знать, как только они войдут в поезд.
Пейсли чувствовала, как учащённо забилось её сердце, постаралась глубоко дышать и тут же ощутила разлитое в воздухе электриконапряжение. Она исподтишка оглядела купе, ожидая увидеть вынырнувшие из ниоткуда сгустки Завесы.
– Трое вошли в поезд, один остался дежурить на платформе, осматривает состав.
– Тогда это всё меняет: значит, побег через окно невозможен. Идите за мной! – Пейсли повернулась, открыла дверь купе и осторожно выглянула в коридор. Убедившись, что там никого нет, она быстро побежала в хвост поезда, подальше от станции. Через окна на противоположной стороне поезда она видела широкое поле, но на расстоянии пары вагонов начиналась небольшая роща – очевидно, край большого леса.
Оделия и Хэл бежали за Пейсли, двигаясь тихо и осторожно; наконец они добрались до багажного вагона.
– Сюда! – Пейсли распахнула большую раздвижную дверь, через которую обычно грузили чемоданы.
В холодном ночном воздухе пахло землёй, а ещё в нём витал сладковатый аромат солода. Девочка села на пол вагона, свесила ноги и на миг подумала о том, как будет добираться на север, к Дэксу. Если придётся, она дойдёт до Стены даже пешком.
Оттолкнувшись, Пейсли спрыгнула вниз, в сугроб, сразу же оказавшись по колено в снегу, и огляделась: перед ней расстилалось широкое поле. Пересечь его будет непросто, и рыцари легко найдут беглецов по следам; кроме того, если они побегут через открытое пространство, их могут заметить из окон пассажирских вагонов.
– Подождите! – прошептала сверху Оделия. Она сняла плащ и сунула его в руки Хэлу вместе со своим рюкзаком. – Я за тобой вернусь, – сказала она кригару. Затем потянулась к Пейсли, подхватила её под мышки и взлетела.
Пейсли едва успела осознать, что летит, как снова почувствовала под ногами твёрдую почву – Оделия перенесла её на край леса. Затем ходящая с драконами вернулась за Хэлом; летела она быстро и высоко, чтобы её не заметили из поезда.
Пейсли спряталась за деревьями – из своего укрытия она прекрасно видела весь поезд и вагон, из которого они только что сбежали. Облачённые в доспехи люди короля с мечами наголо обыскивали состав, переходя из одного купе в другое. Оделия и Хэл до сих пор оставались в поезде; девочка видела, как они что-то оживлённо обсуждают, в то время как люди короля входили в пассажирский вагон, стоящий рядом с багажным.
Ощущение электрикополя вокруг усилилось, и, оглядевшись, Пейсли увидела, как в воздухе у неё за спиной формируется маленький сгусток Завесы. Стараясь не обращать на него внимания, она снова повернулась к поезду, сжав кулаки и покачивалась с мысков на пятки. Она не может потерять ещё и Оделию.
Пейсли сложила ладони рупором, поднесла к губам и изо всех сил прошептала «Эй!». Оделия резко повернула голову, и Пейсли указала на соседний вагон. Взглянув туда, Оделия подхватила Хэла под мышки и взлетела.
Раздвижная дверь захлопнулась с громким стуком, и резкий звук эхом разнёсся в ночи. Пейсли рухнула на землю, постаравшись не придавить сумку, и спряталась за высоким сугробом. Оставалось лишь надеяться, что обрывок Завесы, парящий где-то у неё над головой, не слишком велик и из поезда его не заметят.
Пейсли осторожно выглянула из укрытия и увидела, что Оделия с Хэлом стоят на крыше состава, а люди короля обыскивают вагон прямо под ними. Они открыли двери и внимательно изучили следы, которые оставила Пейсли, выпрыгнув в снег, потом стали озадаченно оглядывать белое нетронутое поле.
Пейсли поспешно юркнула обратно за сугроб и затаила дыхание.
– Очевидно, они до сих пор в поезде. Продолжайте поиски! – раздался грубый мужской голос.
Снова стукнула раздвижная дверь.
Ещё через пару секунд в воздухе над деревьями послышались тихие хлопки крыльев. Посмотрев вверх, Пейсли заметила в небе, в просвете между ветвями, тёмный силуэт Оделии и с облегчением поняла, что сгусток Завесы исчез, однако электриконапряжение по-прежнему витало в воздухе: Пейсли чувствовала, как оно пронизывает её тело. Девочка замерла, вдруг осознав, что всякий раз, когда она вызывает обрывок Завесы, эта связь становится прочнее. Она всё быстрее обнаруживала присутствие Завесы и понимала, как эти сгустки на неё влияют. Пейсли сглотнула, стараясь избавиться от всех посторонних мыслей и страхов, встала и пошла в ту сторону, куда улетела Оделия.
Пройдя через рощу, Пейсли вышла на поляну и увидела Оделию и Хэла: ходящая с драконами забирала у кригара свой плащ.
– Ты очень сильная, – сказал Хэл.
В его голосе прозвучало восхищение, и Пейсли улыбнулась. Оделия надела плащ, забрала у кригара свой рюкзак, но ничего не ответила.
– Чуть не попались. – Пейсли подошла к спутникам.
– Да уж. Вообще-то Хэл собирался остаться и пожертвовать собой, чтобы дать нам время скрыться. – Оделия осуждающе выгнула бровь.
– Я всего лишь проявил галантность, – возразил Хэл.
– Глупо! – парировала ходящая с драконами. – Воинам следует копить силы, если они в меньшинстве, а шансы на успех невысоки.
– Ох. – Честно говоря, до сих пор Пейсли и не думала оценивать их шансы на успех: для неё вероятность поражения просто не существовала. Она должна вернуть Дэкса.
– Как ты не понимаешь! Я мог бы отделаться от них: сказал бы, что вы уехали очень далеко… в Америку например!
– Да, конечно, мы ехали в Америку на поезде, который направляется на север! Ты бы ничего не добился такой глупой ложью – разве что тебя бы повесили.
При упоминании о виселицах Пейсли вздрогнула.
– Давайте двигаться дальше. Теперь мы направляемся на север. – Пейсли указала на небо. – Нужно держать курс на Полярную звезду – вон она, за деревьями, – а потом уже выясним, где мы, и будем думать, что делать дальше.
Они быстро зашагали вперёд, благо снег под ногами был неглубокий – так, слегка присыпал землю под деревьями.
Хэл помалкивал, и Пейсли не могла понять, сердится он или нет. Когда бы она ни взглянула на кригара, тот выглядел максимально собранным и явно был начеку. Если бы Оделия подобным образом отчитала Корбетта, тот бы надулся, стал ломать ветки и пинать опавшие листья, а Оделия бы хмурилась и нервничала.
Однако в лесу стояла тишина, и Пейсли скучала по Корбетту. Она надеялась, что он в безопасности, направляется в принадлежащую его семье кузницу и что скоро они встретятся и с ним, и с Дэксом.
![](i_013.png)
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?