Читать книгу "Клан Триединства"

Я вслух констатирую странный факт:

– Ты пожертвовала своей свободой во имя спасения того, кто принимал тебя за врага.

– Не всей свободой – одним столетием… Джодок мой брат. Всю свою жизнь он был дураком, но этот диагноз не смертелен и даже излечим – так почему бы не понадеяться на выздоровление?

Не понимая того, я слегка улыбаюсь на эти её слова.

– Как жилось за пределами Триединого Королевства?

– Австралийский континент – мрак. На островах получше… В целом, бродяжнический образ жизни – моя стихия. – Сказав так, она немного помолчала, прежде чем произнесла следующие слова: – А Багтасар ведь не перерождался.

– Что? – мой голос выдаёт тихий шок.

Рея заглядывает прямо в мои глаза:

– Он не перерождался. Пока вы созревали в коконах, он оберегал твой, словно собственную жизнь.

Моё сердцебиение замерло. Кажется, Багтасар что-то такое говорил мне о том, что наблюдал за коконами, или мне показалось? Но… Как подобное возможно?! Джодок ведь вонзил хромовое остриё в его сердце – я уверена в том, что видела, как тело Райхенвальда покрылось металлическим инеем! Он прошёл через смерть определённо точно, более того, он сейчас также не зависим от употребления крови, а значит, он не мог не пройти Перерождение!

Перед глазами вспыхивают вспышки воспоминаний: он спас мою жизнь дважды – оттолкнул от силы удара энергии Дикой, полностью приняв атаку на себя, после чего, защищая меня собственным телом, принял смертоносный для него удар в сердце от Джодока!

– Но… – я нервно сглатываю. – Багтасара убил Джодок.

– То-то и оно, что, видимо, только попытался, – Рея хмурится. – Поэтому я сейчас пришла к тебе: ты собственными глазами всё лицезрела. Скажи, ты видела, чтобы тело Багтасара покрылось металлическим инеем?

Прежде чем ответить, я повторно нервно сглатываю:

– Нет… Нет, я не видела, чтобы тело Багтасара покрылось инеем…

– Значит, кинжал, которым Джодок замахнулся, не успел обратиться в хромовый…

Я не знаю, зачем я соврала. Честно не знаю.

Глава 12

Я сижу за высоким кухонным островом, похожим на барную стойку. Теона только что вышла на улицу через входную дверь, расположенную в конце просторного зала с камином – из этого зала на второй этаж уходит красивая женщина испанской внешности… Я откуда-то знаю, что её зовут Кармелита… И ещё знаю, что она хочет со мной подружиться возможно даже больше, чем я это понимаю… Она быстро ушла на второй этаж за каким-то альбомом – хочет показать мне фотографии своей семьи? Да… Кажется, она что-то говорила о том, какими её дети были милыми, когда были маленькими… Кто её дети?.. Тристан?.. Тринидад?.. Спиро?.. Клэр?.. Два первых имени мне известны, но два последних я будто бы слышу впервые – или нет?..

Я зажмуриваюсь и быстро моргаю: у меня начинает болеть голова от этого странного сна… Передо мной совершенно внезапно возникает знакомое лицо: Рат! Он заговаривает со мной омрачённым непонятным мне переживанием тоном:

– Ты холодна со мной, как никогда. Я думал, свобода нас сблизит, но чем больше времени проходит, тем дальше мы становимся друг от друга…

Выпив залпом остаток напитка из своего бокала – это ви́ски?.. – я зажмуриваюсь и пальцами потираю виски́, словно стараясь вытряхнуть из своей головы себя же, и произношу:

– Не сейчас, Рат. Это был сложный день: мы были в миллиметре от непоправимой трагедии. Лучше позаботься о Кейаре, бедняжке досталось больше всех, а мне ещё необходимо обсудить случившееся с Бореем и Кайей…

Я резко распахиваю глаза: я лежу в своей постели, в своей комнате, расположенной в башне Дворца… Неужели я не заметила, как заснула? Заснула и “провалилась” в… Куда?.. Сон?.. Транс?.. Видение?..

Поспешно покинув кровать, машинально потирая шею, я не замечаю, как начинаю нервно расхаживать по комнате взад-вперёд, и в итоге не осознаю, что начинаю тереть свои глаза и виски точь-в-точь так же, как это мне привиделось во сне… Нет, это был не сон. Я уже почти уверена в этом. Это была связь… Связь с оригинальной Диандрой – той, что смогла выбороть свою свободу! Она где-то далеко, с Теоной и какой-то женщиной по имени Кармелита! Она находится в доме, кажущимся уютным… Пьёт виски… Рядом с ней Рат! Она назвала имя Кейары – получается, все они всё ещё вместе! И главное: она упомянула о том, что ей “необходимо обсудить случившееся с Бореем и Кайей”! Значит, и Борей, и Кайя с ней! Все мы вместе! То есть… Все они…

Я резко останавливаюсь посреди комнаты… Я одна… Они вместе… А я одна…

Я окончательно понимаю, что только что через сон попала в сознание оригинальной Диандры. Она же, в свою очередь, определённо точно почувствовала от этого ментальный и даже физический дискомфорт, но… Поняла ли она, что с ней произошло?.. Поняла ли?..

Моё первое погружение в сон после Перерождения и сразу же потрясение… Мне необходим душ… Я смотрю в окно: рассветная серость не намекает на тёплый день, о котором накануне вечером пели певчие птицы. Кто окажется прав: первые минуты рассвета или пение птиц?.. Нет, лучше не душ – горячая ванная.

***

Сразу после принятия ванны я отправилась на нижний этаж и менее чем за полчаса, при помощи добряка-повара, организовала большой поднос с сытным завтраком: двенадцать жареных бифштексов, отварной картофель, свежеиспечённый хлеб, овощи, фрукты и даже плитка посыпанного сахарной пудрой рахат-лукума, графин компота, ещё один графин с прохладной водой, плюс салфетки и столовые приборы. Взяв всё это, я отправилась напрямую в подземелье к пленникам.

В страже оказались сразу четверо: Зеф, Отталия, Рагнхильд и Джодок – внушительная, однако, армия против двух измождённых пленных. Очевидно, Райхенвальд не из тех, кто склонен недооценивать противника – черта, присущая мудрому правителю.

Увидев поднос в моих руках, Зеф, не предавая своего внутреннего выскочку, сразу же выступил вперёд:

– Багтасар приказал не кормить пленных.

– На что спорим, Багтасар отрубит тебе голову, стоит мне только попросить его об этой мелочи?

Взгляд Отталии беспокойно перебегает в сторону Рагнхильд и Джодока, лиц которых я не вижу из-за стоящего прямо передо мной Зефа. Идиоту понадобилось целых три секунды, чтобы сообразить, что́ именно я ему только что сказала, по истечении которых он всё-таки додумывается уйти с моего пути. Отталия собственноручно открыла мне дверь темницы, и я наконец переступила порог пещеры, освещённой всего двумя огненными факелами.

***

Платина с девушкой всё ещё лежат в центре пещеры на каменном столе. Золото стоит в пятнадцати шагах от меня у правой стены и держит в своей руке кирпич, уже наполовину обращённый в золото. Франций стоит всего в пяти шагах от меня у левой стены. В момент, когда дверь за моей спиной закрылась со щелчком, она моргнула, словно пробудилась ото сна.

Поставить поднос было некуда, так что я повела плечами: Франций, верно истолковав движение моего тела, подошла и забрала из моих рук подношение. Она поставила его на одну из четырёх каменных кроватей, выдолбленных в скальной породе – на ту, что не покрыта матрасом.

Франций кажется мне растерянной, а вот насчёт Золота я не знаю, что думать. Он хмурится – насторожен и, может даже, настроен воинственно, однако весь его вид выдаёт мне противоречие, которое, возможно, он сам в себе не понимает. Накануне Йорун сказала мне о нём странную фразу, которую никак не пояснила: “Он, несчастный, проживает не свою жизнь”, – что это может значить?

– Спасибо, – голос подаёт Франций. – За то, что заступилась за пятикровку и Платину.

– Пятикровку? – я едва уловимо приподнимаю одну бровь.

– Пятикровка – дитя двух Металлов, – она косится взглядом в сторону беспробудной девушки.

– Что это значит?

– Пятая группа крови даёт её носителю возможность обратиться в Металл без помощи Металла: достаточно пронзить сердце металлическим предметом.

– Она больше не пятикровка, – вперёд выходит Золото, его голос звучит жёстко. – Она Металл.

– Она двойной Металл, верно? – слегка прищуриваюсь я. – Но разве такое возможно?

На сей раз мне никто не спешит отвечать.

– Вы были на острове, когда тот затонул, но вы не друзья Беорегарду и его семье, верно?

– Не совсем так… – начинает Франций, но Золото её перебивает.

– Да уж скорее всего теперь всё так.

– Ты нам поможешь? – голос Франций звучит аккуратно.

– Нет, – категорично отвечаю я, при этом положительно кивая головой. Они понимают мою конспирацию. – Я лишь принесла вам еду, – я перевожу взгляд на Золото. – Тебе объяснили, почему от тебя требуется производство золота?

– Нет.

– Вы на территории Австралии. Здешние земли заражены Вампрагмой – недуг, от которого незаражённых оберегает только один металл. Теперь понимаешь? – в ответ он только поджимает губы. – Чем больше золота ты произведёшь, тем больше людей смогут переплавить его в обереги, отпугивающие Вампов, то есть, заражённых.

– И?

Я вижу на полу сухой деревянный прут, поднимаю его и начинаю выводить на песке под ногами слова: “Я помогу вам бежать. Но из-за этого мы получим меньше золота, а значит, меньшее количество людей будет спасено от Вампрагмы”.

Золото берёт из моих рук прут и начинает писать рядом: “Когда поможешь?”.

Мой ответ: “Я сама здесь пленница. Обещать могу лишь, что постараюсь: гарантировать успех не могу. Но если у меня получится помочь вам бежать – сделай к тому времени золота побольше. Не для Багтасара. В качестве платы за мой риск или же ради незнакомых тебе страждущих людей”.

Его ответ: “Сомнительный договор. С чего мне думать, что ты не подослана Багтасаром?”.

Я: “Моё предложение – всё, что у вас есть”.

Он обменивается с Франций продолжительным взглядом, после чего отвечает одним коротким словом: “Договорились”.

– Диандра, всё в порядке? – звучит голос Рагнхильд из-за начавшей приоткрываться двери. Золото успевает стереть ногой письмена на песке…

– В полном. Я ухожу.

– Эй, – Золото бросает мне в спину с наигранной злобой. – Передай своему Королю: если хочет больше золота – пусть кормит нас получше. Запасы крови в моём теле не бесконечны – их необходимо восстанавливать.

В ответ я лишь слегка киваю головой: взгляд Золота противоречит его голосу. Что имела в виду Йорун, сказав те слова о положении этого парня в его металлической жизни?

Глава 13

Я и вправду стала мерзлявой: по вечерам накрываюсь пледом, днём ищу солнца, в тени быстро дрогну… Регуляция тела даётся будто бы сложнее, чем обычно, но… Что такое для меня “обычно”? По факту ведь моё тело “новое”, пусть и помнит весь опыт того тела, от которого отделилось…

В саду не то что в темнице: утро прояснилось, солнце залило цветущие растения, пахнет пыльцой и свежескошенной травой. Очевидно, Тиберий с усердием взялся за своё садовое дело: следы его неостывших ночных трудов видны везде…

Увидев Аурелию плачущей на лавочке под буком с бочковидным стволом, я вспоминаю о том, что мы до сих пор не поговорили, и, не сомневаясь, что приближаюсь к верной Аурелии – Рагнхильд сейчас несёт вахту в подземелье, – я подхожу к ней.

Ещё до того, как я опускаюсь на лавочку рядом, она успевает взять себя в руки.

– Привет, – тихо произношу я и, помня об экстравертной натуре этой девушки, против своих внутренних установок кладу свою прохладную ладонь поверх её бледной. – Я рада, что ты вернулась. Понимаю, произошло очень много ужасного, но всё равно спрошу: что именно тебя сейчас печалит?

– Моего отца не вернули… – её плечи вздрагивают. Гафний, в отличие от его дочери, никогда мне не нравился, так что его отсутствие в рядах переродившихся, конечно, не могло меня расстроить, но только до тех пор, пока я не увидела слёзы его единственной дочери. – Йорун рассказала, что он пoкoнчил с собой спустя несколько дней после моей смерти. Его тело полностью расплавилось в лаве, и из-за того, что его останков не сохранилось, вернуть его нет возможности. Я понимаю, для тебя он погиб десятилетие назад, но для меня только позавчера, когда Йорун рассказала…

– Ах, Аурелия, – я глажу её большим пальцем по верхней части сжимающей мою руку ладони.

– Говорят, мои останки сохранились только благодаря Борею… Говорят, он в форме Маршала прыгнул за мной в лаву и вытащил моё расплавившееся тело…

– Да, это так.

Слёзы из её больших глаз начинают катиться так буйно, что пара слезинок попадает на мою руку:

– Получается, меня сейчас смогли вернуть только благодаря тому, что сделал Борей…

– Аурелия, – я убираю руку с её ладони, чтобы больше не чувствовать её слёз, и начинаю гладить её вздрагивающую спину.

– Борей невероятный… Он лучший! Он лучший…

– Я знаю, деточка, знаю… Он ведь мой сын.

– Борей ушёл… – она не успокаивается.

– Да, ушёл.

– С Кайей и… И с тобой…

– Да, – в моей грудной клетке начинает щемить.

– И ещё… Он ушёл с Кейарой… Говорят, она выросла в красавицу… Такую же, как Тиара… Говорят, она влюблена в него…

– Да… Но он не влюблён в неё…

– Он не был влюблён и в меня… А что если… Что, если он влюбится в неё?.. Что, если забудет меня?

– Не думаю, что он обратит своё внимание на Кейару.

– Почему ты так считаешь?

Я улыбаюсь:

– Я слишком хорошо знаю своего сына. Ему мешает воспринимать Кейару всерьёз тот факт, что она выросла у него на глазах – он помнит, как качал её на коленке, как стругал ей деревянных кукол, как рассказывал ей сказки о диких животных… Нет, Борей точно не будет с Кейарой. Боюсь, бедняжке придётся смириться, и чем быстрее она это сделает, тем быстрее обретёт шанс на счастье.

– Я не смирюсь!

– Аурелия…

– Я не смирюсь!.. Я не знаю, куда они ушли, и только до тех пор, пока не выясню это – мне некуда двигаться. Но я выясню! Пока ещё не знаю как, но обязательно узнаю, куда именно они отправились, и тогда… Прости, но я не ты. В смысле, я не пленница Багтасара. А значит, я могу уйти. Так вот, когда я узнаю, в какую сторону мне необходимо бежать за Бореем, я побегу сломя голову не оглядываясь!

– Аурелия… – в моём голосе звучит лёгкий шок.

– Я переродилась, Диандра. Ныне я другое существо: не та Аурелия, что была прежде – Аурелия, прошедшая сквозь смерть и заново родившаяся. Мой дар больше не довлеет надо мной: моя зависимость от плотских желаний более ничего не значит. Понимаешь? Мне не нужны другие мужчины – мне нужен только Борей! Я дала себе обет: однажды я найду способ отыскать его и буду с ним, и не с кем больше, только если… Только если он не прогонит меня…

Я замерла. Аурелия не первая, кто говорит о том, что Перерождение изменило её: есть ещё Сольвейг и Розалия – по словам Реи, они более не столь буйны, как прежде… Я проверяла свой дар: он со мной в той же силе, что был прежде… Но Аурелия утверждает, что зависимость, в которую вгонял её дар, рухнула. То есть… Перерождение стало разрушительным не для даров – для зависимостей? Все освободились от Вампрагмы, некоторые от иных зависимостей, какие бы они ни были, но… Что с зацикленностью? В Аурелии сейчас говорит зацикленность или же просто горе, смешанное с одиночеством? Зацикленности разрушились тоже или всё же нет?

Я хотела ещё что-то сказать рыжеволосой красавице, как минимум ещё попытаться утешить её и спросить о её ощущениях относительно её зацикленности, однако нас прервали. Первой затихший сад, очевидно, заметила Аурелия – она резко перестала хлюпать носом. После неё заметила и я… Только когда она поспешила подняться с лавки, чтобы в следующую секунду уйти, я увидела его: Райхенвальд идёт по тропе, ведущей к нашему месту. Да, я не горю желанием разговаривать с ним, но и смысла бежать не вижу – мы оба под куполом, а значит, он поговорит со мной, если того пожелает, даже если нам обоим придётся бегать по кругу на металлической скорости. Так что я остаюсь сидеть на лавке, хотя и не удерживаюсь от того, чтобы скрестить руки на груди – закрывающийся жест.

***

Заняв место, на котором только что сидела Аурелия, Райхенвальд начинает говорить первым:

– Мне сказали, ты кормила пленников.

– Ты хочешь золото, но не учитываешь, что для его производства необходимо питать золотую кровь.

– Меня больше беспокоит тот факт, что ты посещала пленников в одиночестве, – в этот момент я напрягаюсь, решив, что он каким-то образом узнал о “сговоре”, но в следующую секунду он развеивает мой страх: – Они могли навредить тебе.

– Предположим, они могли бы убить меня. Что с того? Отдашь моё тело Йорун, прикажешь переродить. Да, придётся подождать девять месяцев до моего повторного возвращения, но да ты не из нетерпеливых, верно?

– Я лишь беспокоюсь о тебе…

– Ты подарил мне спящих пленных. Хочу на них смотреть иногда.

– Значит, их стоит отделить…

– И на Золото с Франций тоже хочу иногда смотреть. Увы, в твоём королевстве не так уж много диковинных развлечений, если не выходить за пределы купола.

Прежде чем продолжить говорить, он немного помолчал. Наконец, вздохнув, продолжил:

– Я уже говорил, что не знал, что с тобой всё обернётся таким образом. Думал, что ты будешь возвращена к жизни так же, как и остальные. Узнав, что ты ушла, едва не уничтожил Йорун вместе с Тофой. Вникнув же в ситуацию…

– Что? Что ты сделал, когда вник в то, что своей волей раздвоил меня? – я почти рычу.

– Я остановился, – он не смотрит на меня, пока я сверлю точёный профиль его грозного лица, в эти секунды выглядящий вовсе не грозно, скорее, озадаченно и, быть может, чуть печально. Внезапно он произносит слова, которые я никак не ожидала услышать, тем более в разгаре этого диалога: – Борея и Кайю тоже можно переродить, если ты этого пожелаешь.

– Что?

– Ты одинока. Тебе не хватает Борея и Кайи.

– Нет, – я резко расцепляю руки, до сих пор бывшие скрещёнными на груди. – Я не допущу создание дублей Борея и Кайи. Они ушли, и хорошо… Они смогли…

– Ты тоже смогла, Диандра.

Я больше не смотрю на его профиль – так же сев на край лавки и упершись в нее обеими руками, сверлю тяжёлым взглядом лежащую передо мной гравийную дорожку:

– Я никогда не полюблю того, кто удерживает меня силой ли, хитростью ли, или же любым иным способом. Хоть испепели меня, расплавь, перероди – я себе не изменю.

Дав понять ему всё, что он должен понимать, я позволяю себе тяжёлый вздох, после чего встаю и ухожу прочь.