Книга: Вишневый сад - Антон Чехов

Представим ситуацию. Один из героев приглашает пойти, допустим, к неким Ивановым. Что ответили бы герои русской классики? Обломов бы сказал, чтобы шли без него, он полежит; Чичиков поинтересовался бы, сколько у Иванова душ; герой Чехова ответил бы невпопад.

В середине 20-го века возникнет театр абсурда, характерной чертой которого как раз станет коммуникативная неудача/коммуникативный провал. Но Чехов творил задолго до Э. Ионеско и С. Беккета, а диалоги строил по тому же принципу.

Кстати, когда читала Вишневый сад, вспомнила "Тревожные люди" Ф. Бакмана — там тоже хватает коммуникативных неудач.

Однако не только принцип построения диалога необычен, но и сами реплики героев. Например, вот эта фраза, где Гаев практически признается в любви к шкафу.

"Да… Это вещь… (Ощупав шкаф.) Дорогой, многоуважаемый шкаф! Приветствую твое существование, которое вот уже больше ста лет было направлено к светлым идеалам добра и справедливости; твой молчаливый призыв к плодотворной работе не ослабевал в течение ста лет, поддерживая (сквозь слезы) в поколениях нашего рода бодрость, веру в лучшее будущее и воспитывая в нас идеалы добра и общественного самосознания."

Сразу и не вспомню, чтобы ещё кто-то из классиков вот так оживлял вещь. Более того, превозносил ее!

Но на самом деле речь не о шкафе, а о том, что он олицетворяет — уходящую эпоху. Вишневый сад — тоже ее символ, с которым герои не могут и не хотят расставаться, хотя другое время и другая жизнь уже вовсю топчутся на пороге.

Сама пьеса очень небольшая. Прочитать можно за час, а разбираться неделями и понимать, что Чехов — гений.

"Можно благоговеть перед умом Толстого. Восхищаться изяществом Пушкина. Ценить нравственные поиски Достоевского. Юмор Гоголя. И так далее. Однако похожим быть хочется только на Чехова."  С. Довлатов.

Вобщем, дальше будут цитаты, без имен героев… потому что это всё Чехов… И конечно, напишу не всё что меня потрясло… так кое-что. Что-то в противовес сегодняшнему дню, что-то в резонанс. Просто 100% попадание.

…Русскому человеку в высшей степени свойственен возвышенный образ мыслей, но скажите, почему в жизни он хватает так невысоко? Почему?

…Давайте помечтаем… например, о той жизни, какая будет после нас, лет через двести-триста. Что ж? После нас будут летать на воздушных шарах, изменятся пиджаки, откроют, быть может, шестое чувство и разовьют его, но жизнь останется всё та же, жизнь трудная, полная тайн и счастливая. И через тысячу лет человек так же будет вздыхать «ах, тяжко жить!» - и вместе с тем точно так же, как теперь, он будет бояться смерти. Через двести-триста лет, настанет новая счастливая жизнь. Участвовать в этой жизни мы не будем, конечно, но мы для неё живем теперь, работаем, мы творим ее – и в этом одном цель нашего бытия. Чем больше живу, тем больше хочу знать… Счастья нет, не должно быть для нас… Мы должны только работать и работать, а счастье это удел наших далеких потомков.

… Не то что через двести или триста, но и через миллион лет жизнь останется такой же как и была; она не меняется, остается постоянною, следуя своим собственным законам, до которых вам нет дела или, по крайней мере, которых вы никогда не узнаете. Смысл… Вот снег идет. Какой смысл? Мне кажется, человек должен быть верующим или должен искать веры, иначе жизнь его пуста… Жить и не знать, для чего журавли летят, для чего дети родятся, для чего звезды на небе… Или знать, для чего живешь, ли же всё пустяки, трын-трава.

…(Жена брату Андрею досталась деспотичная. И вот он жалуется на жену).

…Жена есть жена. Она честная, порядочная, ну, добрая, но в ней есть при всём том нечто принижающее ее до мелкого, слепого, этакого шершавого животного… Она не человек… и тогда я теряюсь, не понимаю, за что, отчего я так люблю её, или, по крайней мере, любил… Вот тебе мой совет. Знаешь, надень шапку, возьми в руки палку и уходи… уходи без оглядки. И чем дальше уйдешь, тем лучше.

(Л. Толстой не любил драмы Чехова, однако 28 октября 1910 г. именно так – «надев шапку и взяв в руки палку» ушел из семьи.)

(И все таки, драма, она и есть драма.)

Под занавес: Барон убит на дуэли.

Три сестры, прижавшись друг к другу.

…Они уходят от нас, один ушел совсем, совсем навсегда, мы остаемся одни, чтобы начать нашу жизнь снова. Надо жить… Надо жить… Придёт время, все узнают, зачем всё это, для чего страдания, никаких не будет тайн, а пока надо жить… надо работать, только работать! … хочется жить!... страдания наши перейдут в радость для тех, кто будет жить после нас, счастье и мир настанут на земле, и помянут добрым словом и благословят тех, кто живет теперь… кажется еще немного, и мы узнаем, зачем мы живем, зачем страдаем… Если бы знать, если бы знать! ЕСЛИ БЫ ЗНАТЬ! Занавес.

П.С. Пьеса написана до революции 1917 г, даже до 1905 г. Казалось бы – живи и радуйся! Ими двигали благие намерения. Читайте А. П. Чехова!

Елена Талаева

Раневская – словно мотылек, летящий на пламя свечи, очарованный своим собственным отражением. Гаев – вечный ребенок, прячущийся за бильярдными шарами от суровой реальности. Лопахин – воплощение практичности, человек, выросший в окружении красоты, но так и не сумевший её постичь, видящий в вишневом саду лишь прибыль.

“Вишневый сад” – это не трагедия и не комедия. Это крик души, затерянный в шелесте листьев и стуке топора. Это пьеса-вопрос, пьеса-размышление о том, что мы теряем, за что цепляемся и куда движемся. Сад продан, поместье рухнуло, жизнь изменилась. Но что осталось? Надежда? Любовь? Или лишь горький привкус вишневого варенья на губах уходящего поколения? Ответ на этот вопрос каждый должен найти для себя сам, блуждая по аллеям опустевшего сада в своей собственной душе.

Произведение Чехова бессмертное, автор поднимает темы, которые актуальны и на сегодняшний день: неспособность приспосабливаться к новым реалиям, отсутствие финансовой грамотности (если это можно так назвать), а также вечная проблема конфликта поколений.

На удивление пьеса читалась легко и очень быстро. Затруднение вызывало только первое действие, потому что приходилось возвращаться на страницу «действующие лица» и сверяться кто есть кто.

«Вишнёвый сад» регулярно становится на театральных сценах по всему миру. И конечно же, я не могу не порекомендовать её к прочтению.