Текст книги "Хольмградские истории: Человек для особых поручений. Самозванец по особому поручению. Беглец от особых поручений (сборник)"
![](/books_files/covers/thumbs_240/holmgradskie-istorii-chelovek-dlya-osobyh-porucheniy-samozvanec-po-osobomu-porucheniyu-beglec-ot-osobyh-porucheniy-sbornik-121902.jpg)
Автор книги: Антон Демченко
Жанр: Боевая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 14 (всего у книги 78 страниц) [доступный отрывок для чтения: 19 страниц]
– Сделаю в лучшем виде, Виталий Родионович, – заверил меня Лейф.
– Ну вот и замечательно, а я пойду обедать.
– Так ведь это… – Лейф на мгновение замер. – Ну я ж целый день с вами…
– Ох ты ж. – Я почесал затылок (будь здесь Лада, она бы мне уже лекцию начала читать о непозволительности таких жестов в приличном обществе). – Это что же, я сегодня голодным останусь, получается?
– Да нет, как можно! – воскликнул, краснея, Лейф. – Лада ж в доме, она наверняка все приготовила… Я просто к тому, чтобы вы на нее не сердились, ежели что не так будет сделано… все ж она не повар…
– Тьфу ты. Глупости какие, – облегченно рассмеялся я. – Не волнуйся, Лейф, не обижу я твою сестренку… и другим не позволю. Понял?
Мой повар кивнул, улыбнулся и, взлетев на козлы экипажа, тут же укатил куда-то на хозяйственный двор.
Глава 7Потихоньку, полегоньку…
Конечно, Лада не работала шеф-поваром в ресторанах, и поданные ею к обеду блюда не были так же вычурны, как творения Лейфа, но зато приготовленные руками сероглазки вареники с творогом, по-настоящему домашние, исходящие паром в глубокой миске, окруженной плошками с разнообразными заедками, заставили меня вспомнить детство в деревне… А уж когда я обнаружил в одной из плошек густейшую сметану, честное слово, чуть не замурлыкал от удовольствия! В результате запунцовевшей от смущения Ладе досталось куда больше комплиментов, чем мог бы рассчитывать получить ее брат за приготовление даже самого роскошного ужина…
Странно, но этот «домашний» обед незаметно привел меня в хорошее настроение, чего я совершенно не ожидал в свете произошедших за день событий и полученных новостей. Более того, усаживаясь за стол, я пребывал в полной уверенности, что в случае, если мне не удастся отложить встречу с Волосовым старейшиной, беседа с ним сегодня будет мне только в тягость. Теперь же я даже с некоторым удивлением констатировал, что от моего недовольства не осталось и следа. Лада просто волшебница! Или это я по вареникам соскучился?
Так, пребывая в благодушном настрое, с томом «Рассуждений об извечном противостоянии руссов и данов», я и скоротал время до назначенного часа встречи с дедушкой-секстантом… нет, как-то не так… с волхвом, короче.
В гостиную Заряны Святославны мое пунктуальное благородие ступило ровно в восемь вечера, под басовитый бой башенных часов, по какому-то недоразумению называемых хозяйкой напольными. «Августейшую вежливость» не оценили… То ли потому, что хозяйка чересчур увлеклась беседой с неким франтоватым, подтянутым молодым человеком с тонкими чертами лица и редкими, в силу юности, усиками, вальяжно расположившимся в огромном кресле, то ли потому, что, по въевшейся привычке, двигался я слишком тихо. Да еще и прислуга не стала объявлять о моем приходе, поскольку я проживаю в том же доме, и значит вроде как «свой». Короче, меня в упор не замечают. М-да. Тоже мне, волхвы и волхвицы. А сколько щебету было! «Старая школа, древнее учение»… Что ж это за чудодеи такие, что даже мою немаленькую тушку у себя под носом рассмотреть не могут, а?
Но не успел я закончить свой внутренний монолог, как меня наконец заметили.
– О, а вот и наш дорогой Виталий Родионович пожаловал. – Заряна Святославна поднялась с кресла, а следом встал и ее франтоватый собеседник, поглядывая на меня с легким любопытством.
– Как и обещался, любезная Заряна Святославна. – Я сделал шаг вперед, отвесив обоим короткий полупоклон. Хозяйка дома тут же зашуршала многочисленными юбками в мою сторону. Оказавшись рядом, Смольянина с легкой ободряющей улыбкой завладела моей рукой и повлекла за собой, навстречу своему собеседнику. Черт, чувствую себя как детсадовец на новогоднем утреннике, которого пытаются подтащить к Деду Морозу для чтения стихов… Да и «дедушка» меня дожидается… тот еще. Вот же ж! Спрашивается, что это за защиту мы с Бусом сладили, если этот кадр нащупал ее с первого раза… Нет, я прекрасно понимаю, что сей юноша, должно быть, и есть тот самый старейшина Волосовой школы, но при его гладкой румяной физиономии такой титул звучит попросту смешно, да и воспринимать юнца как серьезного человека у меня если и получится, то с немалым трудом. Судя по тому, как франт понимающе улыбнулся, удивление на моем лице было слишком явным.
– Не похож, да? Никак ожидали увидеть седобородого старца из сказаний, а, Виталий Родионович? – Франт протянул мне руку. – Уж извините, каков есть. Ставр Ингваревич. Волхв Волосовой стези.
– Виталий Родионович… учитель рукопашного боя, – чуть помедлив, ответил я тем же тоном, что и мой собеседник, не забыв пожать протянутую им руку. А вот в глаза ему я зря посмотрел, очень даже зря. Оттуда на меня высверкнуло такое! Не знаю, как описать… сила… опыт… знание, все вместе и что-то еще, подавляющее, властное… Этот странный взгляд сначала прошелся рентгеном, просвечивая каждую клеточку моего организма, и вдруг, обретя почти материальную тяжесть, буквально вдавил меня в кресло, в коем я непонятно каким образом очутился, так и не удосужившись отпустить руку этого… м-да. Впрочем, в одном волхв прав. Теперь с серьезным восприятием проблем не будет. Пусть он хоть трехлетним карапузом прикидывается, хоть куклой Барби… не поверю.
– Ох, не рановато ли ты за свои штучки принялся, а, Ставрушка? – вдруг тихим, чрезвычайно ласковым голосом, от которого у меня волосы дыбом встали, вмешалась Заряна Святославна. И судя по тому, как дернулся волхв, тон хозяйки его тоже не оставил равнодушным.
– Да все уже, все… – проговорил Ставр Ингваревич, примирительно поднимая ладони и пятясь от моего кресла. Через мгновение на лице волхва появилась ехиднейшая ухмылка, и он как-то сразу превратился в того же нахального молодого франта, что я увидел входя в гостиную.
– Очень на это надеюсь, Ставр, очень, – проворковала Смольянина, холодно усмехнувшись. Впрочем, стоило Заряне Святославне повернуться в мою сторону, как улыбка ее стала вполне доброжелательной. Не видел бы секунду назад ее отражения в оконном стекле, ни за что не поверил бы, что эта милая дама со всеми признаками наседки способна на небольшой армаггедец, о возможном скором наступлении которого столь ясно предупреждало выражение ее лица. В том, что эта пантомима не останется незамеченной волхвом и тот непременно примет к сведению предупреждение о нежелательности каких-то шагов в отношении меня, сомнений нет. Что, несомненно, радует. Теперь самое главное, чтобы эта защита Смольяниной не оказалась стрельбой пастуха по волкам, подобравшимся к барану, уже отобранному хозяином на шашлык.
– Кажется, мы чересчур увлеклись. Прошу меня извинить, Виталий Родионович, за неподобающее поведение, – посерьезнел гость, очевидно правильно оценив мимику хозяйки.
– И то верно. – Смольянина присела было на краешек дивана, но тут же вскочила и тряхнула подхваченным с приставного столика колокольцем. Тихий перезвон наполнил на мгновение комнату и стих. Почти тут же отворилась дверь, вошедшая в гостиную служанка получила распоряжение о чае, кивнула и тенью выскользнула из комнаты.
За чаем с медом да вареньями, пряниками да сдобой мы и провели следующую пару часов. Ставр Ингваревич оказался настоящим кладезем знаний о метафизической стороне жизни, если можно так выразиться. Кажется, за два часа разговора с волхвами я узнал о здешнем естествознании больше, чем за все время упорных расспросов и учебы в исследовательском отделении канцелярии. При этом Ставр Ингваревич не загружал свою речь неповоротливыми и малопонятными мне терминами, а толковал о воздействиях, объясняя все чуть ли не на пальцах… И почему исследователи не сочли нужным сообщить мне столь интересную информацию? Так, я с удивлением узнал, что здешнее естествознание делится на несколько областей, различающихся по способам и объектам воздействия. Прежде всего это воздействия материальной сферы, к которым относится огромное количество манипуляций – от моих давешних щупов-«костылей» до сложных ментальных проекций, призванных материализовывать предметы и явления. Затем ментальная сфера, манипулирующая тонкими телами. К ней, например, относится «мозголомство» и соответственно защита от последнего. Про использование воздействий этой сферы для получения и структурирования информации пока умалчиваю, поскольку дальше простейшей сети познания сам я пока не продвинулся, а волхв, прекрасно понявший всю глубину моего невежества, не стал заострять внимание на этом моменте. Франтоватый гость Смольяниной лишь задумчиво потер гладкий подбородок и словно нехотя сообщил: «Есть, правда, еще несколько теоретиков, вроде тех же Эйнштейна, Фока и ветловского отшельника Хильберта, доказывающих необходимость выделения третьей сферы… но пока их заумные теории если и находят свое подтверждение, то лишь частичное, и то большинство людей, кажется, неспособно их понять…»
Эйнштейн?! Нет, все-таки либо я где-то ошибся в вычислениях нынешнего года, либо это не тот лохматый дядька с высунутым языком, что я помню по фотографиям! А может… да черт его знает, что может быть, здесь же все совсем иначе. В церковь, что ли, наведаться? Поговорить с попами, может удастся узнать какой сейчас год по привычному мне летоисчислению… а то официальный семь тысяч триста девяносто восьмой от сотворения мира для меня как-то уж очень абстрактен. Хм…
Волхв тем временем решил продемонстрировать несколько воздействий из той самой, несуществующей пока третьей сферы, с легкостью заставив мое кресло летать, не применяя таких знакомых мне «щупов», да и вообще никак не воздействуя на этот предмет мебели! Просто – раз, и кресло вместе со мной парит в воздухе да еще и летит туда, куда укажет волхв. Вместо того чтобы сдвинуть с места довольно тяжелое кресло с помощью кучи щупалец, напрягая внимание и концентрацию для контроля каждого из них, он исказил гравитационное поле, а когда кресло воспарило, заставил его двигаться, точечно изменяя направление действия гравитации. Ну как-то так… Наверное…
– Почему же, имея такие возможности, у нас до сих пор ползают по земле паровозы? – справившись с удивлением, спросил я. – Ведь имея возможность такого воздействия, можно с легкостью подняться в небо!
– Не так все просто, Виталий Родионович. Несомненно, один опытный и умелый мастер манипуляций может поднять в воздух достаточно большой и тяжелый груз… Но где же взять сотни тысяч таких умельцев, чтобы подобные полеты стали более выгодны, нежели строительство дирижаблей? Воздействие на поля куда сложнее, чем воздействие на материю. Это не обогревающий наговор, который можно наложить на карету, или «вечный жар» паровозных топок, не теряющих своих свойств в течение довольно долгого времени. При манипуляциях с полями нужен постоянный контроль над структурой воздействия и ее подстройка. Без последней ментальная проекция очень скоро перестанет резонировать с постоянно меняющейся структурой самого поля, а значит, воздействие не удастся, – ответил волхв.
– То есть не все так гладко, как хотелось бы… – кивнул я. Что ж, теперь понятно, почему здесь одновременно развивается менталистика и технология. Никаких противоречий. То, что слишком трудно или невозможно сделать с помощью одного, достигается за счет другого. Вполне здравый подход. Кстати, о подходах! – Ставр Ингваревич, когда я только вошел, вы по-моему, прочитали мои мысли и, если я правильно понимаю, даже успели пошарить в некоторых воспоминаниях…
– Нет, Виталий Родионович, ни памяти вашей, ни мыслей я не касался. Если желаете, могу в том слово свое дать, – покачал головой волхв.
– А что же это было? – удивился я.
– Один из приемов школы Волоса, – с готовностью пустился в объяснения волхв. – Когда идущий стезею древних знаний хочет узнать, с кем его свел путь, он смотрит в душу встреченного им человека… Действие это не очень-то и сложное и позволяет составить некоторое мнение о человеке, но и только. К тому же использующий этот прием сам открывается для того, в чью душу он решил заглянуть, так что процесс этот, если можно так выразиться, обоюдный. Не ошибусь, если предположу, что, когда я проделал этот прием с вами, вы тоже увидели во мне что-то эдакое, не правда ли, Виталий Родионович?
– Не могу с вами не согласиться, Ставр Ингваревич, – кивнул я. – Вот только я впервые слышу о чем-то подобном. А за время работы в Особой канцелярии мне пришлось столкнуться с самыми разными способами познания, знаете ли.
– Естествознание… – пренебрежительно отмахнулся волхв. – Древние школы и их приемы никак не вписываются в представления современных философов и ими не изучаются. Так что нет ничего удивительного в том, что ранее вы не встречали «взгляда в душу». Но еще раз уверяю вас, Виталий Родионович, никаких просмотров воспоминаний или желаний этот прием не допускает. А вот насчет мыслей – верно, пытался, но… во-первых, сделал это без всякого злого умысла, а во-вторых, у меня все равно ничего не получилось. Уж очень хитрая защита у вас стоит… Хоть и странная. Так что дальше обрывков эмоций я продвинуться не смог.
И ведь даже в лице не меняется, гад…
– Конечно! И так заинтересовался очередной непонятной структурой, что полез исследовать ее, даже не подумав испросить на то разрешения! – фыркнула Заряна Святославна, отставив в сторону чашку с чаем. – И о том, что человек обидеться может, тоже не подумал. Не так ли, Ставрушка?
– Ну… – протянул волхв и сердито глянул на хозяйку. – Уж как есть, так есть. Но право же, такая интересная структура защиты. Словно не один человек делал, а сразу двое. Ну где бы я еще подобное нашел!
– Постойте, постойте. Заряна Святославна, Ставр Ингваревич. Я же никого ни в чем не упрекаю. – Я поторопился притормозить собеседников, пока они новую склоку не затеяли, за ними не заржавеет. Если я правильно понимаю, у них это любимое развлечение. – А в чем странность-то? Я ведь немало времени потратил на создание лабиринта защиты, а тут…
– Ох, Виталий Родионович… Ну это уж совсем просто. Странен ваш щит тем, что его вроде как двое ладили. А так не бывает. Даже наставник не вмешивается в строительство щитов своих учеников. Показывает как и что, силой своей поддерживает, то бывает. А вот так, как у вас, право… впервые в жизни вижу что-то подобное. – Франтоватый волхв поднял вверх указательный палец, словно лектор, заостряющий внимание студентов на каком-то важном факте.
– Знаете, Ставр Ингваревич, я ведь действительно создавал сию защиту не один, а под руководством одного… хм… знакомого. И он, по-моему, ничего странного в этом не видел. Да и другие его коллеги, люди в естествознании многоопытные, ничего странного в «лабиринте» не узрели, хоть и осматривали его со всем тщанием, – развел я руками. Волхв же только чуть удивленно приподнял бровь.
– Положительно, вы странный человек, Виталий Родионович. Позволить кому-то помогать в создании собственной защиты разума и с такой легкостью говорить об этом… Ваша легкомысленность меня поражает. – Ставр Ингваревич покачал головой и решительно ткнул в мою сторону пальцем, отчего хозяйка негодующе фыркнула. Ну как же! Верх невежливости! Волхв, правда, даже глазом не повел и тон не изменил. – С этим нужно что-то делать, Виталий Родионович. Что же касается «слепоты» естествознатцев, то она меня ничуть не удивляет. В своем стремлении все подсчитать и уложить в нумерованные коробочки, с соответствующими пояснениями, они слишком многое оставляют без внимания. Отсюда однобокость в суждениях и упущение огромных возможностей. А ведь воздействия – это не только наука… но и искусство, в прямом смысле самое волшебное из всех.
Я заметил, как Заряна Святославна, тяжело вздохнув, закатила глаза. Она явно не в первый раз слушала спич волхва об искусстве ментальных воздействий. Впрочем, Ставр Ингваревич, похоже, тоже не оставил пантомиму хозяйки без внимания, потому как тут же решил закруглить тему.
– Если не возражаете, я бы хотел вас видеть у себя в гостях. По праздным дням я собираю интересный круг, и думаю, вам было бы полезно принять участие в наших беседах. Невежество надо искоренять… К тому же у вас появится возможность взглянуть на то, что ныне именуют естествознанием, как на искусство. Уверяю, вам будет интересно.
– Я с удовольствием приму ваше приглашение, но сделайте одолжение, поясните, с чего такая забота, Ставр Ингваревич? – Я даже немного опешил от напора собеседника.
– Все очень просто. Уважаемого волхва привела в замешательство ваша безалаберность, впрочем, как и меня, – вздохнула наша гостеприимная хозяйка. – Любой человек, хоть сколько-нибудь плотно занимающийся ментальными манипуляциями, знает, что собственную защиту следует возводить до самого последнего «кирпичика» тайно, а еще предпочтительнее в сугубом одиночестве. Что же касается искусства… Это у нашего любезного Ставра Ингваревича своеобразный пунктик, не так ли, Ставрушка?
– Уж какой есть, – вздохнул волхв в ответ на иронию Заряны Святославны.
– В его доме постоянно собираются как приверженцы естествознания, так и последователи старых школ, и в такие дни страсти там кипят нешуточные. К тому же, как вы заметили, наш Ставр Ингваревич просто-таки помешан на всяческих диковинах, связанных с его любимыми воздействиями. Будь то древние артефакты или же, как в вашем случае, совершенно необычные воздействия. Иногда мне кажется, что ему стоило бы пойти не стезею Волоса, а путем Числобога или даже Переплута, – доверительным тоном продолжила Смольянина, не обращая никакого внимания на недовольные взгляды волхва. – И гостей он собирает таких же… Так что мой вам совет: обязательно сходите, Виталий Родионович, не пожалеете. Поверьте, по сравнению с тем, что вы там узрите, лучшая театральная комедия покажется вам скучной тягомотиной.
– Пожалуй, после ваших объяснений, Заряна Святославна, я буду ждать ближайшей недели с превеликим нетерпением, – рассмеялся я, а следом не сдержал улыбки и Ставр Ингваревич, которому явно надоело изображать из себя несправедливо обиженного. К сожалению, ничто не вечно под луной… Закончился и этот интересный вечер. Раскланявшись с хозяйкой и волхвом, также засобиравшимся домой, я отправился к себе. Флигель встретил меня сонной тишиной, и я, решив немедленно последовать примеру давно отошедших ко сну Лады и Лейфа, наскоро умывшись, рухнул в постель.
Следующий день начался для меня с визита в канцелярию. В конце концов, никто не освобождал меня от тренерской работы, как и Тихомира, кстати говоря. А после тренировки пришлось еще и дожидаться ушедшего на обед секретаря князя, который должен был выдать мне ключ и разрешение на вскрытие дверей в доме Хельги. В результате на ее квартиру я сумел выехать лишь в третьем часу. Хорошо еще, с извозчиком мне повезло, и не пришлось топтаться на продуваемой холодным ветром набережной или того хуже – добираться до места назначения пешком. Не в такой холод!
Заплатив извозчику четвертак, я поднялся на второй этаж небольшого доходного дома в Нещадном переулке, что расположился в глубине Словенского конца, и, подойдя к тяжелой солидной двери с номером четыре на медной табличке, вставил в скважину ключ с биркой Особой канцелярии. Мимоходом подивившись тому, как плотно прилегает дверь к дверной коробке (даже стыка не видно), я отомкнул замок. Дверь хрустнула, по ее абрису пробежала узкая трещина, полыхающая синеватым светом. Однако. Весьма оригинальный способ опечатывания помещений.
Квартира исследовательницы встретила меня нежилой тишиной, нарушаемой только громким тиканьем очередного башенного чудовища, непонятно за что любимого хольмоградцами. И чего они нормальными настольными часами не пользуются? Нет, им обязательно надо установить вот этакий гроб с часовым боем. Хм. Я тихонько притворил за собой дверь и медленно двинулся на обход квартиры, старательно осматривая каждый закуток. Конечно, до меня здесь побывала целая куча народа, а посему можно даже не пытаться рассмотреть какие-либо следы тонких оболочек, все одно они давно затерты или скрыты отблесками прошедшей здесь армии розыскников… С другой стороны, та же куча народу наверняка зафиксировала все возможные следы тонких тел и ментальных воздействий. Значит… просто осмотрюсь и постараюсь обнаружить что-нибудь более материальное, нежели остатки чужих ментальных конструкций…
Итак. Гостиная. Небольшое помещение в пастельных тонах, массивная мебель, стол с остатками ужина… которые так никто и не убрал. Ваза с основательно увядшими цветами, а это что? Соломинка. Заворачивали розы от холода, наверное… Идем дальше. Дверь в кухню. Хм. А здесь образцовый порядок, надо же! Даже духовка чистая, поразительно. Лейф тоже большой любитель порядка, но у него кухня так не блестит… Правда и запаха гнили у него там не водится. Я аккуратно приоткрыл дверцу шкафа, где запах оказался наиболее силен. Ну да. Так и есть, забрать или хотя бы просто выбросить мусор, господа розыскники не догадались, и в самом деле, зачем им это… а вот я небрезгливый, пороюсь. Объедки, обертки, ничего интересного. Ну и ладно. Идем дальше. Следующая на очереди – спальня. Нехорошо обыскивать женские спальни? Так ведь я и не обыскиваю. Так… осматриваюсь, можно сказать… туалетный столик… лаки, духи, несессер… и прочая лабуда. Шкатулка для драгоценностей – пусто. Ну разумеется, куда ж в побег без побрякушек… Так… бюро… счета, визитки, письма… все. Забираем. Шкафы. А черт его знает, что она взяла, а что оставила… Ого, да тут даже пара мужских костюмов имеется… Я так понимаю, это собственность Буса… Ладно, насчет платьев надо будет узнать у горничной и подруг Хельги или поинтересоваться у розыскников, наверняка же они пытались определить, во что была одета рыжая при побеге. Оп-па. Классика. В детстве я любил читать в постели и, засыпая, прятал книжки под подушку… Кажется, у Хельги тоже была подобная привычка. Вот только что-то ее книжка больше напоминает дневник… Вот это да! Нет, господа, этих розыскников надо хорошенько потрясти, а потом отправить на учебу. Ну да, понятно, что здесь речь не идет о краже или убийстве, но раз они все равно осматривали квартиру, разве нельзя было это сделать нормально?! Как можно было пропустить такую вещь?!. И как Хельга решилась ее здесь оставить… Забыла в спешке? Хм. Посуду, значит, вымыть не забыла, деньги и драгоценности прихватила… а дневник, записи в котором вела ежедневно, если судить по проставленным датам, оставила. Ага, внесла последнюю запись, положила дневник под подушку и сбежала… Я, конечно, не Станиславский, но… не верю, господа!
Ой не нравится мне все это, ой не нравится…
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?