Текст книги "Хольмградские истории: Человек для особых поручений. Самозванец по особому поручению. Беглец от особых поручений (сборник)"
![](/books_files/covers/thumbs_240/holmgradskie-istorii-chelovek-dlya-osobyh-porucheniy-samozvanec-po-osobomu-porucheniyu-beglec-ot-osobyh-porucheniy-sbornik-121902.jpg)
Автор книги: Антон Демченко
Жанр: Боевая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 78 страниц) [доступный отрывок для чтения: 19 страниц]
История, философия, естествознание…
«…Как ни печально мне, верному сыну церкви, сие, но следовало бы предположить, что будь предки наши лишены любопытства, этаго извечнаго погонщика и палача человеческаго; в познании духовнаго мира, кое сей час прозывают естествознанием, а иные, на греческий манер, филозофией, закостенели бы наши пращуры в мыслех и духе и не миновала бы их чаша скорби, из коей до дна испили римляне и ромеи, сиречь византы, признавшие исключительность духовнаго познания за отцами церкви. Никоей мерой не хочу очернить святых отцов, в их великом и праведном труде, но…»
Я медленно отложил книгу и помотал головой, пытаясь вытряхнуть из нее цепляющиеся за извилины сложные речевые обороты двухсотлетней давности. Вот ни хрена ж себе, здесь баталии гремели меж светскими властями и церковными!
Я представил себе, что было бы с умником, который попробовал бы написать нечто подобное «у нас», веке этак в семнадцатом, и нервно хмыкнул. Костер или плаха для еретика, и еще спасибо сказал бы, если обошлись без пыток. Ну да, а этот писатель спокойно дожил до старости, еще и два университета основал. Один в Велиграде, другой… в Картахене?! О-бал-деть! Это он что, от разъяренных священников туда чесанул?! Так, а умер где, на какой-нибудь вилле в окружении терпеливых и не очень наследников? Читаем послесловие к его запискам. Черта с два! Умер «синьор» Эрик Ярославич Хейердалл, будучи отцом Сергием, настоятелем Спасо-Преображенского Ставропигиального Валаамского мужского монастыря, и похоронен там же. С ума сойти…
– Что повергло вас в такое изумление, Виталий Родионович? – Возникший на пороге «моей» библиотеки, глава Особой канцелярии устало улыбнулся.
– Добрый вечер, Владимир Стоянович, – вздохнул я, поднимаясь с кресла (этикет, чтоб его). – Да вот знакомлюсь с историей своей новой родины. И чем дальше, тем больше жалею, что «там», у нас, нет этой вашей «филозофии». Насколько иным был бы мир…
– Полноте, Виталий Родионович. Иначе не значит лучше. Все равно остаются те же проблемы, войны и беды… Как бы ни развивалось человечество, каким бы путем оно ни шло, без ошибок не обойтись. А если оно перестанет их совершать, во что я, уж простите старого пессимиста, не верю… Так вот, если человечество перестанет совершать ошибки, оно исчезнет. Да-да, дражайший Виталий Родионович, человечество просто перестанет быть. А то, что возникнет вместо него, не будет иметь ни к вам, ни ко мне, ни к любому другому нашему современнику решительно никакого отношения. Впрочем, оставим это. Разрешите присесть? – Ничего не имея против компании своего работодателя, я гостеприимно указал ему на соседнее кресло. Князь благодарно кивнул (можно подумать, он действительно считает себя у меня в гостях!) и продолжил разговор, уже сидя в кресле. – Знаете, я ведь заглянул к вам несколько по иному поводу. Уже собирался домой с доклада у государя, да в приемную телефонировал дежурный канцелярии и доложил о происшествии в «Летцбурге», вот я и решил заехать к вам по пути. Чем же вам так не понравились наши лихие военные?
– Наглостью, ваше сиятельство. – Я пожал плечами. – Терпеть не могу паркетных шаркунов, строящих из себя незнамо что.
– Позвольте узнать, а с чего это вы решили, что они всего лишь, как вы выразились, «паркетные шаркуны»? – посерьезнел князь. Ну хмурься, хмурься, я то вижу, что никакого ходу ты делу не дашь… если оно, конечно, будет, дело это.
– Боевой офицер, даже будучи в легком подпитии, не запутается в собственной амуниции. А эти молокососы, – усмехнулся я, – всей кодлой не смогли справиться с одним-единственным сытым и расслабленным штатским.
– И все же, Виталий Родионович… Я вполне могу допустить, что вас, как бывшего офицера, покоробило поведение этих моло… дых людей. Но челюсти-то зачем было ломать? – печально поинтересовался Телепнев.
– Чтобы на дуэль, то есть на хольмганг, вызвать не смогли. – честно ответил я. – Правила-то я пока не знаю, да и саблями-шпагами сражаться не приучен. А оно вам надо, лишиться «испытателя» на следующий день после подписания соглашения о сотрудничестве?
– А вы наглец, Виталий Родионович, – даже с каким-то восхищением протянул мой собеседник (впрочем, уверенно говорить об искренности князя я не стал бы). – Ну да ладно. С Ратьшей я поговорил, и он вину возлагает исключительно на ваших противников. Посему никаких претензий к вам у меня нет, но позвольте дать дельный совет. Непременно займитесь фехтованием. Кажется, это умение может вам пригодиться.
– Обязательно воспользуюсь этим советом, ваше сиятельство, – кивнул я, бросив быстрый взгляд на Телепнева. – Если найдется время. По возвращении дежурный передал мне расписание работ в исследовательском отделении…
– Вот как? Не думал, что они так скоро… Позвольте полюбопытствовать, Виталий Родионович? – вскинулся князь. Я передал ему листок бумаги, лежащий на журнальном столике. Телепнев вытащил из жилетного кармана пенсне, аккуратно протер стекла белоснежным платком и только после этого воззрился на желтоватый лист, исписанный мелким и чрезвычайно витиеватым почерком, только на разбор которого у меня ушло с полчаса.
– Хм. Думаю, это они от горячности, – наконец выдал глава канцелярии, закончив чтение, и поднялся с кресла. – Я поговорю с советником Сакуловым о более вменяемом графике проведения работ. А сейчас отдыхайте. Завтра у вас будет тяжелый день, Виталий Родионович. Покойной ночи.
– И вам того же, Владимир Стоянович. – Я поднялся следом за князем и, проводив его до дверей, вернулся в библиотеку. Отдых – это, конечно, замечательно. Но не мешало бы прикинуть, что к чему. Хотя бы в самых общих чертах.
Итак, что мы имеем? Интерес спецслужб. С этим более или менее ясно. Больше всего им хочется понять принцип блокировки в моем многострадальном мозгу, судя по всему, вполне обычной для моего прошлого мира. Может, именно поэтому там не существует магии? Мы просто все заблокированы? Стоп, это отвлеченные размышления. Оставим. Идем дальше. Спецслужба отнеслась ко мне достаточно благожелательно… Не хотели применять силу? С чего бы, если это самый простой путь? Но есть одно «но». Тот же Телепнев говорил, что эффективной работа по исследованию «феномена» может быть только в случае моего сотрудничества. Нет. Не так. Вспоминай, Вит, вспоминай. «…Добиться эффективной работы, кроме как предоставив реальные гарантии вашей будущей свободы…» Хм. Обтекаемо. Гарантия еще не есть сама свобода. С другой стороны, ему явно НУЖНО мое содействие. Почему? Нельзя как-то просканировать мозг и вытащить эту самую блокировку на свет без моей активной помощи? Или же я просто не должен сопротивляться? Вопрос остается открытым, пока я не увижу, как именно собираются действовать вивисекторы исследовательского отделения. А это значит, ожидание. Прикинем дальше. Дождался, и методы меня… м-м… скажем так, разочаровали. Бежать? Если будет возможность, несомненно. Но будет ли она? Бабушка надвое сказала. Опять возвращаемся к началу. Ожидание или побег? В первом случае я обращаю против себя всю государственную машину, а в заначке не имею ничего. Минус. Второй вариант. Жду подходящей возможности, одновременно изучая все, что возможно, об этом мире. Уже лучше, но неоднозначно. Не факт, что, накопив необходимый минимум знаний, я физически смогу покинуть эти гостеприимные стены. Оставим.
Теперь попробуем рассмотреть вариант, при котором князь был со мной честен. Иначе говоря, после двух месяцев исследований я получаю свободу. Идеально, но мало похоже на правду. Скорее всего, даже если меня и выпустят отсюда, я все равно останусь под негласным надзором…
Вывод. Жду до первой ошибки. При намеке на летальный исход делаю ноги, пока не намазали лоб зеленкой. Принято.
Теперь по текущим вопросам. Первое. Уложение о службе письмоводителя. Если рассматривать в связке с общими выводами о надзоре, то это способ контроля. Организация некоей синекуры с постоянным, небольшим жалованьем, эдакий своеобразный поводок, на первое время или на всю жизнь, это уже как получится. Мол, куда ж тебе горемыке податься-то, без образования и минимума необходимых для нормальной жизни в обществе знаний. Ну-ну. Посмотрим. Вариант второй. Если меня собираются ликвидировать по окончании исследований, то все предоставленные бумажки просто мусор для отвлечения внимания. Жестко, но возможно. Хм. Но пока буду рассматривать все эти «ништяки» в свете относительной честности и открытости господина Телепнева, то есть как имеющие некий смысл.
Статус служащего Особой канцелярии, с подробным описанием всех привилегий и пафосом о служении Отечеству. Хм. Насчет пафоса, конечно, да-а! Ну дети, самые настоящие дети. Послушали бы они наших корифеев-болтологов от политики, глядишь, и научились бы красивому очковтирательству, хе-хе. Хотя… лучше не надо.
Далее, список оружия, допущенного к владению частными лицами. С этим ясно. Интересно господам спецканцеляристам, какие стволы и железки я предпочту. Это мы и в центре проходили. Своеобразный психологический тест. Опять же намек на службу в ведомстве Телепнева (список оружия для его архаровцев существенно расширен). Скрытая реклама. «Сам самыч» рулит «Ночным позором».
Свод правил приличий, ну это и дураку понятно. В какой руке держать вилку, а в какой бифштекс, должен знать каждый. А вот отсутствие дуэльного кодекса, сиречь правил хольмганга, наводит на размышления. То ли он не касается синемундирников, то ли решили оградить меня от подобных эксцессов и в связи с этим сочли подобную информацию излишней. Общий вывод: предоставленные для изучения, на первый взгляд разнообразные сведения в действительности крайне скудны, разрознены и переданы мне либо для того, чтобы запудрить мозги, либо чтобы исподволь создать определенную зависимость от Особой канцелярии. Если верно второе, хотя больно уж грубая работа, то с завтрашнего дня даже просто выезд в город станет для меня проблемой. Причем запрещать никто ничего не будет. У меня банально недостанет на это времени. Кстати, составленный Сакуловым график косвенно это подтверждает… Аналитик из меня, конечно, как из дерьма пуля, но, как говорится, за неимением гербовой пишут на простой. Ай, ладно. Не буду гадать. Посмотрю, что день грядущий мне готовит…
Утро началось с того, что ко мне в спальню постучались.
– Ваше благородие! – Приглушенный дверью голос звучал тихо, но отчетливо. – Ваше благородие, семь утра.
Вот черт! Убил бы этот будильник говорящий! Мне такой шикарный сон снился… – Я нехотя открыл глаза и так же нехотя начал выползать из-под одеяла. Чтобы в следующий момент стремительно забраться обратно! Очевидно, не дождавшись ответа от «благородия», дверь в спальню отворилась, и на пороге возникло некое воздушное существо с подносом в руках, от которого я и спасся под одеялом. Почему? Хотя бы потому, что существо было женского полу, а спать я предпочитаю нагишом. Так что считайте, что я застеснялся. Миловидная служанка в глухом платье и накрахмаленном переднике сделала вид, что не увидела моего стремительного возвращения в кровать, поставила рядом со мной поднос с завтраком и молча удалилась. Однако. Стоп! А чей же голос я слышал, когда проснулся? Явно мужик орал. Хм. Может, он решил, что за такую побудку я в него сапогом запущу, и решил пустить на разведку девушку, понадеявшись на благородство «благородия»? А что, вполне может быть.
Я втянул носом аромат кофе и хрустящих, явно только что испеченных булочек, и понял, что голоден. Странно. В прошлой жизни по утрам я есть вообще не мог. Ну и черт с ним! Если уж начинать новую жизнь, то с чистого листа и смены привычек. От курева, что ли, отказаться? Вот дьявол, стоило только узнать, что курение для меня больше не яд, и половину удовольствия от него словно корова языком слизнула! Последний раз курил вчера в поезде (неужели это было только вчера?!), и даже уши не пухнут… Тьфу. Лезет же всякая муть в голову. Пора вставать.
Я быстро уничтожил легкий завтрак. Булочки с ледяным сливочным маслом были восхитительны, а в аромате кофе я чуть не утонул. После чего выбрался в очередной раз из-под одеяла и, не обнаружив на месте повешенный мною вчера на специальную подставку костюм, поплелся к гардеробу. Ох… Кажется, господа особоканцеляристы несколько переоценили мои потребности в количестве одежды. Кое-как выбрав себе светлую визитку из тех одежд, что расположились под медной табличкой «утренний туалет», я потратил еще несколько минут на поиски чего-либо напоминающего спортивный костюм. Не нашел. Плюнул на это безнадежное дело и поперся в ванную приводить себя в порядок. Там я с недовольством покосился на опасную бритву и почти всерьез задумался о том, что борода, в сущности, не такой уж плохой вариант. Но, кое-как задушив в зародыше трепыхания своей ленивой натуры, все же пересилил себя и побрился, умудрившись ни разу не порезаться.
К моменту моей готовности к выходу в свет часы в спальне бодро оттренькали восемь утра. А ведь скоро мне нужно будет идти в спортзал. Вот только в чем я там буду работать? Ладно. На месте решим. В последний раз окинув свое отражение в ростовом зеркале придирчивым взглядом, я решительно распахнул дверь в библиотеку. Времени у меня немного, но на знакомство с обещанной и частично уже увиденной прислугой должно хватить… Хотя, учитывая симпатичное личико служанки и ее фигуру, аппетитность которой оказалось не в силах скрыть и ее строгое платье, хотелось бы, чтобы времени было побольше… М-да. Придурком был, придурком и остался. Мне бы живым выбраться из этой передряги, а я…
Так, покончили с самокритикой. Вон и моя временная прислуга появилась. Представляться пришли. Двое. Давешняя служанка и здоровый парень в белоснежной куртке и классическом поварском колпаке. Эге, так вот кому я должен сказать спасибо за изумительные булочки!
Лада и Лейф. Брат и сестра. До вчерашнего времени работали «вторыми номерами», то есть Лада была помощницей экономки, а Лейф вторым поваром в поместье… Граца?! Это что, Меклен Францевич таким образом решил извиниться? Ладно, черт с ним. Главное, чтобы эти двое меня не траванули по-тихому, ха-ха.
Познакомившись с обслугой флигеля (ну коробит меня от слов: моя прислуга, коробит. «Совковое» воспитание, чтоб его…), я довольно быстро договорился с Лейфом о вечернем меню и слинял на поиски спортивного зала. Впрочем, это не было такой уж трудной задачей. Очередной дежурный в вестибюле вызвал своего сменщика, здорового мордоворота, как две капли воды похожего на моего вчерашнего охранника и конвоира, и тот, ежесекундно оборачиваясь, проводил меня в полуподвальное помещение, где и разместился здешний спортзал. Ну что я могу сказать… Это был не нескафе. Никаких матов, никакой тренировочной формы. Про спортивную обувь вообще молчу. Из инвентаря, кроме разнообразных гантелей да прадедушки штанги, только два каната и одна, набитая слежавшимся до каменного состояния песком груша. А, да! Еще целая стойка, забитая разнообразными тренировочными дрынами. Шпаги звон, ну и тэдэ. Я тяжело вздохнул и нашел взглядом князя. Оп-па! А вот это интересно. Обнажившийся по пояс, Телепнев уверенно отмахивался от трех атаковавших его бугаев, также сверкающих голыми торсами. Причем неплохо так отмахивается! А уж когда на моих глазах один из нападавших, открывшись, тут же схлопотал удар ногой по ребрам от «сиятельства», я понял, что, несмотря на убогость обстановки, недооценивать умения здешних бойцов – последнее дело. Хотя, конечно, атаковавшие Телепнева мордовороты не тот случай. Что называется, сила есть, ума не надо.
В этот момент князь заметил меня, стоящего у входа в зал, и, остановив бой, направился в мою сторону.
– Доброе утро, Виталий Родионович, – улыбнулся князь. – Вижу, не забыли о нашей договоренности?
– Как можно, Владимир Стоянович, – покачал я головой.
– Замечательно. Ну что же, тогда скидывайте «лапсердак», как говорят некоторые клиенты наших коллег из сыска, и прошу к барьеру, – тут же взял быка за рога Телепнев.
– Простите, ваше сиятельство. Но мне бы сначала разогреться, – пожал плечами я и, увидев непонимание на лице князя, пояснил: – Ну мышцы разогреть, чтобы не потянуть ненароком.
– О да, конечно. Я подожду. Готовьтесь, Виталий Родионович, – кивнул мой собеседник и вернулся к прерванному бою.
Я же скинул пиджак, жилет и сорочку и принялся прогонять сильно урезанный малый комплекс упражнений, то и дело ловя на себе заинтересованные и просто недоуменные взгляды таскающих железо и спаррингующих здесь же сотрудников. И хрен бы с ними. Чуть подвигавшись и разогрев мышцы, я попробовал пару рискованных для моих брюк движений и остался почти доволен. Конечно, на шпагат мне в них не сесть, так я и не помню, когда последний раз его выполнял, но и риска, что брюки лопнут от первого же резкого движения, нет. Наконец, почувствовав, что организм приведен в боевую готовность, я напомнил о себе князю. Тот улыбнулся и предложил выйти против его противников, «для начала».
М-да. Дубы, они и есть дубы. Толку от них, только что падают громко! Первый мордоворот, решивший, очевидно, взять меня на испуг, зарычавший разъяренным медведем (он бы хоть зубы почистил!), был взят мною на болевой и впечатан башкой в живот второго бугая. Третий, посчитавший это лучшим моментом для атаки, схлопотал каблуком в лоб (надо было все-таки разуться) и отвалился. В зале повисла тишина. Еще бы, не каждый день можно увидеть, как один не слишком-то здоровый (по сравнению с нападающими) мужик в три секунды разделывает атаковавших его амбалов под орех. Я вздохнул. Ну да, когда-то я сам пребывал в шоке от такого же зрелища, продемонстрированного нам, зеленым новичкам, тренером в центре. Это потом мы поняли, что будь у нападавших хоть какая-то подготовка, и красивый финт «трое по кучкам, за три секунды» вряд ли бы у него получился. Но выглядело эффектно.
Почти так же как бой с князем. С минуту мы кружили, не особо нарушая дистанцию, после чего Телепнев словно взорвался ударами, заставив меня заподозрить, что с ним кто-то неплохо поработал в окинавской школе. А дальше, кажется, князь, основываясь на том, что до сих пор я демонстрировал, большей частью ударную технику, решил увести схватку в партер. Щаз! Чем больше дуб, тем громче падает! Повторяюсь? Ну и ладно. Захват, подножка, разворот… лети, ежик, лети!
От еще одной схватки князь отказался, и мы, быстро приведя себя в порядок, двинулись наверх, к кабинетам исследователей.
– А, явился, феномен, – буркнул Сакулов, завидев нас, входящих в огромное полупустое помещение с гордой табличкой «лаборатория». Князь зыркнул на своего советника, и тот моментально испарился, а на нас уставилось с десяток человек, до этого занимавшихся какими-то своими делами по разным углам сего исследовательского полигона.
– Не волнуйтесь, Виталий Родионович. Господин Сакулов, хоть и является начальником исследовательского отделения, от работы по вашей тематике отстранен, – во всеуслышание заявил Телепнев.
Тут же от ближайшего стола, заваленного какими-то шариками из разных материалов, отошел очень грустный на вид, худой как щепка, рыжий детинушка в помятом костюме, окинул меня взглядом и протянул длинную руку.
– Товарищ начальника отделения, Берг Милорадович Высоковский. С сегодняшнего дня куратор проекта «Лед». Начнем?
И мы начали.
Глава 6Неестественное естественное
Первый же день исследований подтвердил слова князя о том, что эффективными они будут только при моем добровольном участии. За восемь часов, проведенных под присмотром пятерки «философов» из исследовательского отделения, меня прогнали через десяток самых причудливых медитативных техник, направленных как на расслабление, так и на концентрацию. Надо отдать должное исследователям, они тоже не сидели сложа руки. Сначала четверка спецов под присмотром начальника, взявшись за руки, одновременно входила в транс. Берг назвал этот метод «кругом познания». Несколько человек вроде как объединяют свои ментальные тела в одну сеть, которой накрывают разум «исследуемого», также находящегося в состоянии транса. А дальше «исследователи» как бы «прозванивают» накрытый ими разум, выявляя точки возможного соприкосновения. Вот только в моем случае их ждал облом. Как высказалась единственная женщина-исследователь в отделении, миловидная барышня лет двадцати пяти с тонкими чертами на бледном лице, которые, вкупе с копной таких же огненно-рыжих волос, как у Берга, делали ее похожей на лисичку: «Ваш разум словно заключен в прозрачную сферу хрустальной чистоты. Мы можем видеть течение мыслей внутри нее, наблюдаем изменение потоков, когда вы медитируете, но не можем прикоснуться ни к одному из них. И это при том, что разум ваш, как мы отчетливо видим, входит в резонанс с кругом, как и положено по всем канонам, и даже пытается реагировать на воздействия… Но только внутри этой самой “хрустального сферы” и дальше дело не идет. Блокировка просто отсекает любые попытки воздействия как “изнутри”, так и “снаружи”, так что сколько-нибудь зримого эффекта от круга мы не получили, если не считать определения самого наличия блокировки».
– И что теперь? – поинтересовался я, выслушав этот спич.
– Будем работать дальше, – ответил вместо своей подчиненной Берг, пожимая плечами. – Попробуем другие способы воздействия. Пока у нас слишком мало сведений об этой, как выразилась наша романтичная Хельга, «хрустальной сфере», а значит, впереди еще очень много работы. В самом крайнем случае если мы не сможем аккуратно «свернуть» блокировку, то воспользуемся методом резонанса для ее разрушения. Думаю, если увеличить число разумных в «круге» до шести и поднять мощность до боевой, блокировка будет безвозвратно уничтожена.
– Хм. А мой мозг? – Я поежился, представив, как вместе с «хрустальной сферой» разлетается брызгами и моя несчастная черепушка.
– Вита-алий Родио-оныч… – протянул Берг, и в его тоне я отчетливо услышал сакраментальное: Семе-ен Семе-еныч… – Вы уж нас совсем за извергов каких-то принимаете! Как же можно? Мы же со всей аккуратностью, осторожненько. Да и то в крайнем случае, если иного способа избавить вас от блокировки не найдем.
– Разве это обязательно? – Я приподнял бровь. Такое уточнение со стороны Берга меня заинтересовало. Очень похоже, что у него имеются на этот счет четкие инструкции от начальства.
– Знаете, Виталий Родионович, я, конечно, не большой специалист во всех этих играх «плаща и кинжала», но могу вас уверить: если пойдут слухи о существовании некой, видимой только в круге познания блокировки, полностью защищающей разум от внешних воздействий, ими тут же заинтересуются наши соседи. Как ближние, так и дальние. Оно вам надо, стать дичью на охоте? Да и разве вам самому не надоело чувствовать себя калекой?
Что ответить на такой вопрос, я не знал. Объяснять им, что вовсе не считаю себя «калекой», бесполезно. Это я еще из разговора с Грацем понял. Ладно, поживем – увидим.
– Не стоит печалиться, Виталий Родионович. – Кажется, Берг превратно истолковал мое задумчивое молчание и теперь попытался приободрить своего пациента. – В конце концов, мы только начали работу!
Спецы правильно поняли намек начальника, и понеслось… Предположения, эксперименты, медитации… Даже про обед забыли. К вечеру по кабинету уже летали различные предметы. Причем в прямом смысле слова, но, к сожалению или счастью, без моего прямого участия. Я даже из транса выпал, когда мимо меня, изображая «небесный тихоход», проплыл лениво вращающийся стакан в тяжелом серебряном подстаканнике.
– Нет, господа мои, – покачал головой Берг, вставая с кресла. – Пора заканчивать. Концентрация уже ни к черту, так, глядишь, скоро и сами воспарим, как первогодки какие-то.
– Прошу прощения. – Один из помощников Берга, серьезный молодой человек с усталым лицом, поморщился, словно съел незрелый лимон, и посмотрел на двух своих коллег, похожих как братья-близнецы, словно ожидая от них ответа на невысказанный вопрос. Но те только покачали головами. Молодой человек повернулся к Бергу. – Мне показалось, что пошла реакция, но… в общем, моя вина, не уследил за векторами.
– Берг, ты несправедлив к Бусу, – вышла из транса «лисичка» Хельга и тут же наехала на начальника. – Попробуй сам удержать такое количество конструктов в течение часа! Я посмотрю, как тебя будет мотылять под потолком.
– Хельга, сестренка, я никого ни в чем не упрекаю! – Берг поднял вверх руки и грустно вздохнул. – Просто, если кое-кто не заметил, за окном давно уже стемнело, а Виталию Родионовичу необходимо отдохнуть. Впрочем, как и нам. Пора бы и честь знать, господа мои. Да, отчеты можете подготовить с утра.
После слов начальника и, как я понял, родного брата барышня хмуро покосилась на Берга и, решительно мотнув головой, схватилась за перьевую ручку. Защищаемый же ею Бус, вместе с «близнецами», с показной готовностью покивав, подхватили свои блокноты и, утащив Хельгу к дальнему столу, принялись о чем-то бормотать, не обращая более на Берга никакого внимания. Впрочем, начальника проекта, кажется, такое неповиновение ничуть не возмутило. По-моему, он и сам был не прочь присоединиться к обсуждению исследователей, и только мое присутствие удерживало его. Вот это я понимаю, любимая работа. Попробуй наш «офисный планктон» навестить сразу после окончания рабочего дня. Сметут с дороги и «мама» сказать не успеешь.
Я поднялся с кресла и подошел к Бергу.
– Ну что же, Берг Милорадович, не хотите поделиться впечатлениями о прошедшем дне? – поинтересовался я у перманентно хмурого начальника проекта.
– Отчего же. Вы, Виталий Родионович, все-таки самое заинтересованное лицо, – проговорил он. – Но сейчас я могу вам рассказать только то немногое, что видел сам. Вот завтра, когда будет готов первый сводный отчет по проекту, мы могли бы…
– Берг Милорадович, я не об этом, – прервал я собеседника. – Меня пока не интересуют практические выводы. Даже такой далекий от наук человек, как я, понимает, что время для них еще не пришло. Хотелось бы узнать именно ваши впечатления от этого первого дня исследований.
– Прошу прощения за то, что неверно вас понял. – Берг покраснел и чуть растянул губы в извиняющейся улыбке, отчего сразу стал выглядеть куда моложе, чем кажется на первый взгляд. Интересно… А чего это начальник проекта так зарделся? Не оттого ли, что я обратился к нему по имени-отчеству? Да вроде нет. Телепнев его так же называл, но такой бурной реакции не было. Хм… Врожденная застенчивость? Может быть. Ладно, с этим можно и после разобраться, а пока послушаю, что он скажет.
– Ну что же, если вы хотите узнать о впечатлениях… Я в восторге, – вернув свой естественный бледный цвет и привычно грустное выражение лица, проговорил Берг. Это настолько не сочеталось с его словами, что я невольно улыбнулся. Впрочем, мой собеседник этого, кажется, даже не заметил. – Знаете, очень редко выдается возможность проверить некоторые теории на практике. А тут такой удачный случай…
– О чем вы, Берг Милорадович? – Я насторожился. Ну да, теории – штука, конечно, хорошая, да только практика порой получается… Вон наши эйнштейны теоретизировали о ядерном распаде, мечтая о дармовой энергии. Дотеоретизировались. Получили сию энергию на практике, но первым делом измерили ее в тротиловом эквиваленте.
– Понимаете, Виталий Родионович, принято считать, что естественные реакции разума при сторонних ментальных воздействиях всегда одинаковы.
– Нечто вроде безусловных рефлексов?
– Простите? – сбился Берг.
– Ну вроде того, как отдергивается рука от обжигающего ее огня. Самопроизвольно, – проговорил я.
– Да-да. Очень верное сравнение, – закивал мой собеседник. – Мы это называем естественными реакциями. Так вот, повторю, считалось, что эти реакции всегда одинаковы. Но… проверить эту теорию практически было невозможно. Никто не позволит проводить исследования на новорожденных, как вы понимаете.
– Почему именно новорожденных? – Я опешил.
– Да потому, уважаемый Виталий Родионович, что уже через несколько часов после рождения младенец начинает раскидывать «сети познания», что также обусловлено теми же реакциями, и впитывать знания об окружающем мире, как губка. Соответственно естественные реакции убывают, постепенно заменяясь личными, то есть присущими конкретному разуму и выработанными им. Так, например, доказано, что ребенок, родившийся и растущий в агрессивной по отношению к нему среде, на порядок быстрее обучается защитным манипуляциям, нежели его ровесник, появившийся на свет и пребывающий в более комфортных условиях. Кстати, если не принимать во внимание иных факторов, ваша блокировка свидетельствует о том, что вы родились и провели большую часть жизни в очень, очень агрессивной по отношению к вашему разуму среде. Не буду даже спрашивать, где такое возможно. – Берг вздохнул. Очевидно, ему-то как раз очень хотелось узнать, из какого ада я вылез. Но приказ есть приказ. А в том, что распоряжение об укрощении определенного любопытства в отношении меня любимого существует, я не сомневаюсь. Князь наверняка «закрыл» информацию о моем происхождении. Разве что Сакулов в курсе дела, но он будет молчать, несмотря на весь свой фанатизм. Боится советник своего начальника… и это правильно.
– Так все-таки, Берг Милорадович, что там с изучением естественных реакций?
– А? Да-да… Видите ли, в теории все получается очень гладко. От рождения человек огражден от внешних воздействий естественными реакциями, которые через какое-то время заменяются личными, то есть выработанными его разумом на основе получаемой информации из «сетей познания» взамен прежних.
– И?
– И здесь появляетесь вы. Человек, чей разум от рождения пребывает в изолированном состоянии. Человек, ни разу в жизни не получавший никаких сведений через «сети познания», поскольку последние попросту отсекались вашей блокировкой. Что означает: ваш разум не имел возможности выстроить собственные, личные реакции. Но что же мы видим? – Берг так разгорячился, что привлек внимание своих сосредоточенно строчивших отчеты подчиненных. – При попытках воздействия ваш разум не реагирует одинаково, он выстраивает все более и более сложные, изменяющиеся щиты! Да, они не нужны при наличии блокировки, но это лишь подтверждает тот факт, что действуют те самые, как вы их назвали «безусловные рефлексы»… и они меняются! А это если не в корне опровергает теорию о естественных реакциях, то уж точно заставляет нас серьезно ее пересмотреть.
– М-да. – Я даже немного растерялся от такого напора. Какая-то логика в словах Берга, безусловно, есть. Вот только… А что, если эта блокировка появилась только после моей «смерти»? – Берг Милорадович, а может статься так, что эта «сфера» благоприобретенная?
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?