Текст книги "Небесный Артефактор"
![](/books_files/covers/thumbs_240/nebesnyy-artefaktor-122434.jpg)
Автор книги: Антон Демченко
Жанр: Героическая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 3
Ни дня без приключений
И что я сделал не так на этот раз? Точнее, какая вожжа попала Хельге под хвост сегодня? Весь вечер смотрела на меня так, словно я ее любимого Гюрятинича убил и прикопал у нас во дворе. О, легка на помине!
– Кирилл, нам нужно поговорить, – на миг застыв в дверях моей комнаты, произнесла сестрица и удалилась. Ну наконец-то. Может быть, хоть сейчас объяснит, что ей опять не так.
Отложив в сторону учебник по начерталке, спускаюсь в гостиную.
– Я внимаю тебе, о суровая! – В ответ сидящая в кресле у камина Хельга смерила меня таким взглядом… – Ладно, я понял. Не время для шуток. Итак, чего ты от меня хотела?
– Сегодня утром ты так и не ответил на один мой вопрос, – проговорила сестрица.
Хм… не помню.
– Какой?
– Зачем тебе нужен этот дирижабль? – нахмурившись, спросила Хельга.
– Странный вопрос… Хм, чтобы летать? – Я улыбнулся.
– Кирилл! – Сестрица аж по подлокотнику кресла кулаком влепила от избытка чувств. О как! – Я серьезно спрашиваю!
– А я что, шучу, по-твоему? – возмутился я. – Какой вопрос, такой ответ!
– Так, молодежь, что за крики после ужина? – В гостиную ввалился дядька Мирон, обозрел нашу маленькую компанию и, усевшись в любимое кресло, кивнул. – Итак, я жду ответа.
– Кирилл решил заняться контрабандой! – выпалила Хельга, и у нас с опекуном дружно отвисли челюсти.
– Прости, дочь, кажется, я плохо понял. Повтори, – справившись с удивлением, произнес дядька Мирон.
– А зачем еще ему мог понадобиться такой дирижабль?! – чуть помявшись и уже гораздо тише произнесла Хельга. Опекун повернулся ко мне и вопросительно приподнял бровь.
– Ну, вообще-то логика понятная… для «китовода», – пожал я плечами. – Если исходить из характеристик моего проекта, то для контрабанды он действительно подходит как нельзя лучше. Да только скорость и защита ему нужны не для того, чтобы удирать от патрульных, а чтобы не попасться на зуб пиратским «акулам».
– Логично. Но одно другого не исключает, – потерев подбородок, задумчиво проговорил дядька Мирон.
– Пф. Я еще не совершил ничего противозаконного, а вам не следует забывать о презумпции невиновности, – ответил я.
Завидич фыркнул.
– И где же ты таких слов нахватался, а? – поинтересовался он.
– Общий курс правоведения штурманского училища при Ладожском университете. У меня по этому предмету экзамен через неделю, – буркнул я.
– Поня-атно, – протянул дядька Мирон и, взглянув на Хельгу, развел руками: – Извини, Хельга, но Кирилл прав. У него еще и дирижабля нет, а ты уже упрекаешь его в нарушении законов.
– Но… но… а зачем ему ТАКОЙ дирижабль?! Что, обычную «селедку» построить не судьба? – вспыхнула сестрица.
– Обычная, как ты выразилась, «селедка», то есть средний каботажник, обладает малой автономностью, требует большого экипажа и окупается только на постоянных челночных рейсах либо на каперстве. А я не собираюсь десять лет работать на одной и той же линии, таская в трюме всякий дешевый хлам, – откликнулся я.
– И на какой же груз ты рассчитываешь? – спросил опекун.
– Мелкий, срочный, дорогой.
– Уверен, что кто-то доверит неизвестному перевозчику нечто действительно ценное?
– Жителю Китежа со знаком пилота и собственным дирижаблем? – переспросил я. – Пять-шесть выполненных в сжатые сроки заказов – и думаю, вопрос с клиентурой можно будет считать решенным.
– Ну-ну… – Дядька Мирон неопределенно покачал головой. – Ладно. Дело твое. В конце концов, я еще не слышал, чтобы владельцы дирижаблей не смогли заработать хоть копейку на своих корытах.
– Ха! – Я довольно кивнул. – Ну, раз мы разобрались с моими гипотетическими преступлениями, я, пожалуй, пойду в свою комнату. Хочу хорошо выспаться перед экзаменом.
А утром, перед тем как сбежать на тренировку, я все-таки немного отомстил Хельге, оставив записку с советом попробовать расспросить ее возлюбленного о причинах, по которым на «Фениксе» обосновался личный шлюп Ветрова, в каждом рейсе обязательно уходящий в свободный полет незадолго до очередного визита патрульных или таможенников…
Гюрятинич не идиот, объяснит будущей супруге, что почем, заодно и прочистит мозги от излишней щепетильности. Все мне меньше хлопот.
Да, контрабанда. Но уж это ремесло всяко достойнее пиратства. И я не врал. Я действительно не собираюсь делать перевозки незаконных грузов основной статьей дохода. Но если мой дирижабль привезет в Русскую конфедерацию пару тонн высококачественных и высокоточных приборов германского образца, да по вменяемым ценам, кому от этого будет хуже?
Точно не мне и не конфедерации. А уж покупатели еще и спасибо скажут. Так что да… контрабанда входит в круг моих интересов, как, впрочем, и честный найм.
И кое-какие шаги в отношении будущего дела я уже предпринял. В частности, вступил в переписку с Клаусом, с предосторожностями, разумеется. Помня шустрого сыночка торговца Шульца в Меллинге, думаю, через пару-тройку лет у нас с ним найдутся темы для обстоятельной и плодотворной беседы, хех…
– Не отвлекайся. – Удар трости по лопатке моментально избавил меня от «лишних» мыслей. Мастер Цао, как всегда, видит нас насквозь.
Встряхнувшись, я вернул свое внимание к противнику. Мишка недовольно нахмурился. Ну, извини, приятель, я не нарочно.
Учитель Горского, ставя меня в спарринг со своим учеником, настаивал на запрете использования рунных цепей, а я, задумавшись, нарушил это условие. Учитывая, что Михаил в этот момент как раз пытался провести некий прием, мою слишком скорую реакцию он воспринял не очень хорошо.
– Извини, Миш. Задумался… – повинился я.
Горский хмыкнул и вновь встал в стойку. Ладно. Поехали.
На этот раз я был внимателен и не выходил за рамки, обозначенные катайцем, и четвертую схватку Михаил все же выиграл, умудрившись влепить мне в лоб такую плюху, что я еле удержался на ногах.
– Это было… быстро, – очухавшись, проговорил я.
Михаил просиял, но Цао Фенг тут же спустил его с небес на землю.
– Для черепахи. Урок окончен. Кирилл… – Катаец замялся, явно подбирая слова, и проговорил: – Все лишние дела до тренировки, после тренировки, но не во время тренировки. Понятно?
– Лишние мысли?
– Именно. – Катаец прищелкнул пальцами и кивнул в сторону забора, отделяющего сад Горских от нашего двора. – Иди. До экзамена два часа.
В училище мы с Михаилом добирались на «емельке». Шик? Да нет, просто трамваи-пароходы – единственный общественный транспорт Новгорода – сегодня отчего-то забастовали, тем самым порадовав извозчиков и «емелек». Более того, кое-кто из наших соседей не постеснялся вывести на неожиданные заработки собственные экипажи… В результате нам пришлось объезжать центр города, поскольку, по словам нашего водителя, там гарантированно образовалось несколько самых настоящих «пробок». А я-то думал, что это «изобретение» куда более поздних времен. М-да уж…
Но благодаря предусмотрительности «емельки» мы прибыли в училище вовремя. Точнее, даже несколько раньше назначенного времени. Впрочем, судя по количеству суетящихся во дворе училища черных бушлатов, сияющих надраенными медными лычками, обозначающими курс обучения, не одни мы оказались так предусмотрительны.
– Странно, почти не вижу своих однокашников-заочников, – протянул я, оглядывая толпу курсантов.
– А ты их хоть раз встречал? – с усмешкой осведомился Михаил, отточенным жестом выровняв только что нахлобученную на голову фуражку.
– Да нет, – пожал я плечами. – Просто не вижу людей в цивильном.
– Пф. Это говорит только о том, что, в отличие от некоторых, твои однокашники озаботились покупкой мундира, – объяснил Горский.
– Это обязательно? – удивился я.
– Нет, конечно, – ответил мой спутник. – Но обычно заочники стараются во всем походить на курсантов, и преподаватели не имеют ничего против.
– М-да, буду выглядеть белой вороной, – констатировал я и добавил, покосившись на приятеля: – Мог бы и предупредить.
– Да ладно, ерунда это все. К тому же, если уж на то пошло, тебе следовало бы явиться в форме матроса, а не слушателя, – заметил Мишка.
Прикинув, как бы я выглядел в робе на экзамене, я фыркнул. Ну да, «Феникс» ведь не военный «кит», парадная форма для нижних чинов на нем не предусмотрена. Нет уж. Лучше в цивильном. Пусть это и будет ненавистная мне «тройка». Под пиджаком, по крайней мере, не видно ни ножа, ни пистолета, а без них после недавних приключений я чувствую себя несколько неуютно… даже несмотря на некоторые способности, данные мне рунными цепями.
– Смотри-ка… а эти что здесь делают? – Голос Михаила отвлек меня от размышлений.
По подъездной дорожке, ведущей к центральному входу в училище, не шли – вышагивали четверо. Блестя надраенной медью пряжек и пуговиц на белых, чтоб их, шинелях, с двойными «галками» на рукавах, под нечитаемыми с разделявшего нас расстояния эмблемами, в белых же фуражках с золочеными разлапистыми «крабами», а уж физиономии… М-да. Можно подумать, что эти ребятки в сто лет не чищенный свинарник зашли. Вон, только что платки к носам не прижимают. Р-ровеснички…
– И что это за попугаи-альбиносы? – поинтересовался я у Михаила, следившего за идущими по дорожке курсантами с какой-то смесью недовольства и разочарования во взгляде.
– Китежцы, – коротко ответил он.
– Хм?
– А… ты не знаешь? Это курсанты Китежградских воздушных классов. Будущие офицеры военного флота. Снобы и задаваки, – пояснил Михаил, увидев мое непонимание, и, вздохнув, договорил невпопад: – Я хотел в эти классы поступить. Отец отговорил.
– А что так?
В ответ Горский поморщился:
– Да… там с некоторых пор только китежцы и учатся. Остальных если и принимают, то норовят тут же выпихнуть. Отец сказал, что даже его влияния не хватит, чтобы я мог там выучиться.
– Однако. Каста?
– Похоже на то, – пожал плечами Михаил, отворачиваясь от китежцев, за движением которых сейчас, кажется, наблюдали все присутствующие во дворе курсанты и слушатели. Горский встряхнулся и ткнул меня локтем в бок. – Ладно. Нечего на них таращиться. Пойдем в здание, нужно еще наших экзаменаторов найти.
– Ну, идем, – кивнул я.
Вопреки опасениям, встретиться на экзамене с наставником Горского мне не довелось, хотя экзамен у слушателей-заочников проходил одновременно с курсантами и по логике куратор Мишкиного курса должен был бы присутствовать. Но нет. И это хорошо. Не хотелось бы завалить экзамен из-за этого старого сморчка.
Спустя три часа мы с Михаилом церемонно поздравили друг друга с удачным началом сессии и, пожелав дожидающимся своей очереди сокурсникам удачи, направились в сторону гардероба, обсуждая по дороге, какое из известных нам кафе достойно принять два самых выдающихся ума современного мира.
Спор не утихал даже пока мы получали у старика-гардеробщика наши вещи, наверное, именно поэтому мы и не заметили, что уже не одни.
– Чижи, в сторону!
От толчка в спину я уклонился, и попытавшийся меня ударить хам провалился вперед, тут же схлопотав леща по загривку. Рефлекс, однако…
Мишка пригнулся, пропуская над собой удар взбеленившегося приятеля напавшего на меня идиота, и, чуть сместившись в сторону, влепил своему противнику коленом в живот. Но я заметил это, уже перепрыгивая через тело первого нападавшего и влетая плечом в затянутую в белоснежный китель тушу придурка, решившего в этот момент напасть на моего приятеля сзади.
Ну и завертелось…
Какая-то странная тенденция. Придурок в гимназии, теперь идиоты в училище… Не нравится мне это, честное слово. А уж тот факт, что, в отличие от столкновения в гимназии, сегодня нас поймали, и вовсе удручает.
– Стыдно, молодые люди. – Взирающий на нашу потрепанную компанию директор училища сделал еще одну ходку от стола до окна, развернулся и, дернув усом, решил завершить разнос, длящийся уже почти четверть часа. Устал, наверное. – Сядьте, не маячьте перед глазами.
Переглянувшись с Мишкой, мы подчинились приказу и уселись на стулья у стены, чуть в стороне от недобро зыркающих в нашу сторону китежцев. Хех. Ничего-ничего, пусть скажут спасибо, что я не стал обращаться к рунам, а Михаил был предельно аккуратен со своими ударами, иначе бы десятком синяков «беленькие» не отделались.
Впрочем, нам тоже перепало, хоть и не так внушительно. Но четверо против двоих, да учитывая, что мы с Горским старательно сдерживались… В общем, свое мы тоже отхватили, хотя, в отличие от противников, к концу побоища падать не торопились, так что вопрос о победителях в нашей потасовке даже не стоял. А вот удрать не успели. Гардеробщик настучал о драке рядом с его владениями, так что радость победы была омрачена появлением одного из преподавателей… оказавшегося наставником Михаила.
Горский, увидев своего учителя, тихо простонал, а я приготовился ко второму раунду брюзжания и ворчания, граничащего с оскорблениями, как это было в первую нашу встречу. Но преподаватель меня удивил. Обозрев кряхтящих, пытающихся подняться на ноги китежцев и наш потрепанный, но уверенно стоящий на своих двоих дуэт, старик только недовольно покачал головой и… молча отконвоировал всю нашу теплую компанию сначала во владения фельдшера, а потом и в кабинет директора.
– Как думаешь, отчислят? – поинтересовался у меня Мишка тихим шепотом.
– Без понятия, – честно признался я, поглядывая в сторону скучковавшихся поодаль китежцев. – Но вот то, что грядет вторая часть марлезонского балета, это я могу сказать точно.
– О! – Проследив за моим взглядом, Горский понимающе кивнул. С каждой минутой китежцы все больше и больше нервничали, так что сейчас это даже стало бросаться в глаза. Это притом, что разнос нашего директора они перенесли так, словно он их совершенно не касался. А вот сейчас все их спокойствие испарялось, словно влага в пустыне.
Собственно, как и предполагалось, не прошло и получаса, как дверь в кабинет директора отворилась, и на пороге появился подтянутый мужчина средних лет в форме офицера Военно-воздушного флота. В отличие от курсантов-китежцев, гость был не в парадном белоснежном мундире, а в повседневном черном кителе со знаками различия капитана второго ранга.
Бросив короткий взгляд на «своих» курсантов, офицер еле заметно дернул губой и, потеряв к китежцам всякий интерес, поздоровался с нашим директором. Тот ответил тем же, и между флотскими, бывшим и настоящим, завязалась вполне теплая беседа… под принесенный секретарем чай. Про нас, кажется, они забыли совершенно. Впрочем, ненадолго.
– Значит, это и есть те чижи, что устроили потасовку? Горский и Завидич, да? – осведомился офицер, отставив в сторону чашку с чаем, отвлекая нас с Михаилом от медитации на исходящую совершенно сумасшедшим ароматом горячую выпечку на подносе. Нормально позавтракать утром я не успел, да и было это давным-давно. А кушать-то хочется! Время уже далеко за полдень, скоро темнеть начнет!
– Да нет, Сергей Александрович, – покачал головой директор. – Это те самые «чижи», которых ваши подопечные попытались избить в стенах нашего заведения.
– Кхм. – Офицер оставил поправку без ответа. Задумчиво посмотрел на своих курсантов, потом снова на нас с Михаилом и вдруг усмехнулся: – А отчислять не хочется, да…
– Сор из избы… – поморщился директор. – Но что делать?
– Так, господа курсанты… и слушатели. Встать! – неожиданно рявкнул капитан, и нас от этого голоса аж подкинуло. Всех шестерых. – Смирно! Вольно…
Взгляд офицера остановился на нас, точнее на мне, и кавторанг поморщился. Ну да, понимаю. «Смирно-вольно» в исполнении одетого в штатское выглядит не ахти…
– Сергей Александрович? – Директор отвлек своего гостя от этого своеобразного «смотра».
– На выход, господа курсанты. Подождете за дверью, – бросил нам кавторанг и повернулся к директору.
Хотел бы я услышать, о чем они собираются говорить, но Мишка утянул меня за дверь, следом за промчавшимися лосями-китежцами.
– Ох, не нравится мне это, – протянул Михаил, поглядывая то на невозмутимого, занятого какими-то своими делами секретаря, то на закрытые двери кабинета.
– В чем проблема, Миш? – Я покосился на нервничающего приятеля.
– В странностях, – коротко ответил он, но, заметив мое недоумение, пояснил: – О чем они там могут договариваться? Зачем вообще было нас выгонять?
– Обсуждают, кто кого наказывать будет, – неожиданно ответил один из китежцев, аккуратно касаясь наливающегося багровым цветом синяка под глазом.
– Кхм… поясни? – Учитывая особенности нашего недавнего знакомства с китежцами, Михаил не стал расшаркиваться. Да и у неожиданного собеседника, кажется, не было никакого желания разводить церемонии.
– Да все просто, – поморщился китежец, отмахнувшись от предостерегающего жеста своего рыжего однокашника. – Университетское руководство договорилось с нашими адмиралами об учебном обмене. Нас четверых отправили сюда… аккурат перед сессией, «чтобы проверить уровень подготовки и получить больше материала для сравнения эффективности методов обучения». Ну а тут…
– А тут мы, – ухмыльнулся я, непроизвольно потерев бок, по которому мне прилетело во время драки как раз от нашего собеседника.
– Именно, – кивнул он. – Вот теперь наш куратор и разбирается с вашим директором, кто должен выбирать наказание для нас.
– Ну да, – понимающе сказал Михаил. – С одной стороны, вы пусть и курсанты, но военные и неподотчетны гражданским институтам, с другой же – сейчас вы находитесь на обучении в штурманском училище Ладожского университета и обязаны подчиняться его уставу. М-да уж… с нами будет проще. Отчислят – и все радости.
Хм, а Горский, кажется, впадает в депрессию. С этим нужно что-то делать.
– Сомневаюсь, – заметил все тот же китежец. – Это означало бы, что вас признали зачинщиками драки с четырьмя курсантами второго года обучения. Глупо звучит, не находите? А избежать подобного вывода можно, только отчислив и нас, но это не так-то просто.
– В силу все того же вашего двоякого положения, – закончил за него Михаил.
– Константин, может, ты перестанешь мести языком перед этими малолетками?..
О, кажется, товарищи разговорчивого китежца очнулись и решили вступить в беседу. Рыжий, коренастый… тот самый, что схлопотал от Михаила удар коленом в живот в самом начале драки.
– Умудрившимися вдвоем отпинать четырех будущих офицеров Военно-Воздушного Флота, ты это хотел сказать, Леонид? – с абсолютно индифферентным видом договорил за своего однокашника наш собеседник.
Тот поперхнулся и смерил приятеля изумленным взглядом.
– Что?
– Мы с тобой потом поговорим, – хмуро отозвался тот, но продолжать тему не пожелал.
– В любом случае наказания нам не избежать. – Третьим, решившим присоединиться к беседе, оказался худощавый русоволосый парень, по виду самый младший из всей компании. Говорил он тихо и словно в пустоту, не обращаясь ни к кому конкретно. – И какая разница, кто его назначит.
– Ну не скажи. Сергей Александрович мог бы и на «Суровый» отправить, драить медяшку. А здешний директор… ну, не в карцер же он нас посадит! – Вот и четвертый прорезался. Смуглый, чернявый… подвижный, хм, я только сейчас обратил внимание, насколько эти четверо отличаются друг от друга.
– Кхм… у нашего училища тоже есть учебный дирижабль. Не «кит», конечно, но несколько заходов в «шкуре» по бимсам – испытание неприятное даже без вакуума, – пробормотал Горский.
– А что, уже попадал? – с интересом покосился на него Константин.
Михаил покачал головой.
– Видел двоих провинившихся сразу после отбытия наказания, – пояснил он.
И чего они такого страшного нашли в прогулке под куполом?
– Что, не понимаешь, да? – усмехнулся рыжий Леонид, явно заметив мое выражение лица.
Я пожал плечами:
– Не понимаю.
– Слу-ушатель… – с непередаваемой интонацией протянул его чернявый однокашник. – Он же небось и в дирижабле-то никогда не был.
Михаил прыснул, но, поймав мой взгляд, задавил смешок. А рыжий Леонид решил поддержать своего однокурсника, с удовольствием прохаживаясь по «сухопутным крысам», понятия не имеющим, что такое служба на дирижабле…
И это второй курс! Да самый младший из них на год старше, чем я или Мишка. А ведут себя как…
– Дети, – уронил Константин, и два его разошедшихся приятеля моментально заткнулись.
Однако… есть еще проблески разума, есть.
– И что вы предлагаете, Сергей Александрович? – поинтересовался директор, когда за курсантами закрылась дверь.
– Решение неприятного вопроса, не выходящее за рамки соглашения, достигнутого нашими учебными заведениями, Роман Спиридонович, – еле заметно улыбнулся кавторанг.
Директор заинтересованно взглянул на своего собеседника:
– Интересно… и какое же решение вы нашли?
– Обмен.
– Поясните? – В голосе директора скользнуло недоумение.
– Наказание назначаем обеим… группам. Вы – своим подопечным, я – своим.
– И наказание ваших курсантов будет отложено до их возвращения в Китеж, я правильно понимаю?
– Именно, Роман Спиридонович. Именно, – вновь улыбнулся кавторанг, словно не замечая, как мрачнеет его собеседник.
– Сергей Александрович, мне казалось, вы, как и я, понимаете всю пагубность наметившегося разрыва между нашими… ведомствами, – пожевав губами, заговорил директор. – И как и я, раньше вы выказывали свой интерес в пресечении этой разрушительной…
– Роман Спиридонович, дорогой! Не торопитесь, – покачал головой кавторанг, мягко прерывая директора. – Поверьте, я не менял своих взглядов. И, кажется, пока не давал никаких оснований для подобных выводов.
– И как же вы тогда рассматриваете собственное предложение, благодаря которому ваши курсанты фактически уйдут от наказания? – хмуро осведомился директор.
– Я не договорил или неясно выразился, – развел руками офицер. – Повторюсь, я предлагаю обмен. Ведь университет еще не согласовал списка своих студентов, отправляемых в Китеж…
– А… кхм… – Директор на миг замер, просчитывая варианты, и улыбнулся. – Я понял, Сергей Александрович. В свою очередь я объявлю наказание своим учащимся, и они получат ту же отсрочку его исполнения… Но не считаете ли вы, что курсант и слушатель первого года и четверо курсантов второго курса обучения ваших классов – это несколько… мм, неравный обмен? Ведь нельзя забывать и о другой стороне нашего… эксперимента.
– Понимаю. Предлагаю подыскать еще пару человек, желательно со старших курсов, чтобы… «уравновесить» моих подопечных, так сказать, – предложил офицер.
– Почему именно старших? – помолчав, спросил директор.
– Вы же непременно разбросаете моих курсантов по разным группам? – пожал плечами тот. – Вот и я хотел бы иметь такую возможность в отношении ваших… подопечных. А это будет затруднительно, поскольку в наших классах всего по две группы на курсе.
– М-да… понимаю, – кивнул директор. – Что ж, для чистоты эксперимента… я согласен. В конце концов, мы собираемся оценивать их готовность учиться и сотрудничать, а не пускаем пыль в глаза друг другу, как хотелось бы некоторым… чиновникам, правильно?
– Именно.
Собеседники шутливо отсалютовали друг другу чашками с чаем.
– М-да, но кто бы знал, что наш поиск подходящих людей закончится, так и не начавшись, а? – улыбнулся директор после нескольких минут тишины.
– Да, это была форменная удача, – протянул офицер, глядя поверх чашки в окно, за которым разыгралась метель.
– Дело за малым. Осталось лишь уговорить курсантов… – заключил Роман Спиридонович.
– Угроза отчисления за драку в стенах училища – не та альтернатива, которая может понравиться. Вам так не кажется? – проговорил кавторанг, и директор, скривившись, кивнул.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?