Текст книги "Тень"
![](/books_files/covers/thumbs_240/ten-30336.jpg)
Автор книги: Антон Грановский
Жанр: Боевая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
– Поговорили, – с досадой пробормотал он. – Побеседовали. Теперь она уверена, что я обычный легкомысленный идиот.
Он вздохнул и снова опустил взгляд в раскрытую книгу.
«Но потом, в силу разных природных явлений, двери, ведущие в другие миры, либо закрылись, либо…»
Андрей перевернул страницу.
«…стали открываться редко и не перед каждым. К сказанному хочется добавить, что соседство это было не совсем безопасно. Древние авторы выдвигали гипотезы о том, что источником земных катастроф были войны, которые вели меж собой наши соседи из параллельных миров. Многие источники говорят о выходцах из других миров, избравших Землю местом для сведения счетов. Каждый раз, когда вспыхивала подобная война, жизнь на Земле оказывалась на грани исчезновения».
Андрей схватился за голову и тихо застонал.
4
Через час, мужественно просмотрев семь из девяти рекомендованных книг, Андрей решил сделать перерыв, отправиться в кафе и выпить пару чашек кофе. Последствия попойки и плохой ночи до сих пор сказывались. В висках чувствовалась тяжесть, а на душе скребли кошки.
В скверике перед кафе Вершинин заметил, что за ним кто-то идет. Но ни испугаться, ни даже насторожиться он не успел, потому что негромкий, сипловатый голос тут же окликнул:
– Привет, студент!
Андрей обернулся. Невысокий, коренастый человек, одетый в серый плащ и кепку, медленно приблизился к Вершинину.
Холодные, стального оттенка глаза, ямочка на подбородке. Почему-то Андрею подумалось, что незнакомец должен держать в руке пакет с продуктами, из которого торчит батон. Однако никакого пакета у мужчины в руках не оказалось. Была только старенькая, дешевая трость с крючковатым, посеребренным, но уже изрядно облезшим набалдашником.
Остановившись перед Вершининым, незнакомец оглядел его лицо цепким, холодным взглядом, который совершенно не подходил к его облику «инженера на пенсии». Затем сипло спросил:
– Ты Вершинин?
– Да, – ответил Андрей. – А вы…
– Давай присядем. – Незнакомец повернулся и направился к деревянной скамейке.
Андрей, чуть помедлив, двинулся за ним.
Усевшись на скамейку, мужчина пристроил трость между ног и посмотрел на Андрея.
– Надо поговорить, – сказал он.
– Поговорить? – Вершинин нахмурился и внимательнее вгляделся в лицо незнакомца, стараясь припомнить, где он мог его видеть. – А вы, собственно, кто?
– Меня зовут Владимир Иванович.
– А фамилия?
– Чигур.
Мужчина снял кепку, достал из кармана платок и промокнул лысоватую голову. Затем снова нахлобучил кепку на лысину, посмотрел на солнце и сказал:
– Жарковато сегодня, а?
– Да, – рассеянно отозвался Андрей.
– Гораздо жарче, чем обещал прогноз.
– Да, наверное.
Владимир Иванович вздохнул:
– И давление выше нормы. В такую погоду хорошего клева не жди. Это как пить дать.
Андрей не знал, что на это ответить. Чигур снова посмотрел на Вершинина и вдруг спросил:
– Как у тебя со здоровьем, студент?
– До сегодняшнего дня не жаловался. Послушайте, я не знаю, кто вы такой, но если вы немедленно не…
– Погоди-ка… – Владимир Иванович сунул руку в карман плаща и достал мобильный телефон. – Не возражаешь, если я тебя сфотографирую?
– С какой стати?
Владимир Иванович наставил на Андрея объектив мобильника и нажал на кнопку. Перед глазами у Вершинина что-то ярко полыхнуло, по спине пробежали мурашки, и сердце резко скакнуло в груди.
Несколько мгновений Андрей сидел неподвижно. Затем тряхнул головой и сипло проговорил:
– Крутая на вашем телефоне вспышка.
– Ксеноновая, – небрежно сообщил Владимир Иванович. – Как ты себя чувствуешь?
Андрей поморщился от боли в глазах и вымолвил:
– Жить буду. – Затем посмотрел на Владимира Ивановича, моргнул и вдруг воскликнул: – Вот черт! Так вы тот самый… из переулка? Постойте… – Андрей мучительно потер пальцами виски и хрипло проговорил: – Это что же… Выходит, все это было правдой?
Черт, теперь понятно, почему у меня так паршиво на душе… Вы меня уже фотографировали, да? Вчера вечером.
– Верно, – признался Чигур. – Но тогда вспышка была выставлена на отрицательный мнемоштрих. А сейчас – на положительный.
– Поэтому я все и вспомнил?
– Да.
– Черт! – Андрей снова поморщился. – Как же мне паршиво… Кто были те люди, которые напали на меня?
Откуда они взялись?
Чигур сдвинул кепку на затылок:
– Вопросы, вопросы, вопросы… Когда-то я был таким же любопытным. И вот чем это закончилось. Поверь мне, студент, тебе не стоит знать слишком много. Как сказал Экклезиаст, многие знания умножают многие печали.
– Если вы не заметили, я уже знаю слишком много, – сказал Андрей. – Я видел, как уличные бандиты превратились в вампиров. Видел, как вы убили жену олигарха, которая разрывала когтями металлический корпус машины. Этого достаточно, чтобы сойти с ума.
Владимир Иванович немного помолчал, а затем сказал:
– Превратились в стригоев.
– Чего? – не понял Вершинин.
– В стригоев, а не в вампиров. Так вернее. Те гады, с которыми ты схлестнулся на Большой Никитской, – стригои. Нечто среднее между вампирами и оборотнями. А теперь, студент, напрягись и вспомни: ты не замечал за собой слежки?
Андрей задумался.
– Несколько раз мне казалось, что за мной следят, – задумчиво проговорил он. – Но я в этом не уверен.
Чигур вздохнул:
– Хреново, студент. Эти зря следить не станут. Наверняка ты что-то у них взял. Ну колись – взял, а?
– Как вам сказать… – Андрей снова поморщился. – Вообще-то, была одна вещь.
– Какая?
Андрей несколько секунд молчал, затем вздохнул и полез в карман куртки. Вынув из кармана перстень, он показал его Владимиру Ивановичу:
– Вот. Его обронила Литовцева. Перед тем, как все началось.
Владимир Иванович прищурил серые глаза и внимательно оглядел вещицу:
– Гм… – Он перевел взгляд на лицо Вершинина: – Ты уже пытался его продать?
– Да. Сегодня утром я заносил его в ломбард.
Чигур усмехнулся:
– Хотел заложить чужую вещь?
Андрей покраснел:
– Я же не помнил, откуда он у меня.
– Ладно, не напрягайся, – небрежно сказал Владимир Иванович. – Лучше скажи: почему перстень все еще у тебя?
– Когда я отказался продавать перстень за три тысячи рублей, ростовщик тут же предложил мне тридцать. И глаза у него при этом были такие, будто он готов оторвать у меня перстень вместе с рукой. Тогда я запросил… пять тысяч долларов.
Чигур присвистнул:
– А он?
– Он согласился.
– Почему же ты его не продал?
– Ростовщик сказал, что у него нет при себе таких денег и просил подождать.
– Чего подождать?
– Пока он позвонит какому-то богатому другу, и тот подвезет деньги. Но пока он звонил, я подошел к двери подсобки и услышал разговор. И этот разговор очень сильно мне не понравился.
– Почему?
– Мне показалось… – Андрей запнулся, но сделал над собой усилие и договорил: – Мне показалось, что они собираются меня прикончить, чтобы забрать перстень. Это, конечно, чепуха, но… – Вершинин поморщился. – Черт, теперь я даже не понимаю, почему так решил.
Поглядывая на перстень, Чигур вновь поскреб пальцами небритую щеку.
– Интересно, интересно… – пробормотал он. – Так, говоришь, ростовщик сильно заинтересовался перстнем?
– Ну да.
– Ты помнишь ломбард, в который заходил?
– Конечно. Он недалеко от Рижского вокзала, рядом с заброшенным складом стройматериалов.
Владимир Иванович иронично прищурился:
– Случалось бывать там и прежде, да?
– Было дело, – признался Андрей.
Несколько секунд Чигур думал, а потом сказал:
– Вот как мы поступим. Ты отведешь меня в ломбард и покажешь того ростовщика.
– А дальше?
– А дальше по обстоятельствам.
Владимир Иванович взял в руку трость и поднялся. На этот раз Андрей посмотрел на трость с опаской и уважением, поскольку знал, какое страшное оружие таится в этом неприглядном на вид предмете.
5
В ломбарде было тихо и безлюдно. Мандельштауб сидел за прилавком и разглядывал в лупу какую-то побрякушку. Завидев в дверях Андрея, ростовщик просиял.
– Таки решили вернуться, господин студент? – проговорил он. – И это правильно. Никто не даст вам за перстень лучшую цену. Прошу вас, молодой человек, прошу.
Однако, увидев вошедшего следом Чигура, хозяин ломбарда замер с открытым ртом. По лицу его пробежало что-то вроде судороги.
– Ре… регистратор? – выговорил он и сглотнул слюну.
Чигур сдвинул кепку на затылок, затем поднял трость и положил ее конец на прилавок.
– Стригой Мандельштауб, – холодно сказал он, – на время дознания ты лишаешься привилегий, данных тебе Регистрационной Комиссией. Также сообщаю тебе, что в случае твоего неповиновения я имею полное право стереть тебя в порошок и развеять по ветру. Ты понял меня, стригой?
– Я понял тебя, регистратор, – отозвался Мандельштауб и метнул на Андрея полный ненависти взгляд.
Одно мгновение они смотрели друг другу в глаза, а в следующее Иосиф Самуилович сделал нечто совершенно дикое и неожиданное. Он рыкнул, как хищный зверь, и одним прыжком оказался на прилавке.
Чигур быстро заслонил Андрея, но Мандельштауб молниеносным ударом руки отшвырнул регистратора в сторону.
Владимир Иванович опрокинулся спиной на стол. Ножки стола подломились, и Чигур рухнул на пол вместе со столешницей. Ростовщик же, оскалив огромные клыки, ринулся на Андрея.
Но тут Чигур вскочил на ноги и схватил Мандельштауба за ворот, а затем резко дернул ростовщика на себя и швырнул о стену.
Иосиф Самуилович ударился о стеллаж с товарами и упал на пол. Он хотел подняться, но наконечник трости уткнулся ему под кадык.
– Только дернись, и я сыграю твоей головой в футбол! – проговорил Владимир Иванович. – Я лишаю тебя регистрации, стригой!
– Не имеешь права, регистратор, – прорычал в ответ Мандельштауб.
Владимир Иванович усмехнулся:
– Ошибаешься. Я регистратор с широкими полномочиями. Если понадобится, я могу разрубить тебя на куски и помочиться на останки.
– Хам… – с ненавистью и презрением прошипел Мандельштауб. – Люберецкий жлоб.
– Люберцы не трогай, кровосос. А то огребешь по полной.
Иосиф Самуилович хлюпнул носом и сделал жалобное лицо, а потом вдруг ударил по трости когтистой рукой и прыгнул было к двери. Но Чигур молниеносно выкинул вперед руку, схватил ростовщика пятерней за лицо и сильно дернул.
Раздался жуткий треск, словно кто-то рвал ткань, и кожа с лица Мандельштауба осталась у регистратора в руке.
В то же мгновение Владимир Иванович выхватил из кармана бутылочку, похожую на газовый баллончик, направил ее на ростовщика и нажал на кнопку.
Облако пара ударило Мандельштаубу в лицо. Тот заорал и рухнул на колени. Там, где кожа была содрана, открылась часть ужасной морды, страшнее которой Андрею не приходилось видеть даже в фильмах ужасов.
Вершинин попятился и хрипло проговорил:
– Что это?
– «Святая вода», – небрежно ответил Владимир Иванович. – Газ из специально синтезированных нейротоксинов. Для человека безвреден. Действует только на стригоев.
– Я не про газ. Я… про это. – И Андрей кивнул в сторону ростовщика.
Мандельштауб, стоя на коленях, пытался приделать к звериной морде оторванный лоскут кожи.
– Ты испортил мне личину, р-регистратор! – прорычал он. – Знаешь, во сколько она мне обошлась?
– Скажи спасибо, что голова на месте, – отчеканил Владимир Иванович.
Мандельштауб сверкнул глазами и процедил сквозь сжатые зубы:
– Ты превысил свои полномочия, регистратор. Я буду жаловаться твоему начальству.
– Жалуйся, кому хочешь, – холодно обронил Чигур. Затем прищурил голубые глаза и холодно произнес: – Сегодня утром этот парень приносил тебе перстень, и ты согласился заплатить ему пять тысяч долларов. Потом ты вышел в подсобку и кому-то позвонил. Я хочу знать, кому.
Иосиф Самуилович прищурил налитые кровью глаза и глухо пророкотал:
– Я не понимаю, к чему эти вопросы. Я не нарушил условий регистрации. Назначать цену за товар – мое законное право.
Несколько секунд Чигур внимательно смотрел на ростовщика, а потом вскинул трость и хлестнул его плоской стороной по щеке.
Голова кровососа мотнулась в сторону, но тут же вернулась в исходное положение, а из приоткрытого рта вырвалось змеиное шипение.
Владимира Ивановича это, однако, ничуть не смутило.
– Дошипишься, тварь, – с угрозой сказал он и снова поднял трость. – Мне повторить свой вопрос?
Мандельштауб потрогал когтистыми пальцами рубец на щеке, с ненавистью посмотрел на Владимира Ивановича, потом плотно сомкнул губы и отвернулся.
Некоторое время Владимир Иванович размышлял, затем повернулся к полке и взял с нее фотографию в рамочке. На снимке была изображена улыбающаяся брюнетка.
– Твоя супруга? – небрежно осведомился Чигур. – Симпатичная.
Немного помедлив, Владимир Иванович достал из кармана мобильник, нажал на кнопку и прижал трубку к уху.
– Алло, Игнатьев? – сказал он в трубку. – Чигур беспокоит. Будь добр, пошли людей в квартиру стригоя Мандельштауба, пусть задержат его жену… Нет, церемониться не надо. Если окажет сопротивление – применяйте силу.
По уродливому лицу стригоя пробежала судорога.
– Вы не имеете права! – рявкнул он. – Моя жена – человек!
Чигур прикрыл трубку ладонью и сухо проговорил:
– Она связалась с тобой, упырь, и тем самым поставила себя вне закона.
– Хорошо! – выдохнул Мандельштауб. – Ваша взяла! Я все расскажу, только отмените вызов!
Владимир Иванович убрал ладонь и проговорил в трубку:
– Алло, Игнатьев… Вызов на квартиру Мандельштауба отменяется… Да, уже разобрались… И тебе того же…
Убрав телефон в карман, Чигур пристально посмотрел на Иосифа Самуиловича и сказал:
– Я слушаю тебя, стригой.
– Одну секунду…
Иосиф Самуилович протянул руку и взял со стойки флакон канцелярского клея, затем выдавил несколько капель на лоскут кожи, болтающийся на щеке, и попытался приладить его на место.
Андрей не мог больше смотреть на это без отвращения и тошноты и поспешно отвернулся.
Что-то привлекло его внимание, какое-то едва заметное постороннее движение. Андрей окинул взглядом комнату, затем поднял взгляд на потолок, и рот его сам собой раскрылся от изумления.
Потолок в ломбарде был навесной, составленный из одинаковых квадратиков с вентиляционными отверстиями. И Вершинин готов был поклясться, что по потолку растеклось что-то, похоже на бесцветное, прозрачное желе. Строило ему это понять, как прозрачный студень на потолке завибрировал и стал быстро собираться в комок и словно бы отклеиваться от потолка, густея и приобретая форму и цвет.
Все это происходило очень быстро. Не прошло и трех секунд, как темный сгусток, похожий на человеческую фигуру, подобно огромной капле масла, упал на пол и быстро выпрямился в полный рост, оказавшись лицом к лицу с Андреем.
Это был человек. Высокий, плотный, с розовыми глазами и снежно-белыми волосами. Не успел Андрей справиться с изумлением, как альбинос резко вскинул руку.
Лоб и щеки Вершинина обдало лютым холодом, будто он окунул лицо в прорубь, а потом страшная сила отбросила его в сторону, и он едва не захлебнулся порывом ледяного воздуха.
Грудь пронзила острая боль. На мгновение Андрею показалось, что этот воздух выморозил ему легкие. Он закашлялся и с изумлением понял, что изо рта у него – в облаке белого пара – вылетели мелкие и колкие кусочки льда.
Альбинос быстро скользнул к Владимиру Ивановичу.
– Сзади! – крикнул Андрей.
Повторять дважды не понадобилось. Чигур молниеносно развернулся и занес трость для удара, однако альбинос схватил его руку белыми пальцами и сильно сжал. Раздался треск, и рука Владимира Ивановича покрылась наледью.
Чигур резко ударил альбиноса головой в переносицу. Тот слегка отпрянул, но успел вырвать трость и отшвырнуть ее в сторону. А потом схватил Владимира Ивановича за горло. Лицо Чигура посинело, губы и волосы покрылись инеем. Подрагивая от ледяного холода, Владимир Иванович проговорил:
– Приказываю тебе сдаться, маг. И покажи мне свою регистрацию.
Альбинос усмехнулся:
– Мерзкий человечек. Как смеешь ты указывать мне?
– Ты на моей земле, мороженщик, – выдохнул вместе с паром Владимир Иванович. – Предъяви регистрацию, или я…
– Что ты?
Владимир Иванович усмехнулся и вдруг резким ударом отбросил от себя руки мага. Вцепившись друг в друга, противники закружились по комнате, швыряя друг друга спиной об стену. Комната наполнилась грохотом ударов, облаками пыли, льда и штукатурки.
Поняв, что без его помощи Чигуру не справиться, Андрей схватил стул, выждал момент, размахнулся и изо всех сил ударил альбиноса по белой голове.
Стул разлетелся вдребезги, и незнакомец на мгновение разжал хватку. Чигур воспользовался этим, чтобы выхватить из кармана небольшой красный баллончик, похожий на крохотный огнетушитель.
Струя огня из красного баллончика ударила альбиносу в грудь. Он вскрикнул и в одно мгновение превратился в облачко горячего пара, имеющего очертания человеческой фигуры. Сотканный из пара призрак вдруг взвился в воздух и устремился к кондиционеру.
– Выдерни вилку из розетки! – закричал Андрею регистратор.
Андрей повернулся к стене, но на пути у него встал Мандельштауб. Схватив Андрея за грудки, он швырнул его в стену.
Вершинин больно ударился спиной, но не упал. Стригой раскрыл пасть, обнажив острые клыки и явно собираясь вонзить их Андрею в шею.
– Пригнись! – крикнул Чигур.
Андрей пригнулся. Клинок Чигура со свистом рассек воздух. Что-то с глухим стуком упало на пол. Вершинин отскочил.
Посреди комнаты, хватая когтями воздух, стояло обезглавленное тело Мандельштауба. А его голова со встрепанными волосами лежала на полу и злобно смотрела на Андрея.
Пока Вершинин приходил в себя, отрубленная голова стригоя раскрыла клыкастый рот и, испепеляя Андрея взглядом, пролаяла:
– Ты заплатишь за это, гаденыш!
Владимир Иванович шагнул вперед и пнул голову. Она взлетела в воздух, перелетела через прилавок, стукнулась об стену и упала в корзину с мусором.
– Там тебе самое место, тварь, – с ненавистью проговорил регистратор. Вытер рукавом плаща потный лоб и добавил: – Жаль, что мороженщика упустили. Шефу это не понравится.
Андрей посмотрел на обезглавленное тело Иосифа Самуиловича, которое все еще ходило по комнате, шаря в воздухе растопыренными пальцами, потом согнулся пополам, и его вырвало.
6
На улице было тепло и солнечно. Андрей и Владимир Иванович сидели на металлической лавочке автобусной остановки. Неподалеку три рабочих-узбека в оранжевых жилетах чинили полотно дороги.
Несмотря на теплую погоду, Андрей, обхватив себя руками за плечи, дрожал и никак не мог согреться.
Все это было похоже на бред. Но это не было бредом. Чигур сидел перед ним – реальный, крепко сбитый, попахивающий потом. А на рукаве плаща у него темнело пятнышко засохшей крови, и Андрей никак не мог заставить себя отвести от этого пятнышка взгляд.
Чигур, поморщившись от боли в обмороженной руке, вытащил из кармана портсигар, вынул пару леденцов и зашвырнул в рот. Хрустнул ими, посмотрел на Вершинина и усмехнулся:
– Как ты, студент? Пришел в себя?
Андрей покосился на него и, трясясь от холода, процедил сквозь зубы:
– У меня на глазах вы отрезали человеку голову. И эта голова разговаривала со мной. Как я, по-вашему, должен себя чувствовать?
– Да, – проговорил Чигур, – к этому не так просто привыкнуть. Но насчет говорящей головы не парься. Это остаточный рефлекс. После того как отрубишь голову стригою, она еще секунд десять может болтать и кусаться. Тебе еще повезло, что она не попыталась тебя цапнуть.
– И что было бы, если бы она меня цапнула?
– Ничего хорошего. Кровь стригоя ядовита для человека. Однако на каждого действует по-разному. Тут все зависит от индивидуальной переносимости. Но в основном те, кого кусают стригои, становятся обращенными.
– Стригоями? – уточнил Андрей.
Чигур мотнул головой:
– Да нет. Говорю же – обращенными. Это что-то вроде тяжелой болезни. Малокровие, светобоязнь, патологические изменения внутренних органов… Ну и прочие прелести, о которых даже не хочется говорить.
– Это излечимо? – поинтересовался Вершинин.
– На ранней стадии – да. Но ранняя стадия длится всего пару часов. Ладно, студент, пора заканчивать эту историю.
Чигур достал из кармана мобильник. Андрей нахмурился.
– Опять отрицательный мнемоштрих? – с опаской спросил он.
Регистратор не ответил. Андрей сглотнул слюну и уточнил севшим от волнения голосом:
– Когда сработает вспышка, я все забуду, верно?
– Не все, – спокойно возразил Владимир Иванович. – А только то, что связано со мной и тварями, которых ты видел. Прежде чем я тебя сфотографирую, давай уладим формальности.
– Какие?
Чигур прищурился:
– Сынок, перстень Бафомета все еще у тебя. Подари мне его.
Андрей молчал, хмуря лоб и разглядывая пятно грязи на своей коленке.
– Давай скорей, – поторопил его Владимир Иванович. – Я тебя сфотографирую, и мы больше никогда не увидимся. Ты заживешь прежней жизнью, и все будет тип-топ.
– А если я не хочу жить прежней жизнью?
– Чего?
– Что, если я не хочу жить прежней жизнью? – повторил Андрей.
Владимир Иванович хмуро усмехнулся:
– Боюсь, у тебя нет выбора, парень.
Вершинин несколько секунд размышлял, затем сказал:
– Ладно, пусть будет по-вашему. Но сперва ответьте мне на несколько вопросов. Вы ведь все равно потом сотрете все из моей памяти, так что вам нечего терять.
Регистратор поскреб ногтями небритую щеку:
– Гм… Что ж, пожалуй, ты прав.
Затем покосился на Андрея и вдруг ударил его кулаком в лицо. Тот едва успел отшатнуться.
– Вы чего? – удивленно и обиженно воскликнул Вершинин.
Чигур посмотрел на скамейку, нахмурился и качнул головой:
– Да так, ничего. Скажи-ка, студент, ты когда-нибудь занимался боксом?
– Нет, – ответил Вершинин, опасливо поглядывая на Чигура. – А что?
– Перед тем как я тебя ударил, ты сидел на десять сантиметров ближе.
– И что с того?
Чигур поднял взгляд и посмотрел Андрею в глаза:
– Либо у тебя реакция, как у Кличко, либо…
– Либо что?
Владимир Иванович несколько секунд молчал, словно о чем-то раздумывая, потом вздохнул и сказал:
– Ладно, студент, даю тебе десять минут. Спрашивай – я буду отвечать. В конце концов, я тоже давно ни с кем не говорил откровенно, и для меня это будет чем-то вроде сеанса психотерапии.
– Что это был за альбинос? – спросил Андрей. – И как он превратился в пар?
– Это мороженщик, – просто ответил Чигур.
– Кто?
– Маг воды. Родом из Лагора. Он управляет водной стихией. Может простым прикосновением пальца сделать из лужи облако пара. А потом заморозить это облако, превратив в сверкающий шар льда. С тобой он собирался проделать что-то подобное, но ты оказался слишком ловок.
– Он хотел меня заморозить? – не поверил своим ушам Андрей.
– Тело человека на семьдесят процентов состоит из воды, если ты не знал. И прикоснись он к тебе – ты бы мгновенно превратился в глыбу льда.
– А почему он не превратил в эту глыбу вас?
– Потому что я регистратор и кое-что умею. Есть еще вопросы?
– Есть. – Андрей помолчал, посмотрел на проезжающие мимо машины, затем облизнул сухие губы и сказал: – Значит, Мандельштауб был не человек.
Владимир Иванович покачал головой:
– Нет. Я ведь уже говорил тебе, он был стригоем.
– Нечто среднее между вампиром и оборотнем?
– Да.
– И он… это делал?
– Что именно?
Вершинин секунду помедлил, а потом выговорил:
– Сосал из людей кровь?
Чигур усмехнулся и снова покачал головой:
– Нет. Он из «смирившихся».
– Как это?
– Женат, воспитывает дочерей. Два года назад открыл ломбард. Людей не убивал, да и кровь их не пил. По крайней мере, замечен в этом не был.
Андрей передернул плечами:
– А как же он… питался?
– Так же, как другие «смирившиеся». Слышал о донорском движении?
– Конечно. Я сам сдавал кровь. Мы всем курсом ходили.
– Всем курсом? – удивился Владимир Иванович. – Зачем?
Андрей слегка покраснел.
– Чтобы не писать на контрольную по христианской апологистике, – нехотя признался он. – За то, что мы сдали кровь, препод нам всем поставил четверки автоматом.
– Ясно. А ты в курсе, что настоящими основателями донорского движения были стригои?
– Как это?
– А вот так. Им надоело обхаживать скотобойни, вот они и придумали всю эту бодягу с донорской кровью. Люди сдают кровь и считают себя героями, стригои пьют донорскую кровь и не трогают людей. В итоге – все довольны.
– И что, вся донорская кровь уходит стригоям?
– Нет, конечно. Ну, то есть сперва так и было. Но с каждым годом нажим со стороны контролирующих органов усиливается, и стригоям перепадает все меньше и меньше нашей кровушки.
– Надо же… – Андрей покачал головой. – Никогда бы не подумал.
– И не подумаешь, – с усмешкой проговорил Чигур. – Еще вопросы?
– Да. Вы сказали, что мороженщик прибыл сюда из Лагора. Что такое Лагор?
– Видишь ли, студент… Во Вселенной существует множество миров. И Лагор – что-то вроде буферной зоны. В Лагоре обитают два вида существ. Первый – маги, второй – рыцари. Внешне они живут мирно, однако на самом деле терпеть друг друга не могут. Между ними идет постоянная непримиримая борьба.
Андрей обдумал его слова и кинул:
– Ясно. Значит, маг-мороженщик прилетел сюда на космическом корабле? И маг авгур тоже?
– На космическом корабле… – с усмешкой повторил Владимир Иванович. И покачал головой: – Ну нет. Есть гораздо более дешевые и доступные способы. Ты что-нибудь слышал о космических струнах и червоточинах в пространственно-временном поле?
Андрей напряг память. Ему припомнились лекции по введению в современное естествознание, которые читали на втором курсе.
– Если мне не изменяет память, – медленно заговорил он, – червоточины – это что-то вроде дверей между мирами. А космические струны – это волновые искажения пространства, с помощью которых за одну секунду можно преодолеть миллионы километров.
Чигур посмотрел на Андрея с уважением:
– Ну и ну. Подкованная нынче молодежь. В свое время мне понадобилось не меньше месяца, чтобы все это осознать. А ты за десять секунд разложил по полочкам. Да, студент, перейти из одного мира в другой не так уж и сложно. Если знаешь как. Но знают это немногие. Нужно обладать особыми способностями, чтобы уметь открывать Портал.
– Портал?
– Ну, Проход. Называй как хочешь, сути не меняет. Открыть Проход могут лишь человек пятьсот из шести миллиардов жителей Земли.
– А вы?
– Я? – Чигур усмехнулся и покачал головой: – Нет, студент, я этого делать не умею. Раньше у нас в конторе были люди, способные открывать Проход. Но сейчас на это способен только наш шеф. Хотя… есть еще двое, но о них тебе лучше не знать.
– Почему?
– Потому что кончается на «у».
– А сами жители Лагора? Они умеют открывать Проход?
– Гораздо лучше, чем мы, люди.
Вершинин потер виски. Поверить во все это было трудно. Но после того, что он видел, труднее было не поверить.
– Значит, Лагор – это что-то вроде перекрестка миров?
Чигур кивнул:
– Да. – Он посмотрел на часы: – Твое время истекает. Еще вопросы есть?
– Парочка. Вы – регистратор, так?
– Так.
– И что это значит?
– Видишь ли… Гостям, прибывшим к нам легально, нужно где-то работать и вообще как-то обустраиваться в нашем мире. Наша контора… ну то есть Регистрационная Комиссия находит им работу, выправляет документы и помогает решать проблемы.
– И что нужно для того, чтобы вы кому-то помогли?
– Да все как обычно. Заявление в Регистрационную Комиссию, копия удостоверения личности из родного мира, фотография в своем родном облике и еще одна – в человеческой личине, приобретенной на законных основаниях в мастерской, имеющей соответствующую лицензию на изготовление и продажу. Вот, собственно, и все. Мы проверяем по своим каналам благонадежность гостя и, если все в порядке, даем ему разрешение на проживание в нашем мире. Коротко говоря – регистрацию.
– И много на Земле таких гостей?
Владимир Иванович улыбнулся:
– К счастью, нет. Наш мир пользуется во Вселенной дурной славой. Но есть миры и похуже нашего. Особенно те, в которых обитают ликаны и стригои. Вот там настоящий ад. В сравнении с ними Земля выглядит неплохо.
– А если кто-то из гостей проникает в наш мир нелегально или занимается здесь… э-э… несанкционированной деятельностью?
– Тогда мы переходим к репрессивным мерам. А что такое «репрессивные меры» – это ты уже видел.
– Да уж. – Андрей вспомнил, как холодно и умело Чигур прикончил Литовцеву и Мандельштауба, и передернул плечами.
– Если пришелец не желает возвращаться в свой мир или в Карантинную Зону Лагора, – продолжил Владимир Иванович, – я имею право уничтожить его. А скажу тебе как на духу, нелегалы редко соглашаются вернуться в Карантинную Зону добровольно. Они умело маскируются, и вычислить их бывает очень нелегко.
– Да, я видел, как вы порвали стригою маску.
– Личину, – поправил Чигур. – Мы называем их личинами. Это маскировка, созданная с применением нанотехнологий. Она имитирует живую человеческую ткань и при незначительных повреждениях способна самовосстанавливаться.
– Круто, – сказал Андрей. – Но лицо Литовцевой превратилось в звериную морду. Почему личина ее не защитила?
– Потому что ткань личины подчиняется импульсам, которые посылает мозг. Когда гость теряет над собой контроль, происходит сбой, и сквозь искусственное лицо проступает истинный облик гостя. Именно это ты и видел.
Андрей обдумал слова регистратора и спросил:
– Регистрация и отлов нелегалов – это ведь не вся ваша работа?
– С чего ты взял? – насторожился Чигур.
Вершинин пожал плечами:
– Сам не знаю. Просто все, что вы рассказали, выглядит как-то… слишком банально, что ли.
– Вот как? Значит, пришельцы и множественность миров – это для тебя банально? Лихо! – Чигур несколько секунд с любопытством разглядывал Вершинина, а затем, прищурив холодные глаза, проговорил: – Вообще-то, ты прав. Есть и еще кое-что. Но об этом тебе знать не обязательно.
– Почему?
– Потому что кончается на «у». Все, парень, пора заканчивать. – Владимир Иванович поднял телефон. – Давай сюда перстень, студент. И сделай это с улыбкой, чтобы высшие силы видели, что ты отдаешь его добровольно.
Андрей вздохнул и полез в карман за перстнем. Достал, повертел в пальцах, наблюдая за игрой света в багровом камушке. Потом протянул регистратору. Тот хотел взять перстень, но Андрей сжал руку в кулак.
Брови Владимира Ивановича съехались на широкой переносице.
– Не понял. Ты что задумал?
– Вы ведь не можете забрать у меня перстень вопреки моему желанию? Так?
– Студент, если это шутка, то плохая.
– Я не шучу. Мир устроен совсем не так, как я думал. Теперь я знаю правду – и не хочу ее забывать.
Глаза регистратора сузились.
– Хочешь собрать доказательства и удивить мир? – сухо осведомился он.
Андрей покачал головой:
– Нет. Но я не хочу быть безмозглой овцой на скотобойне. Я хочу знать о мире, в котором живу, все.
Владимир Иванович усмехнулся:
– Ишь ты! А слышал поговорку: «Меньше знаешь – крепче спишь»?
– Слышал, – хмуро сказал Вершинин. – Но я не люблю поговорки.
Несколько секунд регистратор и студент смотрели друг другу в глаза. Андрей не отвел взгляда.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?