Читать книгу "Отпечатки"

Яна улыбнулась, представляя лицо Кристины в момент, когда та услышит крики, но вовремя вспомнила, с кем имеет дело. С этой белобрысой ведьмы все как с гуся вода. Найдет, как выпутаться, а сама Яна останется инвалидом. Нет, нельзя приносить этой гадюке такого удовольствия. Лучше стерпеть издевательство, вырасти хорошим человеком и встретить однажды Крысину Анатольевну где-нибудь случайно или нарочно. Посмотреть ей в глаза и сказать наконец все, что думаешь. Эта мысль согревала Яну. Не так, конечно, как это сделал бы теплый пуховик, но хоть что-то…

– Конечно, случившееся – чудовищная трагедия. Для всего Заречного. Однако в этом плане мы не хуже и не лучше остальных. В каждом городе живут свои монстры, и не всегда удается остановить их вовремя. Но сегодня я смотрю вокруг, и то, как много здесь людей, сочувствующих, небезразличных… Это внушает надежду на лучшее, а еще помогает держаться в столь скорбный час. – Кристина Анатольевна сделала вид, что утирает слезу, и после паузы продолжила. – И заверяю вас, администрация города берет на себя все расходы, связанные с похоронами.

– Скажите, а можно ли ставить в этом деле точку, или выводы преждевременны и следствие продолжается? – в надежде заполучить сенсацию быстро произнес репортер.

– Знаете, мне кажется, что все должны заниматься своим делом. У нас в органах работают настоящие профессионалы. Уверена, они во всем разберутся.

– Благодарим вас за подробный комментарий, – услужливо раскланялся корреспондент с местного телеканала.

– А можно еще один вопрос? От неравнодушных граждан, так сказать, – неожиданно для самой себя выкрикнула Яна.

– Конечно. – Анатольевна жестом остановила сурового охранника, который уже было двинулся в сторону Князевой.

– Вы ведь в молодости работали воспитателем в детдоме?

– Верно, – сдержанно кивнула женщина. – Для меня это был важный этап. Он многое мне дал.

– Тогда вы помните, что Глеб Васильев был в числе ваших воспитанников?

– Безусловно. – Мэр Заречного и бровью не повела. – Увы, Глеб всегда был проблемным ребенком, склонным к криминалу. Он, как и многие другие мои воспитанники, пробыл на содержании у государства до совершеннолетия, а затем выпустился, и больше я о нем ничего не слышала.

– Хорошо, – довольно улыбнулась Яна. – Может, и Евгения Калинина припомните? Он был лучшим другом Глеба и тоже рос в детском доме под вашим надзором. Знаете, что с ним случилось?

– Просветите. – Кристина Анатольевна приподняла очки, чтобы лучше разглядеть нахалку.

– Он, если верить выводам официального следствия, тоже убил свою семью. А два месяца назад его зарезали в колонии. Чувствуете свою вину? Или хотя бы ответственность?

Анатольевна расплылась в злой ухмылке. Воздержавшись от комментария, она дала знак репортеру, и тот выключил камеру. В следующий миг госпожа мэр развернулась и пошла к воротам, а бугай-охранник направился к Яне.

– Ты че тут, самая умная? – Амбал схватил ее за лацкан и притянул к себе.

– У тебя ровно пять секунд, чтобы отпустить, а после сломаю тебе челюсть, – прошипела Князева.

– Так-так-так, давайте без нервов, – вмешался Денис. – Я уведу ее, расслабься, Лёв, – заверил он разъяренного охранника.

Тот лишь усмехнулся и поспешил нагнать остальных.

– Своей смертью не помрешь, – прошептал Симонов и, взяв Риту под руку, поплелся к машине.

Оставшись среди чужаков в одиночестве, Яна огляделась. Зареченцы сверлили ее холодными осуждающими взглядами, от которых становилось жутко. Поправив воротник, Князева покинула кладбище. В городе было аномально холодно для августа. Показалось хорошей идеей выпить большой стакан капучино. Усевшись с ним перед витриной единственной на весь город кофейни, Яна включила в наушниках «Триллер» Агаты Кристи. Однако любимая мелодия практически сразу сменилась стандартным рингтоном. Звонил Денис Симонов.

– Да, – как ни в чем не бывало ответила Яна.

– Ты, кажется, допрыгалась. Елецкая позвонила моему начальству, а оно в свою очередь – в Волгоград, твоему. Только что слышал их разговор. Головная боль тебе обеспечена.

– Плевать. Меня и так отстранили.

– А чего ты так взъелась на эту мадам? Что-то личное?

– О да. Она была у нас надзирательницей в Баторе. Самой жестокой и отбитой из всех. А теперь, вон, про монстров рассуждает и слезы фальшивые льет. Я не сдержалась. К слову, ни о чем не жалею.

– Слушай, не в обиду, но у тебя тут, очевидно, крыша едет. Может, домой? Нафига себе нервы мотать?

– У меня еще дела есть.

– Мы со всем разберемся, поверь.

– Ага, верю, – закатила глаза Яна. – Не бойся ты, я свое слово держу. Больше не побеспокою.

– Да что уж там, если останешься – беспокой. Больше шансов сохранить твою дурную голову.

– Спасибо, Денис.

– Не благодари, ты тут ни при чем, это ради Риты. Она за тебя переживает, а ей нельзя.

– Привет ей передавай. До связи. – Яна сбросила звонок и залпом допила приторный кофе.

Сладость, осевшая на нёбе, вернула еще одно воспоминание. Как всегда, яркое и неизменно спонтанное…

– Вот и что с ней делать? Снова отказывается есть, мерзавка! – Молодая Кристина бросила полный ненависти взгляд в сторону Соколовой.

Та, склонившись над полной тарелкой молочного супа с вермишелью, роняла крупные слезы.

– Демченко, ну, хватит тебе, – махнул рукой воспитатель Антон. – Походит голодная и на ужин съест что дадут.

Кристина боковым зрением приметила, как Яна и Рита менялись тарелками, чтобы как можно скорее покинуть столовую и продолжить игру.

– Это что еще за фокусы? – вспыхнула девушка. – Ты пока сама не доешь все до последней ложки, из-за стола не выйдешь, поняла?!

– Я это не буду, – огрызнулась Соколова.

– А я сказала – будешь, – прошипела воспитательница, опускаясь на корточки, чтобы заглянуть малышке в глаза.

Другие дети замерли и все до единого повернули головы, чтобы не пропустить развязку.

– Все равно не буду, – стояла на своем Яна.

– Тогда с тобой не я говорить буду, а они. – Кристина хищно взглянула на Калинина и Васильева. Те оживились и кивнули, соглашаясь.

– Меня мама учила: если не хочешь, не нужно давиться.

– А старших слушать твоя дура-мамаша не учила?

Кристина и моргнуть не успела, как полная тарелка сладкого супа выплеснулась ей в лицо. Задыхаясь от ярости, она схватила подопечную за волосы, но тут же отпустила. Слишком много свидетелей.

– Ты за это ответишь, – дрожащим голосом произнесла Демченко. – Не сейчас, позже, но точно ответишь.

Яна молча наблюдала за происходящим. Дети вокруг сдерживали улыбки, но, стоило Кристине Анатольевне покинуть столовую, заливистый хохот разлетелся по этажу. Униженная воспитательница тоже его слышала. И обещание свое сдержала. Много-много раз…

…Отбросив воспоминание, Яна попыталась сосредоточиться. Она набрала присланный Артемом номер и договорилась о встрече с местным паромщиком. Уже через час Князева стояла у пришвартованного ржавого судна в компании пожилого мужчины.

– А мне сказали, вы на пенсии.

– На одну пенсию не проживешь… Давайте сразу – я за спасибо говорить не буду, не обессудьте.

Яна молча достала пятитысячную купюру и протянула ее информатору.

– Дам еще столько же, если узнаю что-то стоящее.

– Спрашивайте тогда.

– Вы Евгения Калинина хорошо помните?

– А то! Забудешь такое… Не подохни этот гаденыш, я бы до сих пор в тепле работал. – Мужчина смачно плюнул в воду.

– Как он себя вел? Может, что-то рассказывал сокамерникам о своем деле?

– Ныл, что его подставили. Типа вернулся домой бухой, а там трупы. Кому он на хрен сдался? Подставили его…

– Как он умер? – Яна на всякий случай незаметно включила диктофон.

– Все по классике: закусился с соседом по камере, тот его и пырнул заточкой.

– А повод?

– Бытовые разногласия.

– И все?

– За что купил, за то и продаю. Но Калинин первый полез, это я знаю точно. Так что второму дали только пятеру сверху, за непредумышленное.

– Кто-нибудь навещал Евгения в тюрьме?

Мужчина ненадолго замолк, словно выискивал в голове подходящие образы.

– Были двое. Один – его ровесник, русоволосый, крупный, с бородой… Друг детства, типа.

– Ясно. А второй?

– Второй явно постарше, худой такой. Калинин говорил, это его воспитатель. Фамилия на «И». Не то Ирентьев, не то…

– Иртеньев! – воскликнула Яна. – Антон Иртеньев!

– Точно. Я почему еще запомнил: обычно же родные приходят, а этот – сирота и жену грохнул. Такие без гостей обходятся, а тут – нате-здрасьте, воспитатель… Странно это все было, он ведь давно не ребенок.

– Вы очень помогли! – Яна улыбнулась и, поставив диктофон на паузу, собралась уходить.

– Ну тогда, будьте добры…

Мужчина протянул чумазую ладонь, и Яна вспомнила о своем обещании. Нехотя сунув паромщику еще один «Хабаровск», она распрощалась. В голове уже зрел дальнейший план действий. Отыскать Иртеньева. Он наверняка знает правду о происходящем, раз столько лет присматривал за воспитанниками.

На помощь пришли социальные сети. В одной из них удалось вычислить аккаунт бывшего воспитателя. Всего десять фото в ужасном качестве, с семьей и на фоне ковров… Но один снимок дал ответ на главный вопрос. Антон Валерьевич с подростком, вероятно сыном, стоял на фоне пятиэтажки. «Гагарина, 7» – значилось на адресной табличке.

– Вот так удача, – присвистнула Яна и, не теряя времени, построила в навигаторе новый маршрут.

Первое, что бросилось в глаза, когда Князева достигла пункта Б, – разрушенная песочница, в которой по-прежнему играли дети. Второе – тот самый шумный столик, что есть в каждом дворе. За таким с утра до ночи сидят пенсионеры: играют в домино и нарды, обсуждают политику, пьют. Яна подумала, что местные старожилы наверняка знают, как найти Антона, и тут ей улыбнулась удача. Весьма своеобразно, но все же… Она сразу же увидела старого знакомого, но случилось это в самый неподходящий момент.

– И ты типа в Бога веришь, да? – Не пожилой, но сильно потасканный мужичок нависал над сидящим Иртеньевым.

– Я эксизен… Экзинцестоалист…

– Че?!

– Это мне Ирочка объясняла. Что мы все, понимаете, полностью отвечаем за свою жизнь. Вот у нас почему вся страна в говне? Потому что это наш, господа, свободный выбор…

– Слышь, кто тут в говне?! – завопил пропойца и влепил Антону мощную оплеуху.

Валерьевич рухнул с пенька и попытался защитить голову руками, явно наученный горьким опытом.

– Отошел от него! – Яна резко вынула из внутреннего кармана корочку и ткнула ею в лицо нападавшему. – Капитан Князева, следственный комитет Волгограда.

Пьянчуга, сдаваясь, поднял руки и медленно попятился. Яна помогла его несостоявшейся жертве подняться.

– Если вас Лёха натравил, то врет он, вернул я ему косарь…

– Не в курсе, кто такой Лёха. Я здесь, чтобы поговорить о вашем бывшем воспитаннике, Жене Калинине.

Иртеньев выразительно сморщился в попытке разобрать слова. Как только смысл сказанного до него дошел, мужчина заметно оробел.

– Это официальный допрос?

– Дружеская беседа, – усмехнулась Яна.

– Тогда извините, я пойду. – Иртеньев медленно зашаркал прочь.

– Хорошо, сейчас позову ваших друзей, они проводят.

– Не надо друзей, – замер Антон. – Что вы хотите узнать? Я расскажу. Только сначала, это… ноль-пять купите?

Яна тяжело вздохнула и направилась в магазин. Исполнив желание свидетеля, она села на один из освободившихся пеньков и дождалась, пока мужчина зальет в себя «беленькую».

– А вы так на Ирочку мою похожи… Когда она молодая была. Так хорошо ей с короткими было, говорил – не отращивай!

– Скажите, зачем вы навещали Калинина в тюрьме? – Яна пропустила мимо ушей своеобразный комплимент.

– Как вам сказать? Я про Женю случайно узнал. И екнуло…

– О чем вы говорили?

– Так, о бытье-житье тюремном. – Иртеньев едва сдерживал икоту.

– Он упоминал о каких-то деталях своего дела? Может, у него были версии, подозрения…

– Нет.

– И вы не интересовались?

– А зачем бередить былую рану?

– Рану? – всплеснула руками Яна. – Он жену убил и дочь!

– А я-то кто, чтоб судить? Я же тоже, знаете? Знаете, конечно, у вас там в базе все есть…

– О чем речь? – Князева настороженно сощурилась.

– Ну, я же Ирочку мою с сыном Володей… Не специально, конечно. Но итог один. – Глаза пьяницы заметно покраснели.

– Как это случилось?

– Мы с Ирочкой поругались в тот вечер, я ушел, а на улице мороз. Я купил для сугрева, раздавил пузырь в парке. В голову дало так, что дальше ничего не помню, туман перед глазами. Какая-то добрая душа до подъезда проводила, а потом… – Голос Иртеньева сорвался, он залпом допил содержимое прозрачного стаканчика. – Мне потом объясняли, как все могло… Я, видно, домой зашел, плиту включил, ну, прикурить. А потом черт дернул за догоном пойти. Упал в подъезде и заснул, а газ-то, газ…

Яна незамедлительно вмешалась, отметив несоответствие.

– А тот, кто вас провожал, он куда делся? И в какой момент?

– Не помню, пьяный был в стельку.

– То есть ни лица, ни имени?

Иртеньев развел руками и тяжело выдохнул:

– Лучше бы он меня бросил в парке замерзать. Тогда бы Ирочка с Володей живы были… Вот так!

– Ясно, спасибо. – Князева не скрывала разочарования.

– Может, посидите еще? Можем вместе выпить. Вы так на Ирочку похожи…

– Не могу, извините.

Яна ушла не прощаясь. Растерянная и злая. Иртеньев с грустью посмотрел ей вслед и допил остатки любимого «зелья».

* * *

В просторном особняке Елецких стояла непривычная тишина. Никакой музыки или светских бесед – Кристина была в дурном настроении и ужинала в одиночестве. Мало проблем на работе, так еще и эта выскочка детдомовская, Яна Князева, объявилась. Начала копаться в грязном белье, опозорила перед целой толпой. Нет, просто так ей это с рук не сойдет. Она еще пожалеет о своей дерзости…

– Кошечка, ты чего тут грустишь? – Олег Елецкий обнял жену со спины. – Как прошел твой день?

– Отвратительно, – фыркнула Кристина и бросила ложку на стол. – Все валится из рук, просто все… Еще и Савва там опять что-то учудил. Попросила Лёву его забрать.

– А что с делом Васильева? Руденко разобрался? Угораздило же замочить его именно там, на нашей территории.

– Все схвачено. Обошлось без лишних свидетелей, слава богу. – Кристина распустила волосы и схватилась за голову. – Лучше скажи, что с сыном делать? Ты видишь, он совсем от рук отбился. Не отвечает на звонки и сообщения, ведет себя как дрянь последняя, неблагодарная…

– Ну ты чего, он же сказал, что на день рождения к другу поедет. Мы ведь тоже молодыми были. Помнишь? – улыбнулся Олег и поцеловал супругу в висок. – Все с ним будет хорошо, вот посмотришь.

– Просто меня все достало, понимаешь? Я вечно как на пороховой бочке сижу, со всех сторон фитили задуваю. Мне до чертиков… – Кристина так и не закончила мысль. Свет фар ослепил ее через панорамные окна.

– А вот и Савва, – оживился Олег. – Пойдем встретим.

Кристина сорвалась и босиком побежала на крыльцо. К дому полз громоздкий бронированный внедорожник. Водительская дверь распахнулась, охранник спрыгнул на землю и помог выбраться Савве. Тот едва стоял на ногах и глупо хихикал, глядя в телефон. Лёва осторожно взял подростка под руку и потянул в дом.

– Пусти, ты, придурок! Сам пойду, – заплетающимся языком выдал Савва.

Лысый бугай покорно отошел, подросток тут же рухнул в сырую траву и расхохотался.

– Не, ну ты посмотри, – запричитала Кристина. – Иди забери его! – приказала она мужу.

– Олег Викторович, извините, не думал, что он так напьется… – Лёва виновато потупил взгляд.

– Бывает. – Елецкий схватил сына за капюшон толстовки и поволок к ступенькам.

– Полегче, задушишь! – возмутился Савва.

– Ты заслужил, – почти смеясь бросил Олег.

Кристина преградила им путь, скрестив на груди руки. Ее губы дрожали от возмущения.

– Че? – Вид у Саввы был невозмутимый. – Смотри че покажу! – Он задрал толстовку, с гордостью демонстрируя свежую татуировку. – Нравится?

– Ты совсем уже? Тебе не стыдно так себя вести? – Кристина схватила сына за грудки.

– Ну давай, ударь! Хочешь ведь, знаю…

– Не дождешься. – Елецкая убрала руки. – Марш в свою комнату. Ты у меня месяц из дома не выйдешь, понял?!

– Да-да, ты у нас властная и крутая. Тебе лишь бы все кон-тро-ли-ро-вать! – Савва демонстративно задвигал пальцами, будто управляя невидимой марионеткой. – И вообще, я без пяти минут совершеннолетний, делаю что хочу! Ой, подожди…

Елецкий-младший согнулся пополам и, дважды содрогнувшись, выплеснул содержимое желудка под ноги матери.

– Тебе конец, – сквозь зубы произнес Олег и потащил сына в душ.

– Простите, Кристина Анатольевна, это не повторится, – пробубнил Лёва.

– В аптеку сгоняй, – выдохнула та. – Купи что-нибудь от мигрени. Возьми всего по одной пачке.

– Я мигом. – Охранник с радостью прыгнул обратно в машину.

Кристина с омерзением взглянула на пол и вернулась в дом. Не задумываясь, достала бутылку вина, штопор и, глотая слезы, уселась на барный стул. Тяжелые шаги на лестнице не заставили ее обернуться. Олег подошел к столу и взялся открывать красное полусладкое.

– Он лег? – Кристина безразлично смотрела на наполняющийся бокал на длинной тонкой ножке.

– Ага. Завтра поговорим с ним серьезно. Это уже ни в какие ворота.

– А если его снимали? На работе и без того вилы. – Елецкая ткнула двумя пальцами в горло. – Лишний компромат меня просто сломает…

– Ну чего ты себя накручиваешь? Давай решать проблемы по мере их поступления? – Олег поцеловал любимую в плечо и погладил по голове.

– Может, в рехаб его? – Кристина приложилась губами к бокалу.

– Нам он, кажется, нужнее, – рассмеялся муж. – Пошли спать, а?

– Иди, я чуть позже. Рабочую почту еще разобрать нужно.

– Не засиживайся, ладно?

– Ага. – Елецкая зашла в паблик «Подслушано. Заречный».

Последний пост – бурное обсуждение сцены на похоронах. Насмешки. Мемы. Реакции… Кристина гневно швырнула телефон в сторону. В ее голове зрел план мести.

* * *

Яна пришла на встречу заранее. Девять утра, полупустое кафе, но Роман уже на месте. Он спокойно пил кофе и смотрел видео с экрана телефона. Подсев к нему без разрешения, Яна схватила меню и подозвала официанта.

– А вы пунктуальны, – усмехнулся Кудрявцев. – Доброе утро.

– Работа такая. Опоздаешь на минутку, и все – пиши пропало.

К столику подошел субтильный юноша с пирсингом в носу. Он достал блокнот и приготовился записывать.

– Американо.

– И все? – Официант посмотрел с укоризной.

– Ага.

– Тут классные десерты, попробуйте. – Роман ткнул пальцем в список.

– Нет, спасибо, я на диете. – Яна подмигнула мальчишке, и тот разочарованно удалился. – Спасибо, что согласились встретиться.

– Долго сомневался, если честно. Вы ведь из органов? Зачем это вам? Дело, очевидно, закрыто.

– Я знаю Глеба с детства. Мы не дружили – мягко говоря, не дружили, но я хочу узнать правду. Что-то здесь не то… А вы, насколько помню, работали с его семьей?

– Да, старался помочь по мере возможностей, – заметно померк Роман.

На стол опустилась высокая белоснежная кружка с кофе. Яна обхватила ее ладонями и вкрадчиво произнесла:

– Прошу, расскажите о том, что с ними творилось. Это важно понимать для расследования. Не официального, моего личного.

– С одной стороны, ничего экстраординарного, так полстраны живет…

– А с другой? – напряглась Яна.

– А с другой – ничего хорошего. Глеб бухал. Жена всегда на взводе. Денег не хватало. В какой-то момент детей чуть не забрали. Они были на грани… Я решил дать им последний шанс, и Васильев его не упустил. Бросил пить, представляете? Подработку нашел. Одумался вроде как…

– Он знал про измены жены?

– Знал, но понимал, что это заслуженно. Да и сам налево бегал только в путь!

– То есть убить он за это не мог?

– Исключено. Он прощение заслужить пытался… – нервно усмехнулся Роман. – Но даже если так, детей-то зачем? Не верю.

– Может, это была его месть Алисе?

– Нет. Он знаете почему за голову взялся? Я ему сказал, что детей заберут в…

– Приют? – без тени сомнения выдала Яна.

– Ага.

Двое замолчали, обдумывая сказанное и услышанное. Внезапно Яна подняла голову и спросила:

– Сделаете мне одолжение?

– Смотря какое…

– Вы ведь бываете в городском архиве? По работе?

– Иногда.

– Мне нужны документы из Батора, детдома, где вырос Глеб. – Князева подалась вперед. – Личные дела.

– А нельзя просто… удостоверением помахать? – смутился Роман.

– Не хочу привлекать внимание. Это все моя инициатива.

– Вы ведь все равно не примете отказа?

Яна улыбнулась.

– А что там, кстати, по десертам?

* * *

Конфеты с фундуком и пара комплиментов работнице архива открыли путь к документам. Яна с умилением наблюдала за тем, каким милым и обходительным может быть ее спутник – ничего общего с тем грубияном, что угрожал Денису. Роман не замечал интереса в глазах Яны. Он по-прежнему скорбел, хоть и пытался скрыть это за ничего не значащими улыбками.

Беспорядок в душном зале поражал. Князева и подумать не могла, что важные документы могут храниться в подобных условиях. Сотни коробок: запечатанных и открытых, подписанных и безымянных, подтопленных в районе дна и даже разорванных… Яна с Романом провели по меньшей мере два часа в поисках нужного стеллажа и той самой полки.

– Кошмар просто. – Роман уронил на стол коробку и схватил несколько верхних папок. – А вы ведь тоже детдомовская?

– Давай уже на ты? – предложила Яна. – Чем же я себя выдала?

– Батор. Так больше никто не говорит, только детдомовские.

– Все так.

– Грустно, что тебе пришлось через это пройти, – вкрадчиво произнес он.

– Да ладно, ни о чем не жалею. Как говорится, все, что нас не убивает, делает сильнее.

– Ладно, а что мы ищем-то? Вернее, кого?

– Тайна следствия. – Князева глазами указала на выход.