Книга: Шмель - Аня Гетьман

«Мое призвание — крепко стоять на ногах в моменты, когда остальных трясет, и помогать им. Потому что я знаю, что это такое — когда тебя трясет, я в этом живу, я привыкла, я могу быть гидом-экскурсоводом в мир тревоги».

Действие происходит в Петербурге 2022 года. Здесь есть и узнаваемые локации — от кофеен до «Подписных изданий» и события, связанные с главной темой новостной повестки последних трех лет. По атмосфере книга похожа на повесть Анны Лукияновой «Это не лечится»

Дальше я читала «Шмеля» в транспорте, на ходу, в очередях — и даже несколько раз уехала на конечную, врезалась в прохожих. Это был эффект погружения, которого давно не было. Книга в меня вцепилась (а я - в неё) и не отпускала.

Но главное — откликнулась внутри. Вера с её внутренним напряжением, её попытками быть «как надо», её сомнениями в отношениях, в себе, в сексе — это было как зеркало. Я видела себя. И это было больно, освобождающе, горько и одновременно очень ценно.

Особенно болезненно, но по-настоящему честно, описаны первые отношения, в которые вроде как нужно вступать, потому что «так положено»; секс, который «ну должен быть» — и эта внутренняя пустота, смешанная с тревогой и неуверенностью. Я плакала. И это были слёзы узнавания. Жалею, что в мои 16 у меня не было этой книги. Может, многого бы не случилось.

Аня, спасибо за «Шмеля». Эта книга — важная. Настоящая. И очень нужная.

Тем не менее переосмысление старта военных действий и мобилизации на территории РФ — это не единственная тема в книге. Здесь акцент на самой личности героини. Молодой, потерянной, колючей, зумерской до костей.

Честно? Я много о ней думала. В последнее время меня вообще довольно плотно захватила тема поколенческой разницы (охохо!). Миллениалы против зумеров — это не только мемы, это рабочая реальность. И я прям физически почувствовала: вот она, та самая — зумер в своей неприглядной красе (отследите поступки по сюжету).

Но вот что удивительно: читая, я смогла оказаться в её шкуре. Не всегда соглашалась. Чаще раздражалась. Осуждала. Но это всё равно был опыт сопереживания. И да, я бы, наверное, не вела себя так с психотерапевтом, у которого снимаю комнату. Но вот эта пассивная растерянность, ползучая тревожность, непонятные попытки зацепиться хоть за что-то — они узнаваемы. У меня получилось вспомнить себя в 20-25 лет. Возможно, мы все немного зумеры. Просто конкретно нам повезло с родителями.

Мне книга понравилась.

Изначально название романа и тема тревоги сыграли в моей голове просто идеально. Как Вы можете визуализировать свою тревогу? Моя вот, вполне могла бы быть таким здоровым звучным шмелем. По итогу героиня с сомнительными личностными характеристиками, не знающая чего она хочет на самом деле, раскрывающая подло украденные истории в своей книге. Я прямо ожидала смачного описания тревожного состояния, хотела, чтобы Аня Гетьман загнала его в клетку, и мы бы хорошенько его рассмотрели. Но нет, тревожная тема раскрыта плохо и мне вообще не срезонировала и эмпатии к главной героини не возникло вообще. Понравилась только концовка, а это полторы страницы.

Больше рецензий в телеграм канале https://t.me/dashapochitasha

Я взяла случайную книгу с выкладки у окна — Тове Дитлевсен, ее я еще не читала. Я погуглила: первую повесть она издала в 1941-м, а родилась в 1917-м, если вычесть на калькуляторе одно из другого, получаются мои двадцать четыре. Я заерзала. Нужно было что-то делать. Увольняться, перестать тратить время.

Верун — так её называет мама — девушка с вечно гудящей головой, в которой проносится тысяча мыслей в секунду. В ее голове живет шмель, живет с ней давно, с самого детства. Вере со шмелем привычно, но одиноко, поэтому, когда случается масштабная катастрофа, и жужжать начинает не только у Веры в голове, но и по всему Петербургу, шмель потирает лапки и радуется, разрастается, захватывает всю Веру целиком.

Главная героиня — персонаж сложный, неоднозначный. Ее страхи и желание любви так близки и понятны, но ее поступки по отношению к другим злят и отталкивают. Невозможно простить ей то, как она поступает с Юлианной, самой терпеливой соседкой на свете. Юлианна — психолог, чья жизнь построена на расписании и ритуалах. В ее голове никаких шмелей нет, а Вере с такими людьми не по себе, ей хочется их растрясти, навести шороху в их спокойных черепных коробках. Несправедлива она и по отношению к бывшему мужу, которого разлюбила, лишь бы он не разлюбил ее первым. Утопая в болоте страхов, Вера никого вокруг себя не видит. Не замечает, что у других людей тоже есть чувства.

Вместе с тем, Вера готова быть полезной другим. В экстренных ситуациях, привычная к атмосфере тревожности, она может спасать людей, если найдется кто-то еще, кто возьмет ее за руку и ринется в бой вместе с ней. Рушащийся мир — естественная среда обитания для нее.

Он [шмель] мечтал, чтобы шмели были повсюду. Его тянуло в источник новостей. Меня тянуло вместе с ним. Я не была кровожадной. Я не хотела жертв. И даже он таким не был, просто мы оба хотели, чтобы каждый понял, как это — шмель, и это было не жестоко, а просто очень, очень эгоистично, но никуда от этого было не деться, потому что только в такие моменты я верила — не на словах и не на подставных мыслях, а по-настоящему верила, что меня любят. Мне кажется, только во время трагедий мы все друг друга любим.

В мире, где всё спокойно, Вера жить не умеет. Она не знает, что делать, что чувствовать, где работать, кого любить, что носить. Ей всегда нужен кто-то, за кого можно ухватиться со всех сторон, чтобы существовать его мыслями, чувствами, привычками и вкусами. Оказавшись без мужа, она не может понять, какую туалетную бумагу купить и где хранить хлеб, а при покупке новых вещей нуждается во внешнем подкреплении. И как же мне понятна эта дезориентация в большом и страшном мире.

Интересно прописана мать героини — женщина с тысячей и одним начинанием и магическим мышлением в придачу. Отсюда ли растут корни всех Вериных проблем? Постоянные страхи за жизнь матери, наблюдение за ее попытками реализоваться, ссоры до истерик, неверие в ее любовь. И вновь все проблемы из детства?

После прочтения хочется как-то разложить эту книгу по полочкам, установить причинно-следственные связи, которые так любит наш мозг и так не любит объективный мир. Но события слиплись в один сплошной комок тревоги и беспомощности. Не знаю, могу ли я спокойно рекомендовать этот безумный поток сознания другим, ведь он пробуждает шмелей. Во мне один уже проснулся и мечется во все стороны.

Роман «Шмель» о том, как страх и тревога из вне (новости, политика, одиночество, изоляция) разрушают человека внутри. И тогда нужно признать и сказать самому себе важное «я не справляюсь. мне очень плохо. мне нужна помощь».

«У меня не получалось спасать людей. У меня вообще ничего не получалось, кроме беготни вокруг самой себя»

Пожалуй, худшее что я могла сделать для себя, человека, который неделю не может нормально спать из-за стресса – это взяться читать книгу Анны Гетьман. Потому что это как тушить пожар бензином. Хотя может стоило усилить проблемы, чтобы понять, что их реально надо решать (и признать, что я действительно, не справляюсь, и для меня купить новопассит – уже офигеть какой серьезный шаг)… Кроме того, это роман с секретом. Потому тревога в процессе чтения нарастает медленно, с маленького, едва заметного жужжания в груди, к концу книги она достигает предела, когда слепнешь и глохнешь от страха и ужаса, когда тебя уже выворачивает наизнанку, когда мозг взрывается…. Ооооо…. Поразительное чтение.

Книга обманывает. Кажется, что это просто современная проза, просто история о том, каким потрясением стали события 2022 года для впечатлительных и эмоциональных людей, как реагировали в обществе, как волна страха захлестнула людей. И пример Веры, человека вне политики, человека, который вообще вне чего-либо, большая часть ее мыслей сосредоточена на всяких кириллах и колях, помогает наглядно показать степень влияния общего на частное. Книга обманывает, потому что чем дальше и больше читаешь, тем больше погружаешься в больное, по сути, сознание. Попадаешь в лабиринт тревог и страхов Веры, читаешь дальше и запутываешься еще больше. Насколько легко было читать книгу в начале, настолько же трудно, тяжело, почти невыносимо было читать ее в конце.

На самом деле, я не знаю ни одной похожей книги. Я сразу вспоминаю «Курорт» Секисова, но это вообще не то же самое. Дорогой Митя был совершенно здоровым персонажем, я прямо соскучилась по этому хмурому увальню. Митя просто сомневался. Веру из «Шмеля» прямо колбасит, тут уже не до каких-то моральных вопросов. Вера даже не понимает толком что именно происходит, она по улице идет, и ей страшно, что мальчик которого ведут в садик, смотрит на нее и всё про нее знает. Чувствуете да, разницу? И раз таких книг больше нет, значит она нужна. Она нужна тем, кто вот так же сходил с ума от тревоги, кто переживал развод и немного на этой почве сходил с ума. Кого засасывает инфополе, кто проверяет новости каждые пять минут, кто смотрит все последние сводки, кто накручивает себя. Книга для тех, кто живет в постоянном страхе.

Эта книга не даст вам ответов. Это не психотерапия и не таблетка успокоительного. Это канистра бензина на ваш костер тревог. Это "длинный тормозной путь", чтобы остановиться и задуматься над тем, чем именно можно помочь себе? Чтобы признать «я не справляюсь. мне очень плохо. мне нужна помощь».

Очень Сложно (с больших букв О и С соответственно) писать рецензию на книгу, про которую так много слышал от самого автора. А может, вовсе и не много, да и не лично слышал, а читал в постах, сторис и всяческих прямых эфирах, но все-таки отделить блог автора и личность от самого текста — не элементарная задача. И не знаю, нужно ли это делать.

Правды две: я долго и уверенно испытываю тихую односторонюю симпатию к Ане, какая она есть в сети интернет, и эта книга действительно цепляет и захватывает с первых страниц. С одной стороны, я бы ее, может, и не купила, и не понеслась бы читать так сразу, если бы имя было мне не знакомо. С другой, само содержание книги — абсолютно самодостаточная творческая единица, и каждый авторский листик вызвал у меня теплое чувство узнавания.

Главная героиня, Вера, становится молодой взрослой в двадцатые годы этого века и переживает все, что происходит в России в этот период. Политические проблемы, эпидемии, кризисы, хаос — в сущности, наша ежедневная реальность, от которой действительно хочется иногда залезть под кровать и вопить, да когда же это кончится. Тут, конечно, даже простые ежедневные ритуалы, как выпить кофе в Вольчека или посидеть в Подписных, воспринимаются с нежностью, потому что в этих же Подписных и я сидела, и все было хорошо. Вера живет, ходит по улицам, снимает комнату, что-то пишет, чего-то боится, и все это такое знакомое, как и та тревожность, которой напитан текст. Причем Аня не просто пишет, что Вера тревожится — нет, это читается между строк, между букв, в каждом пробеле, в каждом обгрызенном ногте и порванной салфеточке в ожидании счета в кафе. Далеко не все события и позиции были мне приятны, а кое-где Вера и вовсе выходит из берегов, как Фонтанка, и в жизни я бы не выдержала такого человека рядом с собой, но читать, наблюдая за ней, как за рыбкой в аквариуме, оказалось интересно.

Наверное, сюжетно это не самая насыщенная книга. Если расписать происходящие по факту события, их будет немного, потому что основной мир, который мы видим — это мир внутри Вериной головы. Вот там-то все взрывается, бурлит и кипит каждую минутку жизни. Текст при этом живой, образный, дышащий, очень красивый. Говорят, первую книгу писать одновременно проще и сложнее всего, потому что есть возможность опереться на собственную личность, и рискну предположить, что здесь авторской личности немало. Очень интересно, как развернется и развернется ли этот талант в возможных следующих произведениях.

Живет и свайпает героиня романа «Шмель» Ани Гетьман, который я прочитала только что. Буквально — только что. Прочитала и испугалась: надо быстрее что-нибудь записать, иначе все забуду. Забуду, потому что там как будто ничего и не было.

Вере двадцать четыре. Она разлюбила мужа, чтобы он не разлюбил ее первый, втайне записывает на диктофон сессии соседки-психолога, которая живет и работает в одной квартире (тут я задумалась, возможно ли такое? приемный кабинет — комната в коммуналке?), мечтает стать великой писательницей и молчит в трубку, когда разговаривает с мамой. И мама тоже молчит.

Вера счастлива, когда несчастны все вокруг. Когда внутреннее жужжание перекидывается, как пожар, на внешнее. Вера помогает мальчикам не отправляться на «кисельные берега» и отправляет их куда угодно, лишь бы не здесь. Координирует, мониторит и поддерживает. Но когда кончается жужжание, кончается и смысл.

При прочтении меня больше всего бесила главная героиня. С одной стороны, она показалась мне никакой. Безвкусной. Бескостной. Бесцветной. Но при этом жутко раздражала. Своим эгоизмом, своей излишней петербурженностью (Вольчек, Подписные, Фонтанка), которая в тексте ощущалась неестественной и плоской, всунутой просто так. Даже своим тревожным расстройством, перемешанным с непробиваемой глухотой по отношению к окружающим.

Я читала и думала: плохо ли это? С одной стороны, Вера для меня никакая — не за что зацепиться. Я ей не сочувствовала, не представляла ее лицо, ее комнату — вообще ничего. С другой, она меня все-таки раздражала, а значит, не такая уж она безвкусная. По крайней мере, точно горькая. Горькая и немного знакомая — иногда я видела в себе самой такую же Веру, чей пряничный домик раскрошился и ей ничего не осталось, кроме как жить в крошках.

Фрагмент ниже мне особенно понравился своей образностью и насыщенностью, болью и потерянностью. В нем кричит желание героини быть любимой, быть удобной — быть замеченной и принятой. В нем же на равных жужжит и шмель.

…Я свободная и прикольная, ты сможешь ходить на свидания и рассказывать мне об этом, потому что я буду каждой из этих женщин, я соберу в себе альманах, чем больше их будет — тем сильнее они будут вытеснять меня саму, огромная, переполненная коммуналка, трое в печени, в желудке — шеф-повар, училась в Италии три семестра, в сердце — маркетолог, студентка колледжа, в матке что-то связанное с кино, актриса перформанс-театра в кишечнике, в селезенке — танцорка с маленьким сыном. Меня рвало всеми Колиными женщинами в маленькую раковину в туалете, они не успели перевариться и большими кусками вылетали из горла, застревали в сливе, стекали по стенкам и никак не хотели смываться, я брызгала на них водой и на себя брызгала, потому что я тоже женщина, и потом, полоская рот, я смогла сфокусировать зрение на прямоугольном бело-синем стикере на стене и подумала, что эти стикеры тоже расклеивает женщина, потенциальная третья в наших открытых современных отношениях, соответствующих быстрому темпу жизни современного молодого горожанина. Стало легче. Я бы быстро приспособилась, я изобрела бы полиаморную булимию — блевала бы несколько раз в неделю, освобождаясь от запахов, сообщений, голых фотографий, и смогла бы отлично держаться.