Текст книги "Неглавная героиня"

Глава
29

М-м-м, а я неплохо выспалась. Несмотря на тяжелые мысли и подозрения, несмотря на то что додуматься до чего-то конструктивного и простого вчера так и не получилось, настроение с утра бодрое.

Хорошо, что до меня, как до жирафы, в середине ночи дошло, что качественное сонное зелье можно использовать не только на лисах. Полдень за окном не стал сюрпризом – вырубила я себя без халтуры.

Можно даже еще немного полежать, щурясь от рассеянного солнечного света, пробивающегося сквозь слои воздушного шелка. Вот чего у обитателей Поднебесной не отнять, так это умелой игры в эстетику. Даже обычный жилой домик студенческого общежития выглядит элегантно и уютно, словно комната настоящей китайской принцессы.

Утро вечера в принципе мудренее, даже если ты бывшая сова, а ныне просто отбитая злая птичка, которой впервые за несколько дней дали выспаться. Так что и мысли в прояснившейся голове уже не мечутся, как испуганные летучие мыши, а маршируют стройными рядами дисциплинированных тараканов.

М-да, сплошная зоология в башке… а все потому, что предстоит решать задачу с двумя неизвестными, в смысле зверушками.

Наскоро сгонять в местную кухню за провизией у меня не получилось. Ибо на полпути меня перехватила взбудораженная Мянь-Мянь.

– Это правда?! – налетела она на меня ярким щебечущим вихрем, опустив даже попытки сначала поздороваться. Чтоб вам всем хорошо было, ну что еще и кто успел увидеть и придумать, пока я спала?!

– Что именно? – уточнила я спокойным тоном, прикидывая, как бы отвязаться от общества подруги. Но та, клещом вцепившись в мой рукав, всем своим заговорщицким и вдохновленным видом показывала, что фиг я от нее отделаюсь.

– Что вы с Юань Шуаем снова вместе! – выдала она, сияя, как начищенный талисман-монетка от злых духов.

– Новая сплетня? – скривилась я и, смирившись с присутствием Мянь-Мянь, продолжила путь к кухне.

– Неправда? – разочарованно протянула подруга. – Жаль, а я-то понадеялась…

– С чего вообще такие мысли возникли? – хмыкнула я, чуть подуспокоившись.

Раз Мянь-Мянь так быстро сдалась, никакой особой сплетни нет за отсутствием новой информации. Так, просто перемалывают по кругу то, что и так уже всем известно, пытаясь высосать из пальца новые подробности, которые прибавят красок старой новости. И все же уточнить не мешало бы.

– Да он с самого утра тут бегал, всех на уши поднял, все расспрашивал, кто такое о нем и тебе придумал, требовал, чтобы перестали полоскать ваши имена… Стой, так получается, его у тебя и не было тогда, это в самом деле кто-то выдумал? – ахнула подруга, сбившись с шага и прикрыв ладошкой рот.

– Давай позже об этом поговорим, ладно? – вымученно улыбнулась я, с ходу толком не придумав, что врать дальше, чтобы не выбиваться из роли. Благо мы как раз подошли к кухне. – Шуай бросил меня при всех, растоптал мое сердце, и я… – натужный всхлип получился довольно натурально вкупе с дрожащей нижней губой, – я вчера с ним вечером виделась, попросила о малости – защитить от слухов… Но мне больно смотреть на него после всего, что случилось. Всю ночь рыдала, уснула под утро.

– Ой, прости, да-да. Так вот почему ты только сейчас вышла и вся такая помятая и с синяками под глазами, – сочувственно покивала она. Я же сделала для себя мысленную пометку, что завтра отосплюсь. И пусть весь мир, а точнее сюжет, подождет.

– А знаешь, и хорошо! Я своего мнения не меняю – он тебе и не нужен! Тем более что Ланлинь и вовсе стыд потеряла, она вчера Сюин знаешь что сказала? – тут же переключилась Мянь-Мянь на новую сплетню.

– Прости, давай потом поговорим, ладно? Я себя еще не очень хорошо чувствую. Вот возьму еды с собой и, наверное, буду весь день отсыпаться, приводить мысли в порядок.

И пока Мянь-Мянь не принялась меня искренне утешать, тревожа мою совесть, я юркнула в приоткрытую дверь кухни. Там быстренько набрала провизии на одолженный поднос и поспешила к себе. К счастью, подруга не стала меня дожидаться, иначе пришлось бы объяснять ей, насколько велики мои страдания, раз проснулся такой страшный жор, что помимо огромного количества обычной еды я еще и на сырое мясо перешла.

Дома я натянула балаклаву, проверила перед зеркалом, что меня в ней точно не опознать, и спустилась в подпол. Обнаружила, что там никто не спит, но веревки на этот раз уцелели. Как мне показалось, не из-за сознательности некоторых с хвостом, а потому, что тигродракончик оказался дисциплинированнее «мамочки» и после моего запрета жевать привязь отказался.

– Ну наконец-то! Ты куда пропала на полдня? Он уже примеряется к моему хвосту, корми его скорее! – встретил меня Линь возмущением вместо приветствия, а голодный тигродракон на радостях едва не сбил с ног. Но получил куриную ножку в пасть и с довольным урчанием потащил в какой-то угол.

– И тебе привет, – усмехнулась я, начисто проигнорировав упрек, и поставила поднос с едой на кровать. – Что сначала – лопать или до сортира?

За несколько дней плотного лечения мы с лисом, как мне кажется, оба незаметно привыкли не стесняться таких обыденных вещей.

– Все сразу, и можно без риса, – довольно кисло вздохнул пленник, внимательно глядя мне в лицо, словно пытался его рассмотреть сквозь шелковую маску. – Долго ты еще собираешься меня тут держать?

– Не знаю, – предельно честно ответила я. – Зависит от того, какие у тебя самого дальнейшие планы.

– А какие у меня могут быть планы? – пожал плечами Сан Линь и отошел за занавеску к бадье с водой и горшку. Ко мне он приблизиться даже не пытался – уже усвоил, что я неведомым образом могу вырубить его в течение секунды. А я действительно держала рядом с ним невидимый левитирующий пузырь, потому что осторожность – наше все. Как бы ни был мне симпатичен персонаж. – Буду растить ребеночка. Ему надо много есть и многому учиться. А ты, как хороший отец, обязана нас этим обеспечить. – В его голосе прорезалось веселое ехидство. «Ребеночек», успевший за это время схомячить почти всю курицу в одну харю, смешно пофыркивая-помурлыкивая, уже сопел на кровати.

– А потом? – тихо усмехнувшись, продолжила допрос я, глядя, как лис покорно возвращается на кровать, садится и ставит поднос с завтраком себе на колени. Дремавший на подушке детеныш тут же заинтересованно поднял круглые тигриные уши и облизнулся.

– А что потом? – Сан Линь пожал плечами и улыбнулся. И вот эта улыбка мне не понравилась. – Потом встречусь кое с какими старыми знакомыми… доделаю некоторые дела. И буду жить дальше. – В его голосе отчетливо скрежетнула фальшивая нота.

– Кому раньше отправишься мстить? – Я старалась говорить спокойно и собранно. – Вейджо Муну или той девице, что спровадила тебя на казнь?

Лис едва не подавился острой курицей, которую жевал. Весь подобрался, и я почти физически ощутила, как исчезают его расслабленность и странное доверие.

– А тебе какая разница? – Его ухмылка теперь стала кривой и злобной. Опасной. – Или скажешь, что надо поиграть в игру «отпусти и забудь»? Поэтому меня и на привязи держишь, как дикого зверя? Кто тебя нанял?

Хорошо хоть кинуться не попытался. Помнил про усыпление. Лишь сильно сжал палочки побелевшими пальцами.

Глава
30

Самое смешное, что Сан Линь не ошибся: меня в прямом смысле наняли его спасать. Только не те, на кого он мог подумать.

– Никто из этого мира меня не нанимал, – фыркнула я, даже не пытаясь выразить свое отношение, а от общей забавности ситуации – ни словом не соврала. – Вот еще. Никаких «отпусти и забудь». Тем, кто причиняет нам боль, нужно раз и навсегда показать, что безнаказанно это делать не получится. Иначе охамеют вкрай и будут бить, пока не добьют совсем. Вот я и интересуюсь – куда раньше пойдешь?

Лис замер, словно подавился собственной злостью и недоверием. Сначала широко открыл глаза, потом прищурился:

– А как же заветы светлых правильных людей, высокая мораль и вот это все?

– А кто тебе сказал, что я светлая и правильная? – Мое искреннее удивление будто мазнуло его по лицу, как кисточка на хвосте: легко и щекотно, судя по тому, как он вздрогнул и приоткрыл рот. – Я нормальный человек. Имею право не любить тех, кто мне гадит. И давать сдачи тоже имею право. С чего бы мне осуждать за это тебя?

– Значит, не будешь осуждать? – Лис улыбнулся как-то нехорошо. – Даже если я пойду и вырежу всю семью Мун?

О-хо-хо… Вот оно.

– Зачем? – Я даже не пыталась сыграть тяжкое недоумение, оно само вырвалось вместе с обреченным вздохом.

– Что значит «зачем»? – Сан Линь зло хмыкнул. – Сама только что…

– Да нет. – Я нетерпеливо махнула на него рукой. – За что ты ненавидишь Вейджо Муна, я в курсе. Зачем семью вырезать?

– Откуда ты знаешь, за что я его ненавижу?! – зашипел лис и дернулся ко мне, но вспомнил о невидимом шаре со снотворным и остался сидеть. – Откуда?!

– Да какая разница? Ты на вопрос не ответил. Зачем тебе сдалась вся его семья?

– Затем, что он заслужил! – Ух как заорал, аж тигренок с чешуйчатым хвостом и кожистыми крылышками испуганно вякнул и полез прятаться под подушку. – Если ты и правда знаешь, за что я его ненавижу, зачем спрашиваешь?!

– Да он и больше заслужил. – Я оставалась подчеркнуто спокойной. – Но семья при чем? Их там больше сотни человек, практически клан. Ты с чего взял, что они все с ним заодно? Или что он их всех так обожает, жить не может, что их смерть на него повлияет? Например, я слышала, он в третий раз женился, взял какую-то сиротку с младшим братом чуть ли не силой и не брезгует поколачивать обоих. Думаешь, от большой любви? Или она сама его обожает, жить не может? Да она, скорее всего, тебе спасибо скажет, если ты оставишь ее богатой вдовой. Или этот мальчишка… чем-то отличается от тебя?

Честно говоря, несла я эту чушь, практически не задумываясь, куда на кривой козе вывезет. Что-то я действительно знала из дорамы, но лишь урывками. Остальное додумывала. Но делала это уверенно, потому что на все сто знала: в жизни так и бывает.

Лис слушал, вновь чуть приоткрыв рот. Эта сторона вопроса ему вообще в голову не приходила.

– Или братец его, которого он с наследством папаши нагрел. Тоже, думаешь, обожает старшенького? А слуги, которых, к примеру, вчера за какую-то мелочь пороли во дворе, – умирают, так хотят хозяина возлюбить во все места? А он прямо исстрадается, глядючи на их мучения, да-да.

– Да с чего я стал бы разбираться?! – потерял терпение лис. – Все эти люди…

– А-а-а-а… – Я старательно изобразила голосом глубокое разочарование. – Вот оно как… То есть ты вовсе не честный мститель, а просто ленивый халтурщик. Ясно-понятно.

– Чего?! – окончательно охренел Сан Линь.

– Халтурщик, говорю. – И поморщилась, забыв, что под маской он моих гримас все равно не видит. Но лис, кажется, угадал по глазам: его собственные налились гневом вместо изумления. – И лентяй! – Я даже не подумала ослабить нажим. – Тоже мне… нет бы узнать и подготовиться, чтобы месть вышла по-настоящему стоящей, ты собрался просто и тупо покрошить всех подряд, даже не заботясь о том, причинит ли это вообще боль виновному и сколько там посторонних пострадает. Тьфу, я прямо разочарована. Я думала, ты умный.

Еще немного – и у меня будет не только тигродракон, но и лисодракон. Вон, натурально уже почти огнем дышит от злости.

– Много ты понимаешь!

– Побольше твоего. – Я пожала плечами. – Не люблю зря тратить силы, терпеть не могу глупую бесполезную жестокость, не уважаю тех, кому лень думать головой, а не задницей, которую припекло.

Это я нарочно так, да. Потому что из дорамы знаю, что обвинения в глупости и бесполезности бесят лиса больше всего на свете. Здесь, в реальности, все может быть несколько иначе, конечно… но я решила рискнуть.

– Бес-сполез-з-зную? – натурально прошипел Сан Линь. Вот сейчас он был похож на самого себя из дорамы, меня аж холодом пробрало, а тигренок поджал чешуйчатый хвост и полез прятаться у меня на ручках, попутно подрав когтями мой камуфляж. Пришлось хватать и обнимать, пока он от него лохмотья не оставил. – А что, по-твоему, «полезно»? Идти, – тут он скривил губы, – законным путем? Пытаться разоблачить эту мразь публично и добиться суда? Ты дура?

– Сам такой. – Я вздохнула и вспомнила фразочку из старой комедии. – Законным путем идти можно. Дойти нельзя. Особенно когда преступник – богатый и со связями. А его жертвы – беззащитные дети, для которых обвинение – лишний повод снова пережить весь ужас. Но это не значит, что от злости нужно перестать соображать и покрошить всех подряд. Если так делать – чем тогда ты, по сути, отличаешься от этой мрази?

Лис буквально позеленел – до него лишь сейчас дошло, что я действительно знаю, за что он ненавидит своего врага. Губы его сжались в нитку, а глаза стали черными-пречерными, но при этом он попытался спрятать взгляд, словно ему…

– Что отворачиваешься? Противно смотреть на такого грязного ***? – выдал он мне мимо всякой логики, использовав для собственной характеристики самое непотребное ругательство.

– Рехнулся? – Вот сейчас я даже не думала менять голос. – Если кто и является ***, так это взрослый подонок, пользующийся своим положением, чтобы калечить детей. Выброси из головы эти глупости. И начни уже ею думать!

– А я подумал! И не один раз! – заорал он, сорвавшись, но я видела, что одновременно Сан Линь словно выдохнул с облегчением, не дождавшись от меня брезгливости или осуждения той давней истории. – Он не один такой! И действовал не сам, кое-кто из слуг очень даже помогал! А остальные не лучше… Если я уничтожу эту гнилую семейку, если все будут знать, что даже за самым богатым и знатным рано или поздно придет страшная смерть… есть шанс, что другие испугаются!

– Есть, – подумав, кивнула я. – Но тут ведь что главное? Чтобы те, кто виноват, были наказаны. А остальные испугались. А вовсе не поубивать как можно больше народу. Именно поэтому я тебе говорю: думай, прежде чем делать. Как уничтожить мразей, не тронуть невиновных и чтобы слухи пошли такие, от которых волосы на голове у каждого насильника будут еще сто лет шевелиться.

Сан Линь застыл, глядя на меня широко раскрытыми глазами. Я ссадила ему на колени нашего зверя, мимоходом погладила пушистое ухо – лис вздрогнул – и ушла.

Пока я сделала все, что могла. Пусть думает… пусть. А вдруг додумается до чего-то правильного?

– Привязывать не буду, – оглянулась уже с лестницы. – Просто не суйся к выходу и не пытайся ковырять стены – вырубит. Ну и доверие потеряешь.

Ага, я тут, наконец, сама включила мозги и придумала сразу и камеры наблюдения из своих пузыриков, и наполненное парами эфира пространство перед люком наверх, которое лис не сумеет преодолеть, даже задержав дыхание.

А стены ковырять все равно бесполезно: химия в содружестве с ци – страшная вещь, и пропитать землю одним интересным растворчиком, чтобы она стала прочнее камня, мне было не лень, еще когда я только готовилась сюда лиса затащить.

Глава
31

Второй день подряд просыпаться в своей постели, а не в непонятном нигде рядом с Сияном не только прекрасно, но еще и подозрительно. Вот не верю я, что после парочки моих крупных вмешательств сюжет поплыл сразу как надо. Я уж молчу о том, что вряд ли сама Пылинка до поступления ограничилась лишь подставой Сан Линя и снятием печатей, а дальше смирно сидела на попе ровно, чинно сложив ручки на коленках, и ждала дня зачисления в академию. Явно же поскакала дальше творить справедливость и мстить всем за то, чего они еще не совершали. Пускай не так глобально, как лису, томящемуся в моем подвале, но все же. Если она даже тут успела с первых дней дел наворотить и продолжает бузить.

При этом я далека от мысли, что Сиян решил дать мне выходной или же что с ним что-то случилось. Особенно на фоне того, сколько я ему уже оставила сообщений на «автоответчике», пытаясь добиться аудиенции и прояснить возникшие вопросы. Больше похоже на то, что кое-кто, наделенный божественными силами, попросту морозится от меня, включив режим игнора. Ну-ну, надолго ли хватит? Полноценно отдохнуть и соскучиться вряд ли успею.

Наскоро умывшись и одевшись, я бодро почесала проторенной дорожкой на кухню. Моему появлению уже никто особо не удивился, лишь одна повариха робко уточнила, куда в меня столько лезет. Мол, не пристало юной девушке так наедаться до замужества. Честно признаться, логики я не уловила. То ли переживает, что растолстею и тогда меня замуж не возьмут, то ли намекает, что женихи в ужасе разбегутся, как подсчитают, сколько денег будет уходить на мое пропитание.

Она же попыталась зажать сырое мясо, требуя объяснений, зачем оно мне. Не растерявшись, я с вдохновенным видом принялась вещать о пользе примочек из мясной вырезки в борьбе с морщинами и прочими несовершенствами кожи. Увлекшись, даже сочинила вполне правдоподобный «семейный» рецепт средства от потливости ног на основе телячьей крови и сырых яиц. Впечатлившись обилием у меня проблем, мешающих найти достойного мужа, добрая женщина даже добыла мне эти ингредиенты. Представив радость вечно голодного хищного малыша в моем подвале, я от души поблагодарила ее и поспешила домой. Занятия начнутся совсем скоро, а мне еще кормить своих, кхм, домочадцев. Или правильнее в таком случае сказать «подвалочадцев»? Да и самой было бы неплохо чего-нибудь перегрызнуть уже на ходу.

В погребе, естественно, никто не спал. Тигродраконыш, которому пока не успели выдать имя, радостно скакал по хмурому Сан Линю, что-то курлыкая и периодически порыкивая на его хвост. При этом достаточно ощутимо прикусывал мохнатую конечность, на что Сан Линь шипел не менее грозно. Малыш, испуганно прижимая ушки, отскакивал… Чтобы зайти с другой стороны и продолжить игру.

При моем появлении зубастое дитятко со счастливым курлыканьем-мурлыканьем, точнее этот звук описать сложно, понеслось ко мне. Шлепнув в его миску ломоть сочного свежего мяса, в другую я налила крови. Пофыркивая, отчего алые капли разлетались во все стороны, и виляя чешуйчатым шипастым хвостом, малыш едва не нырнул туда, жадно лакая с немыслимой скоростью.

– Что, даже не спросишь, кого я убила, чтобы добыть для нашей лапушки крови? – поинтересовалась я весело у Сан Линя, так и не ответившего на мое приветствие.

Но тот, пребывая в своих мыслях, лишь безразлично дернул плечом. Я не стала пытаться втянуть его в разговор, понимая, что ему, похоже, после вчерашнего еще есть над чем поразмыслить, определяя для себя, чего действительно хочет от жизни и кто он при этом есть на самом деле.

Вчера я к ним заглядывала еще несколько раз, но больше для того, чтобы провести время с нашим общим питомцем. Ибо сам лис сидел мрачнее тучи, напряженный, как струна. Того и гляди сорвется, только тронь. Посему я демонстративно даже не смотрела лишний раз в его сторону, давая повариться в собственном соку и созреть для определенных выводов.

От пищи Линь также отказался, процедив сквозь зубы, что не голоден. Может, ожидал, что буду настаивать, убеждать, но я не нянька, а он не ребенок. Однако что обед, что ужин принесла, здраво рассудив, что, даже если не съест, тигродраконыш с радостью найдет, куда пристроить лишнюю порцию.

Сан Линь лишь вздрогнул, когда я вечером в очередной раз поставила рядом с ним еду, случайно коснувшись его колена. Вскинулся было, собираясь то ли съязвить, то ли вызвериться на меня, но усилием воли сдержался. И на мое пожелание спокойной ночи уже никак не отреагировал. По крайней мере явно, потому что, когда я их покидала, спиной почти физически чувствовала его удивленно-растерянный взгляд.

Вот и сейчас он при моем появлении так же молча последовал за ширму, видимо, только проснувшись. Хотя, судя по залегшим теням под глазами, вряд ли он спал. Просто осознал, что уже утро, лишь с моим появлением.

Покончив с гигиеническими процедурами, Сан Линь без единого слова вяло взялся за завтрак. Уже хороший признак, по крайней мере устраивать голодовку как акцию протеста он не намерен. Прикинув, что у меня еще есть немного времени, я не торопила его и сама перекусила, попутно дурачась с тигродраконышем. Заодно отчистила не слишком довольного таким обращением малыша от крови.

– Ладно, все. Мне уже пора уходить, вернусь только вечером, – строго сказала я вскоре, поднимаясь и отряхивая подол.

– И каков план действий? Усыпишь до своего возвращения? Или же просто оставишь привязанным на весь день? – наконец-то соизволил обратиться ко мне Сан Линь и криво усмехнулся. – Его тоже на цепь посадишь?

Тигродракон, будто понимая, о чем речь, также бросил свои игры и озадаченно притих, склонив набок лобастую башку.

– Вчера этого не сделала, зачем возвращаться к прошлому? – заметила я. На самом деле без всякого подтекста, но Сан Линь дернулся, будто от удара, и сердито зашипел, как зверь, которому случайно прищемили хвост.

Думает, я таким способом пытаюсь отговорить его от мести в принципе, втирая о всепрощении и прочем «отпусти и забудь»? Глупый, была бы у меня в самом деле такая цель – я бы изначально не доставала его из стазиса или же сейчас запихала бы, раз уж все равно отступаю от сюжета. Долечила бы уже после того, как основная линия закончится. Так что сейчас я просто сделала вид, что ничего не заметила, и спокойно продолжила разговор:

– Если не забыл, малыш запечатлен на тебя и считает своей мамочкой, ему нужны забота, внимание и ласка. Пусть он и вырастет в опасную зверюгу, сейчас мир для него слишком велик и коварен. К тому же, как и любому ребенку, ему стоит объяснить элементарные понятия.

– И какие же? – Парень недоверчиво сверкнул глазищами.

– Как минимум что такое «хорошо», а что такое «плохо».

– Так уж уверена, что мое «хорошо» и «плохо» совпадает с твоим? – зло ощерился он.

– А это неважно. Но помни, что от тебя зависит, каким он станет и как будет видеть окружающий мир. Не скучайте. И проследи, чтобы он не сожрал все, что есть, за один раз, иначе будет болеть живот.

Напоминать, что у двери все те же пузырьки с эфиром, я не стала. Не дурак, и так поймет. К тому же дополнительно навесила сигналку, которая мне сообщит, если кто-нибудь попытается выйти или зайти сюда. И, печально улыбнувшись, оставила их.