Текст книги "Неглавная героиня"

Глава
20

Всплывай, недевственник, – скомандовала я, подходя к лохани с полотенцем. Ну а что делать, если развязывать лиса я по-прежнему не планировала, а конвоировать его мокрым обратно в погреб – это уже как-то перебор с садизмом. – Только осторожнее. И не шипи, не шипи, ты же лис, а не змеюка. Да не трону я твой хвост, успокойся, сам будешь его вытирать.

Вот уж точно. Мне хватило одной истерики, когда я пыталась ему хвост от крови отмыть и нарвалась на вопли о том, какая я страшная насильница, хотя вот только что обещала не трогать чужую девственность.

Ну и пожалуйста, хотела помочь, а получила лишь обвинения. Впрочем, не на пустом месте: теперь смутно вспомнилось, что в дораме что-то такое говорилось про уши и хвост. Вроде как прикасаться к ним могут только ближайшие родственники или спутница на пути самосовершенствования. Жена то есть.

Не-не-не, это сразу мимо. Даже соблазнительная пушистость не настолько меня влечет, чтобы танцевать на этих граблях. Правда, Юань Шуая я за все места пощупала, но это несчитово, раз он об этом не подозревает.

Так что хвост свой Сан Линь отстирывал сам, вслепую и связанными руками, для чего ему пришлось согнуться в три погибели, ибо от ошейника я их тоже не отцепила. Пытался, конечно, сжульничать и потихоньку сдвинуть повязку с глаз, но фигушки – все той же капелькой своей ци я ее приклеила намертво. То есть пока я подпитываю клеящее заклинание, нарисованное несмываемой тушью на повязке, снять ее, кроме меня, никто не может. Ай да я! Вовремя подумала о такой мелочи.

Ванна с травками пошла поротой спине и заднице на пользу – корочка старой, засохшей мази раскисла и отвалилась, стало видно, что все же местные совершенствующиеся, да еще к тому же лисы, не просто так считаются волшебными существами – раны выглядели все еще страшно, но уже подзатянулись. Отлично, еще несколько раз помазать лечебным зельем – и можно будет выпихнуть незваного гостя восвояси. Или нет? Или спрятать в рюкзак до того момента, как придумаю способ подсунуть его в помощники главзлу?

Хм, надо подумать, прикинуть и все рассчитать.

– Ты вытираешь мне ноги будто какая-то служанка, – фыркнул лис неожиданно, когда я присела, чтобы действительно собрать полотенцем влагу с его икр. – Самой не противно?

– Ничего, переживу, – ехидно ухмыльнулась я. В рюкзак! И никаких сомнений! – Можешь считать себя домашним питомцем, за которым ухаживает рачительная и заботливая хозяйка. А будешь много выступать и мебель грызть – кастрирую, понятно?

Поскольку на Сан Лине в этот момент ничего не было, кроме собственного хвоста, последний и метнулся заполошно, прикрывая мокрым мехом самое дорогое. А заодно проехался мне по руке и по щеке.

– Фу, – сказала я искренне. – Пахнешь мокрой псиной. Ладно, не буду кастрировать, уговорил. Просто привяжу и памперс надену.

Сан Линь что-то прошипел себе под нос, явно матерное и нехорошее. Но стоять остался смирно. Точнее, не совсем смирно – колени у него от слабости подгибались уже очень заметно. Именно благодаря его слабости я так вольничала – к горшку отконвоировала, в бочку с водой запихнула, за хвост подергала и так далее. У лиса просто не было сил сопротивляться.

А еще у него были мозги, которые четко сигнализировали: если тебя спасают, лучшее, что ты можешь сделать, это не мешать.

О том, что спасают, а не казнят особо изощренно, Сан Линь догадался именно благодаря неплохо работающей голове. Поэтому дальше невнятных ругательств его недовольство не шло.

Правда, даже в таком состоянии лис тут же заинтересованно повернул голову в сторону окна, принюхиваясь к ветерку, колыхавшему шторы. Вот ничем таким там не пахло, но с этого гаденыша станется унюхать какие-нибудь цветочки, которые растут исключительно в нашей академии! Вряд ли, конечно, но береженого, как говорится, и Сиян не посещает по ночам.

– Все, пойдем, – дернула я парня за локоть, недовольно мотнув волосами, отчего ненароком хлестнула его тонкими косицами, заплетенными у висков.

– Месть за прикосновение хвоста? – фыркнул Линь, но покорно позволил увести себя вниз. Я же не стала его переубеждать, все равно не поверит. Судя по всему, в его мире только так и возможно выжить: отвечать укусом на укус и выгрызать себе местечко потеплее в любой ситуации.

– А кормить меня будут? – поинтересовался мой пациент, который и на ногах уже стоял-то с трудом, да и языком ворочал еле-еле. И так долго держался, учитывая его состояние.

– А ты голоден? – уточнила я, чуть нахмурившись.

Не должен бы, по идее, все силы сейчас все равно уходят на восстановление, переваривать пищу организм вряд ли готов. С другой стороны, кто знает, может, его до казни и вовсе голодом морили?

– Пока нет. Но ведь глупо рассчитывать, что ты утром меня отпустишь? – хмыкнул Линь.

– Ну вот утром и покормлю, – пообещала я, прикидывая, что придется встать чуть раньше и сбегать в столовую ему за едой.

И потянула его легонько вниз, вынуждая опуститься на колени. Он тут же ощетинился, угрожающе прижав уши, и едва не зарычал, чуть приподняв верхнюю губу, как дикий зверь.

– Ша! К тюфяку привела, ложись, – строго оборвала я его и насмешливо фыркнула. – Мне еще наносить целебную мазь. А иначе и дальше будешь лежать только на животе и ойкать при попытках присесть.

На лице парня мигом отразилась растерянность, перетекшая в досаду. Но он быстро взял себя в руки, стерев все эмоции, и уже спокойнее лег с моей помощью. И даже не застонал, когда я вновь занялась смазыванием его ран.

– Даже не станешь обратно привязывать? – сонно пробормотал он под конец процедуры. Похоже, усталость все же брала свое, как бы лис ни хорохорился и ни силился удержаться от падения в сон.

– Куда ты денешься? – ответила я честно, невольно зевнув, и покосилась на лежавший рядом мой волшебный мешок.

– Как только приду в себя окончательно, то… – начал этот засранец, но я, осознав, что количество времени, отведенное мне на сон, неумолимо тает, не стала дослушивать, что там будет. Сбежит, отомстит, поцелует, снасильничает… Кто его знает, что у блаженного на уме, а мне завтра на занятиях вновь носом клевать. Вот уж нет!

Недаром пузырек с эфиром так и летал рядом. И без того засыпающему лису хватило одного неглубокого вдоха, чтобы провалиться в сон окончательно.

Я же, с сомнением покосившись на мешок, все же отказалась от идеи запихать парня туда на ночь. Лучше сделаю это утром, перед тем как топать в академию на занятия. Сейчас же пусть спокойно восстанавливается.

И, таки привязав его обратно и заблокировав вервиями ци, навешала побольше сигналок. Еще раз зевнув и окинув взглядом нишу со спящим красавцем, я удовлетворенно кивнула. Теперь можно идти спать. Вот только…

Проказливо улыбнувшись своим мыслям, я вновь склонилась над спящим парнем. Интересно, у всех лис хвосты и уши на ощупь одинаковые? Самое время сравнить ощущения. С чисто исследовательской целью, естественно…

Глава
21

Следующее утро началось весело: вскочила я с первыми лучами солнца, рывком, даже не пытаясь понежиться еще пару минут в постели. Бодрящим средством в данном случае сработал Линь, проснувшийся перед самым рассветом и пытающийся стянуть с себя вервия. Спасибо мудрому человеку, придумавшему простенькое плетение сигналки, которая меня и разбудила.

Высказав лису все, что думаю о нем и раннем пробуждении, в ответ я выслушала не менее длинную и проникновенную тираду о несчастном замученном пленнике, которого тут морят голодом и не желают вовремя отвести в туалет.

Пришлось пригрозить памперсом, чтобы притих. И тем не менее, горестно вздохнув, я поплелась осматривать его хорошо так подзажившие за ночь раны. Беззлобно перебросившись со своей «жертвой произвола» еще несколькими колкими репликами, пока смазывала оставшиеся следы, отвела его в туалет и покормила из своих запасов. Не то чтобы я особая любительница ночных перекусов, но все же привыкла за свою прежнюю жизнь, что в доме обязательно должно быть хоть что-то съестное.

Стоило отметить, что Сан Линь наглел с каждой секундой, чувствуя себя едва ли не хозяином положения. Он оживленно вертел головой, пытаясь увидеть хоть что-то через плотную повязку и заинтересованно принюхиваясь. Спасла лиса, называется! А когда на меня ворохом посыпались вопросы обо мне, местности, где мы находимся, причинах спасениях и чуть ли не «что было раньше: курица или яйцо?», я поняла, что хорошего понемножку. И, даже не тратя силы на пузырьки с эфиром, банально набросила ему на голову мешок со стазисом.

На миг я испытала угрызение совести, поморщившись от глухого звука, с которым парень свалился на земляной пол моего тайного убежища. Но, посмотрев на время и убедившись, что еще немного – и я опоздаю на первый урок, моментально избавилась от этого неуместного чувства.

Деловито упаковав пленного лиса в рюкзачок, я бодро потопала на занятия. Невольно подумалось, что рано или поздно до Линя дойдет, что во времени случаются странные провалы, о которых он ничего не помнит. Ну, в конце концов, объяснять этот феномен я не обязана, так что переживу. Не дурак, сам дотумкает, что я банально усыпляю его. А вот каким образом – уже не его дело.

Утренние занятия меня, признаться, не влекли, поскольку по расписанию сегодня первыми шли каллиграфия и история мира. С одной стороны – полезные уроки, а с другой… оба предмета вел один преподаватель, и я впервые в жизни живьем узрела человека, способного нагнать тоскливую зевоту на аудиторию в течение первых же пяти минут урока.

А еще эти занятия нельзя было прогуливать, поскольку господин Фань Жун помимо редкостного занудства отличался еще и педантичной злобностью к тем, кто посмел пренебречь его лекциями. Эх…

Пребывая в меланхолии, я не сразу отловила странное: стоило мне появиться в учебном павильоне и расположиться на своем месте, как остальные ученики и особенно ученицы принялись шушукаться и оглядываться с нездоровым интересом.

Даже Мянь-Мянь, встретившая меня еще на ступеньках, косилась то ли опасливо, то ли с уважением. А когда мы уже расселись по местам, вдруг прошептала:

– Это правда?

– Что?

– Ну… – Она довольно мило смутилась. – О том, что у вас произошло с Юанем… Ну то есть… Сама знаешь…

– Что я знаю? – Я окинула ее подозрительным взглядом. И, вспомнив свою легенду, часто заморгала: – Что я страдаю после того, как он меня бросил ради этой выскочки? Я этого и не скрываю, пусть все знают!

– Э-э… Да, точно. Когда страдаешь, оно ж так… – пробормотала подруга, судорожно переведя дыхание, и добавила поспешно: – Не подумай, я не осуждаю. И вообще, может, так ему и надо. Мне бы твою смелость и твердость руки. Но ты же больше не согласишься за него замуж идти? После такого…

– Чего? – опешила я и понизила голос до грозного шепота, одолеваемая нехорошими предчувствиями. – Мянь-Мянь, что именно у нас произошло с Юанем?

Но тут в павильон торжественно вплыл сам господин Фань Жун, и все разговоры пришлось отложить. Ни у меня, ни у Мянь-Мянь не было желания получить отработку у самого занудного преподавателя академии, а за болтовню на своих уроках он мог припечатать неделей таких радостей.

Но думать, вырисовывая аккуратные столбцы иероглифов, мне никто не мешал. Что происходит? Откуда эти наполовину шокированные, наполовину уважительные взгляды, причем даже от стайки моих любимых юных змеючек? Это я уже молчу про парней, последние таращились как на восьмое чудо света и краснели. Ай, что-то нехорошо…

Честно: я думала, что не доживу до перерыва. Предстояло срочно допросить Мянь-Мянь, а то помимо странных взглядов я осознала еще и отсутствие в классе Пылинки с Юань Шуаем и встревожилась уже не на шутку.

Увы, главная героиня поломала мне все планы, заявившись раньше, чем я смогла выяснить, что вообще происходит. Так-то по сюжету у нас то ли прямо сегодня, то ли в ближайшее время должна случиться мелкая стычка, во время которой я пострадаю, но незначительно, смешно и по собственной дурости, но в дораме и близко не было таких слов, как:

– Что ты сделала с Юань Шуаем, гадина?! Как ты посмела?!

– А что я сделала с Юань Шуаем? – Черт, неужели каким-то образом стало известно, за чьим авторством у этих двух поросят печати на попе? Но откуда? И почему тогда Пылинка вопит только про Юань Шуая, а про то, что я ее тоже разукрасила, ни слова?

– Обманом заманила к себе, да?! – продолжала распаляться мелкая засранка. Я же только и могла, что растерянно хлопать глазами, ожидая, когда на меня наконец-то скинут информационную бомбу. А что это будет именно бомба, я уже не сомневалась. Оставалось уповать лишь на то, что радиус взрыва будет не особо большим. С надеждой я бросила взгляд на Мянь-Мянь, рассчитывая хотя бы на небольшую подсказку, и получила…

– Ланлинь, ну зачем ты так? Может, в Юане все же взыграло благородство и он сам пришел, дабы искупить вину… – протянула девушка в мою защиту.

Час от часу не легче! А мне кто-нибудь собирается сказать, куда именно притопал этот ромашкозадый и каким таким интересным образом и с кем уже искуплял вину?

– Да о чем вы вообще говорите, может мне кто-то по-человечески объяснить?

Очередная попытка прояснить хоть что-то бездарно провалилась.

– Не притворяйся, что не знаешь! Я еще выясню, чем ты его околдовала, если он добровольно согласился на такое! Себя опозорила, ладно. Но его как посмела?!

Вот же, а! Положение – глупее не придумаешь. Позорю всех кого ни попадя, оказывается, и даже не подозреваю об этом. Главное, хоть бы знать, в чем меня обвиняют. Тогда и отбиваться можно. А тут прыгай, как гусь по минному полю…

Глава
22

Я сидела перед зеркалом и любовалась свежим цветом своего лица. Реально свежим – такая яркая зелень бывает только у молодых побегов, едва распустившихся. М-да, и волосы только на пару тонов темнее. Как есть кикимора болотная, весенняя.

Хих, странными дорожками, но сюжет пока движется куда надо, а что попутно мы с основными персонажами вдруг стали героями не только дорамы, но и порнушки… бывает.

Я меланхолично провела гребнем по изумрудным волосам и попыталась выстроить сегодняшний день в голове по порядку.

Там, в классе, все пошло, с одной стороны, удивительно по-дурацки и непонятно, а с другой – ну как по писаному. По написанному сценарию у меня вышел конфликт с Ланлинь, которую я спровоцировала, правда вовсе не глупыми придирками, как в оригинале, а еще более идиотской сплетней, но результат вышел что надо: Пылинка на меня наехала, я огрызнулась, припомнила мизансцену, слово за слово… Самое трудное оказалось запулить в нее детским красящим заклинанием из числа тех, что используют на празднике семи радуг. Потому что кидать его надо было не просто так, а чтобы оно обязательно вернулось ко мне же.

Ну и пожалуйста: сюжет соблюден, я, зеленая, в слезах убежала к себе, а за мной рванула только Мянь-Мянь.

И вот у нее-то мне после некоторых стараний удалось выведать, что за пердимонокль вообще приключился.

Все началось с того, что неизвестному студенту приспичило ночью прогуляться мимо моих окон. Какого демона рогатого любопытный некто тут забыл – вопрос открытый. И что самое обидное, открытый навсегда – теперь невозможно будет докопаться до источника сплетен, поскольку шушукается вся академия.

Так вот. Этот некто сумел разглядеть эпичный момент: всего на мгновение, но между колыхнувшимися (черт бы побрал здешнюю моду на огромные окна, не защищенные ничем, кроме шелковых тряпок!) занавесями он видел, как я веду на поводке, пристегнутом к ошейнику, голого выпоротого лиса в сторону кровати. Лиса с чернобуркой на заднице.

Ну вы поняли, да?

Хотя, пожалуй, тут надо кое-что пояснить. Дело в том, что воспитание у здешней молодежи достаточно строгое. Институт репутации опять же, причем, что справедливо, не только у девушек, но и у парней. Излишняя распущенность не приветствуется для обоих полов. Помолвки заключаются почти всегда не с бухты-барахты, а с серьезными намерениями. Короче говоря, умеренное пуританство, строгие родители и учителя.

Ну и, что закономерно, целый пласт тайной молодежной культуры. Сплетни, сплетни и еще раз сплетни. А кроме них… в общем, порнографию придумали отнюдь не в двадцатом веке на западе. Здесь она не просто есть, она цветет буйным цветом в виде так называемых весенних книжек. Это такие откровенно эротические сборники рассказов-инструкций, щедро сдобренные весьма тщательно нарисованными картинками. С подробностями. Про самые разнообразные практики. И про девочек, и про мальчиков, и про всех вместе в любых возможных вариациях. Плюс множество интересных «фишек», начиная с натурально нефритовых жезлов и до самых настоящих БДСМ-практик. Связывание, порка, все дела…

Весенние книги покупались из-под полы, ими тайно, но бурно обменивались студенты обоих полов. Учителя, на словах порицающие такую распущенность, на деле не особенно старались это дело пресечь, разве что некоторые совсем отбитые ханжи ярились. Ну и если по-глупому попадешься на горячем – наказывали. Впрочем, умеренно. А что делать? Молодежь есть молодежь, им еще жениться и детей заводить. И спускать куда-то пар, чтобы закрытую территорию по кирпичику не разнесли.

Ну и вот… А самое смешное, что вчера в академию приехал дядя Юань Шуая. Узнавший, как я поняла, о разрыве помолвки (которую, между прочим, одобрили обе семьи, а здесь это не шутки) и о скандальной ночной пьянке с другой девушкой. Из дорамы мне известно, что этот мужчина скор на расправу, поэтому нет ничего удивительного, что с утра Юань Шуай заметно прихрамывал, не пошел в общую купальню, не сидел в столовой и не явился на занятия.

Но это лишь мне все про его дядю понятно. А остальные студенты сопоставили факты и пришли к выводу, что несчастный жених по приказу дяди приходил ко мне каяться и я его… того. Как в последнем популярном эротическом сборнике «Боль и наслаждение в Юэяне».

И теперь все гадали: просто так я над бывшим женихом на прощание поиздевалась, или мы через его задницу восстановили отношения, то есть помолвку.

Перед глазами вновь пронеслось воспоминание: я стою и натуральным образом обтекаю и от свалившейся новой информации, и от зеленой краски у стены павильона. У нас только закончилось очередное занятие, после которого произошла дежурная стычка с Пылинкой, а точнее, продолжение первой, подарившее мне такую веселенькую расцветку. А верная Мянь-Мянь дергает меня аккуратно за рукав, куда краска не попала.

– Джейси-ин, ну мне-то скажи! – приставала она.

– Что тебе сказать? – простонала я, с ужасом понимая, что даже развеять новый слух не могу.

Ибо невыгодно мне. Что я скажу? А, нет, что вы, это был другой выпоротый голый лис у меня в кровати. Да-да, как узнала, что после разрыва помолвки жених с другой девицей пил всю ночь, так и бросилась во все тяжкие, спешно разыскав добровольца. Ну или не совсем добровольца, лишь бы напоминал Юань Шуая отдаленно, потому и связанный… И нервно захихикала, только сейчас осознав: а ведь и правда, Линь в самом деле фигурой вполне похож на него.

– Ты правда с Юань Шуаем сделала то, что… – подруга, оглядевшись, заговорщицки понизила голос до шепота, – ну, что мы с тобой тогда прочитали в той книжке?

Час от часу не легче! Ну не было такого в дораме, не было! А с другой стороны, там не было и опровержений. Вдруг Юань Шуай так радостно поддался белому лотосу Ланлинь как раз потому, что не хотел всю жизнь прожить с «госпожой»? Вкусы Джейсин могли оказаться весьма и весьма специфичны…

– Другого-то кандидата нет… – протянула я тоскливо, почти смирившись со своим амплуа. После этой фразы мне даже показалось, что где-то отдаленно послышался гомерический хохот Сияна. Но, настороженно оглядевшись, никого не заметила. Ну да, ну да, помню, он-де не извращенец, ему тут делать нечего, ага. Пусть только выдаст хоть одно хи-хи при встрече.

– Здорово-то как! А вы с ним прям… – мигом воодушевилась Мянь-Мянь, аж подпрыгнув на месте, но я ловко зажала ей рот ладонью.

– Как-нибудь потом обязательно все расскажу. Но сейчас я так устала, и еще отмыться надо от этой гадости, сама понимаешь, – поморщилась я, брезгливо тряхнув зелеными волосами. И, убедившись, что на лице подруги отразилось сочувствие, поспешила домой.

И вот теперь я уже час сидела, пялясь на себя в зеркало и попивая любимый «три в одном», и думала важную думу: чего мне дальше делать-то?! С другой стороны, а кто сказал, что это особо повлияет на сюжет?

Во всяком случае, в подвале у меня в мешке посапывала проблема посерьезнее. И первоочередной задачей сейчас стояло разбудить ее, накормить, подлечить и… И черт знает, что с ней делать дальше.