Читать книгу "Планета на распутье. Фантастические рассказы"

– Мы почти у цели! Командир заявил, что скоро пойдёт на снижение и будем полянку для птички искать. Куда вы ткнули пальцем, профессор, там и сядем! Не исчезла ещё тяга к знаниям? После такой-то болтанки под облаками?

– Продолжаю верить в те записи и убеждён в успехе! – твёрдо ответил Зорин и добавил: – Хотя весь полёт только чудом не вывернуло наизнанку. Оказывается, вертолёты мне противопоказаны…

Действительно, через несколько минут машина явно пошла к земле, солнце исчезло с обозреваемого мной окошка, где-то внизу появилась сплошная зелень тайги. Район, выбранный для поисков, был практически ненаселённым, здесь – среди богатого соболем и белкой леса – концентрация коренного населения, среди которых преобладали кеты и эвенки, составляла менее десятой человека на квадратный километр. Немудрено, что о предполагаемой твари, которую прибыли мы посмотреть, мало кто знал, а если кто и знал, то не очень стремился о ней докладывать в столицу.

Мы почувствовали, как приземлились, шум винтов стал быстро ослабевать. Ожил динамик над нами и голосом командира Иванцова скомандовал:

– Можно выпрыгивать! Ваши милости на точку доставлены!

После первого знакомства Жора Иванцов показался нам весёлым балагуром, а вот второй пилот – Виктор со странной фамилией Забудайло, украинец, наверное, – был необычайно краток в своём общении не только с нами, но и с Иванцовым.

Высадка прошла успешно, никто не ушибся, достигнув травяного покрова на земле. А травы здесь было полно: и густо и высоко! Хорошо, что оделись соответственно. Я не любитель собирать за шиворот всяких букашек, а их-то было в траве много. Мы сгрудились у вертолёта и обговорили порядок действий.

– Алексей, – обратился я к Сивцову, – фотографии, как всегда, за тобой, я с камерой не всегда справляюсь. Но зато беру на себя описание нашего приключения. Будет приключение, Николай Николаевич?

Зорин, видимо, очень волновался, он ничего не сказал в ответ. Только рассматривал самодельную карту и сверялся с какими-то записями. Иванцов приготовился идти с нами вместе, что с его стороны было для нас приятным сюрпризом. Лишний человек в тайге не помешает, к тому же гигант Жора для нашей сохранности от зверя вооружился настоящим военным автоматом. У нас с Сивым была одна двустволка на двоих, а профессор шёл, можно считать налегке, никакого оружия у него не было. Мы вытянулись цепочкой за профессором, замыкал компанию пилот с «калашниковым». Шли довольно долго, я уже давно не совершал таких дальних путешествий, поэтому притомился к тому времени, когда Зорин остановился и проговорил:

– Мы совсем рядом, если верить этим записям. Считаю, что нужно к озеру подходить тихо, не создавать большого шума, чтобы не спугнуть… Я об этом дне мечтал всю свою сознательную жизнь. И, конечно, не хочу, чтобы произошли какие-то накладки. Звери, или как их там ещё можно назвать, при шуме спрячутся, не будут показываться несколько дней, а нам возвращаться на неделе надо.

Иванцов покрутил пальцем у виска, пользуясь тем, что Зорин отвернулся, но мы с Алексеем сделали каменные лица, момент был не для шуток. Через сотню метров между деревьями показалась водная гладь. И вскоре мы очутились на берегу небольшого водоёма. Это не было озеро, скорее это был большой топкий грязный пруд, вытянутый в длину на полкилометра. Небо между высокими хвойными деревьями было ещё очень светлым, и над водой стояла странная для таёжных мест тишина. Нам даже и не хотелось своими разговорами тишину эту нарушать, я бы назвал всё это тревожным ожиданием какого-то чуда. Понятно, что всё было навеяно рассказами профессора, а мы давно были взрослыми людьми и во всякие сказки верили с трудом. И всё равно было не по себе.

Жору Иванцова мы осведомили о событиях давних лет – вымышленных либо настоящих – перед самым полётом. И теперь он лишних вопросов не задавал, а как военный человек, быстро помог поставить палатку – без шума, без суеты. Тишину вечера решили не нарушать огнём костра, разговаривали шёпотом. Пожевали всухомятку принесённое в рюкзаках, затем улеглись отдыхать в палатку, оставив пилота на стрёме. Он сидел на складном стуле, а рядом неярко горел аккумуляторный фонарь. Но хорошо войти в сон не удалось, потому что в палатку заглянул Иванцов и удивлённо сказал:

– Виктор передал по рации – у него что-то странное творится с приборами вертушки.

Дрёма сразу прошла, профессор попросил разъяснений:

– Что значит – странное?

Иванцов задумчиво смотрел на появившуюся между деревьями луну. Перевёл взгляд на Зорина, ещё помолчал, потом нехотя проговорил:

– На вертолёте, в котором находится Забудайло, без видимой причины включились все приборы, используемые в полёте. Он пытается решить проблему без меня.

Наступила пауза.

– Может, он пошутил? – неуверенно спросил Алексей.

– В час ночи? – Жора был настолько серьёзен и обеспокоен, что больше вопросов не было. – Не думаю. Одно плохо, что уже полчаса связи с ним нет.

– Что же делать? – поинтересовался я.

Пилот пожал плечами:

– Придётся подождать. Всякое бывает в жизни… Вам бы выйти из палатки, на этом озере, похоже, тоже происходит что-то неладное.

Мы выскочили наружу, стали вглядываться в лежащую перед нами водную гладь. Вначале я ничего особенного не заметил, только подальше от берега вода казалась несколько светлее, чем у наших ног. Потом появилось какое-то слабое движение под поверхностью, будто начинались волны. И в этот момент мы услышали нарастающий шум вертолётных винтов. Мы в изумлении увидели наш сверкающий светом из всех окон вертолёт, причём, появившись из-за деревьев, он явно направлялся в сторону водоёма, больше того, вертолёт стал снижаться к воде.

Я посмотрел на Жору, он явно был шокирован увиденным. В микрофон рации Жора закричал:

– Витя! Что ты делаешь? Машину утопишь!!!

По реакции Иванцова было ясно, что ответа не последовало.

Вертолёт завис над озерцом, вода бурлила под ним и светилась всё сильнее. Мы ничего не могли предпринять без связи с оставшимся на борту пилотом.

Далее последовало странное событие, врезавшееся мне в память, видимо, до конца жизни. Вертолёт резко провалился к самой воде, погрузившись в неё колёсами. Через освещённые окна кабины управления мы увидели, что на месте пилота никого нет. Грузовой люк распахнулся, из воды очень медленно появились две странные живые фигуры, чем-то напомнившие мне рисунки, которые несколько дней назад показал нам Зорин. Они просто поднимались, нарушая незыблемые законы гравитации! По очереди они также медленно втиснулись внутрь громадного вертолёта, люк захлопнулся.

Такие живые организмы мне на нашей матушке Земле раньше не встречались, хотя, слава богу, по роду своей деятельности я изучил огромное количество материалов из библиотек, а затем из Интернета. За те минуты, что они поднимались в вертолёт, мы наблюдали вертикальные, несколько аморфные тела невиданных животных с настоящей головой, имеющей ротовое отверстие, но самое необычное состояло в том, что они имели по три глаза! Светло-серые тела с нашего места на берегу – до происходящего было не более тридцати метров – прекрасно просматривались. Эти иноземные глаза светились, словно изумрудные, от разливавшегося вокруг света. Они сияли нестерпимой красотой! Впору было отвернуться, но отвести свои глаза мы не могли, мы просто механически любовались ими.

Прошло ещё несколько минут, никто из нас не был в состоянии о чём-то говорить. Затем вертолёт стал подниматься вертикально вверх, движение продолжалось совсем немного, вероятно, он достиг высоты где-то около ста метров. Может это и странно, но в этот момент к нам совсем неожиданно вернулась речь. Зорин накинулся на Сивого, хлопнув его по плечу:

– Почему вы не снимаете, ведь мы же условились о съёмках?

Мой друг вздрогнул, выхватил из футляра «Nikkon» и начал съёмку, но понятно было, что самое главное он проспал. Иванцов спросил у меня задумчиво:

– Как вы думаете, они сожрали моего Забудайло?

– Ну что вы, Жора! – возразил я. – Они усыпили Виктора и отправили на свою прародину.

– Что вы такое говорите? – рассердился он. – На какую такую прародину? Вертолёт – над нашей головой! Никто никого никуда не может отправить в такой ситуации!

– Возможно, что вы правы, но давайте немного подождём. По-моему, ещё не всё закончилось!

Действительно, мы стали свидетелями дальнейших невероятных событий. К нашему зависшему в ста метрах от поверхности воды вертолёту откуда-то с темноты необъятного неба, как будто из космоса, приблизилась огромная конструкция неизвестного механизма размером с приличный стадион. Вертолёт исчез в ней на несколько мгновений, а затем вновь появился. Я протёр глаза, кажется, это сделали все стоящие на берегу успокоившегося таёжного озера. Но самое главное нас ждало впереди. Как-то внезапно «космический стадион» исчез, а вертолёт стал постепенно снижаться, вскоре он приземлился на достаточно вместительной полянке невдалеке от нас, люк пилотской кабины распахнулся и в него высунулся знакомый нам Виктор Забудайло. Оказывается, его никто не сожрал! Иванцов побежал к вертолёту, и мы трое потянулись следом. И хотя происшедшее никак не укладывалось в голове, следовало делать следующий шаг, по крайней мере, к возвращению домой. И мы полезли в наш грохочущий винтами вертолёт.

Иванцов вышел к нам из кабины и предложил:

– Считаю так: время не терять и быстренько отсюда сматываться! Виктор, к сожалению, ничего не помнит, но в Москве мы обратимся к врачам, или колдунам-экстрасенсам, что-то из него выжмем. К тому же здесь опасно находиться, радиационный фон начал зашкаливать!

*****

В столице следующие дни, наполненные рабочими буднями, перемежались со встречами с какими-то незнакомыми людьми, пытающимися выяснить, что произошло в тайге. Зорин после приземления на окраине Москвы нас оставил и удачно скрылся от всей этой любопытной братии, пытающейся выведать тайну внеземной цивилизации и механизм действия встреченной нами чужой техники.

Забудайло ничего не смог вспомнить, хотя с ним работали главные российские медицинские светила. Привлекали гипнотизеров, иных экстраспециалистов – без толку. Всё, что у нас осталось – запись на магнитофоне, который наши пилоты использовали для музыкального сопровождения своих полётов. Но как раз про неё мы никому не рассказали. Как-то Сивцов предложил мне заглянуть к нему в редакцию:

– Здесь Иванцов зашёл, принёс кое-что любопытное. Если ты не очень далеко, то загляни, мы полчаса можем подождать…

Конечно, мне повторять не нужно было, оставив машину у станции метро из-за пробок, я успел добраться своевременно. Мы обменялись рукопожатиями и сразу приступили к делу. Оказывается, на одном из аудиодисков в своём вертолёте Жора нашёл запись инопланетян. О том, что мы в экспедиции столкнулись именно с представителями инопланетной цивилизации, сомнений у нас не было. Но доказательств как таковых не имелось, одни устные рассказы, фольклор, короче. И вот на диске месяцы спустя Иванцовым была обнаружена запись, сделанная неизвестным путем. Голос был с металлическими нотками, ни о какой грамматики речи не шло, однако разобрать кое-что было можно.

На середине диска песня Мадонны прерывалась и звучал неземной голос:

– Обращаемся к Вам, прибывшим прошлый день! Наша цивилизация несравненно старше, планеты нашей звезды находятся в далеких годах по лучу света. Мы родились в воде и живём в воде, дышим растворённым кислородом. Нам важна кислородная атмосфера, у вас её много… Наши планеты покрыты водными океанами, суши практически нет. Наша родина близка к гибели, мы ищем похожих на нас, но не находим. Ищем подходящие планеты для переселения и не находим. Обогревающая наши планеты звезда близка к окончанию своего жизненного цикла, планеты начали остывать. Мы прибыли к Вам за шестьдесят шесть оборотов планеты вокруг центрального светила. Модуль наш потерпел аварию, мы остались вдвоём, а корабль находится на орбите и не в состоянии нас обнаружить. Ваша помощь подоспела своевременно. Долгое время мы питались существами, живущими вокруг озера, притягивая их умом. О нас можете забыть, корабль нас забирает и больше мы вас не потревожим. Мы уважаем все цивилизации, как и свою. Прощайте!..

– Сознайся, Жора, что ты это всё выдумал? – послушав запись, спросил я прямо. – Или я тебя съем, притянув умом!

Иванцов покачал головой:

– Ничего я не выдумал. У меня фантазии не хватит на такое! Диск я вам оставляю, делайте с ним, что хотите. Иногда мне кажется, что те дни мне просто приснились!

Мы переглянулись с Сивым. Как можно такое комментировать? Это ведь опять не доказательство. Фольклор опять…

*****

Утром жена с тревожным любопытством смотрела на меня. Мы позавтракали, отвезли Маришку в школу и уже на обратном пути она спросила:

– О ком ты мог ночью мечтать?

– В каком смысле? – удивился я.

– В прямом! Под утро ты бормотал тако-о-е! «Твое тело прекрасно! Ты божественна! Глаза твои излучают волны любви!» Наверное, вы с Лёшей не в тайгу летали, а к легкомысленным девицам ездили! Признавайся!

Я подумал немного, затормозил в переулке и признался:

– Любимая моя жёнушка! Если бы ты была с нами, то признаний от меня не требовала бы. Там были не глаза, там были глазищи, необыкновенно прекрасные глазищи, причём не два, как у людей, а три! Можешь представить себе существо с тремя глазами, требующими взглядом к себе внимания и вечной любви?

Супруга моя внимала и по выражению её лица можно было предположить, в какую клинику в первую очередь она меня отвезёт. Там не менее я продолжал:

– Мы поклялись молчать! Вместе с лётчиками поклялись. Зная, что ты сможешь сохранить тайну, я расскажу всё, покажу копии всех документов той неудавшейся экспедиции. И тогда ты поверишь мне, тем более, что прекрасно знаешь, как я вас с Маришкой обожаю, моя любимая!

– Похоже, – заявила моя благоверная, – у меня сейчас тоже третий глаз появится. И будет нас лечить один и тот же врач!

На окраине галактики

Пульсолёт выглядел мрачно. Лучи света, направленные на него LK, освещали весь корпус межзвёздного странника. Никаких признаков жизни внутри не обнаруживалось, хотя моране, случайно наткнувшиеся на него в этом необитаемом районе галактики, дежурили по очереди у экранов обзора уже пятые сутки. Расстояние до пульсолёта не превышало двух километров, что было довольно опасным, учитывая возможности находящегося перед ними летательного аппарата.

Корабельный компьютер морян сразу определил тип и время создания сверкавшей вдалеке техники. Не подлежало сомнению, что пульсолёт был изготовлен на одном из спутников Сатурна – Титане – не позднее двух столетий назад. Эта серия была тогда в моде, звездолетчики на такого рода механизмах могли забираться в бесконечные дали Вселенной и возвращались после открытия Новых миров. Чаще всего миры оказывались из чёрных холодных планет, либо раскаленных звёздных шаров, даже не имеющих вокруг себя планетных систем. Из живой органики были найдены в разных концах бескрайнего космоса только мхи на скалах в Зоне жизни у звёзд, похожих на Солнце. Земляне постепенно привыкли к мысли, что они одни во Вселенной и постепенно снизили активность в её изучении.

Моране всё это знали, они часто находили заброшенные землянами звездолёты, отходившими свой срок. Встречались и корабли с погибшими экипажами. Помочь землянам не представлялось возможным, на планете Мора, находившейся в четырех световых годах пути от Солнца, жизнь развивалась совсем по другому сценарию, чем на Земле. Каждый из морян представлял собой сгусток энергии, которую ещё не открыли земляне, да скорее всего и не откроют, не успеют, Солнце вспыхнет гораздо раньше…

LK обратился к дежурившему с ним 3G, предложив начать действия с пульсолётом, необходимо было убедиться, что люди на борту мертвы. Тогда можно превратить этот мусор в излучение и продолжить путь дальше. Моряне направлялись в соседнюю галактику – Туманность Андромеды – к своим инициаторам, к тем, кто миллионы лет назад основал колонию у Проксимы Центавра. Земляне назвали бы их родителями, праотцами или ещё как-нибудь. Задержка в пути не имела значения, время для морян не существовало, они просто пользовались им для удобства сравнения при контактах с другими формами существования материи в необозримом космосе. Иногда это помогало во время оказания помощи гибнущим средствам передвижения на Земле, при ликвидации последствий неосторожных военных конфликтов, а также для предотвращения таковых. Морян удивляла тяга белковых жителей Земли – этой красивейшей в ближайшем космосе планеты – к необходимости организации массовых уничтожений себе подобных, к терактам, к всепланетным угрозам насилия, к нападениям на слабого, а иногда, – используя эффект внезапности – и на более сильного противника. Земляне очень легко создавали себе объекты для нападения и, если бы не гуманная деятельность, проявляемая морянами, их вид, как живых существ в обитаемом мире великих просторов вселенной, исчез бы сотни лет назад.

3G согласился действовать немедленно. Они совместно выбрались из шлюпки и сразу же очутились у пульсолёта, пытаясь найти вход.

* * * * *

Странные картины преследовали Вано во сне. Ему чудилось, что Софико была с ним на борту и больше они не ругались, как раньше перед расставанием. Она весело напевала любимые их сыном детские песенки и накрывала на стол в кают-компании. Вано очень нравилось наблюдать в такие минуты за женой, он следил за каждым её движением, любовался фигурой и прекрасным лицом. Подобного уже давно у них не было. Рваные ритмы жизни космолётчика не позволили создать нормальную и спокойную обстановку в семье. И бросить работу Вано не смог, несмотря на уговоры своих родственников и родителей Софико. Сынишке только исполнилось три года, когда супруги вдрызг разругались и расстались навсегда. После двух вылазок к спутникам Плутона Вано принял приглашение войти в состав отряда десантников, отправляющихся в разведку к звездам в центре своей галактики Млечный путь.

Спутником Вано оказался никогда не унывающий Джек Гарнер. Его путь в астронавты начался с увлечения разными теориями о зарождении жизни на Земле и на других планетах. Он точно был уверен в наличии белковых существ с развитой самоорганизацией на планетах, расположенных у звезд близких по типу к нашему Солнцу.

Однако первые глубокие рейды землян в далекие просторы Вселенной разочаровали американца, нужных инопланетян нигде не оказалось. Говорить землянам оставалось только с самими собой. Но Гарнер не спроста попал в экспедицию, его вечно радостная физиономия мелькала на всех форумах с докладами о самых последних исследованиях космоса и новейших теориях образования жизни. Почти всегда Джек выступал на таких сборищах с оптимистическими комментариями и был на виду у руководителей центрами подготовки к спецрейсам по программе изучения внеземного разума. Семьи у него не было и на борту пульсолёта он оказался вполне логично.

Лететь спаренному экипажу предстояло не очень далеко, всего за 150 парсеков к одной из звезд Змееносца. В ту сторону уже направлялся с десяток лет назад звездолёт, но связь с ним после годичного полёта прервалась и больше не возобновлялась. Компания, отправившая звездолёт посчитала его погибшим и снарядила новую экспедиция уже на новейшем, испытанным в пределах солнечной системы пульсолёте. Через три месяца полёта сквозь пространство у пульсолёта отказал двигатель.

Джек с Вано в момент аварии лежали в анабиозных ваннах и сразу, конечно, ничего не могли предпринять. Очень тяжёлый подъём после летаргического сна, переход организма к режиму бодрствования потребовал значительного времени. Уже в рубке корабля астронавты поняли, что им ужасно не повезло: двигатель восстанавливать было поздно.

– Аминь! – сказал Джек Гарнер и посмотрел на Вано. Тот только усмехнулся:

– Как всегда не повезло! Теперь у нас появилось время для неспешного уничтожения запаса провианта… Думаю, на это уйдёт три-четыре года. Хватит времени переброситься в картишки.

– Да, – согласился Джек, – а если ещё не будем спешить просыпаться по утрам, то протянем больше.

Как и предусмотрено космическим уставом для подобных случаев, астронавты подали аварийный позывной с координатами и вновь улеглись в кабины для сна. Уже засыпая, Вано Сванидзе смотрел на фотографию Антона, приклеенную к крышке камеры анабиоза, вспоминал последнее свидание с сыном. Было тёплое лето, мелкий песок под ногами и лазурное море перед ними…

Внезапно Вано почувствовал какое-то изменение в окружающем камеру мраке, через плекс была заметна лёгкая вспышка света. Астронавт успел отключить механизм погружения в сон.

* * * * *

– Что? Уже пора вставать? – удивился Джек, обнаружив в раскрытой камере своего напарника. – Кажется, будто только что глаза закрыл.

– Поспать мы с тобой ещё успеем! – тихо проговорил Вано, приложив палец к губам.

– Случилось что-то? – понял Гарнер и быстро начал процедуру расставания с анакамерой.

В рубке они уставились на экраны внешнего обзора. Не очень далеко от пульсолёта зависла обычная – с мерцающими иллюминаторами – тарелка из старинных рассказов про НЛО или UFO. Если принять её размеры в пределах десяти метров, то тарелка была в паре минут лёта на аварийном скутере.

– А жить-то стало интересней! И давно она здесь? – спросил Гарнер, не совсем опомнившийся от внезапно прерванного сна, обычно он в анакамере отключался моментально.

– Не знаю. Мы же с тобой за окрестностями после аварии не следили. За несколько дней определились с положением дел и подготовились к бессрочному полёту в пустоте. Так что объект мог прибыть не раньше происшедшего. Но главное не в этом, объект может и фантомом оказаться. Другое меня волнует: перед отбытием в продолжительный сон мне что-то почудилось, как будто мелькнула вспышка света в помещении. Я сразу же отключил автоматику сна и выбрался сюда. Тогда-то и разглядел попутчика…

– Действительно, попутчик на скорости света, – проворчал Джек, пытаясь увеличить на мониторе размеры тарелки, но это не удалось. – И что нам теперь делать, дружище?

Вано пожал плечами:

– Я видел вспышки света в переходах корабля, когда торопился в рубку. Они могут быть уже здесь, с нами.

– Ещё чего не хватало! Выходит, наши планы могут быть нарушены? И мы проживём на сотню – другую лет меньше, чем полагали?

– Как знать… – Сванидзе казался озадаченным выводом Джека. – В конце концов нам-то теперь всё едино, сколько пробыть в этом мире. От первой экспедиции ничего не осталось, видимо, то же произойдёт и с нами. Возможно, здесь какой-то контрольный пост, после которого полёты запрещены, а?

Гарнер возмутился:

– Шутишь, что ли?

Он вгляделся в экраны, показывающие внутренние помещения пульсолёта.

– Тебе не кажется, что свет на корабле стал значительно ярче?

– Так я же тебе и толкую, что вспышки видел. Наверное, попутчики приступили к нашему погребению. Разожгут костер на окраине галактики такой, что самим мало не покажется, маловато расстояние до их лодки, она тоже спалится…

Предпринять что-то астронавты даже не пытались. Что происходило на соседнем «объекте», как назвал тарелку Джек, и что происходит сейчас на пульсолёте – они даже не догадывались, просто сидели за пультом и молча ждали.

Изменения произошли довольно скоро, и получаса не прошло, как в центральном переходе звездолёта мелькнула светло-зелёная вспышка и через все экраны помчались какие-то сгустки света из всех цветов радуги.

– Ух ты! – только и успел промолвить Сванидзе.

– Что это было? – воскликнул Джек.

– Ну, ты спросил! Видимо, зелёные человечки…

На экране внешнего обзора от пульсолёта до «объекта» на короткий миг протянулась тонкая полоса света и исчезла. Больше снаружи ничего не менялось, тарелка всё также мерцала своими иллюминаторами.

– Может, их тоже посетим? – в шутку спросил Джек.

– Конечно надо, тоже им бомбу подложим. Жаль движок накрылся, не успеем до взрыва исчезнуть.

Джек Гарнер внимательно изучал приборы, пробежал руками по клавиатуре бортового компьютера.

– А ты знаешь, дружище, – задумчиво сказал он вдруг, – похоже, движок-то наш живой! Его остановка была простой случайностью…

– Мы же вместе всё проверили тысячу раз! – не поверил Вано. Он взглянул на пульт и убедился в правоте напарника: светодиод, указывающий состояние главного двигателя пульсолёта, из красного превратился в зелёный. – Это просто чудеса!

За бортом всё также мерцала огнями тарелка.

– Я всё протестировал, – стараясь быть спокойным, проговорил Джек Гарнер, – мы можем лететь дальше!

Вано смотрел на «объект» и какое-то время молчал, затем сказал:

– Благодарить зеленых человечков не будем?

В этот самый момент тарелка исчезла. И Гарнер, заметив это, чуть слышно пробормотал:

– Похоже, мы опоздали с благодарностью!