Книга: В глубине ноября - Армен Гаспарян

Это была последняя не прочитанная ещё повесть о муми-троллях. В одно тёмное воскресенье снег сожрал моросящий дождик, примет зимы не наблюдается — самые что ни на есть ноябрьские глубины. Дома было зябко, голова болела, и очень хотелось, чтобы кто-то обнял. Наверное, похожие чувства испытывали мои давние знакомые, живущие недалеко от долины муми-троллей. Итак, они отправляются в путь. Мысль, которая вертелась в процессе чтения: были бы это не Филифьонка и хомса, а человеческие люди, вышел бы какой-нибудь модный скандинавский триллер. Вы приезжаете в гости к друзьям, а они таинственным образом исчезли — и теперь несколько незнакомцев под одной крышей!

Каждый спасается от одиночества — хочет быть спасённым. И спасается — почти самостоятельно. Тофт читает книгу про глубоководную рыбу и знакомится со своей злостью — теневой стороной, это так называется нынче? Филифьонке помогает Снусмумрик — и она побеждает свой страх, возвращается домой. Опустевший дом как будто зеркало или эхо — даёт каждому услышать свой голос. Наверное, для этого люди ходят на кладбище поговорить с умершими?..

Это уже потом я прочитала, как и почему Туве писала «В глубине ноября» — на обложках чаще вижу «в конце», но глубина мне нравится больше. Я не езжу на кладбище — не хочу, чтобы могила заместила в моей памяти лицо, но мне стало светлее.

Уже не помню, в каком возрасте я впервые прочитал эту повесть – она тогда называлась «В конце ноября», но, детская или не очень детская, она меня сразу зачаровала своим глубоким, неторопливым и, как всегда у Т.Я., чрезвычайно тонким повествованием. Спустя годы в новом переводе чудо повторилось. И хотя при перечитывании сознание улавливало важные темы поиска родителя, навязчивых страхов и стремления к безопасности, ожидания праздника, наполненного недопониманием общения с самим собой, а глаз выхватывал красивые афоризмы, которых у Янссон всегда хватает, - книга просто читалась, как пьётся шампанское на Новый год, щекоча нос своими волшебными пузырьками. Теперь осталось ждать, когда повесть уйдёт в туман памяти, чтобы затем прочитать её заново. Потому что отказаться от приглашения в Муми-долл невозможно. А между тем искать в себе каких-то других, ещё неоткрытых, филифьонок и хомсов и стильно курить трубку.

Повесть была издана в 1970 году. К тому времени родители Туве Янссон уже умерли, уже не было папы и не было мамы. Поэтому в “В КОНЦЕ НОЯБРЯ” последняя точка – последняя навсегда. Больше Янссон так писать о муми-семействе не сможет.

Как, всё-таки, здорово Янссон написала эту сказку! В образе Хомсы очень отчетливо усматривается её грусть и тоска по маме. Этот персонаж ей удался больше всего, мне кажется он заглавным в этой повести. Да, автор размышляет и о других печальных и грустных вещах (например, о неизбежной старости), но переживания Хомсы являются основополагающими, на мой взгляд. Чувствуется, как они близки автору.

Финальный аккорд сыгран. Что можно ещё сказать? Я не считаю, что у данной повести конец печальный. Нет, надежда усматривается. И ожидание. Встреча с чем-то близким и дорогим, что принесёт радость и счастье. Автор не ставит своей целью загрузить читателя. Он продолжает говорить с ним на языке сказки

История раскрывает нам новых и старых персонажей во всей их глубине и красе: Снусмумрик, Филифьонка, дочь Мюмлы, хемуль, хомса Тофт, старик Онкельскрут. Они никак не могут достичь взаимопонимания (кроме дочери Мюмлы, которая просто находится в моменте и наслаждается всем, что её окружает). Каждый из них борется с потерей муми-семейства по-своему. Кто-то зарывается в книги, кто-то организует генеральную уборку, кто-то вообще пребывает в амнезии. Но в конце концов все должны прийти к единодушному выводу: ничего не будет, как прежде, пора смириться и двигаться дальше.

Эту последнюю грустную книгу о муми-доле Туве Янссон писала после потери матери. Поэтому тут так много упоминаний того, что именно Муми-мама была самым главным человеком в доме, именно она создавала уют и ощущение безопасности. В предыдущей книге, "Папа и море", Туве справлялась со смертью отца; здесь проходит путь к принятию смерти матери.

Мне было трудно расставаться с муми-долом, но прелесть его в том, что в него всегда можно вернуться.