Читать книгу "ЭХО 13 Род, Которого нет. Том 2"

И я понял: вопросы закончились. Дальше начнётся совсем другое.

Интерлюдия 1 – Безликая смертью.

Высота. Тридцать метров. Ветка толстая. Хвост держит. Баланс есть.

Винтовка в упоре. Прицел на ворота. Девятьсот шестьдесят два метра.

Толпа шумит. Камеры. Дружина. Цель стоит там.

Когда я вспоминаю прошлую жизнь, я снова слышу, как звучит язык. Слова становятся длиннее, мягче. Я думаю фразами, а не кусками. Наверное, не все эмоции умерли во мне.

Я помню, как это началось. Мне было пятнадцать. У матери был клиент – грубый, дешёвый, с перегаром. Он решил не платить. Она молчала, а я не смог. Когда он вышел, я пошёл за ним. В руках нож. Я тогда ещё говорил с собой, как с человеком: «Вот и всё, просто встань сзади. Вот и всё, вот так. Под рёбра». И нож вошёл легко, будто туда и предназначен. Он исчез, а я остался.

Это стало моими первыми деньгами. За его смерть я заработал, и он всё же заплатил – мать получила, я забрал часть. И тогда во мне что-то окончательно поломалось. Я понял, что это не просто лёгкий способ. Это мой способ. Способ, который подходит мне. Убивать и получать за это.

Журналист выходит вперёд. Голос громкий. Вопрос звучит прямо в лицо цели.

Я не стреляю.

Ни время. Ни место.

Слишком близко охранник. Одиннадцатый ранг. Он может остановить пулю. Даже если она скрыта кожей зверя-призрака.

Нужно ждать.

Другой момент.

Я не могу промахнуться. Никогда не промахивался.

Потом я попал в армию. Я пошёл не по зову долга. Там не было ни патриотизма, ни романтики. Для таких, как я, это был единственный способ выжить и хоть немного подняться выше грязи. Простолюдин, сын шлюхи, без имени, без связей. У таких нет будущего. Но в армии мне дали оружие, и впервые оказалось, что оно слушается меня лучше, чем многих других.

Там я получил навыки, которыми пользуюсь до сих пор. Стрельба, маскировка, умение ждать. Терпение. И самое главное – понимание, что всё в этом мире решается одним нажатием пальца. Магии во мне не было и быть не могло, но я понял: это и есть мой путь. Я стану тем, кто убивает магов, герцогов, графов. Даже князей, если придётся. Убивать тех, кого считают неприкосновенными.

В Диких землях я потерял остатки жалости. Сначала к чужим. Потом – и к своим. Мы воевали за воду, за руду, за какие-то грязные контракты, но точно не за идею. Солдаты смеялись надо мной: я был самым бедным, без имени, без рода, без поддержки. Неделя. Больше им было не отведено. Через неделю никого из них не осталось.

Я научился убивать не только оружием. Я научился убивать обстоятельствами. Один угодил в капкан местных. Смешно, двадцать первый век, датчики, броня, а он всё равно погиб в яме с кольями, как первобытный зверь. Другой пошёл через болото. Я знал, где оно. Я не остановил его. Зачем? Ещё один перестал просыпаться. Таблетки бывают разными.

Каждый раз я наблюдал, и каждый раз это удивляло меня. Человек умирает легко, стоит чуть подтолкнуть его в нужную сторону. Это даже забавляло. Я убивал выстрелом, ножом, руками. Но сильнее всего меня смешило то, как они сами шли навстречу своей смерти.

Тогда я окончательно понял: я нашёл своё ремесло. Не простую службу, не способ выжить. Я нашёл профессию, которой буду держаться до конца.

Настоящее.

Прицел всё там же. Барон стоит.

Максим напрягся.

Заметил. Не меня – магов.

Этих дураков. Светят силой, будто флагом машут.

Глупо.

Я не вижу Эхо, как видящий.

Глаза Туманника не дают видеть все. Мага найду. Этого достаточно.

Но вижу, где оно есть. Плотность. Блики. Даже отсюда видно.

Седьмые. Восьмёрка. Да, точно. Восьмой ранг в толпе.

Хм. Может, и его убить.

Просто потому что могу.

Два выстрела. Успею.

Первый – барон. Второй – восьмёрка.

Весело.

Армия закончилась быстро. Я понял: чтобы стать настоящим убийцей, нужно себя менять. Простолюдин без магии никогда не догонит аристократов. Только через тело.

Первое – стереть отпечатки. Заплатил. Денег не хватало, но выхода не было. Нужно было двое: один сжигает, второй залечивает так, чтобы кожа никогда не восстановилась. Чтобы отпечатки не появились снова. Денег не было, поэтому платил делом.

Заказ первого – убить жену. Заказ второго – убить любовника жены. Смешно. Любовником жены второго оказался тот, кто хотел убить жену. Маленький городок, грязные люди. Мне было только лучше. Я сделал всё, что просили. Убил обоих. Выполнил два заказа. И подтер за собой все следы. Те, кто знали о моих руках, не дожили до утра.

Я никогда не оставлял свидетелей после своих манипуляций. Никогда.

Единственный, кто знал обо мне хоть что-то, – чёрный хирург. Он был моим оружейником, моим кузнецом. Тем, кто собирал меня заново.

Я приходил к нему снова и снова. Усиленные руки. Ноги. Позже – хвост. Много кто считал это ересью. Мутанты. Уродцы. Твари в человеческом обличье. Для меня это было ремесло. Моё ремесло требовало инструмента. Хвост держит меня там, где человек упал бы. Ноги позволяют прыгнуть выше. Руки держат винтовку, даже если ломается кость. Всё это не уродство. Всё это – необходимость.

Он собирал меня, как коллекцию. Кости монстров, сухожилия, чужие железы. Я приносил ему материал. Иногда живой. Он вставлял их в меня. И я уходил сильнее. Тише. Быстрее.

Я не просил красоты. Я платил за функциональность.

Остальные боялись становиться мутантами. Я – нет. Они боялись потерять человеческий облик. А я потерял его ещё в армии.

Да, всё это обходилось дорого. Каждый кусок чужой плоти в моём теле требовал удержания. Без ритуала оно бы сожрало меня изнутри. Приходилось доверять ещё одному. Ритуалист. Человек, который умел фиксировать чужие Эхо во мне. Не сказать, что я ему доверяю. Я вообще никому не доверяю. Но без него моё тело давно бы разорвало на части.

Каждая вставка стоила дорого. И содержать всё это стоило ещё дороже. Я жил ради контрактов, чтобы платить за то, чтобы продолжать жить. Замкнутый круг.

Сейчас, конечно, всё изменилось. Денег у меня столько, что, наверное, я мог бы купить княжеский титул. Может, и хватило бы. Может, и нет. Не знаю. Смешно, но я даже не считаю. У меня в лесу стоит целый особняк. Каждая комната под потолок забита деньгами. Золото, рубли, кристаллы. Лежат и пылятся.

И всё равно я продолжаю брать заказы. Не из-за нужды. Из-за привычки. Из-за того, что это единственное, что я умею делать.

Барон стоит идеально. Отличная позиция для выстрела.

Но Максим мешает.

Прикрыл его. Встал ближе.

Не сейчас.

Точно не момент.

Значит, выстрел в затылок.

Не люблю так.

Люблю смотреть жертве в глаза.

Люблю видеть, как они понимают.

Но затылок тоже пойдёт.

Сначала были мелкие заказы. Простые. Убить торговца. Убрать свидетеля. Доставить голову какого-нибудь должника. Но с первыми модификациями я смог больше. Смелее. Я научился пробираться в особняки и дома. Там, где обычный человек оставил бы след, я уходил без следа.

Чем больше я убивал, тем больше я себя менял. И чем больше менял – тем выше становилась цена моих услуг. Теперь меня невозможно заметить. Моя кожа не отражает свет, мои шаги не слышит даже камень. Моё оружие стреляет беззвучно. Без следа. Даже одиннадцатый ранг, как этот дружинник рядом с бароном, не сумеет вычислить выстрел.

Эта винтовка обошлась дорого. Очень дорого. Но она стоит того. Её убойная сила такова, что даже в километре я не думаю о ветре. Она бьёт точно. Пуля летит идеально до шести километров. Пули пропитаны Эхо. Каждая. Внутри их ткань зверя, что скрывает удар, пока он не достигнет цели.

До первых модификаций меня ещё звали по имени. У меня были остатки прошлого. Но после первых операций я начал меняться. С каждым заказом, с каждым убийством я становился всё меньше человеком. Всё больше инструментом.

Теперь от меня не осталось ничего.

Я – оружие.

Первый журналист договорил.

Ушёл обратно в толпу.

Траектория всё ещё закрыта.

Максим стоит. Не уходит.

Я верю в свою пулю.

Но есть шанс. Увидит. Остановит.

Второго выстрела может не быть.

Да, пуля способна убить даже одиннадцатый ранг на пути силы.

Но шансов мало.

И мне не нужно убивать его.

Мне нужно убить барона.

Теперь все заказы приходят только письмами. Никто не слышит моего голоса. Никто не встречается со мной напрямую. Цепочки выстроены так, что до меня нельзя добраться. В них участвуют одни и те же люди: юристы, адвокаты, бармены, экономисты. Они работают годами, получают деньги за молчание и думают, что знают конечного адресата. Но на самом деле они лишь очередное звено.

Тот, кто принимает заказ у адвоката, никогда не передаёт его напрямую. Потому что за ним всегда есть ещё один. И ещё. Цепочка длинная, и каждый уверен, что именно он крайний. Иногда последним звеном становится бродяга, которому сунули пакет и велели отнести в определенное место, точку. Иногда конверт оставляют на капоте старой машины, которая никогда не заведётся. А бывало, я просил просто открыть письмо в людном месте и прочитать его губами про себя в назначенный час. И тогда я спокойно наблюдал издалека, через оптику, каждое слово.

В этих цепочках нет моего имени. Нет моего лица. Нет моих слов. Даже если поймают кого-то из них – за ним пустота.

Я – никто.

Но этот «никто» убивает любого. Любого, кого назовут. Иногда я думаю: смог бы я убить Императора? Смог бы подобраться, выждать момент, сделать выстрел?

За всю жизнь был только один прокол. И даже тогда я не промахнулся. Целью был маг десятый ранг. Монстр в человеческом теле. Я выслеживал его неделями, ждал, выбирал место. Девятьсот метров. Чистая траектория. Первый выстрел – в сердце. Пуля вошла, я видел, как он качнулся. Но он не упал. Его эхо сжалось, словно панцирь, и остановило металл. Смерть оттолкнула меня.

Он встал на колено, потом поднялся. И тогда я впервые ощутил злость. Даже страх. Последние эмоции, которые во мне остались. Второй выстрел был в глаз. Тогда он рухнул. Щит не выдержал. Но я понял: это может повториться. И этого нельзя допускать никогда.

После этого случая я менял оружие. Проверял винтовку на монстрах восьмого и девятого ранга. Ходил в Разломы один. Восьмёрок пули пробивали, даже через кости, не всегда на смерть, но пробивали. Девятки падали только от точного попадания в глаз. Но падали. И я убедился: теперь я готов к любому.

После этого я окончательно замолчал. Даже в мыслях слова стали короче. Я перестал думать предложениями. Я думал дистанцией, траекторией, выстрелом. С того дня я перестал быть человеком.

Я – инструмент.

Я – оружие.

И больше никто.

Мои услуги сейчас стоят слишком дорого. Настолько дорого, что я сам бы себе не заплатил. Но люди платят. За этого барона мне заплатили миллион. Миллион – за мальчишку из умирающего рода. Тринадцатый… и что? Да, у него дружина в сто двадцать человек. Я успел пересчитать всех, пока сидел на ветке. Но любая армия любого графа способна их смести.

Почему не сделать проще? Почему не объявить войну? Зачем такие расходы на убийство того, кто и так едва держится на плаву?

Я задумался. И понял, что сам себе удивился. Странно думать так развёрнуто, почти по-человечески. Ситуация и правда странная. Мне заказывали графов, герцогов. Иногда их наследников. Там всё было ясно: у каждого армия, у каждого деньги, ресурсы, влияние. Любой открытый конфликт стоил слишком дорого. Обычная война могла обойтись десятками тысяч жизней и потерей трети войска. В этом случае моя пуля всегда выходила дешевле. И понятнее.

А здесь? Барон. Ребёнок по сравнению с теми, кого я убивал раньше. Умирающий род, не имеющий реальной силы. Статус, который уже ничего не значит. Миллион за выстрел по такому… Мне действительно стало любопытно.

И тогда я понял. Здесь дело не в войне. Здесь дело в игре. В показателе. Богатые любят игрушки. Им нравится показывать, что они могут купить даже такую смерть. Никто открыто не скажет, но намёки будут. Шепот за спиной, полуулыбки, двусмысленные тосты на балах. Они будут гордиться тем, что сумели. Купить безликую смерть, врага.

И всё равно я не понимал, зачем.

По-моему, это может стать моим моментом. Я вижу колебания. Один из магов собирается плести, силы уже начинают собираться вокруг него. Ещё не плетёт, но готовится. Я знаю, что глава дружины наверняка вмешается. Стопроцентно он бросится прикрывать барона или же пойдёт убивать того, кто решит начать это плетение. И вот тогда может открыться моя возможность.

Интересно, что будет дальше после его смерти. Я ведь навёл справки. Этот род и так держится на нитке. Остались только он и брат. Эхо не просыпалось в их крови уже больше шестисот лет. И это, как я думаю, не просто так. Его брат – бесполезный кусок дерьма. Он не сможет возглавить род, не сможет удержать власть, даже если формально станет бароном.

И всё же этот мальчишка держится удивительно твёрдо. Осанка ровная. Походка уверенная. Глаза горят. Я видел герцогов, которых убивал, и многие из них держались хуже, чем этот тринадцатый. Он… живой. Это редко встречается.

Я поймал себя на том, что разговорился в голове больше, чем обычно. Даже слишком. Неужели какая-то странная отдушина – эта ситуация? Лёгкая цель. Большие деньги. Всё слишком просто. И всё же приятно. Я поймал себя на том, что получаю удовольствие. Настоящее удовольствие.

Мне сейчас интересно. Да, именно интересно. Я вспомнил, что такое «интересно».

Раз уж я так разговорился, то вспомнился похожий случай. Тогда всё было ещё смешнее. Один герцоговский сын возжелал избавиться от малолетней шлюхи. И ладно бы, если бы речь шла о ком-то из благородных. Нет. Это была простолюдинка. Девчонка, которая просто имела наглость отказать ему.

Отказала, прямо в Магической академии Есенина. Там, где каждый шаг на виду, где каждый сантиметр дышит охраной. Вот это действительно было весело. Заказ стоил два миллиона. Два миллиона рублей за то, чтобы убрать простолюдинку. Цена пентхаус метров триста в центре столицы. Знаю есть такой у меня. Не разу там не был.

Я согласился. Для меня это была проверка. Академия Есенина – не то место, куда можно просто так пробраться и убить. Но я пробрался. Я убил её. Малолетнюю дурочку, которая просто сказала «нет».

Самое смешное, что потом никто даже не стал разбираться. Умерла и умерла. Простолюдинка. Кому какое дело? Разве что бумаги подписали, галочку поставили. Разборки были, да. Охрану усилили. Вправду сейчас туда пробраться стало сложнее. Но если понадобится – я всё равно сделаю это. Обойду. Найду лазейку. Или вживлю в себя что-то новое, чтобы обойти защиту.

И снова поймал себя на мысли: мне это даже нравится.

Это даже возбуждает. Странно говорить так, учитывая, что у меня больше нет члена. Я вырезал его сам, когда вживлял в таз кости монстров, чья защита держала вес в десятки раз больше человеческого. Теперь я могу висеть на любой балке, с любым грузом, и моё тело не ломается. И всё же – будь он у меня сейчас, он бы привстал. Я чувствую это на уровне памяти тела, какого-то звериного отклика. Давно я не ощущал ничего подобного. Интерес. Странность. Даже предчувствие, что у меня может не получиться. И это чувство оказалось сильнее многих удовольствий, которые я когда-то знал.

Момент.

Маг решился.

Воздушник 6 ранг.

Дурак.

Максим Романович готов к прыжку.

У мага нет шансов.

Василек не упустит и не даст возможность.

Пацан заметил. Плетение магии.

Он видит плетение. Я вижу это во взгляде.

Он смотрит туда же, куда и Максим.

Оба видят.

Но пацан… максимум первый ранг.

Откуда способность?

Максим срывается.

Летит в ту точку.

Момент.

Я могу стрелять.

Момент.

Палец ложится на спуск.

Задержка дыхания.

Одна секунда.

Затвор. Патрон в патроннике.

Щёлк.

Давление в груди ровное.

Выстрел.

Пуля рвётся из дула.

Обволакивается струнами Эхо.

Глушитель глотает звук и свет.

Глушитель не просто скрывает – он кормит пулю.

Ткань монстра внутри усиливает пробой, ломает щиты.

Одежда тьмы. Никто не заметит.

Пуля летит.

Прямая, быстрая.

Невидимая.

И в последний миг я вижу его глаза.

Пацан смотрит прямо на меня.

Точно в то место, откуда был сделан выстрел.

Как?

Этого не может быть.

Да и без разницы.

Не успеют.

А если выживет?

Пойду к нему на службу.

И я вдруг почувствовал, как уголки губ дрогнули.

Я… улыбнулся.

Улыбнулся – и сам поймал себя на этой мысли.

Глава 5

Я чувствовал, как Эхо наполняло тело Максима Романовича: ноги тяжелеют от силы, мышцы бёдер и икр натянуты, словно канаты; спина, плечи, кисти – всё подчинено одному рывку. Даже кожа – не кожа больше, а тонкий гибкий доспех, готовый встретить удар.

– Воздушник, шестой ранг, в толпе, – сказал я негромко.

Максим бросил на меня быстрый взгляд. Короткий, почти незаметный. Ни вопросов, ни колебаний.

Сначала он сделал шаг – будто самый обычный, размеренный. Но в следующий миг шаг перерос в прыжок. Его фигура вытянулась вперёд, и на глазах размылась, как удар молнии в грозовом небе. Василёк прорезал толпу, и журналисты даже не успели понять, что произошло.

И именно в этот миг я почувствовал другое.

В стороне. Нет – далеко. Почти в километре.

Вспышка Эхо, не громкая, а будто отражённый удар.

Выстрел.

Мой взгляд сам изменил фокус, ушёл от толпы. Я ощутил дрожь воздуха в той точке, где мир даже не заметил бы перемены. Ни один маг не уловил бы этого. Даже одиннадцатый ранг Максима – и тот не почувствовал. Это не магия, не плетение, не узор. Это оружие.

Я понял сразу: пуля уже в воздухе.

Обычный человек не узнал бы её. Подумал бы, что это просто колебание Эхо, что кто-то в толпе пошевелил силой. Но я видел разницу. Слишком прямое, слишком резкое движение. Это не Эхо мира. Это выстрел, замаскированный в его ткань.

Расстояние… около километра. Нет, ближе. Девятьсот пятьдесят метров.

Скорость. Я помнил цифры из своего прошлого мира. Снайперская винтовка. Пуля летит примерно восемьсот пятьдесят метров в секунду.

Значит, у меня – чуть больше секунды. Одна и одна десятых, если точнее.

Моему мозгу этого достаточно. Целая вечность для моих мыслей. Достаточно, чтобы решить: как спасти себя.

И вместе с этим во мне включилось то, что я когда-то называл режимом сверханализа. Это не магия, не дар Эхо. Это моя старая привычка из прошлого мира, из лабораторий, где мы играли с энергией, которая могла взорвать город, если ошибёшься в цифре.

В этом состоянии тело отсекается. Я не двигаюсь. Ни один мускул не слушается. Всё уходит внутрь мозга.

Сознание работает как вычислительная машина, прожигая миллионы вариантов за доли секунды. Время кажется остановленным, но оно идёт. Всегда идёт. Просто я думаю быстрее.

Я включался так редко, только когда не оставалось другого выхода. Когда счёт шёл на секунды, и нужно было решить – выключить реактор или перегрузить, отключить установку или взорваться вместе с ней. Тогда этот режим спасал жизни. Иногда чужие, иногда мою.

И вот он включился снова.

Хм. Даже в этом состоянии я могу думать. Отвлечься. Рассуждать о чём угодно. Но толку?.. Пуля всё равно летит.

Почему я решил, что это именно пуля?

Начнём с того, что я хорошо знаю, как выглядит магическое плетение. Любое заклинание – это схема, построенная из линий и узлов Эхо. Я вижу их всегда, вижу настолько чётко, что различаю даже незначительные искажения. Но сейчас передо мной не узор.

Передо мной – сгусток, который движется по прямой линии, без каких-либо признаков построенной формы. Никаких узлов, никакой симметрии. Это не магия. Это физика.

Да, вокруг пули есть Эхо, но и оно распределено необычно. Обычно чары маскировки должны скрывать предмет, сделать его невидимым для восприятия магов и воинов Пути Силы. Здесь же наоборот – Эхо словно обволакивает пулю и подчёркивает её существование. Для обычного мага или бойца она растворилась бы на фоне мира. Но для меня эти линии сделали её только заметнее.

Я почти уверен: если бы это был простой свинец или сталь, я бы её не заметил. Она прошла бы мимо, и я понял бы всё только в момент удара. Но с Эхо вокруг неё она выделяется, как чёрная черта на белом листе.

И ещё одна деталь. В момент выстрела я уловил не звук и не вспышку, а разрыв. Что-то оборвалось, словно плоть сорвали с кости. Я почувствовал это в Эхо так же ясно, как когда монстр умирает в бою. Когда его тело рассекали, Эхо всегда вздрагивало, реагировало всплеском. То же самое я ощутил и сейчас – пуля, вырываясь из дула, словно оборвала кусок живого.

Вероятнее всего, здесь использовали не заклинание, а часть чудовища, встроенную в оружие. И именно в момент выстрела я почувствовал, как это «живое» умерло.

Выстрел был полностью заглушён – ни пламени, ни дыма, ни хлопка. Но для меня эта смерть прозвучала ярче салюта. На высоте метров тридцати над землёй Эхо вспыхнуло, как ночной фейерверк, и я увидел этот сигнал.

На сам факт анализа – на то, чтобы определить, что это именно пуля, – я уже потратил часть времени. Она пролетела около пятидесяти метров.

Значит, осталось девятьсот.

Хорошо. Если это пуля, значит, от неё теоретически можно защититься. Вопрос – чем именно?

Первое, что приходит в голову любому магу или воину, – поставить щит. Сосредоточить всё Эхо в одной точке и встретить удар. Простое решение. Но именно простое – значит, бесполезное для меня.

Я сразу понимаю, что этот вариант невозможен. Даже если бы я точно знал, куда целится пуля, у меня не хватило бы ни сил, ни времени. Чтобы собрать всё, что есть во мне, в одну единственную точку, потребуется как минимум две–три секунды. Мой ранг слишком низок, я просто не способен сделать это быстрее. А у меня есть всего секунда. Не больше.

Даже если бы я успел, я всё равно не верю, что щит выдержал бы. Вокруг этой пули есть струны Эхо. Я не могу их описать. Я не понимаю их очертания, не вижу закономерности, но ощущаю результат. В них есть свойство пробивать. Обходить то, что создано для защиты. Это я понимаю. Откуда? Не знаю. Я уже сталкивался с подобным и раньше: смотришь на Эхо – не видишь сути, но сразу понимаешь итог.

Итог здесь прост. Моего щита не хватит. Щит не выдержит.

Значит, вариант с прямой защитой отпадает.

Что ещё?

Второй вариант – сбить траекторию.

Вспомним физику. Теоретически всё просто: любое тело можно отклонить, если придать ему поперечное усилие. Для этого достаточно ветра или удара по линии движения. Но практическая сторона говорит обратное: у меня нет времени.

Даже если я попробую работать не телом, а напрямую через Эхо, результат будет тот же. Я уже проверял подобные вещи. В этом режиме мозг работает быстрее, но сами струны Эхо подчиняются моим приказам почти с той же скоростью, что и обычно. Да, чуть быстрее, но не в десятки раз. Этого недостаточно, чтобы я успел сплести хоть какое-то заклинание за оставшуюся секунду.

Можно попробовать другое: не создавать собственное, а перенаправить чужое. Например, дотянуться по струнам воздуха до заклинания мага в толпе. Теоретически это возможно. Но силы и контроля не хватит. Я не смогу вырвать у него управление и заставить его плетение сработать так, как нужно мне. Даже если попробую, время уйдёт, а результат окажется нулевым.

Значит, этот путь закрыт.

Остаётся искать варианты снаружи. Не в себе, а вокруг.

Вокруг меня два мага восьмого ранга. Одиннадцатый ранг Максим. Все они уже начали движение. Я фиксирую их Эхо, отмечаю направления, но не глазами – памятью. Моё тело не может двигаться, но картина окружения осталась во мне.

Нужно построить 3D. Вспомнить, что я видел до выстрела, и зафиксировать тот момент, когда Максим сорвался.

Он уже развернулся и смотрел в мою сторону. Слишком быстро. Настолько, что я подумал: он движется почти с той же скоростью, с какой я сейчас думаю. Почти мой режим.

Это многое объясняет. И одновременно создаёт новый вопрос: успеет ли он?

Между мной и пулей уже около восьмисот пятидесяти метров, то у него меньше секунды, примерно восемь десятых. Встать на моём пути или сместить траекторию за это время – почти невозможно. Но для него теоретически возможно. Всё зависит от того, понял ли он. И как мне ему сказать что делать.

Этого мало, чтобы рассчитывать только на него.

Следующий шаг – проверить другие варианты. Я уже пробовал дотянуться к чужим заклинаниям, но силы не хватило или времени. Значит, остаётся поискать в окружении то, что я мог упустить. Какие струны Эхо проходят рядом со мной? Что я зафиксировал до того, как время для меня замедлилось? Может быть, есть источник, который можно использовать.

Интерлюдия. Максим

Я сорвался сразу, без задержки, и толпа для меня превратилась в замедленный поток лиц и движений. В боевом режиме всё всегда выглядело так: люди словно вязли в воздухе, шаги становились тяжёлыми, слова – медленными. Мало кто мог двигаться в таком ритме. Разве что другой одиннадцатый ранг.

Но когда я посмотрел на господина, понял, что-то не так. Его глаза двигались быстрее, чем я сам. Зрачки метались во все стороны, так стремительно, что я даже не успевал их отследить. Я привык, что моё зрение опережает движение противника, что я первым вижу замах и первым делаю шаг. А сейчас его глаза ускользали от моего взгляда, как будто он жил в ещё более ускоренном времени.

Я подумал, что для толпы это должно выглядеть странно. Наверняка никто даже не понял, что происходит. Для них его взгляд сейчас – просто сплошная тьма. Чёрные провалы вместо глаз, потому что они не успевают различить движение зрачков. Но я видел. И от этого мне стало только тревожнее.

Я пытался уловить, что именно он видит. Его взгляд был направлен в сторону, и я невольно проследил за ним. Для обычного человека там не было ничего – лишь даль, облака и деревья. Но мои глаза позволяли больше. Одиннадцатый ранг давал возможность выхватывать из воздуха мельчайшие детали, видеть то, что для остальных остаётся пустотой.

И тогда я заметил её.

На расстоянии около восьмисот метров. Маленькая, почти невидимая точка, летящая прямо к нам.

Я сразу понял – пуля.

Её нельзя было почувствовать. Моё чутьё, отточенное годами Пути Силы, молчало. В ней не было ни Эхо, ни формы, ни массы. Она не принадлежала ни магии, ни обычной материи, с которой мы привыкли иметь дело. Но глаза позволяли её различить, и этого хватило.

Я понял то же самое, что и господин: шестой воздушник не был главной угрозой. Да, он плёл заклинание, и оно должно было оказаться мощным. Он собирал силы слишком долго, значит, готовился ударить на пределе возможностей. Его магия могла снести половину толпы. Но всё это было уже неважно. Даже если журналисты падут, это не имеет значения, если пуля достигнет господина.

Я начал просчитывать варианты. Успею ли я встать на её пути? Успею ли хотя бы сместить траекторию?

Пока я думал, она уже сократила расстояние.

Восемьсот превратились в шестьсот. Двести метров пролетели мгновенно.

Времени оставалось всё меньше.

Аристарх. Около сотни метров назад.

Я начал собирать карту происходящего. Не глазами – памятью. Всё, что почувствовал ещё до того, как время замедлилось, теперь всплыло передо мной в виде линий и всплесков Эхо. Люди, струны, потоки – всё заняло своё место.

Первым я отметил мага восьмого ранга, который стоял в глубине, за спинами журналистов. Он уже сплёл заклинание и вплёл его в меня. Я чувствовал это отчётливо. Оно должно было сработать как защита. Не только от магии – от чего-то большего. Я не понимаю, каким образом его щит способен удерживать и физику, но чувствовал: маг сделал всё, что мог.

Затем – второй восьмой ранг, тот, что был ближе, в первых рядах. Его заклинание не было направлено на меня напрямую. Оно было направлено на то, чтобы сбить первый щит. Контр-ход. Он готовил разрушение защиты, чтобы открыть меня для удара.

Я складывал пазл дальше и понимал: схема проста и опасна одновременно.

Шестой воздушник должен был ударить по толпе, зацепить меня в том числе. Удар должен был выглядеть как теракт, хаос, случайность. В этот момент я погибаю. Толпа тоже несёт потери. Паника. Всё выглядит естественно.

Но на этом дело не заканчивалось. Потому что сразу после этого второй восьмой ранг – тот, что рядом, – должен был добить воздушника своим заклинанием. Сделать вид, что он спасает остальных. Закрыть линию, оборвать след, чтобы никто не вышел на настоящего заказчика.

Это не просто нападение. Это тщательно выстроенная комбинация.

Один создаёт хаос. Второй прикрывает. Я – мишень, но и приманка, и свидетели должны исчезнуть вместе со мной.

Я видел это ясно, как ходы на шахматной доске. Только один вопрос – зачем кому-то меня защищать.

Расстояние уже сократилось до семисот метров. Пуля летела всё быстрее для глаз, хотя время в моей голове всё ещё тянулось вязко, почти неподвижно.

И тогда я увидел Василька. Максим Романович тоже понял. Его взгляд уже смещался в сторону полёта. Для меня это выглядело медленно, но факт был очевиден: он тоже осознал, что главная угроза сейчас не шестой воздушник.

А значит, шанс остаётся. Пусть и маленький.

Я не знаю, почему, но во мне возникла уверенность: он успеет. Его ранг, его скорость, его опыт – всё говорило, что если кто-то и может встать на пути пули, то именно он. Чутьё подсказывало мне: времени у него должно хватить.

Тем более, что воздушник ещё не успел завершить своё заклинание. До выплеска эхо, удара оставалось не меньше четырёх секунд, может быть, даже пять. Для обычного человека это ничто. Для Василька – целая вечность. Этого времени хватило бы не только на то, чтобы убить мага, но и воскресить его, и снова убить, если бы возникла такая необходимость.

Значит, если он остановит пулю, то с остальным он справится.

Я хотел бы верить, что всё уже решено, что Василёк успеет. Но я не могу быть уверен на сто процентов. И поэтому продолжаю считать дальше.

Мельком отметил: нас всё это время охраняли ещё четверо дружинников. Молодцы. Я их не заметил раньше – значит, маскировка у них была отличная. Они сливались с Эхо так, что даже моё зрение пропустило их. Но, увы, это ничего не меняет. В этой ситуации они бесполезны. Физически они не успеют добраться до меня и закрыть. Пуля быстрее.

Нет, в бой они вступят. И помогут справиться с остальными. С магами. Тут сомнений нет. Более того, я уже чувствовал за спиной всплески Эхо – дружина переходила в боевой режим, десятки бойцов поднимали силу и скорость одновременно. В скором времени они будут здесь, но даже их рывок даст максимум пятьдесят, может быть сто метров до ворот. Этого недостаточно. Пуля войдёт в моё сердце или голову задолго до того, как они вмешаются.

Остаётся один вариант.

Тот восьмой ранг, что ближе всех. Он готовит контр-заклинание против щита, который поставил маг из глубины. Если его плетение не будет завершено, защита может продержаться. Она не спасёт от всего, но, возможно, даст хотя бы шанс.

Я могу попробовать вмешаться.

Даже в моём режиме это будет мучительно медленно, но шанс всё же есть. С Эхо я работаю здесь чуть быстрее, чем обычно. Не быстро– нет, но всё же быстрее обычного. Возможно, этого хватит, чтобы попытаться зацепить хотя бы одну из линий его плетения.