Текст книги "Избранные труды"
![](/books_files/covers/thumbs_240/izbrannye-trudy-98710.jpg)
Автор книги: Арон Трайнин
Жанр: Юриспруденция и право, Наука и Образование
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 63 страниц) [доступный отрывок для чтения: 18 страниц]
Элементы состава, характеризующие объективную сторону преступления, представлены в законе наиболее полно и разнородно. По существу каждая диспозиция (в описательных составах, конечно) представляет собой главным образом совокупность элементов, характеризующих объективную сторону преступления. Это явление совершенно неизбежно, поскольку при ограниченности элементов, характеризующих субъекта и субъективную сторону (умысел или неосторожность, очень редко – мотив или цель), при отмеченном выше весьма частом родовом определении объекта, специфика каждого состава преступления находит свое выражение главным образом в объективной стороне; здесь чаше всего проходит грань, отделяющая одно преступление от другого и преступное действие от непреступного.
Действительно, умысел необходим для значительного большинства составов преступления. Порой целая группа преступлений (контрреволюционные преступления) требует наличия умысла. Отсюда ясно, что грань между отдельными видами контрреволюционных преступлений (например, грань между диверсионным актом и вредительством) может лежать лишь в сфере признаков, характеризующих объективную сторону. Равным образом и значительная группа посягательств против имущества – кража, разбой, вымогательство и другие – также предполагает наличие умысла: и в этих случаях, следовательно, грань, отделяющая одно имущественное преступление от другого, выражается в различии элементов, характеризующих объективную сторону того или иного преступления (например, кражи и вымогательства). Это положение в полной мере относится и к посягательствам на личность.
Так, по общему правилу, умышленное убийство отличается от умышленного тяжкого и умышленного легкого телесного повреждения признаками, лежащими в сфере объективной: тяжестью последствий[48]48
Конечно, если лицо с умыслом убить наносит тяжкое телесное повреждение, оно отвечает за покушение на убийство.
[Закрыть]. В этой же сфере лежат и признаки, отличающие неосторожное убийство от неосторожного тяжкого и неосторожного легкого телесного повреждения.
Таким образом, специфика каждого состава преступления описана законодателем главным образом при помощи элементов, характеризующих объективную сторону преступления[49]49
Исключение в этом отношении образуют контрреволюционные преступления: любое действие (бездействие) при любых условиях становится контрреволюционным преступлением, если оно совершается с контрреволюционным умыслом.
[Закрыть]. Отсюда ясно, какое большое значение – теоретическое и практическое – имеет правильная систематика этих элементов.
При анализе элементов, многочисленных и разнородных, характеризующих объективную сторону преступления, нетрудно заметить в них две основные группы. Одна группа элементов неизменно и обязательно присуща каждому составу преступления: без этих элементов состав преступления немыслим. Другая группа элементов, характеризующих объективную сторону, носит, напротив, факультативный характер: элементы этой группы могут быть, но могут и не быть в составе конкретных преступлений.
Таким образом, среди элементов, характеризующих объективную сторону каждого преступления, необходимо различать две основные группы: элементы обязательные и элементы факультативные.
К первым, обязательным, элементам, без которых немыслим ни один состав, должны быть отнесены: 1) само действие (или бездействие); далее, поскольку действия без последствия быть не может, обязательными для каждого состава преступления элементами должны быть также признаны: 2) последствие и 3) причинная связь, соединяющая действие с последствием.
К факультативным элементам, которые могут быть законом дополнительно указаны при описании отдельных составов, но которые могут и отсутствовать, должны быть отнесены: 1) предмет посягательства, 2) способ действия, 3) время и место действия, 4) обстановка действия. Каждая из названных групп элементов требует самостоятельного рассмотрения.
Обратимся, прежде всего, к анализу обязательных элементов, характеризующих объективную сторону каждого преступления.
1. Обязательные элементы состава, характеризующие объективную сторону каждого преступления
а) Действие
Среди обязательных элементов каждого состава преступления центральное место занимает само преступное действие (или бездействие). Закон неизменно отмечает особенности действия (или бездействия), входящего в состав преступления и его тем самым индивидуализирующего. Так, закон говорит об агитации и пропаганде, хищении, побоях, распространении ложных сведений, халатности и т. д.
Выше было подробно развито, что теоретически ошибочным и политически неверным является взгляд, будто состав преступления всецело исчерпывается признаками, характеризующими преступное действие. Однако уголовной ответственности могут подлежать лишь лица, совершившие преступное действие (бездействие). Без этого объективного элемента состава – действия (бездействия) – нет преступления, нет основания для уголовной ответственности, нет, следовательно, самой проблемы состава.
В своих выступлениях против беззаконных действий прусской реакции К. Маркс писал: «Лишь постольку, поскольку я проявляю себя, я вступаю в область действительности, я вступаю в сферу действий законодателя. Помимо своих проступков, я совершенно не существую для закона, совершенно не являюсь его объектом»[50]50
К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. 1, стр. 120.
[Закрыть].
В советском уголовном праве, естественно, лишь действие (или бездействие) может влечь за собой уголовную ответственность. Таков прямой смысл ст. 6 УК РСФСР, дающей общее определение понятия преступления в социалистическом уголовном праве. Такова и судебная практика. Так, еще в определении Уголовно-кассационной коллегии Верховного Суда РСФСР, относящемся к 1925 г., указано, что «наказуемы лишь действия, непосредственно направленные к осуществлению преступного замысла»[51]51
«Сборник постановлений Пленума и определений коллегий Верховного Суда, 1925 год», вып. 1, стр. 154.
[Закрыть].
Через 20 лет в постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 12 июня 1946 г. этот принцип нашел более четкое выражение и глубокое обоснование. «По общему смыслу советского уголовного законодательства, – говорит постановление, – наказано может быть лишь лицо, виновное в совершении определенного преступления.
Так, согласно ст. 6 Основных начал уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик, меры наказания могут применяться в судебном порядке только к лицам, которые предвидели или должны были предвидеть общественно опасный характер последствий своих действий.
Таким образом, по прямому смыслу этой статьи наказание может быть применено судом при наличии вины умышленной или неосторожной лишь к лицу, совершившему определенное общественно опасное действие или бездействие. Следовательно, в силу указанной статьи исключается возможность применения судом наказания к лицам, не признанным виновными в совершении того или иного определенного преступления»[52]52
Из этого исходит и уголовное законодательство стран народной демократии. Так, ст. 2 болгарского Уголовного кодекса 1951 г. определяет преступление как «всякое общественно опасное деяние (действие или бездействие), совершенное виновно и объявленное законом наказуемым».
[Закрыть].
Указав, что ст. 7 УК РСФСР и соответствующие статьи уголовных кодексов других союзных республик потеряли силу с изданием Закона о судоустройстве, постановление 12 июля в заключение указывает: «Установленные законом меры уголовного наказания, в том числе ссылка и высылка, могут быть применены в судебном порядке по приговору суда лишь в том случае, если подсудимый признается тем же приговором виновным в совершении определенного преступления».
Таким образом, лишь конкретное действие (бездействие), образующее состав предусмотренного законом преступления, может по советскому праву влечь за собой уголовную ответственность.
Само понятие «действия» в его специальном уголовно-правовом значении требует уточнения.
В условных границах уголовного права признак созначительности[53]53
Правильно указывает Лекшас: «Марксизм признает единство объективного и субъективного в действии, не отрицая их противоположности. Марксистское понятие действия есть диалектическое единство» (“Zum Aufbau der Verbrechenslehre…”, 1952, S. 13).
[Закрыть], характеризующий действие, приобретает особое значение.
Во всех случаях, когда психика субъекта потрясена пли расстроена, то есть во всех случаях, когда уголовный закон говорит о невменяемости лица, нет и не может быть уголовно-правового действия. Что бы ни предпринимал шизофреник – хранил оружие, уничтожал имущество, наносил ранение, – он не «действует» в смысле уголовно-правовом.
Круг уголовно-недееспособных лиц, однако, не ограничивается кругом лиц невменяемых: он значительно шире. Не действует в уголовно-правовом смысле и тот, кто совершает движение под давлением непреодолимой физической силы. Так, если рукой Иванова насильственно, вопреки его желанию и воле, сбрасывается кирпич на голову проходящего под окном человека, то на стороне Иванова нет действия в уголовно-правовом смысле. Поэтому, в частности, Иванов не может рассматриваться как исполнитель преступления: исполнитель тот, кто как орудием действует рукой Иванова. Более спорна, но вполне реальна возможность отрицания уголовно-правового качества действия и в тех движениях, которые совершаются под влиянием подавляющего волю психического принуждения. Так, лицо, действующее под непосредственной и явной угрозой смерти, может в некоторых случаях рассматриваться как механический исполнитель чужой воли.
Далее, необходимо учесть следующее. Действие в уголовно-правовом смысле не только качественно отлично от телодвижения, но и, так сказать, количественно: действие обычно включает в себя несколько движений: револьвер поднят, направлен на мишень, рука коснулась курка, курок спущен и т. д. Уголовно-правовое понятие действия всегда охватывает не отдельную «операцию» или «звено», а органический комплекс таких звеньев – выстрел, похищение, покупка и т. д. С другой стороны, уголовно-правовое действие не следует отождествлять с системой действий, с деятельностью лица, его поведением. Правда, в ряде составов закон предусматривает именно не одно, а несколько действий.
Так, спекуляция слагается из отдельных актов (действий) – покупки и продажи. Не изолированное действие, а система действий требуется для состава во всех случаях, когда закон говорит о промысле; так, например, покупка заведомо краденого в виде промысла предполагает наличие нескольких действий, нескольких актов покупки. Не изолированное действие, а ряд действий предполагается таким составом, как нанесение побоев, истязание (ст. 146 УК РСФСР). Однако в огромном большинстве случаев действие в качестве элемента состава охватывает не «поведение», не «деятельность», а конкретный акт (изнасилование, повреждение и т. п.), слагающийся из отдельных звеньев.
Для оценки действия в плане учения о составе преступления весьма важно учесть и другое: не любое в уголовно-правовом смысле действие есть вместе с тем и действие в качестве элемента состава данного преступления. Нельзя упускать из виду, что действие в качестве элемента состава наделено конкретными, указанными в законе признаками – агитация, похищение, распространение ложных сведений и т. д. Поэтому не любой акт, хотя бы и совершенный с преступным умыслом, образует действие в качестве элемента соответственного состава. Так, поездка за керосином для совершения поджога представляет собой бесспорное действие, при этом действие, которое не лишено уголовно-правового значения; но оно все же не образует действия как элемента состава поджога, так как в описание преступления поджога закон признака «поездка за керосином» не вводит[54]54
Этот момент приобретает решающее значение при разграничении приготовления и покушения (см. ниже «Состав преступления, приготовление и покушение», стр. 295).
[Закрыть].
Порой действие как элемент состава весьма сходно с действием, не образующим элемента состава, однако их различение необходимо. Это различение становится осуществимым, ибо на помощь приходят элементы состава, характеризующие субъективную сторону. Так, временное пользование чужим имуществом в отсутствие и без ведома собственника не является присвоением при отсутствии умысла обратить это имущество в свою собственность. Заслуживает в этом отношении внимания определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда СССР от 20 июня 1945 г. по делу П.
«П. признан в том, что он в мае 1942 года при вселении в квартиру № 10 в доме № 22 по Лермонтовскому проспекту, ранее занимаемую семьей Г., эвакуированных из г. Ленинграда, незаконно присвоил имущество Г, как-то: буфет, письменный стол, носильные вещи и другие предметы домашнего обихода.
Приговор народного суда и определение Ленинградского городского суда в отношении П. подлежит отмене, а дело прекращению по следующим основаниям. Из материалов дела видно, что П., вселившись в 1942 году в квартиру Г. по ордеру, нашел в квартире значительное количество домашних вещей, о которых он тогда же, в 1942 году, написал заявление в Ленинградский областной Совет с просьбой часть этих вещей оставить в его пользование. Это обстоятельство свидетельствует о том, что П. не скрывал факта нахождения в занятой им квартире имущества эвакуированной семьи Г. Находящиеся же в пользовании П. вещи возвращены Г.
Таким образом, следует признать, что осуждение П. за присвоение имущества, принадлежащего Г., является неправильным.
По изложенным основаниям Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда СССР определила: приговор народного суда 2-го участка Октябрьского района Ленинграда и определение Ленинградского городского суда отменить и дело в отношении П. производством прекратить»[55]55
«Судебная практика Верховного Суда СССР», 1945, вып. VII.
[Закрыть].
Как было отмечено выше, поведение человека, обосновывающее применение уголовной санкции, может проявляться в двух формах: в форме действия и в форме бездействия.
Бездействие также не представляет собой любой формы пассивного поведения. Бездействие в качестве элемента состава не менее конкретно, чем действие. Бездействие предполагает не совершение определенного, требуемого законом действия – неявка по мобилизации, невызов караула, неплатеж алиментов и т. д. Так, и п. 2 § 75 Уголовного кодекса Чехословацкой Республики 1950 г. устанавливает:
«Под действием (деянием) понимается и несовершение такого действия (бездействие), которое данное лицо должно было в силу обстоятельств и своего положения исполнить».
Именно поэтому нести уголовную ответственность за бездействие может лишь определенный круг лиц, на которых законом возложена обязанность совершать определенные действия.
б) Последствие
Среди элементов, характеризующих объективную сторону преступления, последствие занимает особое место: весьма сложное по своему содержанию и юридической структуре, оно вместе с тем весьма неполно разработано в теории социалистического уголовного права[56]56
Достаточно отметить следующий факт: учебник общей части советского уголовного права (издание 1952 г.) выделяет особо действие и причинную связь, но в нем совершенно отсутствует анализ понятия последствий преступления; тем самым остается невыясненным, с чем же причинная связь связывает действие, что оно причиняет.
[Закрыть]. Отсюда многочисленные недоразумения, связанные не только с тем или иным пониманием последствия, но и с основной проблемой: является ли последствие одним из необходимых элементов состава каждого преступления.
В учебниках уголовного права проводится взгляд, что преступления бывают двух родов: одни – так называемые «материальные», другие – так называемые «формальные». В так называемых «материальных» преступлениях последствие – необходимый элемент состава; напротив, преступления «формальные» тем и примечательны, что для их состава не требуется наличия последствия[57]57
Это различение проводится и многими буржуазными авторами. «По характеру своего состава преступления делятся на материальные и формальные. Состав формальных преступлений предполагает лишь совершение или несовершение субъектом указанных в законе действий… Состав материальных преступлений предполагает наступление определенного внешнего результата, в причинении которого они и заключаются». (Познышев, Основные начала науки уголовного права, 1912, стр. 134); Видаль, Cours, 1928, стр. 130; Белинг, Die Lehre Verbrehen, 1906, стр. 203–204 и другие.
[Закрыть].
«Следует различать, – сказано в учебнике (изд. 1943 г.), – во-первых, преступления, в которых уголовный закон считает объективной стороной состава преступления самый факт совершения человеком действия или бездействия, независимо от дальнейших последствий, вызванных им во внешнем мире (так называемые формальные преступления), например, словесная обида, оставление в опасности и т. д.; надо различать, во-вторых, преступления, в которых уголовный закон требует для наличия объективной стороны состава преступления не только действия или бездействия человека, но и наступления в результате действия или бездействия вредных последствий, так называемые материальные преступления, например, убийство, телесное повреждение, кража, грабеж и т. д.»[58]58
См. «Уголовное право. Общая часть», Юриздат, 1943, стр. 116–117. —Те же положения повторяются и в четвертом издании учебника 1948 г. и в издании 1952 г. (стр. 184–185).
[Закрыть].
Эти взгляды учебника покоятся на игнорировании той внутренней органической связи, которая существует между отдельными элементами состава, в частности, между последствием посягательства и его объектом.
Объектом каждого преступления, как подробнее было развито выше, являются те общественные отношения, которые под угрозой наказания уголовный закон охраняет и на которые, пренебрегая этой угрозой, преступник посягает. Посягнуть – это всегда означает нанести в той или иной форме и мере ущерб объекту: посягательство, не несущее с собой ущерба, перестает быть самим собой: оно уже не «посягает». Единственное, от чего уголовный закон охраняет и может охранять объект, – это от ущерба.
В соответствии с этим воля преступника всегда направлена, а его неосторожность приводит к причинению ущерба охраняемым уголовным законом общественным отношениям в их конкретном выражении – престижу власти, социалистическому правопорядку, жизни, здоровью, имуществу и т. д. Отсюда фактически неизбежен и логически обоснован другой вывод: ущерб, причиненный объекту посягательства, каковы бы ни были формы и объем этого ущерба (об этом ниже), и является последствием, образующим необходимый элемент каждого преступления[59]59
Проф. Н. Д. Дурманов утверждает, что «при конструкции составов преступлений без включения в них последствий состав преступления будет налицо и тогда, когда ни малейшего ущерба объекту не причинено (курсив мой. – А. Т.)». Однако допустить, что закон карает действия, не причиняющие «ни малейшего ущерба» объекту, значит допустить назначение законодателем наказания за безвредные действия («Стадии совершения преступления по советскому уголовному праву», Госюриздат, 1955, стр. 40).
[Закрыть].
Нет посягательства, если нет объекта, так как в этом случае не на что посягать, и в одинаковой мере нет посягательства, если объекту не причинено ущерба, ибо в этом случае субъект не посягает.
Поэтому объект и последствие друг от друга неотрывны; как нет преступления без объекта как элемента состава, так нет и преступления без последствия как элемента состава. Поэтому признавать объект необходимым элементом состава (а его таковым признают и сторонники различения формальных и материальных деликтов) и отрицать такое же значение за последствием – значит впадать в непримиримое внутреннее противоречие. Это противоречие особо заметно при попытке сторонников различения формальных и материальных деликтов переходить от общетеоретических конструкций к конкретным выводам. С исчерпывающей наглядностью оно выступает при истолковании состава оскорбления.
Оскорбление в понимании сторонников различения формальных и материальных деликтов является, так сказать, «образцом» формального деликта, то есть деликта, элементом состава которого последствие не является; однако это последствие, изгнанное из теоретической конструкции, немедленно появляется при анализе конкретных случаев, например, когда встает вопрос об объекте оскорбления. «Объектом оскорбления, – указывают авторы учебника, – является чувство собственного достоинства человека. Чувствовать унижение собственного достоинства может лишь лицо, обладающее сознанием собственного достоинства и сознающее оскорбительный характер обхождения с ним. Поэтому не могут фактически быть объектом оскорбления лица, не обладающие таким сознанием: спящие, бесчувственно пьяные, душевнобольные, малолетние и т. п.[60]60
«Уголовное право. Особенная часть», Юриздат, 1939, стр. 240. – В издании 1952 г. авторы учебника не ссылаются на оскорбление как образец «формального» преступления.
[Закрыть]
Оказывается, таким образом, что и в понимании авторов учебника для наличия оскорбления еще недостаточно одного действия – произнесения оскорбительного слова: необходимо еще, чтобы субъект «чувствовал унижение собственного достоинства», иными словами, необходима обида как последствие оскорбления, того оскорбления, которое авторы объявили формальным беспоследственным составом.
Отсутствие четкого представления о последствии как необходимом элементе каждого состава преступления приводит не только к ошибочному различению так называемых формальных и материальных деликтов, но и к полному смешению двух рассмотренных выше понятий, к полному смешению двух элементов состава, характеризующих объективную сторону преступления – действия и последствия.
Так, в монографии «Понятие преступления» проф. Н. Д. Дурманов утверждает: «Всякого рода воздействие на объект, хотя бы оно и производило некоторые несущественные изменения в объекте, должно быть отнесено к действию»[61]61
Н. Д. Дурманов. Понятие преступления, М.; Л., 1948, стр. 57.
[Закрыть].
Оказывается, таким образом, что даже некоторые изменения в объекте относятся не к результату, а составляют действие. Когда автор пытается пояснить, какое же именно изменение в объекте рассматривается им в качестве элементов действия, положение не только не проясняется, а становится лишь более сложным.
Действительно, по мнению проф. Н. Д. Дурманова, «под результатом следует понимать те качественные изменения, которые причинены объекту посягательства действием или бездействием субъекта».
Итак, лишь качественные изменения, причиненные объекту посягательства, образуют его результат. В таком случае обратимся к следующему примеру. В кассе было 10 тыс. руб. Кассир 1000 руб. присвоил. Нельзя, конечно, сомневаться в том, что хищение – преступление материальное и, следовательно, даже в понимании проф. Н. Д. Дурманова предполагает обязательное наличие результата.
Однако, согласно мнению проф. Н. Д. Дурманова, результат образуют лишь качественные изменения объекта. А ведь «качественных» изменений в кассе не произошло. Таким образом, хищение оказывается безрезультатным преступлением. Пример, которым пользуется проф. Н. Д. Дурманов для уточнения своей мысли, не улучшает положения.
Проф. Н. Д. Дурманов утверждает: «Если при действии, направленном на убийство человека, он получил ранение, хотя бы и тяжелое, говорится о покушении, а не об оконченном преступлении. Здесь некоторые изменения объекта имели место, но они не имели качественного характера». Нельзя, конечно, согласиться с тем, что тяжкое ранение не производит качественных изменений в организме человека: нет оконченного преступления в приведенном примере потому, что умысел виновного был направлен на убийство. Достаточно предположить, что виновный имел целью причинить тяжкое повреждение, как налицо будет оконченное преступление, и те же изменения в объекте, таким образом, окажутся «качественными».
Сторонники различения формальных и материальных преступлений нередко приводят в качестве примеров формальных деликтов составы, выражающиеся в бездействии, – неявка по мобилизации и т. д. Ошибочность утверждения, что в этих случаях последствие отсутствует, не может вызвать сомнений.
Действительно, неявка по мобилизации неизбежно приводит к уменьшению числа мобилизованных. Конечно, это последствие в каждом отдельном случае может быть незначительным (на одну единицу менее), но это обстоятельство не меняет правовой природы последствия; так, предусмотренное ст. 113 УК РСФСР последствие – подрыв авторитета власти в результате дискредитирования – является, бесспорно, крайне незначительным, однако этот подрыв не перестает быть последствием в качестве элемента состава преступления.
Органическая связь двух элементов состава – объекта и последствия – находит дальнейшее выражение в общих чертах, характеризующих оба эти элемента и весьма существенных для понимания последствия. Объектом посягательства, как было указано выше, могут быть как материальные, так и политические, моральные и иные ценности. В соответствии с этим последствиями должны быть признаны не только изменения, происходящие в сфере внешней физической природы, но и факты, относящиеся к сфере политической, психической, моральной. Поэтому последствия всегда существуют и всегда реальны, хотя иногда и не носят материального характера.
Как объектом посягательства могут быть, с одной стороны, завод, дом или человеческая жизнь, а с другой стороны, престиж власти, личное достоинство и т. д., так и последствиями могут в одинаковой мере быть, с одной стороны, разрушенный завод, сожженный дом или смерть жертвы, а с другой – ослабление престижа власти или унижение человеческого достоинства.
С этой разнородностью последствия неразрывно связана другая особенность последствия как элемента состава. Она заключается в следующем. Материальные последствия, по общему правилу, поддаются конкретному установлению, нередко измерению; совершено убийство, разрушено здание, похищено сто килограммов хлеба и т. д. Последствия в сфере политической и моральной – интеллектуальные и моральные последствия (подрыв престижа власти, нарушение трудовой дисциплины, обида) – не поддаются такой конкретизации; такого рода последствия не имеют своих измерителей (метр, килограмм, рубль и т. п.). Это обстоятельство, однако, ни в какой степени не меняет природы последствия как элемента состава: поддается ли конкретному измерению последствие, или нет, оно при всех условиях не перестает реально существовать и не теряет своего значения элемента состава преступления. Чтобы правильно и в полной мере оценить эту вторую особенность последствия, необходимо иметь в виду, что именно в сфере политических и моральных ценностей причиненные виновным последствия часто труднее всего поддаются конкретной регистрации. Так, пьяный дебош судебного исполнителя, подрывающий престиж власти в пределах, не поддающихся измерению, не становится на этом основании действием, лишенным последствия. Равным образом, какой-то, быть может, в неизмеримо малой доле, но некоторый ущерб советской торговле наносит спекулянт. Таким образом, как ни своеобразно в указанных и подобных случаях последствие в качестве факта, трудно поддающегося конкретизации и измерению, оно, тем не менее, реально существует в качестве необходимого элемента состава. Иного положения быть не может. Если политическая система, престиж власти, советская торговля признаются объектами посягательств, а такими признает их и закон и теория, то неизбежен вывод, что этим объектам соответственными преступлениями наносится урон. Неуязвимый объект посягательства есть противоречие в самом себе[62]62
Здесь поэтому возникает особая ситуация – покушение на негодный объект.
[Закрыть]; неуязвленный объект – основание для ответственности за покушение. Но допускать существования оберегаемых уголовным законом объектов, которым ущерб не наносится и не может наноситься, – значит допускать существование норм, карающих заведомо безвредные действия, которые ущерба принести не могут; это, следовательно, значит лишать уголовную санкцию разумных оснований.
Третьей особенностью последствия, особенностью, весьма существенной для понимания последствия как элемента состава, является его условность. Относительность последствия выражается в том, что последствие как элемент состава находится в постоянном окружении многочисленных иных «последствий», отстоящих на разном расстоянии от первоначального человеческого акта. Так, выстрел есть «последствие» спуска курка, разрыв сердечной ткани – последствие попадания пули в сердце, смерть жертвы – последствие разрыва пулей сердечной ткани, самоубийство матери – последствие смерти единственного сына и т. д. Этой условности нельзя упускать из виду, но она вовсе не лишает последствия как элемента состава надлежащей правовой четкости.
Действительно, последствием в качестве элемента состава, как было указано выше, может быть признан лишь ущерб, причиненный объекту посягательства; в этом – первый, весьма существенный признак, ограничивающий последствие как элемент состава от всех иного рода последствий. На этом основании спуск курка как последствие волевого акта или выстрел как последствие нажатия курка – к последствиям – элементам состава – отнесены быть не могут, так как спуск курка сам по себе ущерба жертве не наносит. Игнорирование этого факта – источник ошибок, повторяемых авторами, рассматривающими само преступное действие как последствие волевого акта. Конечно, действие – необходимый элемент состава, но именно в качестве действия, а не в чуждой ему роли последствия.
Другой весьма существенный признак, отличающий последствия – элемент состава – от всех иных последствий, кроется в субъективной стороне состава, которая, конечно, всегда с объективной стороной тесно связана: к элементам состава могут быть отнесены лишь те последствия, которые объемлются умыслом или неосторожностью виновного. Именно поэтому последствие – смерть матери, не пережившей убийства единственного сына, не может образовать элемента состава: не охваченное ни умыслом, ни неосторожностью, оно вообще не может быть вменено в вину убийце сына.
Итак, последствие как элемент состава – понятие сложное: оно имеет, как подробно развито выше, разносторонний характер, оно часто (при интеллектуальных и моральных последствиях) не поддается конкретному учету; наконец, оно имеет относительный характер. Нераскрытые эти особенности последствия затемняли его природу и питали утверждения, что в некоторых деликтах (формальных), где последствие иногда труднее установимо, оно в качестве элемента состава вообще не существует. Напротив, последствие, раскрытое в своем существе (ущерб, нанесенный объекту) и в своих особенностях (разносторонность, относительность), отчетливо выступает в своем качестве необходимого элемента состава. Таково теоретическое положение. Таковы и постановления закона.
Так, примечание к ст. 6 УК РСФСР, имеющее весьма большое принципиальное и практическое значение, говорит о действиях, лишенных общественно опасного характера «в силу своей малозначительности и отсутствия вредных последствий», говорит в общей форме без всяких оговорок или различения «последственных» (материальных) и «беспоследственных» (формальных) преступлений.
Общую оценку последствий как элемента состава дает ст. 10 УК РСФСР, содержащая определение форм виновности – умысла и неосторожности.
Согласно ст. 10 УК РСФСР умышленно действуют лица, которые «предвидели общественно опасный характер последствий своих действий, желали этих последствий или сознательно допускали их наступление»; неосторожно – лица, которые «не предвидели последствий своих поступков, хотя и должны были предвидеть их, или легкомысленно надеялись предотвратить такие последствия». Таким образом, обе формы вины по точному смыслу и прямому указанию закона (ст. 10 УК РСФСР) неразрывно связаны с отношением лица к последствиям его действия.
Так же конструируют понятия умысла и неосторожности новейшие кодексы некоторых зарубежных социалистических стран. Так, § 2 чехословацкого Уголовного кодекса 1950 г. устанавливает:
«Преступным деянием является только такое общественно опасное действие (бездействие), последствия которого предусмотрены законом и наступили по вине лица, совершившего преступное деяние».
Так, и по ст. 5 албанского Уголовного кодекса 1952 г. «деяние является преступлением, если лицо действовало:
а) умышленно, то есть предвидело общественно опасные последствия своих действий, желало этих последствий или сознательно допускало их наступление;
б) неосторожно, то есть предвидело, что в результате его действий могут наступить общественно опасные последствия, но легкомысленно надеялось предотвратить их, или же не предвидело этих последствий, хотя по обстоятельствам дела должно было их предвидеть».
При наличии приведенных выше постановлений закона допускать наличие беспоследственных преступных действий – значит допускать ответственность без вины – положение, явно противоречащее основам социалистического правосудия и действующему советскому законодательству. Нет упоминания о «формальных» и материальных преступлениях в судебной практике. Напротив, указания на последствия содержатся во многих определениях Верховного Суда. Так, по делу М., рассмотренному Судебной коллегией по уголовным делам 30 апреля 1955 г., выдвинуто следующее общее положение: «Обвиняемый может нести уголовную ответственность за наступившие последствия своих действий только в том случае, если они являлись результатом его вины, умышленной или неосторожной».
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?