Читать книгу "Земельно-правовые отношения в Дагестане XV–XVII вв."

Менее ясно происхождение прав Гидатля на Ратлу-Ахвах (и земли Ахвах-Му’рул). В с. Мачада (одном из «шести сёл») доныне бытует неясное предание о какой-то войне «с ахвахцами», где гидатлинской стороне помогли хунзахцы – далее к разделу добычи прилагается тот же сюжет, что и в Хучаде: гидатлинцы взяли движимое имущество в расчете на то, что ратлу-ахвахская земля так или иначе достанется им и т. д.[99]99
  Магомедов Р.М. Указ. соч. С. 223–224; его же. Дагестан. Вып. 2.


[Закрыть] Если вспомнить, что эти земли (включая Мачаду) по преданию принадлежали Кабтару (имевшему к тому же резиденцию в Чолоде – менее полукилометра от с. Мачада), а сюжет и «помощь хунзахцев» явно сближает их с историей ликвидации хучадинского шамхала, то можно сделать вывод об историчности Кабтара и видеть в нем вассала либо младшего партнера Хаджи-Али-шамхала.

С другой стороны, однако, компиляция Гебека сообщает: после разрушения Хучады и гибели Хаджи-Али «… его старший сын Ганбулат вместе со своими сподвижниками (вассалами-дружинниками?) убежал, однако, в Тинди – все другие были убиты. Там (в Тинди) он прожил четыре года. Затем Ганбулат прибыл в Раллу-Ахках (т. е. Ратлу-Ахвах, Ритляб) – самый большой из городов каратинцев. Там он поселился вместе со своими потомками, (там же) вследствие коварства негодяев от него отделились райаты его отца. В 920 г.х. (=1514 г.н. э.) Ганбулат попросил записать всё это. Затем он запечатал (текст) перстнем своего отца Хаджи-Али-шамхала и передал его в руки своего старшего сына Мусалава, когда сам смертельно заболел. (Сделал он это) для того, чтобы его потомки, в руках у которых будет эта история (тарих) знали и помнили о положении их предков – эмиров…».[100]100
  Айтберов Т.М. Компиляция Гебека Сиухского // Всесоюзная школа молодых востоковедов (тезисы докладов и сообщений молодых ученых) I–II. М., 1980. Ч. 2. С. 133–134.


[Закрыть]

Итак, через 4 года после гибели Хаджи-Али каратинское село Ратлу-Ахвах стало базой возможного феодального реванша со стороны шамхальского сына. Не исключено, что «отделение райатов» отнюдь не было мирным, а гидатлинцы при этом не стояли в стороне (если только они подразумеваются под «коварными негодяями») – такое предположение, основанное на письменном источнике, позволило бы интерпретировать мачалинское предание, отнеся его события ко времени незадолго до 1514 г., когда хучадинского шамхала уже не было в живых, а его сын с потомством лишился райатов (очевидно, вместе с землёй, на которой те жили). Всё это объяснило бы заодно, почему Ратлу-Ахвах не постигла судьба Тляха: добившись освобождения от Ганбулата, ратлубцы в дальнейшем выступают перед Гидатлем как свободная община. И даже когда они вынуждены идти на политические уступки Гидатлю в обмен на позволение пользоваться пастбищами «шести селений» – всё же они лишь «младшие партнёры», но никак не райаты Гидатля. Что же касается потомков Хаджи-Али-шамхала (Мусалава и его «наел»), то если их и не выгнали из Ратлуба, всё же видно, что они лишились всех экономических основ своих былых сословных преимуществ, сохранив единственно лишь воспоминание о «знатном происхождении». Дальнейшая судьба их неизвестна.

Началом XVI в. оканчивается, по-видимому, целый период в феодализации широкой полосы Нагорья в верховьях Андийского и Аварского Койсу. Назовём его условно «газийским» и попытаемся определить преимущественно те его стороны, которым посвящена данная глава.

Мысль о том, что исламизация была своеобразной формой феодализации, давно получила права гражданства в нашей историографии. Высказывания Р.М. Магомедовым ещё в 1971 г.[101]101
  Магомедов Р.М. Дагестан… Вып. I. С. 52–61.


[Закрыть], она получила дополнительное подкрепление и конкретизацию в материале источников, недавно введённых в научный оборот.

Итак, воспользовавшись ослаблением Грузии, изгоняя или истребляя местных, «кяфирских» маликов и айанов (выделившуюся социальную верхушку), феодально-клерикальные верхи Кумуха во главе с шамхалами сумели организовать и обеспечить упорную и успешную экспансию в очерченные выше районы, продолжавшуюся около ста лет. На завоёванных землях устанавливалась верховная власть шамхалов Кумуха. Это вполне подтверждается перечнем податей, поступающих шамхалу и включающих земли от Арчиба до Тинди. Добавив к этому известие о вассале-газии эмира Мирза-беке, посаженном в Киди, можно искать именно в этом периоде начало взимания шамхалом дани и с Анди, и Шубута, Ауха и Мичигича: ведь завоёванные ранее Карах, Антльратль, Гидатль, Тинди и Киди составили фактически «мост» для газиев из Кумуха в Анди и Чечню, тем более, что андийские предания также говорят о появлении здесь «шамхалов» сразу же после ухода Тимура в 1395 г.[102]102
  Магомедов Р.М. Дагестан. Вып. 2. С. 266.


[Закрыть], а для 1467 г. мы имеем в Анди внушительные доказательства успехов здесь исламизации.[103]103
  Саидов М.-С. Дагестанская литература XVIII–XIX вв. на арабском языке. Махачкала, 1960. С. 44 (в это время в Анди были уже грамотные арабисты).


[Закрыть] Первое указание на преобладание здесь нуцалов относится только к 1485 г. (проведение в Анди съезда их вассалов и деятельность там их везира Али-Мирзы).[104]104
  Завещание Андуника – нуцала Булач-нуцалу (890 / 1485 г.) // Восточные источники по истории Дагестана. Махачкала, 1980. С. 84.


[Закрыть] Известная осторожность в определении политического статуса Анди и юго-восточной Чечни в XV в. объясняется тем, что единственными источниками пока остаются исторический фольклор и «Перечень податей шамхалам», исторический анализ которого далеко ещё не завершен.

Примечательно, что кроме ренты-налога, поступавшего шамхалу как главе исламского государства («падишаху»)[105]105
  Там же.


[Закрыть], названа и рента, поступавшая ему как феодалу-собственнику с отдельных частей завоёванной территории, уделённых в «мулк» ему и его наследнику (это хорошо увязывается с шариатскими нормами, согласно которым определённая, фиксированная доля завоёванного выделяется предводителю исламского войска).

На основной части завоёванных земель, оставшихся в верховной собственности шамхала, ряд земель перешёл в условную собственность (бенефиций) предводителей газийских отрядов, близкую к держаниям служилых феодалов. Это определённо можно сказать о некоторых общинах Антльратля (Айул, Лудук, Тумурал), о Гидатле и соседних с ним общинах (Хучада, Ратлу-Ахвах), о Кидибе. Условный характер этих владений вполне подтверждается известиями для некоторых из них, что доля податей уделялась шамхалу.

Очень скоро, однако, начался обычный в феодальном обществе процесс постепенного превращения их в безусловную собственность феодалов. В сведениях источников, как мы видели выше, можно усмотреть процесс «размывания» верховной собственности шамхалов и укрепления владельческих и собственнических прав их бывших вассалов: Лудук изначально фигурирует как «мулк» Али-бека, что может свидетельствовать о самостоятельных действиях последнего по его подчинению; подать с Хебелал постепенно уходит из рук кумухских шамхалов и т. п. Выплата податей шамхалу с владения Али-бека прекращается, например, через 18 лет. Итак, примерно двух десятилетий хватило для завершения типично феодального раздробления этой территории.

В своём алчном желании не делиться ни с кем получаемой рентой правители таких владений не учли, однако, что при постепенном освобождении от сюзеренитета шамхала они в той же мере теряют и право на поддержку со стороны его военных резервов (которые, собственно, и были тем самым источником насилия, с помощью которого побеждает всякий новый общественный строй, и источником первичного внеэкономического принуждения, которое было необходимым условием для утверждения господства этих мусульманских феодалов над местными общинами).

Таким образом, став самостоятельными, такие владетели оказались один-на-один со своими подданными. Судьба их далее сложилась по-разному. Иногда им удавалось взять верх и удержать власть в своих руках (в Лудуке, где Али-бек истребил 60 наиболее влиятельных представителей общины)[106]106
  Айтберов Т.М. Аноним Муслима из Урады. С. 66.


[Закрыть], в других же случаях, заручившись внешней поддержкой, общинники уничтожили феодала и возвратили себе самостоятельность (Гибатль). На рубеже XV в. начинается исчезновение газиев-владетелей (Мирза-бек в Киди, потомство Хаджи-Али-шамхала в Ратлу-Ахвахе), а несколько позже мы видим самостоятельную федерацию Антльратль: нет никаких следов потомков Али-бека, и даже феодально-зависимая община Хебелал имеет своим сюзереном не владетеля, а общинный союз (Гибатль).

Закончить характеристику «газийского периода» феодальных отношений южнее Аварского Койсу и в Высокогорье хотелось бы осторожным предположением: весьма возможно, что именно ко второй половине XV в. относится то верховенство кумухских шамхалов в Дагестане, которое отразилось в известном перечне податей и стало основанием их долговременных претензий на место «вали Дагестана».

Некоторые исследователи, опираясь на данные упомянутого документа и абсолютно верно рассматривая перечисленную там ренту с земель, не являющихся «мулком» шамхала, как реализацию верховной собственности на землю, при этом определяют эту форму собственности как «государственную».[107]107
  Шихсаидов А.Р. Дагестан в X–XIV вв. С. 65–66.


[Закрыть] Приводится дополнительный аргумент: перечисляемые доходы «прямо никому не адресованы» и высказывается предположение, что они шли на «потребности государственного аппарата и войска».

Вполне разделяя подход к упомянутой разновидности ренты как к экономической реализации «верховной собственности», мы тем не менее считаем предлагаемый термин не вполне точным.

Прежде всего, в наиболее ранних редакциях «Перечня» получатель ренты назван вполне определённо: 1) «Это – разъяснение о том, что обязаны ежегодно выполнять райаты (!) в пользу шамхала и о том, что поступает с гор за пастьбу на них».[108]108
  Айтберов Т.М. Сведения по экономической истории Дагестана XV в. С. 4.


[Закрыть] 2) Что касается хараджа шамхала, который ежегодно должен вносить райаты, и что полагалось с пастбищных гор, то…»[109]109
  Тарих Дагестан. С. 109.


[Закрыть] (учтём, что все «пастбищные горы» в документе – «мулк» шамхала).

Если сравнить положение шамхала до начала газийских завоеваний, как оно отражено в памятнике 1318 г.,[110]110
  Шихсаидов А.Р. Новые эпиграфические памятники Дагестана // Вопросы истории Дагестана. Махачкала, 1974. С. 42–43.


[Закрыть] с его положением после них, как оно отражено в «Перечне» и «Завещании Андуника», то налицо разительные перемены: в XIV в. важнейшими государственными делами в Кумухе распоряжается олигархия – представители четырех влиятельных домов, а шамхал присутствует при этом как свидетель. Подчёркиваем, что речь идет не о земле Кумухского джамаата, а о с. Худиц на восточной границе шамхальства, далеко за пределами лакской этнотерритории, в позднейшем Вуркун-Дарго. В XV в. владетель соседнего княжества Андуник признает первенство шамхала в Дагестане. Перемена налицо, но что же могло стать её социально-экономической основой? Руководящая роль шамхалов в победоносных газийских завоеваниях (произведённых не силами кумухского ополчения, а газийскими дружинами под командованием аристократов, чаще всего из шамхальского дома) и вытекающие отсюда верховные права шамхала на эти земли могли бы, по нашему мнению, объяснить причины такого возвышения.

Далее источники дают некоторое основание предполагать, что шамхалы (по крайней мере, во время завоевания и первые двадцать лет спустя) имеют право распоряжаться приобретённой землей – во всяком случае получатели её – «курайшит» Али-бек (ясно, что он из родственного круга шамхалов)[111]111
  Айтберов Т.М. Аноним Муслима из Урады // ПП и ПИКВН XIII годичная сессия ЛО ИВ АН СССР (доклады и сообщения по арабистике). М., 1978. С. 65.


[Закрыть], «шамхал» Али Хаджи (то же)[112]112
  Айтберов Т.М. Компиляция Гебека Сиухского. С. 133.


[Закрыть] – к сожалению, неизвестно происхождение Мирза-бека Кидинского, но владетели газийского периода в Анди, согласно преданиям, также «шамхалы». Итак, все получившие пожалования из завоеванных земель лица, происхождение которых нам известно – представители шамхальского дома. По нашему мнению, это может указывать на явное право распоряжения шамхалов на эти земли – важнейшее проявление права собственности.

Наконец, вполне понятно, что корпоративные права (и власть) при феодализме не тождественны государственным. Право верховной собственности на эти земли, действительно, могло быть в руках не правящего лица, а всего шамхальского дома в целом (если искать аналогий, то подобное положение мы видим в Древней Руси, по крайней мере до Любечского княжеского съезда 1097 г.). Это хорошо увязывалось бы и с дагестанской традицией: «лестничная» схема престолонаследия, взгляд на верховную власть в феодальных владениях как на коллективное право владетельного рода в целом и т. п. – по нашему мнению, подобные надстроечные явления должны иметь в основе именно верховную собственность владетельной родственной группы в целом, из которой конечно же могут быть выделены «мулки» в собственность отдельных его членов.

Кроме того, не станем пренебрегать «доказательствами от противного». Феодальная государственная собственность на землю, как правило, вызывает к жизни специальный развитый бюрократический аппарат для управления ею. Массу примеров такого рода дают нам Россия, феодальные государства Востока; наконец, имамат в Дагестане, где существовал специальный порядок и органы управления имуществом «байтул-мада». Но, несмотря на многочисленный слой образованного духовенства и факихов в Кумухе, у нас пока нет никаких свидетельств о чём-либо подобном там. Более того: развитый централизованный бюрократический аппарат и двор так и не стали присущи дагестанским феодальным владениям до самого конца феодального периода.

Между тем возвышение шамхалов над общинной верхушкой и выход из-под её влияния идёт параллельно с ростом их крупного землевладения. Так, ко времени между 1471 и 1500 гг. относится примечательный документ: ширваншах Фаррух-Йассар «жалует» «сыну своему Мухаммад-шамхалу» вилайаты Хуштасфи и Сальяны, а также город Махмудабад.[113]113
  Нейматова М.Х. Ценный документ по истории Ширвана XII в. (на азерб. яз.) // Изв. АН Аз. ССР. 1966. № 4.


[Закрыть] Не вполне ясно, на каких правах они были переданы шамхалу (вероятнее всего бенефиций) – во всяком случае, с 1501 г. любые права, полученные от ширваншаха, были бы аннулированы вторжением Исмаила I Сефеви. Однако крупное (пусть даже условное) землевладение шамхала в Закавказье и связанный с этим приток значительных материальных средств, бесспорно, должны были упрочить и усилить положение шамхалов в Кумухе.

Другой документ показывает, что в руки шамхалов, вероятно, перешли и подати с сёл Вуркун-Дарга, которыми ещё в XIV в. распоряжался, как мы видели, джамаат Кумуха. Это копия акта, которым «эмир Сурхай сын Гирая» (т. е. Чолак-Сурхай) отказывается от подати «лай» (букв.: «займ»), который до того брали с «махаллат Ашты-Кунки».[114]114
  АйтберовТ. Три документа из истории Казикумухского княжества//III конференция молодых учёных (тезисы докладов). Махачкала, 1980. С. 15.


[Закрыть] Вполне понятно, что если подать отменяет не джамаат, а хан-выходец из шамхальского дома, то и уплачивалась она до этого (т. е. до начала XVIII в.) также шамхалам.

Наконец, есть свидетельство, что шамхалы имели довольно значительное количество земель и в пределах лакской этнотерритории, что позволило им даже завести там около XVI в. барщинное хозяйство. Сохранилось следующее письмо, направленное «не ранее XVI в.» в Хосрех: «Почему вы не подчиняетесь приказу вашего даруга? Вы что отказываетесь от (исполнения) бигаров и шигаров? Если вы будете делать то, чего не было с вашей стороны до сих пор, то я буду этим недоволен (Прекратите это) или же я сделаю вам сильнейшее внушение».[115]115
  Там же. С. 14.


[Закрыть] Итак, хосрехцы были обязаны кумухскому владетелю барщиной, причём терминология («бигар-шигар») указывает как будто на средневосточные её формы (те же, что и в Азербайджане). Примечательно и должностное лицо вотчинной администрации – «даруга». Термин хотя и монгольского происхождения, но имевший широкое распространение в Ширване. С этим можно сопоставить и претензии Улхай-шамхала в 1553 г. на харадж с с. Тпиг (к югу от Хосреха за кокмадагским перевалом) – эта неудачная для шамхала тяжба показывает направление его экспансии. Впрочем, к 1622 г. шамхалы добились здесь своего: «вилайат Рича» в эпиграфической надписи определяется «в подчинении Кумуха». Итак, постоянное расширение прав собственности шамхалов – верховных, домениальных и личных – в XV–XVII вв. налицо.

Уже с конца XV в. начинает возрастать активность второго газийского центра в бассейне Сулака – Хунзаха. Об активизации их на западном направлении уже сказано выше: к 1485 г. граница территории княжества достигла Андийского Койсу южнее Ботлиха, Андия полностью попала под влияние нуцалов как, по-видимому, и чеченское общество Хири по химойскому притоку Шаро-Аргуна.[116]116
  Завещание Андуник-нуцала //. С. 83–84, 86 (прим. 15, 24).


[Закрыть] Примечательно, что Гумбет (Бакълулал), Дженгутай и, вероятно, земли южнее его являлись владениями соответственно трёх групп эмиров (возможно, родственных групп) – названа только последняя: Алигиличилал[117]117
  Там же. С. 83.


[Закрыть] (очевидно, влиятельная: стела некоего Алигилиджа б. Сафилава, умершего в 1388 г. за столетие до составления «Завещания Андуника», обнаружена в Хунзахе рядом с могилами нуцалов).[118]118
  Там же. С. 85–86, прим. 7.


[Закрыть] Всё это были вассалы нуцалов, однако владельческие права этих эмиров были по меньшей мере наследственными: в завещании не имеет смысла упоминать временные бенефициальные владения. Насколько можно судить по тексту «Завещания», все они лежали вне границ княжества нуцалов. Более конкретных выводов о собственности этих трёх эмирских домов пока сделать невозможно.

Выше мы уже отмечали, что юго-западная граница нуцальства доходила к 1485 г. до Хучадинского владения, а в завещании Андуник-нуцала констатируется передача наследнику (Булач-нуцалу) с. Батлух и ставится задача его удержания наряду с другими «ключами». В заключение документа формулируется главный рекомендуемый принцип внешней политики: «О сын моего брата! Если ты (хочешь) стать эмиром, подобным храбрым предкам, то старайся переступить эти границы, (от своей же земли) не оставляй другому даже пяди»[119]119
  Айтберов Т.М. Указ. соч. С. 84.


[Закрыть] – отсюда вполне понятно, каким путем были приобретены земли нуцальства и каких действий следовало ожидать от его верхов в дальнейшем.

Хучадинский конкурент нуцалов (Хаджи-Али-шамхал) был уничтожен при активном содействии гидатлинцев ещё в начале XVI в., причём земли его вначале перешли к Хунзаху. Одновременное занятие нуцальским войском каратинских земель привело к соприкосновению Хунзахского нуцальства с Гидатлем на протяжённом фронте от Голотля и до верховьев Ратлубской речки.

Конфликт между Хунзахом и Гидатлем из-за хучадинских земель, как мы видим, не был неожиданностью. Дело дошло до стычки[120]120
  Магомедов Р.М. Дагестан. Вып. 2. С. 235.


[Закрыть], но гидатлинское предание гласит, что сторонам удалось достигнуть соглашения: гидатлинцы получают хучадинскую землю, но выплачивают за это регулярную подать Хунзаху.[121]121
  Там же. С. 228.


[Закрыть] Те же предания гласят, однако, что одновременно между ними разгорается конфликт из-за земель в долине Аварского Койсу. Согласно гидатлинской традиции, земли Гидатля первоначально доходили до с. Голотль,[122]122
  Там же. С. 216, 230.


[Закрыть] а после свержения Хаджи-Али обнаружилась тенденция отодвинуть их ещё далее («Куда доходит тень от горы Иги-шулалъуда»).[123]123
  Там же. С. 235.


[Закрыть]

Начались продолжительные войны, которые велись, видимо, с переменным успехом – в иных случаях гидатлинцам удавалось отодвинуть границу до Игитли[124]124
  Магомедов Р.М. Дагестан. Вып. 2. С. 227.


[Закрыть], подчас хунзахскому хану удавалось оккупировать Гидатль и наложить на него натуральный оброк – «магалу». В последующих разделах работы мы надеемся подробнее рассмотреть военно-политические события, а пока отметим лишь, что целью этой борьбы всегда были земли, годные для обработки. Предания, зафиксированные в с. Хучада, свидетельствуют, что Гидатль поспешил заселить опустевшее село (прежнее, по-видимому, ахвахское его население исчезло в ходе борьбы с Хаджи-Али)[125]125
  Хашаев Х.-М. Общественный строй Дагестана в XIX веке. М., 1961. С. 137.


[Закрыть] шестью гидатлинскими тухумами – по одному из «шести селений». Этим, очевидно, начинается процесс организации небольших пограничных поселений на северо-западной границе Гидатля. После стабилизации границы в долине Койсу у Заиба (при посредничестве джамаатов Андиха и Караха)[126]126
  Магомедов Р.М. Указ. соч. С. 216, 230.


[Закрыть] сооружаются пограничные посёлки Уриб и Зиуриб, упоминавшиеся выше. К этому же времени, очевидно, следует отнести и установление охраны с. Ратлу-Ахвах силами всех «шести селений» – участие в ней приравнивалось к охране Гидатлинского моста и было условием получения доли податей с джамаата Хебелал.[127]127
  Гидатлинские адаты. С. 9.


[Закрыть] Одним словом, то «активное развертывание своих воинственных средств»,[128]128
  Малачиханов Б.Г. К вопросу о хазарском Семендере в Дагестане (Материалы по истории Нагорного Дагестана) // УЗ ИИЯЛ ДФАН СССР. Серия историческая. Махачкала, 1965. Т. 14. С. 184.


[Закрыть] следы которого доныне сохранились в Гидатле, следует, очевидно, отнести именно к событиям XVI в.

По нашему мнению, упорная борьба Гидатля против экспансии Хунзаха оказала заметное влияние на весь ход истории Нагорного Дагестана XVI–XVIII вв. В период наивысшего подъёма завоевательной активности нуцалов их войскам был, таким образом, закрыт ход вверх по долине Аварского Койсу. Это почти на два столетия оттянуло набеги хунзахских ханов на Грузию и распространение их влияния на верховья Аварского Койсу, а главное – определило чисто-крестьянский характер освоения аварцами (преимущественно из Антльратля) в XVI–XVII вв. джаро-белоканских земель, столь разительно отличающийся от феодального освоения соседнего Ках-Илису.

Сопротивление Гидатля по сути определило и направление экспансионистской активности хунзахских газиев: она отклонилась к северу – в Тушетию, «Мосок» и Горную Чечню (это определило и район создания Ункратля) – именно в «Мосоке» (этнотерритория бацбийцев) погибли 31.111.1570 г. Турурав Глупец и Барти – брат и сын хунзахского правителя Андуник-нуцала (умер в 1569 г.), а возглавляемое ими газийское войско было разгромлено объединенными силами бацбийцев и войск царя Кахетии Левана (1520–1575).[129]129
  Айтберов Т.М. Источники по истории Аварии XVI–XVII вв. // Развитие феодальных отношений в Дагестане. Махачкала, 1980. С. 184, 185,187,191,192,193.


[Закрыть]

Продвижение хунзахских газиев в указанном направлении в течение всего XVI в. с самого начала отрезало от Кумуха всю полосу его более раннего влияния в Высокогорье и Чечне к северу от Аварского Койсу. Лишь сопротивление Гидатля предотвратило потери южнее этой линии, да и саму возможность серьёзной борьбы между двумя самыми сильными феодальными княжествами нагорья.

Поэтому следует ожидать некоторого политического сближения между изнемогающим в неравной оборонительной борьбе Гидатлем и обеспокоенным Кумухом перед лицом их общего противника – Хунзаха. Подтверждением этому может служить довольно распространённое лаконичное упоминание во многих дагестанских хрониках о гибели отца Амир-Хамзы-нуцала (убит в 1646 г.) – «Барти-Кихилава (Барти-КIилъилав), убитого тогда, когда войско Гумука (Кумуха) и Хида (Гидатля) подошло к селению Тукита».[130]130
  Айтберов Т.М. Источники по истории Аварии XVI–XVII вв. // Развитие феодальных отношений в Дагестане. Махачкала, 1980. С. 184, 185,191.


[Закрыть] Эта смерть датируется началом XVII в.

Итак, в начале XVII в. налицо военный союз Гидатля с Кумухом, который дал возможность гидатлинцам перейти от обороны к наступлению. Так как Карата к этому времени уже более столетия контролировалась Хунзахом, то очевиден и противник обоих войск: Барти-Кихилав погиб, очевидно, сопротивляясь их вторжению.

Между с. Тукита и Гидатлем к этому времени были старые счёты. Тукитинские предания глухо упоминают о поездках «за добычей в Гидатль» тукитинских героев – Шиварди и Умалата. Знают они и о «войне с гидатлинцами», случившейся «300 лет назад» – это довольно близко подходит ко времени гибели Барти-Кихалява (дате соответствует и упоминание огнестрельного оружия).[131]131
  Бокарев А. Материалы по диалектологии андоцезских языков // Памяти акад. Н.Я. Марра. М.: Л., 1938. С. 40–41 (предание записано в 1933 г. – таким образом, вычет трехсот лет даёт довольно близкое к убийству Барти-Кихилява время).


[Закрыть] Предание сообщает о захвате гидатлинцами тукитинского бычьего стада в 500 голов, попытке реванша упомянутых героев (примечательно, что они двигались на Гидатль через Ассаб – видимо, поселившиеся в Хучаде гидатлинцы продолжали надёжно запирать путь по Цекобскому притоку). Ответом было нашествие гидатлинцев, причинивших Туките серьёзный урон, но (если верить преданию) не сумевших её захватить. Как бы то ни было, но объективные факты свидетельствуют, что вся Карата осталась в руках нуцалов, а около 1660 г. Гидатль заключил официальный мирный договор с «людьми войска Хунзахского и амиром их Мухаммад-нуцалом».[132]132
  Гидатлинские адаты. С. 38–41.


[Закрыть] Правда, гидатлинское предание говорит о нарушении Гидатлем этого мира, но его войско потерпело поражение близ Арани[133]133
  Магомедов Р.М. Дагестан. Вып. 2. С. 229.


[Закрыть] и таким образом status quo упрочился.

Более обстоятельное изложение хода этой борьбы мы надеемся дать в следующих разделах – пока же остановимся на социально-экономических её последствиях для земель в полосе южнее Аварского Койсу.

Возобновление отношений Гидатля (а возможно и соседних союзов) с феодальным Кумухом привело к появлению во 2-ой половине XVII в. в этой полосе феодальных владетелей – беков (а затем и чанков) из кумухского шамхальского дома. Единичные данные эпиграфики и исторические предания в сопоставлении с письменными показаниями потомков этих беков в конце XIX в. позволяют воссоздать следующую картину. Среди беков, сидевших в конце XVII в. в сс. Гоцатль, Голотль, Гонода, Телетль, Ругуджа, Уриб и Зиуриб[134]134
  Показания чанков сс. Тилитль, Гонода, Ругуджа и др. (август 1884 г.) // Движение горцев Северо-Восточного Кавказа в 20–50 гг. XIX в. Сборник документов / Сост. В.Г. Гаджиев, Х.Х. Рамазанов. Махачкала, 1959. С. 709.


[Закрыть] прослеживаются три ветви: 1) беки Гоцатля, Голотля, Гонода – «одного тухума»,[135]135
  Там же.


[Закрыть] 2) ругуджинские беки (потомки некоего Султана из кумухских феодалов) составляют отдельную группу; 3) происхождение беков Уриба и Зиуриба неясно.

Согласно преданию, после того как Чолак-Сурхай одержал верх над сыновьями Мухаммадхана (запись Шамхала даёт 1092/1681 г.)[136]136
  Запись предания аджамом на аварском языке была сделана в начале нашего века жителем с. Гонода, чанком Шамхалом (потомком Гунаш-хана) – он знал арабский язык и имел под рукой какие-то материалы. Перевод на русский язык любезно предоставил нам Т.М. Айтберов.


[Закрыть], трое из них, оставшиеся в живых, бежали в «вилайаты Гидатль и Андалал». Гидатлинцы сначала поместили их в Голотле, но через два года те ввиду малярии попросили другое место. Тогда гидатлинцы выделили им Телетль, а андалальцы – Гонода и Гоцатль. Те бросили жребий: Гонода досталась старшему – Гунаш-хану, Телетль – Али-беку, Гоцатль – Али-хану. От них пошли местные беки и чанки. Покидая Голотль, каждый брат обложил оброком и барщиной (3 дня в год) по 12 дворов – эти повинности отбывались их потомкам до 30-х гг. XIX в.

На кладбище Гонода сохранилась стела Гунаш-хана с датой 1108/1696-7 г. (по записи Шамхала)[137]137
  Эпиграфические памятники Северного Кавказа на арабском, персидском и турецком языках. Надписи Х-ХХ вв. новые находки / Изд. текстов, перев., коммент., статья и приложения Л.И. Лаврова. М., 1980. Ч. 3. С. 62. № 795.


[Закрыть] или 1093/1682 г. (по сообщению нашего информатора, видевшего стелу).[138]138
  Садулаев Д.Д., выпускник ИФ ДГУ. Он же сообщил о существовании в селе и другой рукописной истории Гоноды, также на аварском языке аджамом – составил некий Молла Рани Зиявуддин, хранится у колхозника М. Магомедрасулова.


[Закрыть] В обоих случаях, однако, утверждение здесь беков кумухского шамхальского происхождения относится к последней четверти XVII в. Весьма примечателен и рост влияния двух сильных общинных союзов – Гидатля и Андалала, союзников Кумуха: видно, что под их влияние попали отдельные джамааты к югу от Аварского Койсу, прежде бывшие самостоятельными. Разбор причин, по которым беглые феодалы, искавшие лишь политического убежища, получили вдруг во владение по довольно крупному селу, будет дан ниже. Примечательна степень зависимости этих сёл от Гидатля и Андалала: она столь велика, что они, подобно владетельным сюзеренам, могут испомещать там своих вассалов-беков, причём феодальные права последних становятся наследственными, а затем появляется и частная земельная собственность. Потомки беков стали уже чанками и, видимо, возросли численно: впоследствии «беком» считался лишь старший из телетлинских чанков и повинности личного характера зависимые телетлинцы и голотлинцы отбывали одному ему.[139]139
  Показания чанков… С. 708.


[Закрыть] Поскольку, кроме оброка, упомянуты и три дня барщины в год – «для распашки, косьбы и жатвы»[140]140
  Показания чанков… С. 708.


[Закрыть] – то вполне понятно, что телетлинский бек и чанки имели пахотные и сенокосные земли в частной собственности и, кроме того, получал пастбищную ренту с Бацадинской горы от бацадинцев.[141]141
  Там же. С. 709.


[Закрыть] Потомок беков в Гонода ещё в 1884 г. судился с джамаатом за пастбищную гору[142]142
  Там же.


[Закрыть] (наш информатор уточнил: признанной собственностью «бека» была четвёртая часть горы, но претендовал он на половину). Постепенно в собственности беков всех шести перечисленных сёл появились и лесные угодья.[143]143
  Там же. С. 708–709.


[Закрыть]

Что касается чанков Уриба, то в показаниях их потомков в 1884 г. упомянуты «родовые земли»,[144]144
  Там же. С. 707.


[Закрыть] – какие-то барщинные обязанности урибских узденей и оброк баранами с джамаата Ингердах.[145]145
  Там же. С. 709.


[Закрыть]

Ругуджинские беки, по показаниям их потомков, «ханского» происхождения, связанного с Чолак-Сурхаем.[146]146
  Там же. С. 707.


[Закрыть] Однако стилистические особенности их стел на ругуджинском кладбище позволяют предположить более раннее их появление из Кумуха[147]147
  Любезное сообщение Т.М. Айтберова.


[Закрыть] (во всяком случае, не позднее Гунаш-хана с братьями). Не лишне отметить, что рост влияния Кумуха в полосе южноаварских земель в начале XVII в., проявившийся в Гидатле в виде военного союза, мог иметь в Андалале более значительные проявления: так, к 1629 г. относится любопытный документ-диплом об успешном окончании учёбы, выданный египетским учёным Али ан-Набтити некоему Али б. Хаджи б. Абу ал-Кариму, жителю с. Чох – одного из крупных сёл Андалала. Чох назван там одним «из городов шамхала»[148]148
  Айтберов Т. О земельных пожалованиях в Дагестане в XV–XVI вв. // Формы феодальной собственности и владений на Ближнем и Среднем Востоке. М., 1979. С. 11, прим. 2.


[Закрыть] – следовательно, Андалальский союз в то время рассматривался как часть политической системы шамхальства. В показаниях потомков ругуджинских беков говорится об их «родовых» землях в Ругудже, однако подати им ограничивались получением в год одного быка, черкески и пары сапог старшему беку из штрафных имуществ Андалальского союза. Кроме того, все ругуджинские беки и чанки (равно как и старший телетлинский «бек») до самого последнего времени не облагались податями.[149]149
  Показания чанков сс. Телетль, Гоноды, Ругуджа и др. С. 709–710.


[Закрыть]

Итак, первоначально собственность беков в Телетле, Гонода, Гоцатле (и видимо в Ругудже) была не чем иным, как наследственным условным владением. Основой личных повинностей, которые получали Гунаш, Али-бек, Алихан и их потомки была, конечно, собственность на земли зависимых сёл – но не собственность беков, а верховная собственность Гидатля и Андалала. Эти союзы наделили беков ленами и личными повинностями крестьян точно так же, как это делали и феодальные владетели. Частная собственность на землю у этих беков и чанков появилась позже, и роль «базы» для этого сыграла первоначальная условная собственность.

Менее ясны обстоятельства утверждения беков Уриба и Зиуриба, в особенности получение ими оброка с населённого аварцами Ингердаха (на границе с Каратой). Это должно было бы указывать на связь с нуцалами и Хунзахом, но, с другой стороны, поспешным был бы вывод отсюда о насаждении их из Аварского княжества: ведь и гоцатлинские беки (явнокумухского происхождения) в XVIII в. служили нуцалам (например, Искандар-бек, отец знаменитого имама Гамзата).[150]150
  Магомедов Р.М. По аулам Дагестана. Махачкала, 1977. Вып. 1. С. 90–91.


[Закрыть]

И здесь следует обратить внимание на упорно повторяющийся в вариантах гидатлинских преданий мотив «гидатлинских шамхалов». Упоминание о них в связи с событиями XVI – середины XVII в. ещё можно рассматривать как чистофольклорную интерполяцию.[151]151
  Хашаев Х.-М. Указ. соч. С. 137–138.


[Закрыть] Однако существует документ, датируемый примерно I-ой пол. XVIII в., – это своего рода извещение о сроке уплаты «хараджа» (в этот период уже не со всех гидатлинцев, а лишь с зависимого меньшинства – «нахателал») – его следует доставить шамхалу в Цинаб в пятницу осеннего равноденствия, за опоздание штраф «по обычаю предков» – одна корова.[152]152
  Феодальные отношения в Дагестане. XIX – нач. XX в. М., 1969. С. 30.


[Закрыть]  Чувствуется глубокий, резко совершившийся упадок Гидатля: вместо обычного его названия во внутренних документах – «шесть селений», он именуется теперь «четыре селения»: Кахиб и Гоор, по-видимому, отпали (признаки обособления они обнаруживали ещё в XVII в.).[153]153
  Гидатлинские адаты. С. 9.


[Закрыть] Сохранились глухие предания о гибели «гидатлинского шамхала» в междоусобице с аварским ханом до начала движения Шамиля,[154]154
  Феодальные отношения в Дагестане… Прим. 4.


[Закрыть] о шамхалах Кахиба и Гоора, имевших даже подземную тюрьму, но истребленных в XVIII в. восставшими крестьянами.[155]155
  Там же.


[Закрыть]

Всё это лежит за пределами интересующего нас периода, однако вполне понятно, что процесс утверждения и усиления феодалов внутри столь сильного союза как Гидатль, давший в первой половине XVIII в. столь внушительные результаты, должен был начаться гораздо раньше, уходя корнями в конец XVII в., в союз с Кумухом феодальное перерождение общинного союза (это часто связано с усилением центробежных тенденций). При имеющихся ныне скудных сведениях нам представляются возможными два предположения.

1. «Гидатлинские шамхалы» XVIII в. могли быть прямыми потомками Хаджи-Али и Мусалава. Потеряв к началу XVI в. земли и сословные преимущества, они могли продолжать оставаться в Гидатле на правах частных граждан (к тому же их последнее прибежище Ратлу-Ахвах, являясь беспокойным пограничным пунктом, предоставлял возможности и для служилой карьеры). В XVII в., особенно к его концу, они могли использовать конъюнктуру нарастающих феодальных тенденций и усиления влияния Кумуха, постепенно восстановив часть своих феодальных прав («харадж» с «нахателал»). Указанием на «традиционность» их прерогатив служат и местонахождение их резиденции в Цинабе – исконном гнезде гидатлинских владетелей, по сведениям преамбулы (ок. 1660 г.) к гидатлинским адатам.[156]156
  Гидатлинские адаты. С. 7.


[Закрыть]