Электронная библиотека » Артем Тихомиров » » онлайн чтение - страница 2

Текст книги "Оруженосец"


  • Текст добавлен: 13 мая 2014, 00:13


Автор книги: Артем Тихомиров


Жанр: Боевое фэнтези, Фэнтези


Возрастные ограничения: +16

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 2 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Шрифт:
- 100% +

– Ничего, ничего… они не оставляют мне другого выхода… – пробормотала Эмма. – Раз они серьезно, значит, и я – серьезно!

Принцесса опустила Баламута на траву, встала, выпрямившись, и отряхнула с подола травинки.

Взгляд ее упал на воткнутый в землю деревянный меч. Эмма смотрела на него долго, не отрываясь.

В уме принцессы зрело нечто поистине дьявольское.


В свою спальню, расположенную на третьем этаже западного крыла дворца, Эмма влезла по приставной лестнице. Ею она пользовалась часто, когда нужно было улизнуть из дому незамеченной или так же незамеченной вернуться. Спрыгнув с подоконника на пол, принцесса подбежала к двери и прислушалась.

В коридоре никого не было. Эмма заперлась на ключ и приникла к створке спиной, чтобы перевести дух.

Принцессе казалось, прямо сейчас решается ее судьба.

– Надо делать, что-то делать, – произнесла она вполголоса. – Или я упущу момент. Три дня!

Взгляд Эммы скользнул по комнате. У иных принцесс спальни куда богаче, больше и помпезнее, но это и понятно. Шеридония маленькая и не слишком богатая страна. Пройти ее из конца в конец, если делать больше нечего, путник с хорошими ногами мог часа за два. Подданных у отца Эммы всего тридцать душ, и все живут в деревеньке у реки, что протекает неподалеку от дворца. Армия – пять солдат, которые никогда ни с кем не воевали. Казна скудная, и в сравнении с сокровищами иных королевств, той же Настурции, к примеру, о ней неприлично даже упоминать вслух.

Тем не менее родители делали все, чтобы Эмма росла в обстановке, которая бы приличествовала принцессе. Комнату наводняли дорогие игрушки; мебель, выписанная из-за границы, сверкала дороговизной и полным отсутствием вкуса; на полу лежали ковры, цветовая гамма которых могла довести иного эстета до колик. Имелось даже зеркало в полный рост, стоявшее в углу. Стоило оно бешеных денег, его резную тяжелую раму из дуба покрывало настоящее золото. Эмме полагалось проводить за ним большую часть дня, примеряя наряды и меняя прически, как всякой нормальной принцессе ее возраста, но на деле зеркало просто пылилось без надобности. Тряпки и безумные конструкции из волос, описанные в ежемесячных модных каталогах для принцесс, ее совершенно не интересовали. Драгоценные побрякушки, которыми была забита шкатулка, Эмму тоже не вдохновляли. Ожерелья, колье и кольца она надевала лишь по просьбе матери и на праздники и не могла взять в толк, что в них хорошего. Принцессам-красавицам, чьи портреты печатали в королевских вестниках, Эмма не завидовала, разве что их красоте, но никогда их богатству и тому, что, нацепив на себя уйму блестяшек, они становились похожи на огородных пугал.

В спальне был и шкаф, набитый платьями, большую часть которых Эмма примеряла лишь один раз, только чтобы доставить родителям удовольствие. Ее не интересовали балы, где в этих платьях можно было бы красоваться, да и балы, к слову сказать, в Шеридонии проводились редко, а на другие Эмму не приглашали. Неужели родители не могли потратить все эти деньги, ушедшие на наряды, с какой-нибудь другой целью? На благо королевства, к примеру. Эмма получила приличное образование и могла бы дать отцу пару-тройку советов по этой части, но, увы, Астальф не любил, когда ему указывают.

Единственное, по мнению принцессы, что родители сделали для нее полезного, это библиотека. Книги покупали любые, какие Эмма просила, в том числе и научные. Родители не считали, что успех принцессы в ее сходстве с поленом по уровню интеллекта, спасибо и на этом.

Эмма остановила взгляд на книжном шкафу со стеклянными дверцами. На пяти полках, забитых под завязку, стояли книги о похождениях прославленных рыцарей. У себя в спальне Эмма держала только эту литературу и иные книги, особенно понравившиеся, зачитывала до дыр. Многие опусы были слишком бульварными, глупыми, с аляповатым сюжетом, но и в них присутствовала магия приключений и подвигов, что всегда влекли Эмму. Принцесса ничего не могла с собой поделать, даже самая дешевенькая брошюра, если она рассказывала о герое, творящем добро направо и налево, вызывала в ее жилах настоящее кипение. Принцесса, конечно, видела разницу между лоточными поделками и книгами настоящих мастеров жанра, но ей одинаково нравилось все. Наяву и во сне Эмма грезила героическими делами, мечтала взять в руки настоящий меч и совершить хотя бы один, самый-самый маленький подвиг. Чем она хуже всех этих героев? Тем, что родилась неподходящего пола?

Эмма подошла к шкафу, своей истинной сокровищнице, открыла одну дверцу, провела пальцем по корешкам.

Ей стало страшно. Одно дело – мечтать, другое – осуществить мечту. Уйти из дому… вероятно, навеки… Здесь требуется недюжинная храбрость… А родители? А Витольд? А Баламут?

Внутренний голос напомнил, что через три дня ее жизнь изменится настолько, что придется забыть о своей мечте раз и навсегда.

Эмма зажмурилась, сжала кулаки и, выдохнув, прыгнула к письменному столу. Достала из верхнего ящика листок бумаги, придвинула чернильницу и стала писать.

Закончив, Эмма пробежала глазами по строчкам. Вроде хорошо. Добавила подпись.

Торжественное, исполненное пафоса послание родителям было готово. Эмма надеялась, что у короля с королевой крепкие нервы и они не упадут сразу после прочтения этих строк. Девушка засунула сложенный вдвое листок между книгами, так, чтобы нашли не сразу.

Теперь самое сложное. Девушка открыла комнату, высунула голову в коридор и прислушалась. Пустота обнадеживала. Эмма на цыпочках выбежала за порог и помчалась в южное крыло дворца, держась как можно дальше от коридоров, где был велик риск столкнуться с кем-нибудь из слуг. Несколько раз ей даже пришлось прятаться в нишах, укрытых тенью, и пережидать, когда мимо пройдет либо служанка, либо истопник. Дважды принцесса едва не попалась на глаза мажордому, который на пару с кастеляном направлялся инспектировать съестные запасы в подвал, при этом почему-то делая по коридорам ненужные крюки.

Можно сказать, Эмме повезло. Раз кастелян занят, у нее куда больше шансов провернуть свою авантюру. Постояв на углу, она спустилась по каменной лесенке и оказалась у двери одной из многочисленных кладовых. Свеча в нише стены не горела, поэтому внизу царил сумрак. У принцессы не было ключа, пришлось воспользоваться испытанным способом и открыть врезной замок обычной шпилькой. В эту кладовую в детстве она забиралась много раз, впрочем, как и во все другие кладовки дворца. Немыслимое количество часов провела Эмма в исследованиях дворцовых закоулков, что, несомненно, ей сейчас пригодилось.

В кладовке хранился разнообразный хлам, предназначенный в основном для балов, торжественных приемов и праздников. Большую часть его составляла одежда, от самой дорогой, лежащей в особых сундуках, до самой дешевой в сундуках поплоше. Были здесь и карнавальные костюмы, почти не использованные. Их закупали, и они пылились, почти не имея шансов украсить собой чью-либо фигуру, ибо, увы, гости при шеридонском дворе всегда были дефицитом.

Принцесса зажгла лампу, и желтый свет разлился по длинному, пахнущему пылью и влагой помещению. Справа от нее громоздились декорации, краска на которых потускнела и облупилась, праздничные тумбы с увядшими цветочными гирляндами, большие подсвечники в рост человека и прочий хлам. Слева же рядами стояли сундуки с одеждой. Те, в которых хранилось нечто дорогое, были под замком, остальные без. Эмма стала открывать сундуки наугад, не имея четкого представления, что именно ищет. Ее сердце бешено стучало. Эмма чувствовала себя вором в чужом доме и чрезвычайно боялась, что ее застукают.

Если бежать из дома в дальние края, рассуждала она, то надо решить, в каком виде. Быть принцессой, чтобы все видели, что ты принцесса, и косо смотрели на тебя, недоумевая, почему ты путешествуешь без сопровождения… в общем, верх глупости. Прикинуться вольной странницей? То же самое. Вольные странницы, как правило, вооружены, и, глядя на них, сразу виден род их занятий. Не прялка, но меч. Что бы там ни говорили родители Эммы с их ретроградскими воззрениями, а женщины тоже способны на воинское ремесло, и это факт. Однако наемницы явление редкое и в основном чужеземное, вряд ли Эмме подойдет такая роль. Тогда что? Взгляд принцессы упал на пыльный овал зеркала, стоявшего на крышке одного из сундуков. Эмма взяла его в руки, сдула пыль, чтобы посмотреть на себя. Ничем не примечательная внешность, никто и не заметит разницы, если она переоденется в мужское платье… Эмма замерла, затем хлопнула себя по лбу. Этот же вариант напрашивается сам собой! Лучшей маскировки и не придумать, к тому же если ее будут искать, то станут охотиться за девушкой, не предполагая маленькой хитрости.

Отставив зеркало, принцесса начала яростно рыться в сундуках. Спустя пять минут поисков, подняв тучу пыли и чихнув раз десять, Эмма обзавелась новым гардеробом. Разложила его на крышке сундука и удовлетворенно хмыкнула. Сложив находки в торбу на плече, Эмма подумала, что на первое время этого хватит. Потом она обзаведется новой, более удобной одеждой, теперь главное – улизнуть из дворца, не вызвав ничьего подозрения. Чем больше пройдет времени с момента ее ухода и до момента, когда все станет ясно, тем больше у Эммы будет форы.

Постаравшись, чтобы обстановка кладовой приняла более-менее прежний вид, принцесса вышла и закрыла замок при помощи той же шпильки. Проходя мимо кухонной кладовой, Эмма слышала приглушенные голоса кастеляна и мажордома. Они спорили о морковке. Принцесса хмыкнула. Кому что.

Вернувшись в свою спальню, Эмма спрятала торбу с одеждой под кровать. Приближалось время обеда, где ей надо присутствовать обязательно, причем искусно делать вид, что ничего не происходит. Главное, усыпить бдительность родителей и дождаться темноты. В книгах беглецы, как правило, пускаются в путь на ночь глядя, что неслучайно. Тьма помогает прятаться, к тому же большинство нормальных людей ночью спят. И большинство ненормальных, поэтому шансы на успех в потемках куда выше, чем при свете дня.

Едва Эмма успела переодеться к обеду, натянув простое платье, как в дверь постучала служанка.

Принцесса вздохнула.

Началось!

Девушка тщательно стерла с лица следы страстей, изобразила пай-девочку и шагнула к двери.


Этот день был самым длинным и томительным в ее жизни. Мало того что Эмме приходилось отыгрывать свою роль, так еще и вечер никак не хотел наступать. Принцесса то и дело смотрела в окно, но солнце все торчало на своем месте, а если и двигалось, то совсем чуть-чуть. После ужина, на котором отца не было (король занимался аудитом вместе со своим министром финансов), а мать как-то подозрительно разглядывала дочь, Эмма наконец смогла улизнуть в свою комнату. Правда, королева сумела перед этим поймать ее у двери и завести неприятный разговор.

– Ты странная, дорогуша, – заметила Ластинда.

– Наверное, жаркое… – сказала Эмма. – Жирное…

– Жирное… – кивнула, нисколько не поверив, мать. – Выкладывай!

– Что? – Принцессе казалось, ее голова вспыхнула, как факел, и вся кровь, какая есть, прилила к лицу.

– Опять пойдешь в сад мечом махать? – прищурилась Ластинда.

Так как в ушах Эммы стоял гул, она не сразу расслышала.

– Чего?

– Не прикидывайся.

– Я не…

– Я прервала твои сегодняшние воинские упражнения, но ты о них все время думаешь… – Королева смягчилась, ибо материнский инстинкт способен сделать кроткой овечкой (хоть на секунду) и отъявленную злодейку. – Эмма, очень тебя прошу, оставшиеся три дня проведи в смирении и раздумьях. Ты вступаешь в новую жизнь. Отнесись к ней серьезно.

Принцесса долго не находила, что ответить. С одной стороны, тянуло устроить десятитысячный по счету скандал, с другой, Эмма понимала его бессмысленность. Очередное столкновение мировоззрений лишь заставит ее потерять время.

Девушка мужественно противостояла искушению.

– Я отношусь, мама.

– Хорошо… Знаешь, когда замуж выдавали меня, я два дня перед свадьбой рыдала в подушку.

– Два? И слез хватило?

– Перед этим я выпила много воды.

– Хм…

Ластинда взирала на дочь с любовью, словно заранее укоряя ее за побег.

– Мама, обещаю, эти три дня я проведу в уединении, размышлениях и, если надо, раскаянии. – Чтобы произнести эту очевидную ложь, принцессе пришлось набрать побольше воздуха. – С играми покончено.

– Рада, – кивнула королева.

Мать и дочь обнялись. Эмма надеялась, что Ластинда не заметит ее пылающих ярким рубиновым светом ушей.

Но королева, кажется, поддалась очарованию лжи.

– Я пойду, а то голова разболелась, – пробормотала принцесса, готовая провалиться сквозь пол.

Они расстались. Эмма шла по коридору, борясь с искушением задать стрекача, но боялась, что Ластинда наблюдает за ней. Так, с колом в спине, делая неторопливые шаги, обливаясь потом, принцесса вошла в свою спальню и закрыла дверь. Там она сделала несколько прыжков, сопровождаемых гримасами, – надо было дать волю скопившемуся напряжению – и несколько раз стукнула себя ладонью по лбу. Это же надо играть настолько бездарно! Только совсем уж идиот поверил бы в искренность ее слов, и беда в том, что Ластинда к числу идиоток никогда не относилась.

Принцесса приказала себе успокоиться. У нее есть часа два, чтобы еще раз обдумать все пункты плана…

…Спустя два часа Эмма, настроенная вполне решительно, выглянула из окна, в сотый раз проверяя, не стащил ли кто-нибудь ее приставную лестницу. Лестница была на месте.

Баламут вскочил на подоконник и уставился на хозяйку. Эмма подхватила его на руки, прижала к себе:

– А тебе, дурачок, придется остаться. Не могу я взять тебя с собой. Кто знает, какие опасности меня ждут.

Кот недоверчиво повел ушами.

– Ты ведь все понимаешь, дружок, – прошептала Эмма, – прости…

Все было готово. Сумерки, до того ленившиеся выполнять свои обязанности, становились все гуще.

Принцесса взобралась на подоконник, огляделась, прислушалась. Одна. Сад внизу тих, как бывает только летним вечером. Комары, вылезшие из темных сырых мест, готовились к трапезе, учуяв близость человеческой крови. До сих пор не переодевшаяся в новое платье (вдруг ее все же кто-нибудь увидит?) Эмма спустилась по приставной лестнице и засунула ее в растущие под окном кусты. В саду было почти темно. Солнце село.

Принцесса перекинула торбу через плечо и трусцой побежала в сторону конюшни. Самое сложное было увести лошадь, не попавшись на глаза конюхам. Обычно все время они проводили на рабочем месте, за исключением среды, когда вместе с трубочистами и истопниками играли в петанк. Сегодня и была среда. Эмма просто не имела права не воспользоваться этим. Добежав до длинного каменного здания в ста шагах от дворца, принцесса заняла позицию в кусте орешника.

Отсюда был виден главный вход – большие деревянные ворота, закрытые снаружи на засов. Вокруг ни души. Верный знак, что конюхи ушли. Отбиваясь от злющих комаров, Эмма выбралась из засады.

Все было как в романе, где герой под покровом ночи проникает в зловещее логово колдуна, минует демоническую стражу, преодолевает сотни опасностей, чтобы спасти попавшую в беду деву… Эмма сглотнула. А быть героем, оказывается, довольно страшно.

С засовом пришлось повозиться, он все время за что-то цеплялся и гремел. Когда ворота открылись, принцесса скользнула между створками. Лошади в стойлах с интересом наблюдали за ней, высовывали морды, фыркали. Эмма помахала им, направляясь в дальний конец конюшни, где стоял ее любимый конь Буцефал. Она сама вырастила его, на нем же училась ездить верхом и даже пыталась изображать из себя рыцаря на турнире, пока не поняла, что у них обоих это не очень получается. Буцефал был покладистым коньком, небольшим, но быстрым – в том и заключалось его главное достоинство, ибо особой статью и силой он не вышел. Эмма колебалась, взять его или другого жеребца, более подходящего для разного рода благородных деяний, но решила не предавать друга. Другой жеребец-то может еще и норов показать, не согласившись с планами принцессы относительно путешествия. В этом отношении на Буцефала Эмма могла положиться.

Жеребчик тоненько заржал и высунул голову наружу.

– Привет. Хочешь прогуляться? – быстро прошептала Эмма, проникнув в стойло и отвязывая Буцефала.

Тот, разумеется, не возражал. Принцесса выскользнула наружу, сбегала к козлам, на которых лежали седла, и принесла подходящее. Иные ее сверстницы и понятия не имели, каково это седлать лошадь, но Эмма умела гораздо больше, чем положено девушке ее положения.

Едва Эмма затянула последний ремень, как испытала потрясение. От него принцессино сердце немедленно скатилось в пятки и закрутилось там волчком.

В дверях конюшни стоял один из конюхов, он держал в поднятой руке фонарь, в другой у него красовался хлыст.

– Кто здесь?

Хриплый голос заставил Эмму подскочить. Принцесса шмыгнула вместе с Буцефалом в стойло и притаилась там. Очевидно, форейтор не заметил ее в темноте, ибо в дальнюю часть конюшни свет фонаря не доходил.

Эмма пригляделась к шатающейся походке человека. Тот был пьян. Держа фонарь, он сделал дюжину шагов по проходу между рядами стойл. Принцесса съежилась, гадая, что делать дальше. Если конюх застукает ее здесь, испробует ли он на ней свой хлыст? Допустим, принцессе в потемках удастся ускользнуть, но ведь шум поднимется все равно, и тогда о побеге придется забыть. Или же отправляться в дальние края на своих двоих.

В общем, Эмма со страхом ждала продолжения. Конюх пошатывался. Он дошел до третьего от конца стойла, посветил фонарем направо и налево, убеждаясь, что лошади на месте, проворчал что-то себе под нос и… повернул назад. Вот повезло!

Впрочем, радовалась она рано. Конюх обругал своего помощника за то, что тот забыл задвинуть засов, оставив открытыми ворота, и вышел из конюшни. Эмма и понять ничего не успела, как створка скрипнула, грохнула, и засов упал на скобы, закрыв ее внутри.

Перепугавшись, принцесса ринулась к входу, толкнула ворота, но те не шелохнулись. Толкнула сильнее, услышав слабый треск, и приказала себе остановиться. Если те слетят со своего места вместе с петлями, это вызовет у конюха вполне обоснованные подозрения.

Эмма соображала, как быть дальше, и пришла к выводу, что какой-то дурацкий засов не должен стать помехой ее мечте. Принцесса помчалась в дальний конец конюшни, где ждал Буцефал. Конек удивленно воззрился на хозяйку, заметив, что она ведет себя странно. Остальные лошади, тоже почуяв это, превратились в слух.

Эмма шарила у основания дальней стены, что-то разыскивая. Не жалея платья, принцесса ползала на карачках, пока наконец не отыскала место в каменной кладке снизу, за которое можно было бы хорошенько уцепиться.

– Только бы ничего не сломать… – пробормотала Эмма и поднатужилась.

По правде сказать, особых усилий она не прилагала, но низ конюшни оторвался от фундамента и поднялся. Посыпалась пыль. Буцефал испуганно заржал. Эмма приложила палец свободной руки к губам, а затем схватила конька за поводья. Другие лошади просто онемели от увиденного. Не каждый день им приходилось видеть, как человек, хрупкая с виду девушка, если точнее, одной рукой поднимает стену.

– Выходи, – шепнула принцесса Буцефалу. – Ну!

Она потянула конька и заставила выйти, затем, помахав остальным лошадям, вышла сама. Все это время она придерживала рукой стену, потом аккуратно опустила ее на место. Строители свое дело знали, конюшня осталась целехонькой.

– Итак, нам пора. Чем раньше выйдем, тем дальше окажемся с восходом солнца.

Буцефал успокоился. Раз хозяйка знает, что делать, ему беспокоиться не о чем.

Эмма влезла в седло и направила конька на запад. Вскоре они покинули дворцовую зону – крепостной стены здесь давно не было – и поскакали через холмы. В этой части крошечной Шеридонии никто не жил, поэтому никто и не мог заметить мчащуюся через ночь принцессу.

Половинка луны, похожая на кусок сыра, вышла из-за туч, освещая сказочные, захватывающие дух ландшафты. Эмма ощутила себя настоящим странствующим героем, мчащимся навстречу опасностям. Нет, ну в самом деле: совершенно как в книгах! Того и гляди появится огнедышащий дракон, несущий в лапах несчастную деву, только что похищенную из отчего дома…

Хотя и охваченная сладкими грезами, принцесса не забывала об осторожности. На западе был один пограничный пост, стоявший у мощенной булыжниками дороги, и конечно, Эмма не собиралась показываться на глаза бравому стражу. Она просто пересекла пределы Шеридонии чуть в стороне и очутилась в землях, по большей части диких, никому не принадлежащих.

Вот, собственно, и весь побег. В иных государствах Эмме пришлось бы, наверное, неделю ехать до границы, попутно прячась от погони и рыская по темным местам, чтобы никому не попасться на глаза. Шеридония не могла похвастаться ни территорией, ни населением, следовательно, шанс обзавестись ненужным свидетелем практически равнялся нулю.

Буцефал перебежал пограничную черту и махнул хвостом, учуяв ветер дальних странствий. Кровь в его жилах забурлила.

– Мне тоже страшно, – сказала Эмма. – Но мы ведь решили. Назад пути нет.

Она и правда очень боялась и, возможно, отказалась бы от своей затеи, но мысль о материнском гневе, помноженном на гнев отцовский, была невыносима.

Бросив последний взгляд на оставшуюся позади Шеридонию, Эмма пришпорила Буцефала.


Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 | Следующая

Правообладателям!

Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю


Рекомендации