Читать книгу "Ребёнок для олигарха"

ГЛАВА 4

Я вернулась домой. Туда, где было убрано и приготовлено чужими руками. Женскими руками. Филатов сроду не убирался. Иногда, правда, готовит, причём очень вкусно.

– Здесь кто-то был?

– Да, я вызывал клининг и заказал еду из твоего любимого ресторана. Всё для тебя, – помог мне снять куртку, повесил её на вешалку. – Проходи, ты чего? – удивлённо взглянул на меня, а я, спрятав лицо, наклонилась, чтобы снять обувь. – Варь?

Пришлось разогнуться, заглянуть в его глаза.

– Просто непривычно как-то.

– Непривычно приходить домой? Быстро же ты отвыкла от меня, – в его тоне появляется сталь, и я знаю, что за этим последует.

– Давай не будем ругаться. Я голодна.

– Прекрасно, иди мой руки и на кухню.

Пока мы едим итальянскую пасту, я разглядываю его широкие плечи и любуюсь ими. Несмотря на то, что он похудел, выглядит хорошо. Ему идёт всё. А я, наверное, выгляжу не очень. Лицо зажило, только иногда появляется фантомная боль.

– Вкусно, спасибо, – улыбаюсь.

– Я рад, что тебе понравилось. Что дальше? Посмотрим кино?

Это наша любимая тема. Какой-нибудь интересный фильм по домашнему кинотеатру с бутылкой вина и сырной тарелкой. Только сегодня вино мы заменяем соком, а сыр попкорном. Всё это приносит Илья из кухни, молча ставит всё на столик. И мне становится тепло и хорошо. Он умеет заботиться. Даже вот так ненавязчиво.

– Да, с вином придётся подождать несколько месяцев, а то и дольше.

Он садится рядом, обнимает меня за плечи и притягивает к себе.

– Ради тебя я даже брошу пить, – уверяет на полном серьёзе.

– А ты только этим и занимался, когда меня не было, да? – спрашиваю, как бы мимоходом.

– Признаюсь, было дело, – кивает, вздыхает.

– Нелегко тебе было, да?

– Нелегко.

– И поэтому другие женщины скрашивали твои трудные дни одиночества, да?

– Варь, ты что? – смотрит на меня, как на сумасшедшую. – Какие женщины? Я тебе не изменял.

– Я верю тебе, – отвечаю, немного подумав.

– Спасибо, – открывает пакет с горячим попкорном и, выпустив пар, подаёт его мне. – И прекрати впредь брать в голову всякие глупости. Да, я бухал. По-чёрному. Но никого не трахал.

– Ладно, я поняла. Не злись, – зарываюсь пальцами в его отросшую щетину. – Мой кот блудный, – улыбаюсь.

А он глаза на миг закрывает, наслаждается моментом. Нет, не изменял. И не потому, что он так говорит, просто я знаю это. Чувствую.

– Люблю тебя, – целую его в колючую щеку, трусь об неё носом.

– Посмела бы не любить, – ухмыляется довольно.

– А ты представь, скоро мы будем втроём… Ты, я и малыш.

Его улыбка тускнеет, а взгляд становится задумчивым.

– Варь, я всё осознаю и понимаю. Ребёнок – это большая ответственность. И я уверен, что справлюсь. Единственное, чего я не могу пообещать тебе, что я его полюблю, как родитель. Я принял его ради тебя. Ради тебя постараюсь и полюбить. Но мне сложно что-то обещать. Я не хочу тебе врать. Мне нужна ты. А ради тебя я способен на многое, если не на всё. Просто знай это. И если что – пойми.

– У нас всё будет хорошо, Илюш. Вот увидишь. Ты пока не видел ребёнка, не слышал, как бьется его сердечко. Вот и не чувствуешь ничего. Это нормально. Но он родится, и всё изменится. Слышишь? – взяла его лицо в свои ладони, коснулась губами его губ. – Я в это верю. И ты верь.

– Может ты и права. Я хочу верить, – ответил на мой поцелуй, и в его взгляде, всегда холодном для окружающих, промелькнула искра нежности. Его рука, скользнувшая по моей спине, была наполнена тихим обожанием, а не просто жаждой обладания.

Я хохотнула, ударяя его по плечу.

– Дурак ты, Филатов. Хоть бы ребёнок на меня был похож.

Он не стал спорить. Мы оказались на диване, охваченные тем особенным притяжением, что бывает только между двумя людьми, прошедшими через многое. В его объятиях я чувствовала себя целой, защищенной от всего мира. Это была близость, сотканная из наших надежд, из того хрупкого будущего, которое мы пытались построить, и из обещания, что отныне мы будем держаться друг за друга крепче, чем когда-либо.

Я тихо поскуливала, вцепившись в его плечи, растворяясь в моменте, где существовали только мы двое. Он смотрел на меня так, словно я – единственный якорь в его жизни. Когда все чувства достигли своего пика, я выгнулась под ним, чувствуя, как реальность отступает, оставляя лишь наше единение.

Филатов замер, упираясь лбом в мой лоб, долго и пристально вглядываясь в мои глаза, словно ища там подтверждение своим словам.

– Я сделал тебе больно? – прошептал он, и в этом вопросе было больше беспокойства, чем в любом другом действии.

– Нет, я просто за малыша волнуюсь. Ну, чтобы ему не навредить.

– Ясно, – он с нежностью поправил мои волосы, скатываясь с меня на диван, и остался лежать рядом, не выпуская меня из своих рук.

ГЛАВА 5

ГЛАВА 5

– Доброе утро, – осторожно сажусь на кровать с подносом в руках. Илья сонно жмурится, окидывает меня заинтересованным, хоть и плывущим взглядом. На мне из одежды только его рубашка. На подносе кофе, пара бутербродов с икрой – всё, как он любит.

– Моя маленькая, – ухмыляется, дотягиваясь до верхней пуговицы рубашки, расстёгивает её.

– Эй! Ну-ка, без приставаний! – наигранно возмущаюсь я. – Сначала завтрак, потом остальное.

– А может наоборот? – он забирает у меня поднос, ставит его на тумбочку и, взяв меня за руку, тянет к себе. – Мне так больше нравится.

– Только о своих желаниях и думаешь, пошлая душонка, – укоряю его я, когда рубашка на мне задирается до талии, а Филатов наваливается на меня, как огромная глыба.

Мы замираем в объятиях, тонущие в электрическом напряжении, которое пронизывает воздух между нами. Илья притягивает меня ближе, его дыхание опаляет кожу, а руки, скользящие по телу, заставляют сердце биться в бешеном ритме. В этом близости было слишком много огня и страсти, которая сжигала все сомнения.

– Илюш… – выдыхаю ему в губы, которые он тут же накрывает своими. Влажный поцелуй тянется долго, забирая всё внимание, всё сознание. Мне нравится этот вихрь чувств, эта всепоглощающая жажда обладания, но где-то на задворках сознания пульсирует тревога. Илья привык брать от жизни всё сразу, без остатка, не зная полумер. А я боюсь навредить ребёночку. Потому что, в отличие от Ильи, я малыша уже люблю, я чувствую его хрупкую жизнь внутри себя.

– Осторожней, – прошу его тихо, почти умоляюще.

Филатов замирает, отстраняется, и в его глазах вспыхивает нескрываемое раздражение.

– Ты серьёзно? Его там нет ещё! – заводится с полуоборота, злится.

– Как и нас в твоей душе, – отрезаю я, одёргивая рубашку и вскакивая с кровати. – Приятного аппетита, я в душ!

– Варя! – слышу в след, но не оборачиваюсь. Не хочу снова выслушивать, что ему пофиг на ребёнка, которого он не хотел. Ещё немного, и расплачусь, а мне бы этого не хотелось. Я должна испытывать исключительно положительные эмоции, и Илья мне тут не напортачит.

Ожидаю, что он придёт извиниться или хотя бы просто ополоснуться вместе, но его нет. Через сорок минут выхожу из душа и понимаю, что Филатов ушёл из дома.

Сказать, что мне обидно – ничего не сказать. Но я вздёргиваю нос кверху и иду на кухню готовить себе овсянку. Он не заставит меня плакать и огорчаться. У меня будет ребёнок, мой малыш, я ни за что не стану рисковать им из-за психов его папочки. Даже хорошо, что Илья ушёл. Снова спорить с ним и ругаться в мои планы не входит. Сегодня я решаю позвонить Алине и позвать её на шопинг. Положительные эмоции не повредят. А Филатов сам же будет извиняться, когда вернётся вечером домой.