Читать книгу "Вне реальностей. Завершить бесконечность"

– Ты не забывай, Анри, что мы с Димкой, не совсем обычные мальчишки. Эта драка явилась бы концом нашей репутации: чему вы других учите, если между собой не в состоянии разобраться? Да и где гарантия, что Димка бы признал меня во время этой разборки? Он бы сказал: «Уберите от меня этого идиота! Я его не знаю! Это точно не мой брат! Костя бы себе никогда подобного не позволил!» – он ведь не просто из вредности отрёкся от меня, хотя и это тоже преобладает. Он действительно уверен, что Костя мёртв. Мне пришлось уехать, я думал, что вернусь, но задержался! А у Димки от тоски по мне «съехала крыша»! И я решил, что буду действовать другим способом. Я сделаю так, чтобы ему эта мысль стала невыносима! Он уже и не рад, что сказал так! Но я ему это приказываю делать снова и снова! Он уже против! А я ему не устаю повторять: «Я – не Костя! Кости нет! Нет!» И я буду его долбать этим, пока он окончательно не расстанется с этой мыслью! Я всё сделаю, чтобы он даже и думать не смел об этом!

– Ты молодец. Это хороший вариант. Хоть и жёсткий. Ты прав. Если бы ты настаивал на том, что ты – Костя, Димка бы так и продолжал тебя отрицать! А вскоре ему придётся отрицать то, что Кости нет!

– Но я боюсь, что Димкино слабое сердце не выдержит моей жестокой атаки. Ему ведь нужна любовь.

– Видишь ли, у Димки особое понимание любви. Ты наверное заметил, что я с вами обращался по-разному. Для Димки любить, это значит, проявлять заботу, для него проявление любви – не пустые слова, а реальные действия. Поэтому ты всё делаешь верно. Димка понимает любовь так же, как и проявляет! Он предан тому, кого любит! Но и спрашивает он с него очень строго, не делая поблажек.

– Но что если ему сейчас нужно что-то другое? Ты ведь с ним никогда не пробовал по другому?

– Может ты и прав… попробуй!

– Но я боюсь! Димка не подопытный кролик, чтобы ставить на нём эксперименты.

– А ты постепенно. Не делай резких переходов. Когда Димка так поступал с тобой, ты понять ничего не мог, тебе казалось, что ему всё равно! Ты ждал от него криков, а он вдруг сменил тактику.

– Метод «кнута», но может ударить и «пряником»?

– Вот-вот. Попробуй просто смягчить свою реакцию. Если он ожидает крика – снизь тон. Если он знает, что ты его за что-то будешь бить – просто отругай. Хотя ты можешь и резко всё изменить. Попробуй один раз и посмотри что будет. Вдруг ты прав. Димка ведь не понимает хорошего обращения, поскольку не знает его сам. Он и с другими очень жесток, поскольку не знает, что можно и по-другому!

– Так-то оно так, но как мне быть? Я боюсь его обидеть.

– А ты на него обижался, когда он так с тобой обращался?

– Не – а.

– Почему?

– Мне всё равно что он делает, лишь бы рядом был.

– А с чего ты взял, что он думает по другому? Только не в данной ситуации, да и в проявлении любви, тоже… каково бы тебе было, если бы он с тобой сюсюкался, а когда тебе понадобилась его помощь, он бы, так же улыбаясь, отошёл в сторонку и махал бы ручкой: «ах, какая жалость, я же тебя предупреждал… ну если повезёт и ты выкрутишься, буду рад тебя видеть снова и то, если с тобой будет выгодно общаться…» – никого не напоминает?

– Алексея.

– Вот-вот. Другое дело, Димка. Он будет с тобой до последнего вздоха, точнее он его не допустит. Он отдаст лучше свою жизнь, лишь бы сберечь твою! Возможно он и превратит её в ад, но не допустит, чтобы она завершилась! Так вот, что бы ты не делал – он всё готов вынести! Возможно он и обижен на то, что ты исчез, но он очень рад, что ты вернулся! И теперь он просто трепещет от одной только мысли, что ты вдруг снова уйдёшь. Вот почему его болезнь не отступает… он верит, что в таком состоянии ты его не оставишь! Он не может сказать «прости» за все свои предыдущие выходки, он ведь уверен, что ты пропал из-за них.

– Да нет же!

– Он это понимает, но если ты исчезнешь снова – он этого не переживёт!

– Но он ведь не притворяется, желая таким образом меня удержать!

– А я и не говорю, что его нынешнее состояние – всего лишь стремление обратить на себя твоё внимание. Всё гораздо сложнее. Я мог бы с ним поговрить, но это вряд ли поможет. Вряд ли что изменит, как бы хуже не стало. Поэтому просто будь рядом. А ещё лучше сделай так, чтобы он тебя снова вернул. Тогда и ты перестанешь сомневаться.

– Это в чём же я сомнаваюсь?

– В том, что нужен ему.

– Это он сомневается.

– Согласен. Но и здесь ваши мнения совпадают. Вы с ним только хотите казаться разными. И при каждом удобном случае это демонстрируете, но… вы очень похожи. Вы можете прийти к одинаковому заключению, решая одну и ту же задачу, предполагающую несколько вариантов, даже если вас посадить в разных комнатах. Это потому, что вы не будете спорить. И не будете отвлекаться на то, чтобы доказать, кто лучше что придумал? Причём вы будете превозносить не своё мнение, а мнение другого. Так что ты тоже сомневаешься.

– Нет же! Нет!

– Тогда почему ты сейчас не рядом с ним? Ты ему очень нужен, очень! Твоё отсутствие, только ухудшит его состояние!

– Я сомневаюсь, но в другом – в методах воздействия на него.

– Это ничего, что ты сомневаешься, но не отрицай… будь ты уверен в том, что нужно ему, ты бы так не переживал… вспомни, что ты сам говорил: что бы он не делал – лишь бы был рядом! – вот и будь рядом. И делай, что считаешь нужным! Он сомневается, что нужен тебе, ведь ты снова ушёл!

– Я боюсь возвращаться. Может ему будет лучше без меня?

– А ещё смеешь утверждать, что сомнений нет. Пойми, Костя, если ты рядом с ним, ему больше и не надо ничего!

– Но я ору на него, я даже в записке его отругал, пригрозил, что когда вернусь, то побью его… зачем ему это нужно?

– Пойми ты… Димка знает, что если ты рядом, если злишься на него, то ты для него есть! Чтобы ты не делал, для него главное, чтобы ты был! Просто был! А если ты ещё при этом проявляешь своё негодование, значит ты есть ещё больше! Ты не просто есть! Ты есть – активный! Ты не просто сидишь и смотришь, хотя ему уже и этого хватило бы сполна, ты отдаёшь себя. Свою любовь, свою энергию!

– Хороша любовь, какая-то странная любовь. Вот уж не знаю, чем его в следующий раз «любить»: ремнём или крапивой… ничего себе любовь…

– Но для тебя ведь это было любовью, когда ты кричал, молил о пощаде, а после этого вынуждал его бить тебя снова и снова?

– Но это другое.

– Чем же? Тогда ты был виноват, теперь – он. Тогда ты был наказан, теперь – он… если ты сейчас не появишься, он погибнет!

– А если появлюсь – он погибнет от моих побоев!

– Нет! Если ты вернёшься он будет счастлив! И никакие твои крики не затмят его радости! Он будет знать – если ты рядом, значит, у него есть шанс, а значит, и его жизнь продолжается. Не оставляй его!

– Я и не собираюсь его оставлять. Я просто не знаю, как мне быть с ним дальше. Как было раньше – я не хочу, а как по-другому – я не знаю.

– Всё ты знаешь. В конце концов, спроси у Димки: вот как мне с тобой быть? – может вы вместе и придумаете что-нибудь?

– Но мне не понятно.

– Я попробую тебе помочь разобраться… вспомни, ты злил его когда-нибудь?

– А то ты не знаешь.

– Я-то знаю, но нужно, чтобы ты вспомнил, это тебя наведёт на кое-какие размышления.

– Ну было дело.

– Тебе за это «дело» влетело?

– Ещё и как.

– А почему ты это позволил?

– Я был виноват, я считал, что если Димка решил меня проучить, значит, у меня есть шанс, что он простит меня.

– Димка считает также. Он готов на всё что угодно, лишь бы ты его простил.

– Значит, я всё делаю правильно?

– Не совсем. Перестань сомневаться. Действуй сердцем. Сомневается голова, сердце – любит. Если ты это поймёшь, то все твои вопросы разрешаться сами собой! Ставь себя на место Димки, как бы ты хотел, чтобы он обошёлся с тобой, окажись ты на его месте? Вряд ли Дима думал об этом спасая тебя, но он просто знал, что должен действовать в твоих интересах.

– По сути, это ведь одно и тоже.

– Да, возможно. Каждый понимает это по-своему. Важно найти «золотую середину». Действуй в его интересах, но так, как будто всё происходит с тобой… эти две части нужно пересмотреть. Первая верна. Над второй нужно поработать.

– Не понимаю.

– Я тебя сам запутал, смори… вот ты «влип». Димка тебя спасает… – здесь заканчивается «первая» часть. Что дальше? Он требует с тебя ответа за твои проступки. Он также считает, что действует в твоих интересах, но здесь уже выходит на первый план его задетое самолюбие. Он не учитывает, что ты итак уже всё понял.

– Контрольный выстрел… да и мне легче, если он «выпустит пар»…

– Если так, тогда всё в порядке. Но неужели тебе не хочется, чтобы его «пар» не так обжигал?

– Хотелось. Но я понимаю, что он тоже переволновался. Что он на меня очень зол за то, что я его не послушал. Ведь сделай я всё как он просил, ничего бы и не было.

– Но ты ведь не его игрушка. Включил – работает, выключил – стоит.

– Вот именно! И поэтому, я вроде как, должен и соображать и делать как он говорит, ему виднее.

– Значит, ничего не меняй! Оставь всё как есть. Если ты так думаешь, то и Димка считает точно так же. А теперь мне пора.

– Почему ты не с нами?

– Я бы вас убил.

– Ты?

– Да, я… вы меня помните как терпеливого и мудрого наставника, спокойного и рассудительного.

– А ты что разве не такой? Хотя возможно ты и обижен на нас, ведь мы своим появлением испортили тебе жизнь, отняли у тебя сестру.

– Ты заблуждаешься, она жива.

– Это ты заблуждаешься, да, она жива, но живёт она в другой реальности, у неё там своя жизнь, свои дети… и я хочу тебя спросить…

– Я догадываюсь, о чём…

– Тогда ещё, до нашего появления, ты тоже был таким же сильным и могущественным волшебником, великим прорицателем и ясновидящим, или эти способности пришли к тебе уже после нашего с Димкой рождения?

– О, Небо! Я знал, что ты меня спросишь об этом… я даже знаю, какой вопрос ты задашь следующим… давай в другой раз, ладно?

– Давай в этот раз, ладно? Отвечай!

– Как сильно ты изменился, ты стал такой же как Димка! Вспыльчивый, настойчивый, невыносимый!

– Димка для меня всегда являлся идеалом и я рад, что хоть чуть-чуть к нему приблизился.

– Но так ведь и свою индивидуальность можно потерять.

– А зачем мне такая индивидуальность? Ни рыба, ни мясо… добряк – Костик, служащий многим тряпкой для вытирания ног. Вот что я скажу тебе, Анри, свою индивидуальность я не утратил, я просто учусь у Димки быть другим, уважать себя! Раньше я многого не понимал, но Димка день за днём внушал мне, что я самый лучший и что не должен допускать неуважительного отношения к себе, даже от него. Стоило кому-то, хоть намекнуть на сомнение по поводу меня – Димка присекал это самым жесточайшим образом. Он требовал и от меня уважения к самому себе… так что быть похожим на него, для меня – самое великое достижение в жизни. И заметь, Анри, он не требовал уважать себя, он просил уважительного отношения ко мне. Мне иногда казалось, что он жил моей жизнью, моими желаниями, моими печалями… будто это у него нет своей личности, а есть только моя.

– Он и сейчас живёт только тобой. С чего ты думаешь, у него помутился рассудок? Ты исчез – смысл его жизни!

– Но я же появился!

– Понимаешь, возможно ему легче думать, что тебя нет, это его защитная реакция, он боится тебя снова потерять. Я понимаю, что ты всё сделал без злого умысла, но это его защитная реакция. Он решил, что если тебя не будет в его сердце, то ему так будет легче. Но ты всегда будешь в его сердце, даже когда тебя действительно не станет.

– Ты что-то знаешь?

– Хочешь расскажу?

– Нет, я и сам знаю. Димка ведь захотел, чтобы я жил, но однажды он решит, что ошибся.

– Ты ошибаешься.

– Ты ушёл от темы нашего разговора.

– Слушай… но то, чему тебя так настойчиво и терпеливо учил Димка, ты так и не научился.

– Это чему же?

– Почему ты позволяешь кому-то решать; жить тебе или нет.

– Этот кто-то – Димка! А если он так решит, то я не вижу смысла моего дальнейшего существования!

– Не горячись! Однажды просто вспомни эти слова. Не поддавайся минутной обиде… она уйдёт, но поддавшись эмоциям, ты погубишь сразу две жизни.

– Сам говоришь: «действуй сердцем».

– Но в интересах Димки.

– Мы пришли к тому с чего начали.

– Будет ли в интересах Димки потерять тебя? Посмотри, что с ним стало, едва он только пустил мысли подобного рода в свою голову?

– Но если он так решил?

– Я тебе ещё раз говорю: не поддавайся минутному порыву! После уже ничего не исправишь.

– Где-то я это уже слышал… а… от Ника! Я тогда чуть не потерял Димку. Он-то поддался минутной ярости…

– Вот видишь, что бы было с тобой, если бы ты не послушал Ника? Если бы обида, досада и злость, одержали бы верх над рассудком?

– Выходит нужно смотреть по ситуации, что «включать» и что слушать – разум или сердце?

– Сердце на первом месте. Точнее – любовь!

– Но ярость, ненависть, обида – они разве не в сердце?

– Смотря сколько места ты оставил для любви.

– Выходит, она сможет всё вытеснить?

– Это при условии, что она есть в твоём сердце.

– Там чего только нет – всего полно.

– А ненависть? – Костя опустил глаза… – Чего ты смущаешься? Не нужно стесняться своих чувств. Ненависть и любовь – это одно и тоже, просто ненависть мы все умеем взращивать и она вытесняет любовь, или любовь, покорившись ненависти, точнее сделав вид, что покорилась, трансформируется в неё, присоединяется… но оставляет себе шанс вырасти, при желании.

– Только вот, желания нет.

– Знаешь, почему? Лень! Зачем? Это сложно. Мы взращиваем ненависть на рефлекторном уровне – мгновенно! В нас это заложено. Оступился человек, сделал что-то не так – всё! Мы ещё даже не осознали, что нами движет, но это уже не любовь!

– Коварство.

– Конечно. Чтобы снова полюбить, нужно потрудиться, но зачем? Нужно искать повод. Да и ненависть уже так просто и не сдаст свои позиции. Она даже начнёт убеждать тебя, что «так лучше»… что тот, которого ты ненавидишь, должен быть тебе ещё и благодарен. Ведь ты на него тратишь очень много энергии, ненавидя его! И ещё… – выставляет ненависть аргументы… – ты его простишь, а он – снова… и тебе опяять будет больно! – она будто запугивает: «откажешься от меня, а я ведь могу и не прийти…» – будто она нужна… хотя… в душе-то пустота… любви-то нет или она очень маленькая… «да и не достоин он любви…» – шепчет тебе, казалось бы уже побеждённая ненависть…

– Но ведь это происходит и в отношении самого себя?

– Браво, мой мальчик! Браво! Димка в тебе не ошибся! Вот именно! Начинать нужно с себя! Но многие даже себя ненавидят! Как они могут других полюбить? И надеятся, что другие их полюбят! Нет! Дело в том, что другие тоже в такой же… – Анри подбирая пристойное выражение замолчал, но Костя чуть не выругался при наставнике, озвучив уже первые звуки слова, которое чуть не произнёс Анри.

– В ж…

– Костя… – Анри осуждающе посмотрел на своего племянника, но понял, что сам спровоцировал подобное несостоявшееся высказывание… – в такой же ситуации, – продолжил он. – Их учили искать повод для ненависти, а не для любви.

– Но что любви что ли, всё равно? Ненависть ведь может всё уничтожить!

– Иногда даже любовь уверена, что является ненавистью, она и не сопротивляется.

– Но Димка сказал, что ненависть уйдёт, а любовь останется.

– С Димкой не поспоришь. Он один из немногих людей у которого любовь преобладает над всем остальным.

– Но он не простой человек, он – Мастер.

– И его мастерство в том, что он умел всё держать под контролем.

– Да. Я вряд ли бы смог всё забыть на его месте, все мои выходки.

– Ты уже смог и сможешь ещё и не раз. Просто помни о любви, которая живёт в твоём сердце. Даже если есть крохотная крупица, она может стать огромной, как снежный ком и вытеснить всё, что тебе не нужно.

– Главное ненависть не намотать на эту крупицу…

– Вот тут ты ошибаешься: любовь запитанная на ненависти, имеет огромную силу.

– Я понял! Вот почему у Димки всё именно так! Мы же друг друга ненавидим! А тут – меня не стало и его любовь утратила источник вдохновения!

– Возможно.

– Уж не хочешь ли ты сказать, что любовь от ненависти подпитывается энергией, а ненависть любовь вытесняет и уничтожает?

– Всё ловишь на лету.

– Но это же глупо… теперь понятно, почему любовь при всей своей пассивности может оказаться сильнее.

– Это только кажется, что она пассивна, она просто требует усилий. Ей нужна любовь, ей нужно чувствовать, что в ней нуждаются. Ненависть же вспыхивает от неразделённости, отчаяния, улавливаешь разницу?

– Кажется… да… любовь умирает от того, что рождает ненависть, но обратный процесс проблематичен.

– Только не для таких Мастеров, как вы с Димкой.

– Я знаю почему.

– Почему?

– Ты нас воспитывал по-другому… мы и мыслим по-другому, иначе. И других людей учим, что возможны варианты.

– Что ж, хоть какая-то от меня польза.

– Причём тут польза? Вот как ты это делаешь?

– Что именно?

– Так изящно отклоняешься от темы разговора?

– Я не отклоняюсь, я просто очень детально и пристально рассматриваю каждую букву интересующего тебя вопроса.

– Ну вот опять… хотя, спасибо. Ты помог мне разобраться во многих вещах.

– Вот видишь, я уклонился бы, если бы сказал: «приходи завтра», а так, я помню, на каком из твоих вопросов меня, как ты убеждён, «понесло не туда»…

– Да ну?

– Что уже и сам забыл?

– Я-то не забыл.

– Так и я не забыл.

– Забыл, или делаешь вид, что забыл, ты просто отвечать не хочешь, ведь этот ответ может поставить под сомнение твою репутацию… хотя мы и не всегда видим будущее своего ближайшего окружения.

– Тебе просто рано знать ответ, да и вообще, ни к чему, но вопрос я помню.

– Не верю.

– Ладно, раз это для тебя так важно… я знал, что всё случится именно так… случилось как должно было случиться… кроме одного… но это хоть и было неожиданностью, но стало необходимостью. Сила двух превосходит силу одного. Больше сказать пока ничего не могу. Не оставляй только Димку, он без тебя умрёт.

– Это я без него умру. В этом что… и есть наша сила?

– А ты сильно изменился – мне пора…

Костя проснулся. Ему показалось, что в дверь его «люкса» постучали.

– Чего я изменился? Где… забочусь о Димке… уж не хочет ли Анри мне дать понять этой фразой, что Димка это всё специально придумал, чтобы я стал более ответственен? Сколько он бился со мной, а тут всё перевернулось, всего лишь одной фразой… но ведь это я теперь настаиваю на том, что Кости нет, это хоть как-то помогает мне контролировать Димку. Терять-то мне не чего, он сломал мою жизнь этой одной фразой. Он меня действительно убил! Уничтожил! Конечно, он мне и до этого говорил много раз что-то подобное, но это было наедине или при Доменике, а Ник – свой человек! А тут сказать, что я ему никто, что я – самозванец, да ещё и при всех? Конечно в суде был не весь город, но всё пошло по цепочке: «а вы, слышали…», и чего я после этого от остальных хочу, какого уважения? Да и на Дэна не зачем обижаться… он никогда нас не жаловал, а тем более теперь… неужели Димка всё придумал? Неужели ему моя ответственность, важнее моей жизни? Теперь же ведь ничего не исправить! Ничего! Вряд ли я вернусь к Димке, сбор мой, тоже ему ни к чему, раз он всё придумал. Здесь меня больше ничего не держит… ничего… сидит наверно, смеётся с Ником на пару… «Ха-ха, Ник, как мы всё хорошо придумали!» – Хорошо придумали! Замечательно! Только не вздумайте теперь придумывать, как вернуть меня обратно! Для вас я всё равно умер! Но ладно… надо подумать, куда мне дальше. Уеду в другой город, подальше отсюда, начну всё сначала. Нужно найти место, где меня никто не знает, а может быть наоборот, где знают, но где ещё не знают, что родной брат превратил меня в ничтожество, сравнял с землёй… хорошая идея! Поехать на гастроли… а что? Хорошо будет смотреться надпись на афише: «Ждите! И занимайте лучшие места! Великий Гуру, Журавлёв Костя…» Во! Классно! А то, разнылся он, Костя, как не стыдно… ну… даже и к лучшему, что так всё случилось! Не нужно будет думать о Димке! Всё! С какого города начнём? – но эйфорию на грани истерики великого Мастера, развеял стук в дверь. И на этот раз стучали уже не так робко. – Ни с какого не начнём, – заворчал Костя, – я же табличку повесил: «не беспокоить»… – Костя лениво открыл дверь.

– В чём дело? – на пороге стоял Арсен… он был одним из друзей Алексея…

– Костя, помоги! – Костя хотел захлопнуть дверь, но Арсен взмолился: – Помоги, умоляю.

– Во-первых, я, – не Костя. Ты же был в суде, всё слышал!

– Но это номер Кости!

– Не спорю. Но господин Журавлёв, разоблачив меня, моё самозванское происхождение, так сказать, всё же ненадолго, любезно предоставил мне номер своего безвременно ушедшего брата… какая жалость… какой человек был, какая утрата! Он не в себе и вы правильно сделали, что его не беспокоите! Но и меня – не трогайте!

– Ваши с Димкой дела – это ваши дела! Все это понимают! Никто от тебя не отрекался.

– Значит, я от себя отрёкся! Всё! Вали отсюда! А помощь нужна – иди к своему шефу – Алексею! Он всё сделает не хуже!

– Не могу! В его доме пожар!

– Ну, так и вызови пожарную команду. Или тебе способности мои нужны? Но они у Кости, а Костя, это – не я! Видишь, как удобно!

– Понимаю, ты обижен, рассержен, но Алекс остался внутри горящего здания и его спасти можешь, только ты.

– Идём!

– Чего?

– Пошли быстро! Так бы сразу и сказал, что Алексей в беде, а то, помоги, да, помоги… до дома Алексея далеко, мы можем не успеть из-за твоих «тормозов», поэтому сейчас ничему не удивляйся… – он взял Арсена за руку и они растворились в воздухе. Не сказать, что Костя был уверен в том, что наконец-то выучил «телепорт», но на свой страх и риск, решился его использовать. Выхода другого не было, он боялся не успеть.

– Но почему ты согласился помочь? – спросил его Арсен.

– А почему ты пришёл ко мне?

– Выхода не было.

– Вот и у меня – нет! Я что, зверь? Вроде твоего босса? Но и он ещё молоденький, всё впереди! Он ещё сможет пересмотреть понимание жизни…

– Ты его спасёшь?

– Я сделаю всё возможное, но ничего обещать не могу… и ещё…

– Что?

– Нет, ничего… – Костя хотел попросить Арсена позаботиться о Димке, если что, но решил, что у Димки, итак всё будет хорошо. – Иди за врачом, – велел он Арсену, а сам исчез. Здание сгорело, почти ничего не осталось. Так казалось тем, кто остался снаружи…

– Костя, поздно, не ходи туда, ты сгоришь!

– В любимом сердце я давно сгорел, терять мне не чего…

Он нашёл Алексея под завалами. Тело не сильно пострадало, поскольку Костя успел до момента полного разрушения и огонь ещё не охватил всё здание. Но Алексей не дышал, возможно в лёгкие попало много дыма… Костя вынес его на воздух… едва они покинули здание – дом рассыпался.

– Ты ещё здесь? – закричал Костя на Арсена, который от шока стоял и не мог сдвинуться с места. – Быстро за врачом!

– Он мёртв! Зачем ему врач? Если уж ты его не спас, то врач-то, что сможет сделать? – Костя заехал Арсену по лицу.

– Делай, как я сказал! Благодаря тебе Алекса ещё можно спасти!

– Но врач зачем?

– Идиот! Был бы ты моим учеником, я бы тебя убил! Мне реанимация нужна!

– Костя, мы вызвали врача, – отозвалось из толпы зевак, которая потихоньку собралась посмотреть на столь печальное зрелише… были среди присутствующих и ученики Кости. Кроме них никто и не торопился помогать Алексу или звать на помощь. Алексея мало кто в городе уважал, о любви вообще речи идти не могло. Все боялись Димку; к Косте относились более спокойно и дружелюбно, но всё же опасались…

– Спасибо, ребята, – ответил им Костя, – и тебе, Арсен, спасибо, прости, что я тебя ударил.

– Всё равно Алексу, уже никто не поможет.

– А ты?

– А что, я? У меня вся надежда была на тебя.

– А теперь она куда делась? Ты один из немногих, кто предан Алексу, смотри, все разбежались, даже посмотреть никто не остался, а ты пошёл ко мне, хотя знаешь, что мы с ним – враги! Но зачем ты ко мне пришёл?

– Я думал, ты его спасёшь.

– Его спас ты! Своей преданностью! И он вернётся, поверь мне!

– А вот и врач, – понеслось по толпе. Пит осмотрел Алекса.

– Нет, Костя…

– Умоляю, Пит, помести его в реанимацию! Понимаю, что это не в твоих правилах, для тебя он умер, но ты знаешь меня! Для меня, он жив! И я его ещё могу спасти!

– Как скажешь… – Алекса погрузили в карету «скорой помощи». – Не понимаю, вроде как вы с ним не ладите.

– Не ладим? Да мы с ним – злейшие враги! – ответил Костя.

– Тогда почему?

– Он такой молоденький… мне нужно, чтобы этот мальчик жил.

– Но вы ведь друг друга не выносите и в вашей семье из-за него постоянные ссоры.

– Слушай, а тебя разве не учили, что нельзя путать личное с профессиональным? А ты опасный человек, Пит, если не станешь спасать человека, только потому, что он тебе надоел.

– Всё-всё… давай я тебе лучше помогу. Что нужно делать?

– Да в общем-то ничего, пусть ему поставят капельницу с «сосудистым», чтобы поддержать его сердце, а так я сам справлюсь, спасибо за содействие… – Алексу сделали всё, как велел Костя.

– Но он же мёртв, – возмутилась медсестра, которая ставила капельницу.

– Делай, как я сказал, потренируешься заодно… если бы это был твой близкий, ты бы… ай… ладно, – негодовал Пит, – не понимаю, Костя, неужели ещё кто-то вас с Димкой не знает?

– Просто не все верят. Ты ведь тоже долго не верил, спасибо хоть, содействовал, но даже если в нас не верят, мы всё равно есть. А теперь, Пит, проследи, чтобы сюда никто не входил.

– Понял.

– Благодарю!

– Слушай, а может нам объединить усилия? Ты же совмещаешь и терапию и свои методы? Будешь вести приём в свободное время.

– Я об этом подумаю, спасибо за предложение, но не сейчас, иначе я не успею!

– Я понял, – ответил Пит и покинул палату реанимации, оставив Костю работать с Алексеем.