Читать книгу "Элитная школа «Сигма». Двойная игра"

Глава 9

Алекс отдёрнул руку и, выхватив у меня ватный диск, сам приложил его к разбитым костяшкам.

– Что он тебе сказал? – парень посмотрел мне прямо в глаза.

Я думала, вопросы буду задавать я, но Алекс неожиданно уверенно перехватил инициативу.

– Сказал, что ты у него что-то украл, – честно ответила я. – И хотел вернуть это моими руками.

На скулах у Алекса дёрнулись желваки.

– Вот же мразь…

Его пальцы так сжали ватный диск, что на белой поверхности тут же проступило новое пятно крови.

– Если он к тебе ещё хоть раз подойдёт, – процедил Алекс, не сводя с меня взгляда, – я его реально убью.

Не знаю, от чего я больше опешила, от самой фразы или от интонации, с которой он её произнёс.

Неужели, это он из-за меня так печётся? Хотя, нет, сколько раз я уже видела его с разбитыми кулаками… Вряд ли это из-за меня. Значит, дело в той вещи, которую они, видимо, не поделили.

– Ты и вправду у него что-то украл? – едва заметно прищурилась я, игнорируя его предыдущую фразу.

– Нет, – отрезал Алекс. – Я вернул своё.

– А он, видимо, считает иначе? – невольно хмыкнула я. – Поэтому вы постоянно дерётесь?

– Не твоё дело, – скривился Алекс.

– Кажется, уже моё! – вырвалось у меня. – Что это за вещь? Неужели она настолько ценная?

– Не важно ценная она или нет, важно то, что она МОЯ! – последние слова он произнёс особенно жёстко.

А потом устало провёл ладонью по лицу и уже тише добавил:

– И всё, давай закроем тему. Этот урод тебя больше не тронет.

Я промолчала.

Было видно, что тот разговор задел его за живое. Я понимала – продолжать копать дальше не только небезопасно, но ещё и бессмысленно. Алекс не намерен был посвящать меня в свои тайны.

Поэтому я просто опустила взгляд на его руки, потом на раскрытую аптечку.

– Надо перебинтовать, – тихо сказала я, доставая из аптечки уже начатый бинт.

– Не надо.

Ответ прозвучал привычно резко, но в этот раз ясделала вид, что не услышала. Сам бы он и вправду не стал заморачиваться с бинтом, а мне, почему-то, казалось это правильным. И хотелось помочь…

Осторожно взяв его руку, я почувствовала, как он едва заметно напрягся, но сопротивляться не стал.

Несколько секунд он смотрел на то, как я аккуратно, слой за слоем оборачивала бинт вокруг его разбитых костяшек так, чтобы не причинить ему лишней боли, а потом отвернулся.

Повисла тишина, прерываемая лишь нашим дыханием, и мне, почему-то, захотелось её развеять.

– У меня в детстве тоже была вещь, которую у меня украли, – неожиданно для самой себя произнесла я.

Алекс повернул голову и посмотрел на меня с лёгким недоумением, будто не сразу понял, что я сказала, но перебивать не стал.

Я осторожно поправила бинт на его руке и продолжила:

– Это была кукла. Звучит, наверное, глупо… но именно с ней у меня были связаны самые счастливые воспоминания из детства.

Я невольно усмехнулась краем губ, хотя внутри неприятно кольнуло от нахлынувшего воспоминания.

– И как-то к нам приехали знакомые родителей со своей дочкой. А потом они уехали… и кукла исчезла, – я провела пальцами по наложенному бинту. – Я сказала об этом родителям, но они ответили, что купят мне другую. А эту, мол, сама где-то потеряла.

Бинт закончился. Я аккуратно завязала его на бантик и потянулась за новым.

Со стороны моя история наверняка казалась детской и нелепой – особенно сейчас, рядом с парнем, у которого костяшки были разбиты явно не из-за игрушек. Но почему-то мне всё равно хотелось рассказать это именно ему. И именно сейчас.

– И вот, через какое-то время, на очередном мероприятии, куда нас позвали, я её увидела. Увидела свою куклу в руках той девочки…

Я на секунду замолчала, прокручивая в памяти ту картину, а затем продолжила чуть тише:

– В какой-то момент эта девочка куда-то убежала и оставила её на столе. Прямо посреди зала. И я помню… я стояла и смотрела на неё. Просто смотрела, хотя могла подойти и забрать. Никто бы даже не заметил…

Я сделала паузу, потому что к горлу подступил ком. Мои пальцы на мгновение замерли, теребя бинт.

– Но я побоялась. Побоялась, что кто-то это увидит и назовёт меня воровкой. Поэтому я так и стояла, смотря на неё, в то время как шанс вернуть её исчезал у меня на глазах.

– Жалеешь, что не забрала её? – спросил Алекс, внимательно глядя на меня.

– Да, – ответила я без колебаний. – Жалею. Тогда мне казалось, что важнее быть «хорошей» в чужих глазах. Что лучше промолчать, чем сделать что-то, за что тебя осудят. А потом я поняла, что ошибалась.

Алекс слегка нахмурился и задумчиво кивнул. Потом уголки его губ дрогнули, и он прищурился.

– И зачем ты мне это рассказываешь?

Я подняла на него взгляд и принялась бинтовать на его вторую руку.

– Затем, что если бы сегодня я оказалась в той ситуации, я бы не колебалась ни секунды. Я бы тоже вернула свою вещь. И мне было бы плевать, что обо мне подумают.

Я видела по его глазам, что он понял мой подтекст. Я хотела, чтобы он услышал – я не считаю его вором. Для меня Алекс был человеком, который просто нашёл в себе силы вернуть то, что принадлежало ему.

– Мне очень жаль, что так вышло с твоей куклой, – произнёс он, и в его голосе прозвучала искренность, которой я не ожидала.

Разумеется, в реальности всё было немного иначе. Вместо родителей – воспитатели, вместо девочки, укравшей куклу – какие-то старшеклассники из другой группы, и зачем она им только понадобилась? А вместо «мероприятия» я по ошибке зашла в кабинет чужого воспитателя и увидела её на столе. Но, когда воспитательница вышла, а кукла осталась там, я не решилась её забрать…

И вскоре след дорогой для моего сердца вещи окончательно затерялся. Тех ребят я потом встречала ещё не раз, но куклы при них уже не было. Я была маленькой, поэтому смутно помню, что именно произошло, но анализируя сейчас ту ситуацию – до сих пор не понимаю, кому она была нужна…

А ведь именно с той куклой меня впервые привели в детский дом… Она была единственным, что осталось у меня от той жизни, которая существовала «до».

– Всё в порядке, – улыбнулась я, стараясь не дать голосу дрогнуть.

Алекс какое-то время молчал, словно переваривал не только мою историю, но и то, что стояло за ней. Потом уголки его губ едва заметно дрогнули, и он покосился на меня в своей привычной манере:

– Тогда, в реквизиторской ты тоже что-то своё возвращала?

Я закатила глаза, вспомнив тот дурацкий момент с папкой, которую я засунула под жилетку, чтобы спрятать, а он, как назло, её заметил. А потом даже… почувствовал её.

– Ага, – иронично ответила я. – Искала там какую-нибудь ненужную куклу, чтобы закрыть детский гештальт и заполнить внутреннюю пустоту.

– А нашла что-то другое, да? – в том же духе спросил он.

В этот момент я как раз заканчивала перебинтовывать ему вторую руку, и от его вопроса чуть резче дёрнула за узелок. Он поморщился.

– Кажется, моя очередь говорить «Закрыли тему», – ответила я.

– Понял, – отозвался он. – Обсудим в следующий раз.

Я усмехнулась.

– Даже не надейся.

Я завязала аккуратный бантик и чуть отстранилась, оценивая результат своей работы.

– Готово. Но учти – ближайшую неделю тебе вообще противопоказано махать кулаками.

– Неделю? – Алекс недоверчиво хмыкнул. – А чего так мало? Давай сразу месяц.

Я подняла на него серьёзный взгляд.

– Алекс, я не шучу. Тебе реально повезло, что всё так закончилось. В следующий раз может и не повезти.

– Вот только не надо читать мне лекций, – грубо прервал меня он, но я не обратила на это внимания.

– А если у того парня начнутся проблемы со здоровьем? Ты же окажешься виноват!

– Я уж как-нибудь сам разберусь, – усмехнулся он. – Не маленький.

– Ладно, – наконец сдалась я, убирая остатки бинта обратно в аптечку. – Твоё дело. Где медкабинет, ты знаешь.

– Где твоя комната – тоже, – невозмутимо бросил он и… подмигнул?

Я только покачала головой, пряча улыбку.

– На тебя никаких бинтов не напасёшься. И вообще, перестать драться – более разумно.

– Но менее интересно.

Было понятно, что Алекс иронизирует. Я не стала вестись на его провокации, поэтому я просто закрыла аптечку и отнесла её обратно в ванную.

Там я нашла на полке небольшое полотенце, открыла холодную воду и подставила его под струю. Ткань быстро пропиталась ледяной влагой.

Когда я вернулась в комнату, Алекс сидел в той же позе, чуть запрокинув голову к стене. Волосы падали ему на лоб, на скуле темнела ссадина, а под глазом кожа уже начала заметно припухать.

Я невольно задержала взгляд на его лице.

– Не хочу, конечно, лезть не в своё дело, но, кажется, у тебя начинает опухать веко.

И протянула ему полотенце. Алекс посмотрел на меня с лёгким недоумением, словно не понимая, что я от него хочу.

– Приложи. Холод поможет.

Он взял полотенце и тут же совершенно наугад приложил его куда-то к виску, даже близко не попав туда, где кожа уже начала опухать.

Я несколько секунд молча наблюдала за этим, потом не выдержала и фыркнула.

– Ты серьёзно?

– Что?

– Да не туда.

Я снова села рядом с ним на кровать и, наклонившись ближе, осторожно взяла полотенце из его руки и переместила его на веко.

Я случайно коснулась его лица, и Алекс замер.

В воздухе снова повисла тишина. И только тогда я посмотрела чуть ниже и, наткнулась на его задумчивый взгляд, поняла, как близко к нему нахожусь.

Он не отводил взгляд и не отстранялся, и я почему-то тоже… Сердце колотилось, и я уже не понимала, что происходит, видя только его глаза. Алекс неожиданно подался ко мне, отчего у меня даже дрогнула рука. Не знаю, почему, просто… Просто наши лица оказались опасно близко – ещё чуть-чуть, и я бы почувствовала его дыхание на своих губах.

Поддавшись этому притяжению, я потянулась было вперёд, но тут же резко отстранилась. Алекс тоже будто очнулся. Он сразу отвёл взгляд, забрал у меня полотенце и откинулся обратно к стене.

Я быстро выпрямилась, чувствуя, как внутри всё накрывает горячей волной неловкости.

Что это сейчас вообще было?

Несколько секунд мы оба молчали с таким видом, будто только что проснулись посреди какого-то странного сна и теперь пытались сделать вид, что ничего не произошло.

Ведь так оно и было – точнее, не было... Вот только почему моё сердце до сих пор стучит сильнее обычного?

Я первой нарушила тишину, поспешно сказав первое, что пришло в голову:

– Подержи так минут десять.

– Ладно, – ровно ответил он, также избрав тактику «Ничего такого не случилось».

Да и вообще, это не первый раз, когда мы с ним оказываемся так близко, и ближе бывало! Поэтому всё нормально! Наверное…

– Так что насчёт проекта? – я, замешкавшись, решила перевести тему, вспомнив то, ради чего мы должны были сегодня встретиться. – Там вопросы надо доделать.

В ответ Алекс скривился так, будто откусил пол-лимона. Было очевидно, что проект интересует его в самую последнюю очередь. Да и я понимала, что сейчас не самый подходящий момент переключаться на совместную деятельность, поэтому, не дожидаясь его ответа, протянула:

– Но давай завтра. Сегодня… был тяжёлый день.

По облегчению, мелькнувшему на его лице, я заметила, что он того же мнения.

– Да, – ровным голосом произнёс Алекс. – Давай завтра.

– Тогда договорились.

Я подошла к двери и, попрощавшись с ним, чуть ли не выскочила в коридор.

Стоило двери закрыться за моей спиной, как на меня нахлынули эмоции от всего произошедшего. Он… он что, правда хотел меня поцеловать? Да нет! Бред какой-то.

Я тут же мотнула головой, будто этим движением можно было выкинуть из памяти всё, что только что произошло.

Точно бред. Просто ему нормально так прилетело сегодня. И по затылку, и по голове. Может, у него вообще лёгкое сотрясение, и он был не в себе. Да, точно!

А я? Я же не хотела отстраняться… Я сделала это наперекор себе.

Эта мысль ударила неожиданно и неприятно точно.

Я запуталась настолько, что самой от этой ситуации стало и смешно, и страшно.

Наверное, я тоже сейчас не в себе. После такого вечера неудивительно! Драка, нервы, весь этот разговор… Просто перенервничала.

Но как бы я ни пыталась успокоить себя и дышать ровно, мысли вновь и вновь возвращались всё к тому же…

К его глазам.

К тому, как его взгляд скользнул по моим губам.

И чем сильнее я пыталась отогнать эти воспоминания, тем ярче они всплывали в голове.

Что вообще происходит между мной и Алексом?

Почему мы постоянно цепляем друг друга, спорим, раздражаемся, держимся на расстоянии… А потом в какой-то момент снова оказываемся так близко, что становится трудно нормально дышать?

И что было бы, если б я не отстранилась?

Резко остановившись, я поднесла руки к лицу и уткнулась в ладони, словно этот жест мог помочь мне прийти в себя.

Господи, о чём я вообще думаю?

Перед глазами тут же всплыло лицо Кости, и внутри неприятно кольнуло чувство вины.

Бедный Костя…

Хотя… ничего он не бедный! Сам разрушил то хрупкое чувство уверенности, которое только начинало между нами появляться. Рядом с ним я впервые за долгое время почувствовала опору – спокойную, надёжную, настоящую. А потом оказалось, что даже в этом нельзя быть уверенной до конца.

Что до Алекса, то между нами всё равно ничего не было, ведь я вовремя остановилась. Только вот…

Нет. Стоп. Так нельзя. Хватит!

Сердце всё так же бешено колотилось, и я ускорила шаг, возвращаясь к себе в комнату. И только подойдя к двери, вспомнила, что там сейчас занимаются Костя с Никой.

Немного постояв перед дверью, я развернулась и пошла в обратную сторону.

Мне необходимо было побыть наедине с собой.

***

Ника и Костя

– Какая-какая у нас тема? – Ника, приподняв брови, с удивлением посмотрела на Костю. – Критерии социальной… чего?

– Критерии социальной стратификации, – с лёгкой улыбкой произнёс парень.

– Серьёзно? – возмутилась Ника. – То есть не социальный статус, не роль, не конфликт, как у нормальных людей… а вот это ваше статифи… стратифи...– она сбилась и махнула рукой. – В общем, кошмарное слово!

Костя тихо усмехнулся и добродушно произнёс по слогам:

– Стра-ти-фи-ка-ци-я.

– Да неважно! – фыркнула Ника. – Как назло, самое сложное досталось! Мне бы само это слово выучить к сдаче!

– Не переживай, – отозвался Костя. – Слово сложное, но тема лёгкая. Я тебе объясню.

Ника, закатив глаза, театрально вздохнула.

– Вот так и думала, что не надо было меняться с Мишей, – протянула она. – У них там всё просто – «социальная роль». А мне эта... статификация!

При упоминании Миши лицо Кости заметно изменилось: лёгкость в его взгляде погасла, уступив место чему-то тяжёлому, настороженному.

– Ника, – негромко произнёс он, – можно задать тебе один вопрос?

По его голосу она сразу поняла, какой вопрос его волнует. Весёлое настроение тут же улетучилась, и Ника резко посерьёзнела.

– Насчёт Миши? – уточнила она.

– Да, – коротко ответил Костя.

Ника глубоко вдохнула, будто готовясь к чему-то, и кивнула:

– Задавай. Если смогу – отвечу.

Костя помолчал секунду, словно подбирая слова, потом медленно произнёс:

– Почему она меня избегает?

Ника знала ответ на этот вопрос, как и знала то, что ответить честно она на него не сможет.

– С чего ты это взял? – ответила она вопросом на вопрос, выгадывая себе время, чтобы что-то придумать.

– Ника, – Костя сразу понял, что девушка пытается уйти от ответа. – Я вижу, что ты знаешь причину. Скажи честно – что случилось?

Она на мгновение отвела взгляд, потом, собравшись, посмотрела ему прямо в глаза:

– Кость, – тихо сказала она. – Я не имею права лезть в это. Прости.

Парень прищурился, а потом спросил:

– Ладно, а что насчёт тебя?

– Что насчёт меня? – опешила Ника.

– Твой взгляд… – казалось, в этот момент Костя заглядывает девушке прямо в душу. – Он тоже изменился.

– Кость, о чём ты вообще? – Ника и виду не подала, что его предположения могут быть верны. Как и не подала виду, что поняла, о чём именно её спрашивает парень.

Костя ещё секунду всматривался в неё, будто надеялся разглядеть хоть что-то между строк, а потом закрыл глаза и коротко выдохнул.

По его лицу пробежала тень, и он, будто щёлкнув внутренним переключателем, снова вернулся в прежнее состояние – спокойное, собранное.

– Ладно, – произнёс он, словно ничего не было. – Вернёмся к теме.

И, склонившись над планшетом, продолжил таким же ровным тоном:

– Смотри, если совсем просто: социальная стратификация – это когда общество делится на разные группы по уровню дохода, положению и возможностям. Проще говоря: богатые, средний класс и бедные.

Ника задумчиво посмотрела на Костю. Её удивило, как легко он смог переключиться, будто и не было той тяжести, которая только что сквозила в его взгляде. Он словно надел маску – так легко и без усилий.

И только в этот момент Ника поняла, насколько легко он прячет свои настоящие чувства, и насколько хорошо играет выбранную роль.

Но и она не собиралась отставать. Сделав глубокий вдох, Ника выпрямилась и, вернув голосу безмятежность, будто ничего и не было, произнесла:

– Ну да, вроде не так уж и сложно. А утверждение у нас какое?

Костя мельком взглянул на планшет, лежащий перед ним, и прочитал.

– Общество делится не на богатых и бедных, а на тех, кто может выбирать, и тех, у кого выбора нет.

– Выбор есть всегда, – уверенно заявила Ника.

– Я тоже раньше так думал, – спокойно ответил Костя.

– А сейчас? – приподняла бровь девушка.

– Сейчас понимаю, – сказал он, поворачиваясь к ней, – что иногда выбора просто нет.

– Не согласна! – горячо возразила Ника. – Мы сами решаем, как поступить.

Костя усмехнулся и, наклонив голову к плечу, протянул.

– Правда? А когда директор предложил тебе участвовать в Зарнице, у тебя был выбор?

– Ну… – задумалась Ника. – Да, я могла отказаться.

– И тебя бы исключили из школы, – добавил Костя, внимательно наблюдая за ней.

– Да, но сам факт! – не согласилась Ника. – Решение всё равно было за мной!

– Но ты даже не рассматривала вариант исключения, – пожал плечами Костя. – Так что формально выбор был, а по факту – нет. Это как свобода, ограниченная страхом. Выбор без выбора.

Ника задумалась, и в комнате воцарилась тягучая тишина.

– Хочешь сказать, – тихо произнесла она, – что свобода выбора заканчивается там, где начинается страх потерять что-то важное?

– Именно, – кивнул Костя, переводя взгляд на планшет. – Поэтому, зачастую выбор – это лишь иллюзия.

– А ты попадал в такие ситуации? – осторожно спросила девушка. – Ну когда у тебя нет другого выбора?

– Все попадали, – нахмурился парень.

– Ну не знаю… – Ника вздохнула и уставилась в стол. – Всё равно хочется верить, что мы в любой ситуации в жизни сами решаем, как поступить.

Костя посмотрел на девушку и мягко добавил.

– Ну верить-то никто не запрещает. Просто надо понимать, что жизнь может сделать выбор за нас – ещё до того, как мы успеем осознать, что он вообще был.

Он снова уставился в планшет, и в комнате вновь повисла тишина – но не тяжёлая и неловкая, а… густая, будто пропитанная невысказанными мыслями.

Как будто каждый из них в этот момент вспоминал свой собственный «выбор без выбора». Возможно, они пытались понять, насколько именно такие ситуации повлияли на происходящее. На их поступки. На то, почему для одних всё обернулось обманом, а для других – предательством.

– Знаешь, – вдруг заговорил Костя, словно стряхивая с себя всю тягость собственных мыслей, – хорошо, что у нас с тобой разные взгляды на эту тему.

Он улыбнулся и поднял глаза на Нику:

– Думаю, именно этого и добивался Игорь Ильич, когда ставил нас в пары. Чтобы мы не соглашались, а спорили друг с другом.

– Это точно, – кивнула Ника. – Ведь в споре рождается истина. Думаю, у нас получится интересная работа.

– Тогда пошли по пунктам, – предложил Костя, снова переводя взгляд на планшет.

Ника коротко кивнула, и вскоре они полностью погрузились в обсуждение.

С каждой новой репликой напряжение между ними будто растворялось. Вернулись привычные шутки, подколки, лёгкие улыбки – то самое ощущение простоты и доверия, которое связывало их до того, как между ними выросла стена из недомолвок.

Сейчас, сидя рядом и споря о теории стратификации, они оба чувствовали себя обычными учениками, делающими домашку – без секретов, тайн и нависших над ними опасностей.

Время летело незаметно, но в какой-то момент очарование момента разбил стук в дверь.

Костя с удивлением оглянулся, а вот Ника сразу поняла, кто пришёл.

– Я сейчас.

Подойдя к двери и, открыв её, она, вместо того, чтобы впустить «гостя» в комнату, сама вышла в коридор.

Перед ней стоял Ваня.

– Посмотрим флешку? – спросил парень. – Или я не вовремя?

– Прости, Вань – протянула Ника. – Мы сейчас к важному докладу готовимся. Давай завтра, ладно?

Парню ничего не оставалось, как согласиться.

– Ладно, тогда до завтра.

Ника попрощалась с ним и вернулась в комнату.

– Кто это был? – поинтересовался Костя.

– Ваня, – честно ответила девушка. – Заходил, чтобы по Зарнице… тему обсудить.

– Вы там, что, не только по лесу бегаете? – улыбнулся Костя. – Ещё и темы какие-то проходите?

– А ты как думал, – отозвалась Ника. – Серьёзная тренировка!

– Так, раз она такая интересная и серьёзная, – прищурился Костя. – Может и мне пополнить ваши ряды?

Ника с удивлением на него посмотрела, не зная, что ответить. Может, она была бы и рада, но вот их новому общему делу это точно не пойдёт на пользу.

– Можешь и пополнить, – улыбнулась Ника. – Но я сомневаюсь, что тебе понравится дополнительная нагрузка.

– Ты права, – отозвался парень. – Разобраться бы с тем, что есть...

На этом тема себя исчерпала, и они вернулись к обсуждению задания.

Так они просидели над проектом до самого вечера. Но обсуждали они не только вопросы, связанные с темой, но и какие-то личные темы. Ника подкалывала Костю, что он скуп на эмоции, что никогда не злится и не показывает чувства. А он её – что платит деньги за выполнение домашки, и что знает цитаты из классики только по строчкам из песни*.

Наконец, закончив с разбором проекта, Костя пошёл к себе. И какого же было его удивление, когда, зайдя в комнату, он увидел соседа с новыми ссадинами и с перебинтованными кулаками.