Читать книгу "Второй шанс. Тропа для двоих"

– Эрин, – он подошёл вплотную, взял мою ладонь, которая была изрезана острыми камушками, – раздели со мной ужин.

Я онемела от удивления и только коротко кивнула в ответ. Взяв меня за руку, муж провёл вдоль стола и усадил рядом с собой. Нойды устроились на своих местах, молча принялись за ужин.

– Как тебе пришло такое в голову? – Киаран наклонился ближе.

– На Слайганне мы давно мостим дороги камнем, однако работу наших мастеров я не знаю, придумала самый простой вариант, как избавиться от грязи.

– Мне понравилось, чисто, – улыбнулся муж, и я впервые за всё время нашего общения заметила в его глазах одобрение.

Задерживаться не стала, признаться, под тяжёлыми взглядами нойд и кусок в горло не лез. Едва притронувшись к пище, поблагодарила Киарана и покинула Медовый зал.

Нимуэ поджидала меня в спальне с ужином, но сил на него не хватило, бухнувшись на кровать, я моментально уснула.

***

Утром, едва рассвело, вышла во двор и поразилась. Моя ватага пацанов стояла на крыльце в окружении дюжих мужиков, перед домом – две большие телеги, запряжённые мощными невысокими лошадками, особой породы, выведенной на островах.

– Доброе утро, Эрин, – ко мне подошёл один из мужчин, – гайррод велел слушать тебя во всём, ждём указаний.

Вот это да! А Киаран вчера всё же проникся, глядя на наши усилия, я довольно осмотрела своих работников. Раздав указания, сама осталась дома вместе с Нимуэ. Мы направились к ближайшему лесу, в это время во дворе на костре в трёх огромных чанах грели воду мои мальчишки.

– Что ты решила делать сегодня, госпожа? – служанка с любопытством поглядывала на меня.

– Наломаем лапника пихты и ели, потом запарим всё в воде.

– Для чего?

– В этих деревьях, вернее, в их иголках, содержится особое вещество, убирающее плесень отовсюду. Моя бабушка всегда заставляла служанок промывать дом и мебель такой водой, потом и все на Слайганне стали повторять за ней, вот уже много лет у нас нет эпидемий лихорадки.

Нимуэ кивнула:

– Бабушка мыла меня, добавляя в воду масло пихты, тоже говорила, что оно все болезни убивает.

Когда мы притащили в город охапки лапника, возле длинного дома вовсю кипела работа. Мужики ссыпали с повозок гальку, аккуратно разравнивая её по всей площади, мальчишки подкидывали хворост в костры под чанами. Я разделила ветки на все три посудины, опустила их в воду, по двору поплыл терпкий, смолистый, еловый дух. Вчера на берегу мне удалось набрать длинных заострённых камней, которые сейчас заменят скребки. Позвала служанок во двор, раздала им вёдра с благоухающим отваром, снабдила скребками и отправила отмывать всё в доме, сама же занялась спальнями своей и супруга, поминутно бегая на улицу и проверяя, как там идёт работа. Нимуэ отправила за сухой травой, засыплю ей полы, чтобы они сильно не марались. Легче сметать пропитанное грязью сено, чем каждый день отскабливать деревянные доски.

Киарана не было до поздней ночи: сегодня день рыбной ловли, почти все суда и лодки вышли в море, потом добытое надо разделить, что-то спустить в ледники, что-то оставить для копчения, засолки и вяления, остальное пойдёт на столы и продажу. Суда уходили иной раз довольно далеко от Таллах Мора, отыскивая косяки крупной рыбы. Попутно добывали гребешки, креветки, лангустины, мидии и всё, что могло дать море. Киаран ушёл задолго до рассвета, жрецы сначала принесут жертву богу бездонных вод – Лохланну, чтобы тот был благосклонен и даровал обильную добычу.

К ночи я валилась с ног, уже с факелами осматривая сделанное за день. Мои работники постарались на славу. Засыпали землю не только перед длинным домом, но и прилегающую дорогу, даже тропинки к скотному двору и амбарам. Камни хорошо утрамбовали, они легли плотно, почти в единое полотно.

– Я попрошу господина щедро вознаградить вас, – улыбнулась мужчине, который взял на себя руководство над остальными.

– Благодарю, госпожа, – поклонился мне работник.

Он назвал меня госпожой! Впервые кто-то на острове обратился ко мне почтительно, без предвзятости и насмешки. На душе потеплело и захотелось привнести в это место что-то своё, сделать его удобнее и красивее. Факелы освещали двор, засыпанный разноцветной галькой, не знаю как, но мужчинам удалось сравнять все бугры и ямы, камешки лежали ровно, один к одному, площадь изменилась, стала выглядеть не просто опрятно, а добротно, с долей суровой элегантности, превратив длинный дом в настоящую обитель правителя.

– Вы славно постарались, господин будет доволен, – я попрощалась до завтра с мужчинам и поспешила в Медовый зал, чтобы накрыть поздний ужин.

Оставив стол, уставленный тарелками с едой, отправилась в спальню, вдыхая полной грудью воздух, пропахший хвоей. Под ногами поскрипывала чистая солома, и мебель больше не пугала грязными разводами. Нимуэ тихонько ступала позади меня.

– Выходит, жить можно и здесь, стоит только приложить немного усилий, – обернулась я к ней.

Девчушка загадочно улыбнулась:

– Хорошо жить там, где тебя любят и уважают, а это зачастую зависит от нас самих.

– Откуда ты взялась, такая не по годам мудрая? – хихикнула я, подхватив Нимуэ под руку, – идём, я подарю тебе платье, оно мне стало маловато, а вот тебе придётся впору.

В приподнятом настроении как-то тянет на добрые дела. Я открыла свой сундук и принялась перебирать наряды, которых было не так много, самые красивые ведь заперты в чулане. Пока искала нужные вещи, задумалась, а ведь служанка права, стоило мне немного позаботиться о своём муже и Киаран начал относится ко мне иначе, без прежней равнодушной холодности. И люди вокруг сегодня радушно улыбались мне, глядя на то, как изменилась площадь перед длинным домом. Глянула на треснувший сундук:

– Выходит, Эрин, нужно было всего лишь спрятать свою надменность на дно крепкого сундука, – задумчиво пробормотала себе под нос.

Глава 4

Ночью, несмотря на усталость, мне не спалось: дурное предчувствие не давало покоя, мешало дышать, будто бревно легло на грудь. Руки и ноги были холодными, тогда как волосы слиплись от пота. Откинув шкуру, села на кровати, вытирая взмокший лоб. Нимуэ спала тревожно, мечась во сне. Тихонько тронула её за руку, и девчонка с криком села на сундуке.

– Кошмар приснился? – я погладила служанку по спине, стараясь унять её дрожь. – Вот и мне не спится.

Нимуэ глянула на меня глазами, полными ужаса:

– Что тебе снилось, госпожа?

– Ничего, – тряхнула я головой, – муть какая-то, ощущение странной, неведомой опасности.

– Себе нужно верить, – Нимуэ поднялась с постели и потянула меня за собой.

По тёмному коридору, в одних ночных рубашках, мы вышли во двор. Тишина. В конюшнях, едва слышно, всхрапывали кони, не видно ни зги, небо затянуло тучами.

– Никого, – старалась я успокоить девчонку и себя, – идём, это просто дурной сон.

Нимуэ вдруг с силой потянула меня за руку вниз, зажав рот:

– Тихо, госпожа, смотри, там в конце улицы.

Силясь хоть что-то разглядеть во тьме, я, напрягая глаза, всматривалась в неровные тени. Вот мелькнули какие-то силуэты или показалось? Девчонка потянула меня за собой, и мы буквально на карачках вернулись в дом.

– Где дозорные?

– Спят? – с какой-то неоправданной надеждой спросила я.

– Огни на холмах не горят, – казалось, девчонка и не слушает меня, разговаривая сама с собой, но как она могла разглядеть, что сигнальные костры погасли?

Вдруг слух резанул хруст гальки, который в ту же секунду прекратился; большие глаза Нимуэ блеснули в темноте:

– Госпожа, поднимай тревогу!

Не раздумывая, я подскочила на ноги, вопя что есть мочи:

– Тревога! Тревога!!!

Захлопали двери, мужчины в одном исподнем вывалились из комнат с оружием в руках, со двора послышался топот, нападавшие, кто бы они ни были, больше не таились. Киаран, завидев меня, рыкнул:

– Бегом в спальню! – и сам понёсся навстречу опасности, наравне с преданными нойдами.

Нимуэ схватила меня за руку, затащила в комнату, дверь закрыла тяжёлым засовом:

– Госпожа, – девчонка потрясла меня за плечо, – надо одеться, может, придётся бежать.

– Только этого не хватало, – всплеснула я руками и принялась натягивать на себя платье.

Лязг металла, крики и стоны раненых, ржание испуганных лошадей: во дворе завязалась нешуточная схватка. Свободные острова всегда жили в состоянии войны, исподтишка, по ночам, совершая набеги друг на друга. Мы были защищены войсками империи, но и нам частенько досаждали беспокойные соседи.

В окно, чуть приоткрытое по случаю хорошей погоды, сунулась чья-то отвратительная рожа, не раздумывая, схватила со стола увесистый кувшин и запустила во врага.

– У-у-уй! – завыл тот и вывалился на улицу.

– Захлопни ставни! – велела Нимуэ, отыскивая что-нибудь потяжелей.

В отличие от женщин Таллах Мора, которые, как и другие жительницы свободных островов, с детства учились искусству боя наравне с мужчинами, я боевыми навыками не обладала. Подхватив другой кувшин, выплеснула из него воду, взяла поудобнее за ручку. Нимуэ вытащила из-за пояса тонкий кинжал, на мой немой вопрос лишь пожала плечами, мол, а как без оружия хрупкой деве?

Бойня продолжалась, и я поймала себя на мысли, что переживаю за Киарана, смерти которого не так давно желала всей душой.

Это видение о собственной кончине так изменило меня?

Вместе со служанкой, не сговариваясь, подошли к окну, прислушиваясь к звукам снаружи. Мужские голоса слились в один гул, слов не разобрать, но лицо Нимуэ просияло.

– Наши побеждают!

– Откуда ты это знаешь?

– Слышу, ну же, госпожа, прислушайтесь сами! Это же господин!

И правда, – голос Киарана зазвучал отчётливее:

– Не брать пленных! Не щадить никого!

Суровые законы свободных островов Жителей на них мало, и каждые руки на счету, поневоле станешь разить врагов до последнего, дабы отбить желание у соседей напасть на остров снова.

Схватка затихла так же быстро, как и началась, вскоре в дверь постучали:

– Эрин, – это был гайррод, – цела?

Я распахнула створку, вылетев навстречу мужу, осмотрела его с ног до головы. Киаран был весь в крови, но чужой. Ран нет, мелкие порезы не в счёт. Нимуэ за считаные минуты где-то раздобыла лохань с водой; не слушая возражения гайррода, я затащила его в спальню, промыла ранки и только потом отпустила к нойдам, что ожидали своего господина под моей дверью.

Выходя, Киаран погладил меня по щеке, а рука его оказалась не такой грубой, как мне представлялось:

– Ты спасла нас всех сегодня, Эрин Спасибо, – чуть помедлив, он вышел в коридор, плотно прикрыв за собой дверь.

Я стояла возле двери с глупой улыбкой на губах. Не похвала мужа подействовала на меня так, а свет в его глазах. Они лучились нежностью и благодарностью. И мне было приятно, что сегодня гайррод Таллах Мора спасся, избежал смерти. В душе пели колокольчики, заставляя и меня мурлыкать весёлую мелодию, пока мы готовились с Нимуэ ко сну.

Устроившись на лежанке, вдруг подумала, что этого нападения не было, то есть, если мне моя смерть не привиделась, и это мой второй шанс на жизнь, то что-то поменялось в ходе событий Лишь бы на этом неприятные сюрпризы закончились.

***

Со дня нападения Киаран стал есть вместе со мной, усаживая рядышком во главе стола. Нойды тоже смягчились, даже иногда спрашивали совета в каких-то бытовых мелочах, и только Падрай оставался полон ненависти и плохо скрытого презрения. Я не понимала, чем заслужила столь холодное отношение к себе, но не заостряла внимания на его враждебности.

После схватки тела погибших воинов Таллах Мора сожгли на погребальных кострах, я помогла Киарану организовать поминальный пир. Как оказалось, нападавшие прибыли к нам с соседней земли, надеясь на богатую поживу. Таллах Мор был самым большим островом из всех свободных. Под рукой Киарана находился один город и пять деревень. А были острова куда меньше, как и Ольдберг, откуда прибыли враги. На нём практически не было леса, лишь каменистые равнины, где и сорняк-то растёт с трудом, почти нет дичи. Жители кормились ловлей рыбы да торговлей с соседями, а больше коварными набегами. Воины Ольдберга сумели укрыться в прибрежном тумане, подобраться к нашим дозорным. А дальше проникли в Дуннгарван, надеясь на лёгкую поживу. Им бы грабить деревеньки, но тщеславный вождь Ольдберга, Кормак, задумал не просто набег, он решил покончить с Киараном и, пока царит паника, убить как можно больше защитников Таллах Мора, чтобы самому завладеть островом. К счастью, его планам не суждено было сбыться. Провидение ли вело нас той ночью с Нимуэ, или Айнэ благоволила ко мне и Киарану, но врагов вовремя удалось заметить. Бойня возле длинного дома была лишь малой частью, во всём Дуннгарване шли схватки, что, как пожар, вспыхнули на улицах и закоулках. Долго потом слышался плач вдов возле погребальных костров. Киаран ходил хмурый, Таллах Мор потерял немало защитников, а Кормак лишился почти всех воинов. Лишь горстке раненых бойцов с их гайрродом удалось прорваться к морю и скрыться в утреннем тумане. В Медовом зале сегодня было тихо, Киаран задумчиво крошил хлеб на тарелку, глядя куда-то поверх наших голов.

– Господин, – привлёк внимание гайррода Эймон, один из нойд, – надо решать, как быть с Кормаком.

Эймон был не только храбрым воином, но и самым благоразумным, часто предостерегал Киарана от необдуманных шагов. И ко мне он относился добрее всех, с деликатным почтением. Высокий Эймон был ещё по-юношески тонок в костях, однако силы ему не занимать, как и ловкости. Разок мне удалось видеть тренировку нойд, соломенная шевелюра Эймона мелькала тут и там, казалось, воин состоит из ртути, так ловко он справлялся с атаками собратьев. Его зелёные с ореховыми прожилками глаза смотрели с усмешкой, но читался в них и недюжинный ум.

– Ты предлагаешь добить его на Ольдберге? – очнулся от раздумий Киаран. – Мы потеряли немало своих воинов.

Падрай скривился:

– Что нам кучка раненых? Одним махом уничтожим их.

Эймон усмехнулся:

– Я не был бы столь самоуверен. Не забывай, наши женщины способны сражаться наравне с воинами. Мы приедем убивать их мужей и сыновей, а когда угрожают семье, даже самая слабая замухрышка превращается в бешеную волчицу.

– Тогда дождёмся, когда они сами передохнут от голода, – огрызнулся Падрай, – им недолго осталось.

– Киаран, могу я сказать? – обратилась к мужу.

Падрай презрительно скривился, остальные нойды смотрели на меня с нескрываемым любопытством.

– Говори, – кивнул супруг.

– Почему бы тебе не сделать Ольдберг своей землёй? Только не набегами. Предложи женщинам перебраться на Таллах Мор, ради спасения чад они согласятся. Выдай их замуж за холостых воинов, тогда мысли о мести не будут преследовать их, особенно когда родятся общие дети – будущие воины Таллах Мора.

Падрай загоготал:

– Глу – осёкся нойд под холодным взором господина, – зачем нам лишние рты?

– Твои слова не лишены смысла, – повернулся ко мне Киаран, – но Ольдберг очень беден, есть ли интерес нам зариться на его земли?

– Остров ведь всего в четверти луны пути от Таллах Мора, а за ним живут другие грозные вожди. Там можно обустроить дозоры, которые смогут предотвратить нападения на Таллах Мор.

Брови Эймона взметнулись вверх:

– Эрин не по годам мудра, – кивнул он, улыбнувшись.

– Завтра будет совет с Хранителем, – Киаран поднялся из-за стола, – ты идёшь со мной, – улыбнулся он, подавая мне руку.

Догадливый Эймон вытолкал из Медового зала остальных нойд, а муж прижал меня к себе, ласково целуя в лоб:

– Сегодня я приду спать к тебе.

Кровь прихлынула к лицу, я замерла, переваривая услышанное, а потом лишь молча кивнула, сопротивляться нельзя, как и испытывать терпение грозного гайррода.

Мы вернулись в комнату вместе с Нимуэ, та с самым безмятежным видом скатала свою постель.

– Пойду спать к остальным служанкам, – сказала девчушка, – если хочешь, то останусь под твоей дверью, госпожа.

– Ни к чему, – уже не удивлялась тому, что Нимуэ всё знает, – я ведь буду с мужем, мне ничто не угрожает.

До вечера мы вновь отскребли мою спальню, служанка раздобыла чистую простыню и застиранное, но добротное шерстяное покрывало, привела постель в порядок. Я развесила по комнате небольшие пучки вереска, которые благоухали своим особенным, чуть терпковатым, медовым с нотками хвои, ароматом. С кухни принесли кувшин свежесваренного мёда, сладкого и слегка пьянящего, я ещё прихватила эля и обычной воды. Хлопоты не могли отвлечь меня от предстоящей ночи, нашей первой ночи с Киараном. То и дело по коже пробегали мурашки, но не от страха. Я больше не боялась мужа, и ненависть моя растворилась в ласковом взгляде его голубых глаз. Вот только и чувств у меня к Киарану не было, скорее симпатия и признательность. Не всем суждено выйти замуж по любви, супруг не обижает меня, надо ценить и это.

Нимуэ подала мне одно более-менее нарядное платье, из серой шерсти, но с красивой вышивкой по подолу и рукавам:

– Госпожа, пора идти на вечернюю трапезу.

Я глубоко вдохнула, будто перед прыжком в ледяную воду, и скинула свою старую одежду.

***

В Медовом зале было непривычно многолюдно, сновали туда-сюда служанки, подающие еду и напитки. Я растерянно огляделась: за длинным столом сидели воины Киарана, жрецы и даже Хранитель Салманн со своим учеником.

Хранители занимали особое место в иерархии что островов, что империи. Они знали все законы, и их слово само по себе было Законом. Большую часть времени они проводили в Форрамаллуре – доме, где держали книги и старинные свитки. Хранители были выше войн и распрей, даже при нападении враги не трогали их, боялись праведного гнева богов. Владеющие словом также судили трудные споры, и их решение никто не мог отменить.

Киаран поднялся из-за стола, подошёл ко мне, застывшей у входа, и проводил на место. Люди с почтением слегка кланялись нам.

– Ты чудесно выглядишь, – шепнул муж, усаживая на скамью рядом с собой.

– Я не думала, что будет столько народа, – слегка поёжилась под взглядами приглашённых.

– Мои люди должны поближе узнать свою госпожу, – улыбнулся Киаран.

Трапеза была долгой и обильной, впервые я попробовала томлёную дичь, на свадьбе мне и кусок в горло не полез. Мясо было неожиданно нежным и сочным, с приятным ароматом дымка. Эль, мёд и простая брага лились рекой, но обычных славлений и здравиц не было слышно, – люди ещё скорбели об ушедших.

Наконец, потихоньку гости стали расходиться, и мы смогли покинуть Медовый зал. Киаран вёл меня по коридору, и каждый шаг давался мне с трудом. Как оно будет? Какой он мой муж?

Перед дверью меня всю затрясло, супруг, почувствовав бившую меня дрожь, сжал мою ладонь.

– Ты боишься меня?

– Нет, – ответила я, – не тебя того, что предстоит.

Киаран погладил меня по щеке:

– Не бойся, Эрин.

Дверь тихо скрипнула, спуская нас в опочивальню, запах вереска окутал нас нежной ароматной волной. Едва слышно потрескивали дрова в камине, затопленном Нимуэ. Мы не разжигали его уже давно, на улице днём было тепло, а толстые шкуры укрывали нас от ночного холода. Однако сегодня я решила, что нужно как следует прогреть спальню.

Киаран подвёл меня к ложу, распустил тугую косу, расправил длинные локоны:

– Твои волосы на солнце сияют золотом, – он провёл пальцем по пряди, что спускалась с плеча мне на грудь.

Я едва могла дышать от волнения. Не так представляла нашу первую ночь. Думала, муж накинется на меня, как дикий зверь, а потом, видя его холодность, тешила себя надеждой, что Киаран и вовсе не прикоснётся ко мне. Теперь же мне было немного страшно и волнительно, и странно желанно.

Муж развязал тесёмки на платье, одежда скользнула вниз, я перешагнула её, ступив навстречу Киарану. Он поднял меня на руки, положил на кровать, потом подошёл к столу и затушил свечи. Спальня погрузилась в полумрак, лишь всполохи огня в камине едва освещали помещение. Гайррод усмехнулся, глядя, как я натянула покрывало до самого подбородка и стал медленно раздеваться. Грубые сапоги, штаны из тонко выделанной кожи оказались на полу, за ними спиндхилл – безрукавка и котта – верхняя рубашка из толстого, грубого сукна.

Оставшись в тонкой нижней рубахе, супруг шагнул ко мне, откинул покрывало и лёг рядом. Я не отпрянула от мужа, помогла ему снять оставшуюся одежду, Киаран же освободил меня от длинной сорочки.

Моя кожа покрылась мурашками, когда муж провёл кончиками пальцев от шеи, ниже по руке и бедру, до колена. Наклонившись, поцеловал меня в плечо, потом под ключицу и затем прильнул к губам.Его поцелуй был нежен и настойчив, отдавал солёными брызгами моря и ароматом цветущего луга.

Я откинулась на спину, Киаран окинул меня долгим, изучающим взором:

– Ты красива, Эрин, очень красива.

Его дыхание стало прерывистым, а потом наши вздохи и стоны смешались, исчезая под потолком, на котором плясали свой затейливый танец редкие всполохи затухающего огня.

***

– Завтра совет, ты позволишь мне надеть платье, которое я привезла из дома? – уставшая, я откинулась на плечо мужа, водя пальцами по его широкой груди. Ночь тихо отсчитывала часы до рассвета.

– Ты думаешь, что я от жадности отобрал твою одежду или решил таким образом отомстить тебе? – рассмеялся Киаран.

– Признаться, подобные мысли были.

– Наши женщины ревнивы, а тут приезжаешь ты – чужачка в тонких сияющих шелках и кружевах, которые они отродясь и не видели. Мне не хотелось, чтобы однажды в тёмном коридоре на тебя «случайно» опрокинулось ведро помоев.

– Так ты старался защитить меня? – приподнялась на локте, заглядывая ему в глаза. – Спасибо, – мысленно я корила себя за глупые мысли.

– Госпоже нужно выделяться умом, своим трудом, а не побрякушками и шелками. Ты должна быть выше всех не по богатству своих нарядов, понимаешь?

Я кивнула, соглашаясь с его словами. Эймон назвал меня мудрой не по годам? Сейчас я ощущала себя последней дурой.

– Можно мне хоть сундук забрать? Его никто не увидит в спальне.

Киаран усмехнулся и встал, нисколько не стесняясь своей наготы, красные угли в камине освещали его силуэт, и я не отвела взгляда, рассматривая мужа. По бедру у него тянулся широкий, криво заживший шрам, такое ранение чаще всего смертельно. Киаран перехватил мой взгляд:

– Отметина первого боя, – усмехнулся он, дотянувшись до кувшина с водой, – я возомнил себя хорошим воином, за что и поплатился, безрассудно напав на матёрого бойца. Меня, истекающего кровью, вынес на себе Падрай. Ханраонн едва смог вытащить меня из лап смерти.

– Ошибки молодости делают нас мудрее.

– Если останешься в живых, – хохотнул супруг.

Он поднял свой пояс, стащил с него связку ключей, выбрал один и протянул мне.

– От чулана с твоими вещами. Я бы сам хотел обрядить тебя в самые красивые шелка, но, Эрин, будь мудрее.

– Я поняла тебя и впредь не стану гневить понапрасну здешних жителей.

– А твоя затея с камнями мне понравилась, – Киаран забрался под покрывало, прижавшись ко мне, – и другие её оценили. Теперь во дворе чисто, и дом переменился, нет больше кислого запаха с кухни.

– Ты бы знал, чего мне это стоило, – рассмеялась я, – Нора отстаивала свои владения до последнего. Мне едва удалось уговорить её вычистить очаги и печи, и отскоблить все столы. А за кастрюли мы воевали не один день.

Вспомнила, как гневно зыркала на меня кухарка, когда я заставила отдраить всю посуду с песком и золой.

– Можно тебя попросить? – я подняла взгляд на мужа.

– О чём? – он перебирал пальцами пряди моих волос.

– Научи меня сражаться.

– Зачем? – нахмурился Киаран.

– Следую твоим словам, что я должна быть достойной женой. У вас каждая девчонка умеет сражаться, где же мне тягаться с вашими женщинами?

– Твои слова не лишены смысла. Но, смотри, станешь отлынивать или жаловаться, больше ко мне с просьбами не обращайся.

– Как скажешь, мой господин, – я запустила пальцы в длинную, густую шевелюру мужа, притягивая его к себе.