Текст книги "Ангел"
![](/books_files/covers/thumbs_240/angel-5391.jpg)
Автор книги: Барбара Брэдфорд
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Барбара Брэдфорд
Ангел
МОЕМУ ЛЮБИМОМУ МУЖУ БОБУ, С КОТОРЫМ Я ВСЕГДА ДЕЛЮ ВСЕ МНОГОЦВЕТЬЕ ЖИЗНИ.
Все ангелы в прежней своей обители;
Сброшена тяжесть, трепещет крыло!
Вы, это вы, отрешенные зрители,
Лишь многоцветье жизни ушло.
Фрэнсис Томпсон
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
СИЯЮЩИЕ ЗВЕЗДЫ
1
Затаив дыхание, она следила за поединком, стоя в тени огромной колонны.
Нервы ее были напряжены до предела, кулаки крепко сжаты, рот полуоткрыт, в глазах – тревога.
Звенели скрещивающиеся рапиры. Воины сражались насмерть.
Розалинда Мадиган, так звали эту женщину, знала, что только один может выйти живым из этой схватки. Лучи света, проникающие через узкие окна замка, яркими бликами отражались на смертоносных клинках.
Один из воинов, Гэвин, был чуть ниже ростом, гибок и строен. Он делал молниеносные выпады, заставляя противника отступать все дальше и дальше вглубь вымощенного каменными плитами Большого зала. Преимущество было на его стороне.
Второй рыцарь, Джеймс, был выше, шире в плечах, но не обладал подвижностью и ловкостью своего противника. Сейчас он, бледный от бешенства и страха, был зажат в угол, буквально вдавлен в стену.
Женщине показалось, что поединок закончится быстрее, чем она думала, настолько очевидным было преимущество Гэвина. Но вдруг, к ее изумлению, Джеймсу каким-то образом удалось слегка изменить положение своего тела. Лишь самую малость, но этого было достаточно, чтобы сделать неожиданный выпад и завладеть ситуацией. У нее перехватило дыхание.
Гэвину, застигнутому врасплох, пришлось защищаться. «Такой вариант не предусматривался»,– подумала она, не сводя глаз со сражающихся рыцарей.
С легкостью танцора Гэвин мгновенно отступил, ловкими и сильными ударами парируя атаки Джеймса.
Джеймс, тяжело дыша, делал выпад за выпадом. Он так же отлично действовал рапирой, как и Гэвин, однако явно уступал ему в ловкости и быстроте.
Ожесточенно сражаясь, они перемещались к центру зала. Атака. Отбита. Еще атака – снова отбита. Джеймс задыхался, движения его замедлились. Гэвин вновь перехватил инициативу, он продолжал наступать, стараясь нанести смертельный удар.
Вдруг Джеймс споткнулся и упал, выронив рапиру. Та со звоном отлетела в сторону.
Молниеносно Гэвин оказался подле него и приставил острие к его горлу. Их горящие ненавистью взгляды встретились. Ни один не мог отвести глаза.
– Убей же меня! – выкрикнул наконец Джеймс.
– Я не хочу пачкать свой клинок твоей кровью, – холодно ответил Гэвин, но голос его при этом прозвучал почти мягко.– Достаточно того, что я выиграл эту последнюю, решающую битву. Теперь мы действительно квиты. Убирайся из этих мест и не возвращайся под страхом смерти.
Отступив на несколько шагов, он вложил рапиру в ножны и не оборачиваясь стал подниматься по широкой лестнице. Только на самом верху он бросил быстрый взгляд на Джеймса, прежде чем исчезнуть в темноте.
Воцарилась полная тишина.
Затем раздался резкий голос режиссера:
– Стоп! – и торжественное добавление: – Все, ребята, съемка закончена!
Джеймс поднялся на ноги, режиссер поспешил к главному оператору, все вдруг разом заговорили, закружились по съемочной площадке, смеясь, шутя, похлопывая друг друга по плечу.
Не обращая внимания на весь этот гам, Розалинда подхватила свою сумку и быстро прошла через зал к лестнице в поисках Гэвина. Тот все еще стоял в тени на платформе, которой оканчивались ступени. Она сразу заметила его неестественно застывшую позу, напряженный взгляд и бледность, проступающую даже сквозь грим.
– Тебе больно,– пожалела она его.
– Немного. Такое ощущение, как будто тисками сжимают череп. Дай-ка мне воротник, Рози.
Она быстро достала из сумки медицинский фиксирующий воротник и помогла надеть его. Неделю назад на натурных съемках в Йоркшире Гэвина сбросила лошадь. Были повреждены мышцы и нервы спины и левого плеча. С тех пор боль не прекращалась.
Когда Рози застегнула воротник, Гэвин почувствовал явное облегчение. Он с благодарностью взглянул на нее и улыбнулся. Воротник, как оказалось, помогал гораздо лучше, чем болеутоляющее.
– Я ужасно волновалась за тебя во время последней сцены, – сказала Рози, покачав головой. – Не представляю, как ты выдержал.
– Волшебство театра. Как только входишь в роль, адреналин начинает вырабатываться в бешеных количествах. И ты уже не чувствуешь боли. По крайней мере не замечаешь ее. Образ Варвика захлестнул меня. Погрузившись в него, я жил его жизнью. Такая роль всегда захватывает, заставляет забыть обо всем.
– Знаю. И все же я волновалась за тебя,– сказала она, улыбнувшись.– Мы столько лет проработали вместе, казалось бы, я не должна беспокоиться. Твои перевоплощения – секрет успеха, я всегда это говорила. Но пойдем, нас ждут Чарли, Джеймс, Аида и все остальные.
Когда Рози и Гэвин появились на лестнице, общее оживление усилилось, и участники съемочной группы приветственно зааплодировали. Они отлично знали, что Гэвин Амброз, исполнитель главной роли, вот уже несколько дней страдает от нестерпимой боли, и они отдавали должное не только его актерским талантам, но и стоическому терпению. Он был настоящим профессионалом, готовым закончить съемки во что бы то ни стало, и это было достойно восхищения.
– Гэвин, ты был великолепен, просто великолепен! – сказал Чарли Блейк, режиссер фильма, пожимая ему руку.– Должен сказать, я не ожидал, что ты уложишься в три дубля.
– Жаль, что не в один,– сдержанно ответил Гэвин.– Но спасибо тебе, Чарли, что ты дал закончить поединок, как он пошел. Последний раз получилось неплохо, да?
– Еще бы! Я не вырежу ни секунды из отснятого материала.
–Ты настоящий боец, Гэвин,– сказала режиссер-постановщик Аида Янг, по-матерински бережно обнимая его.– Невозможно сыграть лучше.
– Спасибо, Аида. От тебя не часто услышишь такое.– Гэвин поискал взглядом Джеймса Лэйна, своего партнера в сцене поединка, и улыбнулся ему.– Мои поздравления, Джимбо!
– Взаимно, приятель! – ответил Джеймс.
– С тобой легко работать,– продолжал Гэвин.– Схватки всегда трудно ставить. Но ты отлично чувствуешь ритм, просто превосходно!
– Скажем так, мы с тобой, как два Эрола Флинна,– ответил Джеймс, подмигнув Гэвину.– Жаль, что Кевин Костнер уже снял свою версию «Робин Гуда», а то мы бы с тобой показали класс.
Гэвин рассмеялся, но, заметив тревогу на лице Аиды, воскликнул:
– Эй, не надо волноваться, со мной все в порядке, честное слово! Я даже собираюсь сегодня отметить окончание съемок.
– Ну, дай бог,– ответила Аида.– Вечеринка – это замечательно, если ты только в состоянии ее выдержать.
Гэвин обвел глазами съемочную группу.
– Спасибо за все,– сказал он искренне.– Вы все отлично поработали, и мы должны это как следует отпраздновать сегодня вечером.
– Ну конечно, Гэвин,– ответил главный осветитель, и все окружили Гэвина, говоря, какой он отличный парень, и пожимая ему руку.
Немного погодя Рози и Гэвин вышли из огромной студии, где были выстроены декорации Большого зала Мидлхемского замка, в коридор за съемочной площадкой.
Они осторожно пробирались среди путаницы кабелей, нагромождения оборудования, лабиринта подмостков, на которых были установлены огромные «солнечные» прожекторы, имитировавшие восход солнца за стенами замка. Они оба, хотя и по разным причинам, с облегчением думали о том, что сняты последние кадры и фильм в коробке. Молча, погруженные каждый в свои мысли, они направились в гримерную Гэвина.
– Ты действительно едешь в Нью-Йорк в конце недели? – спросил Гэвин, появляясь в дверях ванной, примыкающей к его костюмерной. Затягивая пояс белого махрового халата, он пристально взглянул на нее.
Рози, оторвавшись от записной книжки, выдержала его взгляд.
– Да,– сказала она и убрала книжку в сумочку.– У меня там встреча с несколькими постановщиками с Бродвея. По поводу нового мюзикла. Кроме того, мне нужно встретиться с Джоан Саттон. Она собирается возобновить «Мою прекрасную леди».
– Это рискованно для тебя, а? – рассмеялся Гэвин.– Еще никто не забыл спектакли и костюмы Сесила Витока.
– Пожалуй,– согласилась Рози.– Эта работа – своего рода вызов. И я не против выложиться на ней как следует. Посмотрим, что получится.– И как бы между прочим добавила: – Из Нью-Йорка я лечу в Лос-Анджелес встретиться с Гарри Маршаллом. Он хочет, чтобы я делала костюмы для его нового фильма.
– Вместо бродвейских шоу – или вместе с ними?
– Вместе.
– Рози, ты с ума сошла! Это уже слишком! Ты просто убиваешься на работе. Только за один год ты сделала костюмы для двух спектаклей и моего фильма, что, прямо скажем, дело не из простых: тебе сильно пришлось покрутиться. В следующем году ты собираешься устроить то же самое? Три или четыре большие работы? Умерь свой пыл, ради бога!
– Мне нужны деньги.
– Я дам тебе, сколько ты захочешь. Разве я не говорил, что все мое принадлежит тебе?
– Да, конечно. И спасибо тебе, Гэвин, ты знаешь, как я это ценю. Но это не одно и тоже. Я хочу сказать, что твои деньги– это не то же, что деньги, заработанные мною самой. Кроме того, это не совсем для меня. Мне нужны деньги для моей семьи.
– Они – не твоя семья! – возразил он с неожиданной горячностью, при этом лицо его исказилось гневом. В растерянности Рози взглянула на него и заставила себя удержаться от слов, готовых слететь с губ. Она промолчала, удрученная этой внезапной вспышкой.
Гэвин резко повернулся, сел перед гримерным столиком и принялся снимать грим.
– Но они действительно моя семья,– наконец сказала она.
– Нет. Твоя семья – это мы: я, Нелл и Кевин! – воскликнул он, резким движением оттолкнув от себя салфетки и крем.
Не понимая его раздражения, Рози подумала: «И Мики – он тоже моя семья, где бы он сейчас ни был. И еще Санни». При мысли о них сердце ее сжалось. Она вздохнула.
Секунду спустя Рози подошла к Гэвину и встала сзади, положив руки на спинку его стула. Ее блестящая каштановая шевелюра возвышалась над его темноволосой головой, ее зеленые глаза, в которых застыл вопрос, встретились в зеркале с его серо-голубыми.
Как бы отвечая на невысказанное, он тихо сказал:
– Помнишь, мы говорили, что мы одна семья? – и посмотрел на фотографию, стоящую на столике.
Рози вслед за ним посмотрела на изображение в серебряной рамке. Все они были на этой фотографии: она сама, Нелл, Гэвин, Кевин, Мики и Санни; улыбающиеся, они стояли обнявшись, и глаза их сияли надеждой и радостным ожиданием. Так давно был сделан снимок, так молоды они были... Но каждый уже тогда познал сиротство...
– Мы обещали друг другу, что всегда будем вместе, что бы ни случилось. Мы говорили, что мы одна семья, ты помнишь, Рози? – продолжал Гэвин.– Так оно и было. Это и сейчас так.
– Да, Гэвин, семья,– прошептала она, стараясь отбросить неожиданно нахлынувшую грусть, грозившую захлестнуть ее. Самое печальное заключалось в том, что все они нарушили свои обещания друг другу.
Гэвин поднял голову, опять перехватил в зеркале ее взгляд, и лицо его осветилось знакомой, и теперь такой знаменитой, загадочной улыбкой.
– Если уж тебе так хочется расшибиться в лепешку, делай это лучше в моих фильмах, тогда я хотя бы смогу подобрать останки. Ну так как? Будешь работать в моей следующей картине?
Серьезное выражение тут же сменилось веселым, и она рассмеялась:
– Согласна, мистер Амброз! Неплохую сделку мы заключили.
Раздался неожиданный стук в дверь, и вошел Вилл Брент.
– Я пришел помочь вам снять костюм, но, вижу, вы и без меня справились. Простите, что опоздал.
– Пустяки, Вилл. Я успел снять только камзол. Не поможешь ли мне с остальным снаряжением, особенно с сапогами? – Гэвин подмигнул Виллу и вытянул ногу.
– Сейчас, сейчас,– ответил Вилл, подходя к нему.
– Увидимся вечером,– шепнула Рози, чмокнула Гэвина в макушку и направилась к двери, прихватив с дивана свою сумку.
– Не забудь, что я тебе сказал, Прекрасный Ангел. Ты работаешь в моей новой картине! – крикнул ей вслед Гэвин, затем с исказившимся от боли лицом стал осторожно поправлять свой медицинский воротник.
2
Порывы холодного ветра ударили Рози в лицо, как только она вышла из дома. Поежившись, она поплотнее закуталась и взглянула вверх.
Небо было мрачным и тревожным, свинцовые тучи низко висели над головой. Было сумрачно, как вечером, и с каждой минутой становилось все темнее. Словом, обычный английский зимний день, к которым она уже успела привыкнуть за последнее время.
Ветер принес с собой какую-то мелкую морось, и Рози вдруг подумала, что же будут делать английские дети, если в конце концов пойдет настоящий дождь. Ведь сегодня Пятое ноября, Ночь костров, как здесь ее называют. Аида рассказала об этом Рози на прошлой неделе и даже прочла столетней давности стихотворение, которое выучила еще ребенком:
Помни, помни Пятое ноября, порох, измена, заговор...
Аида объяснила, что в 1605 году при короле Якове некий Гай Фокс вознамерился взорвать здание Парламента. Однако по доносу он был схвачен еще до того, как успел что-либо сделать, обвинен в измене, признан виновным и казнен. С тех пор в Британии Пятое ноября отмечается как день Гая Фокса.
В эту ночь повсюду зажигают костры, бросают в пламя чучело Гая Фокса, устраивают фейерверки и пекут на кострах каштаны и картошку. Конечно, если не идет дождь.
– Если все пойдет хорошо, мы будем праздновать конец съемок пятого числа,– сказала Аида, когда они завтракали в ресторане студии в прошлый вторник.– Боюсь только, что пожарники не разрешат нам устроить костер. Но, может быть, мы придумаем что-нибудь еще, чтобы как следует отпраздновать Ночь костров и завершение картины.
Рози не могла точно определить, что имела в виду Аида под словами «как следует», но вскоре все станет ясно: вечер начнется через несколько часов.
Бросив быстрый взгляд на опустевшую съемочную площадку Шеппертонской студии, она поспешила в свою мастерскую в здании производственного цеха.
Последние девять месяцев она все время работала там и настолько привыкла, что чувствовала себя здесь как дома. Ей также нравилось работать с Аидой и со всей съемочной группой. Все они были англичанами, и с самого начала Рози ощутила себя с ними легко и свободно.
Вдруг ее поразила мысль, что ей будет не хватать Шеппертона и всего, что связано со здешними съемками.
Так бывало не всегда. Иногда она испытывала облегчение, заканчивая работу над фильмом. Хотелось скорей уехать и не оглядываться. Но при работе над «Делателем королей» между актерами, съемочной группой, режиссерами возникло удивительное чувство товарищества, которое еще больше окрепло за эти долгие месяцы. Может быть, так случилось потому, что с самого начала им пришлось столкнуться с разными трудностями. Все вместе они боролись за свой фильм, за то, чтобы он получился. И Рози была уверена, что фильм будет иметь успех. По какому-то неписанному киношному правилу, трудный фильм после завершения неизменно оказывался лучшим.
Все работали с невероятным напряжением. Работали даже тогда, когда казалось, что последние силы на исходе. А Гэвин, вложивший всю душу в роль Ричарда Невилла, графа Варвика, сыграл ее блистательно. Рози считала, что работа достойна «Оскара». Хотя, конечно, она не была вполне беспристрастна.
Распахнув двойные стеклянные двери производственного цеха, Рози прошла по длинному коридору в свою мастерскую. Войдя, она на мгновение замерла в дверях, обвела взглядом комнату, висящие на стенах эскизы, вешалки для костюмов, огромный стол с нагромождением книг, журналов, рисунков, деталей созданных ею костюмов и аксессуаров.
За девять месяцев работы здесь накопилось невероятное количество вещей, и ей пришло в голову, что несколько дней придется порядком потрудиться, чтобы упаковать все это хозяйство. Хорошо еще, что у нее были две ассистентки, Вэл Хонер и Фанни Лейланд. Они помогут ей составить каталог эскизов, упаковать их вместе с костюмами, которые она решила оставить для своего архива, уложить в ящики книги и фотографии, использовавшиеся при выдумывании костюмов.
Основные эскизы костюмов Гэвина были приколоты на длинной стене мастерской, и сейчас она подошла к ним и остановилась, склонив голову и внимательно вглядываясь в каждый из них. Затем она кивнула, как бы соглашаясь со своими мыслями: «Гэвин прав, «Делатель королей» был очень сложным фильмом». И не только из-за своего размера и огромного количества персонажей, но из-за необходимости соблюдать историческую достоверность. Да, эта работа стала настоящим испытанием для Рози. Однако она умела справляться с трудностями, казалось, они пробуждали в ней какие-то дремлющие силы. Какой бы изматывающей ни была эта работа, Рози приятно было сознавать, что она поучаствовала в фильме такого размаха.
С самого начала, еще на подготовительном этапе, она испытывала какой-то удивительный подъем и прилив энергии, переполнявший ее.
В центре внимания был, конечно, Гэвин, утвержденный на роль графа Варвика. Граф Варвик два десятилетия XV века был самым могущественным человеком Англии. Представитель йоркширской династии, потомок короля Эдуарда III, он был первым графом Англии того времени и величайшим воином и рыцарем всех времен, словом, фигурой легендарной.
Именно Варвик посадил на английский трон своего кузена Эдуарда Плантагенета. Это произошло в результате гражданской войны между королевскими династиями Йорков и Ланкастеров, обычно называемой войной Алой и Белой розы, поскольку белая роза была эмблемой Йорков, а красная Ланкастеров. Варвик был главным действующим лицом этой войны. Именно благодаря ему после многих кровопролитных боев войска Ланкастеров были разбиты, и он вручил королевство Эдуарду Йорку.
Поскольку Варвик всегда оставался в тени, будучи главным советником своего девятнадцатилетнего ставленника, короля Эдуарда IV, современники прозвали его "Делатель королей». Четыре века спустя это прозвище стало названием их картины. В сценарии обладательницы «Оскара» Вивьен Ситрин описывалась жизнь Варвика с 1461 года, когда он, тридцатидвухлетний, достиг вершины своего могущества и смог удержаться на ней еще два года, про которые и рассказывалось в фильме.
Главной заботой Рози было сделать такие костюмы для Гэвина, которые бы, не выбиваясь из средневекового стиля, нравились самому актеру, хорошо смотрелись и не стесняли движений.
Как обычно, она придавала большое значение исторической достоверности костюмов и аксессуаров, без которой не добиться правдоподобности и убедительности. Кроме таланта Рози отличалась невероятной трудоспособностью, что сильно способствовало ее успеху как театрального художника.
Костюмы Розалинды Мадиган отличались удивительным чувством стиля, будь то фильм из прошлых или настоящих времен. Она всегда стремилась подчеркнуть статус, социальное положение, национальность персонажей фильма или пьесы.
При работе над «Делателем королей» Рози изучила такое количество материала, что, как она сама поняла, объем намного превысил необходимый. И все ради Гэвина. Фильм был его идеей, его личным проектом. Он был одним из продюсеров, сам добывал деньги для финансирования. Голливуд отказался от какого-либо участия в фильме, хотя Гэвин был кинозвездой не меньшего масштаба, чем Костнер, Сталлоне или Шварценеггер, и в рейтинговом списке киноактеров занимал одно из первых мест.
Со своим фильмом Гэвин оказался в такой же ситуации, что и Костнер, когда попытался заинтересовать Голливуд «Танцами с волками». Никто не захотел этим заниматься, и Костнеру пришлось все делать самому. Только прибегнув к помощи независимого продюсера из Европы, он сумел раздобыть деньги.
Концепция фильма полностью принадлежала Гэвину, и он верил в нее с такой горячностью, что зажигал энтузиазмом всех окружающих.
Любитель истории, он давно заинтересовался образом Варвика. Прочитав, не одну его биографию, Гэвин был захвачен страстями, успехами, славой и финальной трагедией жизни Варвика. Вдохновленный пылким воображением, он выбрал для своего фильма несколько самых ярких лет из его жизни, когда звезда Варвика была в зените. Затем заказал сценарий Вивьен Ситрин. Вместе они проработали почти год, прежде чем Гэвин удовлетворился сценарием.
Рози тоже с самого начала была увлечена идеей фильма. Впервые Гэвин упомянул о своих планах в Беверли-Хиллз в конце 1988 года; и когда наконец в прошлом году ему удалось приступить к работе, волнение ее было безгранично.
Задолго до подготовительного этапа съемок в Англии Рози принялась изучать материалы по костюмам той эпохи, читать биографии Варвика и Эдуарда IV, а также книги по истории средневековой Англии и Франции. Чтобы лучше представить себе жизнь этих людей, она изучала искусство и архитектуру того периода, а будучи в Лондоне, проводила долгие часы в музеях, рассматривая коллекции исторических костюмов.
Когда помощник режиссера, художник, директор и еще несколько человек из съемочной группы под предводительством Гэвина отправились на поиски натуры, Рози поехала с ними.
Прежде всего они направились в Мидлхемский замок на йоркширских болотах, бывший когда-то главным оплотом Варвика на Севере. Давно превратившись в руины, он стоял продуваемый ветрами, с разрушенными башнями и залами. Но Гэвин чувствовал, что для него очень важно увидеть собственными глазами место, где Варвик вырос и провел большую часть жизни.
Рози и Гэвин вместе прошли по когда-то Большому залу замка. Крыши не было, стены, разъеденные плесенью, почти разрушены. Под пронзительно-голубым небом они ступили на вымощенный каменными плитами пол, местами заросший травой. Кое-где из расщелин виднелись первые крошечные полевые цветы. Несмотря на плачевное состояние, замок выглядел внушительно и покорил ее воображение. Гэвин чувствовал то же самое. Потом они проехали по мрачным болотам, где когда-то разыгрывались решающие сражения Варвика. В конце поездки, несколько отклонившись от маршрута, они свернули к восточному побережью. Гэвину хотелось побывать в Йоркминстере, великолепном готическом соборе за старинными городскими стенами Йорка. Именно здесь когда-то прошли триумфальным маршем обласканные славой Варвик и Эдуард IV. Они двигались по йоркширской равнине во главе своего многочисленного войска, на покрытых попонами лошадях, под развевающимися шелками геральдических знамен, оба признанные всей Англией герои – молодой доблестный король и тот, кто возвел его на трон. Рози считала этот эпизод одним из самых эффектных и живописных в сценарии, и она с волнением предвкушала работу над ним.
После многочисленных поездок в Йоркшир и долгих часов в музеях и библиотеках она наконец сочла, что накопила достаточно знаний по английскому средневековью, чтобы приступить к разработке костюмов.
В сценарии была одна большая батальная сцена, которую Гэвин решил сохранить несмотря на трудность съемки и дороговизну, поэтому Рози пришлось взяться за латы. Эти рыцарские доспехи оказались единственной серьезной проблемой для Рози. Вспомнив пережитые волнения, она оглядела доспехи, стоящие в углу комнаты, и невольно поморщилась. Ей никогда не забыть, сколько пришлось вынести, прежде чем сделать первый образец.
В конце концов она справилась, но только благодаря главному художнику фильма Брайану Экланду-Сноу. Брайан был невероятно талантлив, на его счету уже был один «Оскар» за картину «Комната с видом на». Теперь он был поглощен Англией XV века на сценарной площадке Шеппертона.
По мнению Рози, Брайан был просто гениален, и она считала себя его вечной должницей. Он познакомил ее с изготовителем костюмов для подводного плавания, который сделал копию ее модели доспехов из необыкновенно прочного и жесткого материала – изопрена с металлическим покрытием. Получилась точная имитация железа. Эта синтетическая резина была легкой и удобной для актеров, а в фильме доспехи выглядели совершенно как настоящие.
Рози приблизилась к длинному столу в дальнем углу комнаты. Нужно разобрать все эти кипы книг, журналов, эскизов. Для упаковки потребуется не меньше шести больших ящиков.
А еще образцы специально окрашенных шерстяных тканей – твида, сукна; кусочки замши и кожи для сапог, брюк, камзолов и курток; обрезки меха и множество лоскутков шелка и бархата. В корзинах и на подносах лежала сверкающая театральная бижутерия: брошки, кольца, ожерелья, серьги, браслеты, богато украшенные пуговицы, ремни, ножны и позолоченные короны – полный набор атрибутов пышности и величия прошлого.
«Ну и работка!» – подумала она почти с изумлением. Фильм потребовал столько денег, труда и сил, сколько они не могли и представить себе в начале. Временами напряжение достигало предела. По самым незначительным поводам– плохая погода или болезнь – разыгрывались бурные сцены, вонзались друг в друга колкие словечки. Причем все это, не имея отношения к действительно серьезным проблемам, задерживало съемку и накручивало расходы. Но, с другой стороны, съемки фильма настолько захватывают, что обо всем забываешь. А такой великолепной работы, как эта, у нее никогда не было и, вероятно, не будет.
Рози не упускала случая сходить с Гэвином на просмотр отснятого накануне. От каждой сцены у нее перехватывало дыхание. Фильм, несомненно, «смотрелся», в нем было все: и яркие, захватывающие образы, и увлекательный сюжет, и превосходная игра актеров.
Заботы о фильме ни на минуту не оставляли Гэвина. Да и все они волновались. Только теперь, когда снят последний эпизод, она вдруг уверовала, что фильм удался. Фильм Гэвина не уступит знаменитому «Льву зимой». Да, он должен завоевать целый выводок «Оскаров». С этими мыслями она присела к столу и, подвинув к себе телефон, набрала номер. Прозвучало несколько гудков, прежде чем ей ответили. Знакомый девичий голос произнес:
– Розалинда. Извини, что не сразу подошла к телефону: я укладывала коробки с твоими бумагами на верхнюю полку, и мне пришлось слезать со стремянки.
– А как ты догадалась, что это я? – спросила Рози, в ее голосе послышались смешливые нотки.
– Не глупи, Розалинда, по этому телефону мне больше никто не звонит, ты это прекрасно знаешь.
– Ты совершенно права, я упустила это из виду. Ну ладно, Ивонн, как поживаешь?
– Прекрасно, и все остальные тоже. Но только Колли и Лизетт нет дома. Ты хотела поговорить с Колли?
– Да, хотела. Но ничего срочного. Я просто решила звякнуть вам, сказать, что вчера отправила два чека, для тебя и для Колли.
– Спасибо, Розалинда.
– Послушай, дорогая, в субботу я вылетаю в Нью-Йорк и...
– Прошлый раз ты мне сказала, что летишь в пятницу! – воскликнула Ивонн чуть дрогнувшим голосом.
– Да, я так планировала, но тут столько дел с упаковкой вещей, что я решила лететь в субботу утром. Между прочим, я вышлю тебе несколько ящиков, ты их сложи там, в углу моей студии, когда они придут. Я займусь ими, как приеду.
– И когда же это случится?
Почувствовав грусть в голосе девушки, Рози сказала успокаивающим тоном:
– В декабре. Я приеду в декабре. Это скоро.
– Обещаешь?
– Обещаю.
– Здесь все по-другому, когда тебя нет. И я скучаю по тебе.
– Я знаю. И я тоже скучаю. Но мы скоро увидимся.– Немного помолчав, как бы в нерешительности Рози спросила: – Кстати, Ги вернулся?
– Да, но сейчас его нет. Он ушел с Колли и Лизетт. И своим отцом.
Это было так неожиданно, что Рози воскликнула:
– Куда же они пошли?
– К Кире на день рождения.
– А-а.– Рози, кашлянув, продолжила:– Передай им привет от меня. И всего тебе наилучшего, Ивонн! Спасибо, что ты присматриваешь за моими вещами, не знаю, что бы я без тебя делала.
– Ну что ты, Розалинда, мне это только приятно.
Они попрощались, и Рози замерла, уставившись в пространство, размышляя о Ги. Очень странно, что он пошел к Кире вместе с остальными. Это было совсем не в его характере. Впрочем, разве она когда-нибудь понимала причины его поступков. Он всегда для нее был загадкой – и раньше, и сейчас. В одном, однако, Рози была убеждена: его подчеркнуто вежливое отношение к Кире было всего лишь маской, за которой он скрывал свою лютую ненависть к ней. Несомненно, его мучила ревность. Она заметила это болезненное чувство еще давно. Он не мог простить этой русской дружбы с его отцом и отцовской любви к ней.
Рози откинулась на спинку стула, разглядывая фотографию Ги, Лизетт и Колли, стоявшую на столе. Этот снимок сделала она сама прошлым летом. Лица людей на фотографии излучали такое беззаботное счастье, что ей захотелось ее увеличить и вставить в рамку. Но за беспечными улыбками прятались растерянность и боль.
По крайней мере эти чувства таились в Ги и Колли, в этом она была убеждена. Лизетт, конечно, еще слишком мала, всего пять лет, чтобы разбираться в таких вещах. Ги был проблемой, сейчас это стало ей вполне очевидно. Проблемой не только для своего отца, но и для всех остальных. А больше всего для нее самой и для Колли, которую он без всякой причины обвинял в большинстве своих неудач. «Выпадение из времени», как говорил Гэвин. Ги ему никогда не нравился, он всегда не без удовольствия подчеркивал, что тому следовало жить в 1960 году в Хайт Эшбери.
– Этот бездельник – просто хиппи-переросток, оказавшийся не на своем месте и не в своем времени, – сказал он ей на днях неприятно резким тоном.
Доля правды в этом была. И пожалуй, значительная. Но Ги уже не переделаешь. Иногда ей казалось, что он недалек от самоубийства.
Но что бы ни говорил Гэвин о Ги и остальных, они все же были ее семьей, и она любила их и заботилась о них. Она заботилась даже о Ги, хоть он этого и не заслуживал.
Растревоженная своими мыслями, она тяжело вздохнула. Ги не умел понимать людей, был не в состоянии постичь чужую душу, иначе ему было бы много легче ладить со своим отцом, с Колли и с ней самой. С годами его безответственность, казалось, только возрастала. Рози всегда была убеждена, что Ги слабый человек, но в последнее время она поняла, что он еще и самое эгоистичное существо из всех, кого она знала.
Взгляд ее переместился на другую фотографию на столе. Это был такой же снимок, что и на гримерном столике Гэвина, даже рамка от Тиффани была точно такой же. Несколько лет назад Нелл подарила на Рождество каждому из них по такой рамке, одну оставив себе.
Склонившись, она вглядывалась в лицо Нелл: тонкие правильные черты, мечтательные глаза цвета летнего неба, переливающиеся светло-золотистые волосы. Маленькая и изящная, она казалась очень хрупкой. На самом же деле она была едва ли не самой сильной из всех. "Стальной характер и железная воля»,– вот что она бы сказала о своей Крошке Нелл сейчас.
Улыбаясь, смотрела с фотографии красавица Санни, их Златовласка. Тоже золотистая блондинка, но чуть потемнее Нелл, она была выше и крупнее ее и поражала необыкновенной славянской красотой: немного раскосые миндалевидные глаза, высокие скулы, тяжеловатый подбородок. Все в Санни – и ее поразительные янтарные с золотыми искрами глаза, и свежая бело-розовая кожа – производили впечатление очень удивительного здоровья и жизненной силы. Ее внешность выдавала ее крестьянское происхождение: ее родители были польские эмигранты в первом поколении. Бедная Санни! Она оказалась такой хрупкой и уязвимой! Как будто сделанная из тонкого стекла. Бедная, бедная Санни! Она доживает свои дни в этом ужасном месте, и затуманенный разум ее блуждает вдали. Вдали от них всех, вдали от реальной жизни!
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?