Текст книги "Романтическое плавание"
![](/books_files/covers/thumbs_240/romanticheskoe-plavanie-152994.jpg)
Автор книги: Барбара Картленд
Жанр: Современные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 9 страниц) [доступный отрывок для чтения: 2 страниц]
Барбара Картленд
Романтическое плавание
Barbara Cartland
The Waters Of Love
Никакая часть данного издания не может быть скопирована или воспроизведена в любой форме без письменного разрешения издательства
![](i_001.png)
© Cartland Promotions, 2013
© DepositPhotos.com / Tihon6, обложка, 2017
© Shutterstock.com / creativepro, Jiffy Avril, horiyan, images and videos, обложка, 2017
© Hemiro Ltd, издание на русском языке, 2017
© Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», перевод и художественное оформление, 2018
* * *
Персонажи и события, описанные в романе, вымышленные. Все совпадения случайны.
Раньше он не замечал, какие большие и красивые у нее глаза, но теперь, когда они вдруг оказались так близко, он всецело попал под их очарование.
– Лексия… – начал он и запнулся. – Я хочу…
– Чего ты хочешь? – прошептала она.
Он не мог говорить. Сердце безумно стучало в груди, голова закружилась – и в одно мгновение все, что прежде казалось таким понятным, перестало быть таковым.
Он медленно наклонил голову.
Она не потянулась навстречу, но и не отстранилась. Стояла не шевелясь, не сводя с него глаз, как если бы ожидала чего-то… чего-то восхитительного, волшебного…
Еще секунда – и он бы коснулся губами ее губ.
Но реальность напомнила о себе внезапно, развеяв чудесное забытье, тонуть в котором было так приятно…
Это было бы самое настоящее предательство.
«Розовая серия» Барбары Картленд
Барбара Картленд, скончавшаяся в мае 2000 года в возрасте девяноста девяти лет, по праву считается самым известным автором романов о любви. Она была самой плодовитой писательницей в истории, поскольку за год могла написать больше книг, чем любой другой автор, благодаря чему занесена в Книгу рекордов Гиннесса.
За свою жизнь она написала семьсот двадцать три книги, которые были переведены на тридцать шесть языков, и их общий тираж составил свыше миллиона экземпляров.
После ее смерти неизданными остались сто шестьдесят рукописей – больше, чем у какого-либо другого писателя.
Помимо романов о любви, из-под ее пера вышли исторические биографии, шесть автобиографий, театральные пьесы, практические пособия о жизни, любви, пользе витаминов и поваренные книги. Она также была политическим обозревателем и ведущей радио-и телепрограмм.
Свою первую книгу, «Ажурная пила», Барбара Картленд написала в двадцать один год. Книга стала мировым бестселлером и была переведена на шесть языков. Барбара Картленд продолжала писать всю жизнь, на протяжении семидесяти шести лет. Ее романы пользовались потрясающей популярностью в Соединенных Штатах Америки. В 1976 году ее книги заняли первое и второе места в списке бестселлеров по версии «Нью-Йорк таймс» – такого успеха не знал никто из авторов ни до, ни после нее.
Барбара Картленд стала легендой еще при жизни и навсегда запомнится нам своими чудесными романами о любви, которыми восторгаются читатели по всему миру.
Моральная чистота и высокие душевные качества героинь ее романов, доблесть и красота мужчин и прежде всего непоколебимая вера писательницы в силу любви – вот за что любят Барбару Картленд читатели.
Любовь не знает границ и препятствий, ее невозможно обратить вспять, и она неизменно черпает силы в себе самой.
Барбара Картленд
Глава 1
1898
Ограда была высока, но конь легко перемахнул через нее и так же легко и мягко ступил на землю. Всадник невольно улыбнулся.
– Молодец, дружище! – сказал он, поглаживая любимца по крутой шее.
Всадник и его конь… На этот дуэт было приятно смотреть – оба красивые, в самом расцвете молодости и сил.
Фрэнсис, маркиз Уимбортон, каждое утро совершал конную прогулку, обозревая красоты своего имения – одного из самых обширных в Беркшире. Помимо земель, маркизу принадлежали также окрестные фермы, несколько особняков, обычно сдаваемых в аренду, и даже ближайшая деревня.
Вид с этого места открывался чудесный. В непосредственной близости – рощи и луга, перемежающиеся серебристыми отблесками реки. Чуть дальше – крытые соломой фермерские коттеджи, с виду очень уютные и гостеприимные.
Но в глубине души маркиз знал, что эта радующая глаз картинка – не более чем видимость. Имение пребывает в упадке: дохода от аренды не хватает на то, чтобы поддерживать его в приличном состоянии. И большая часть этих соломенных крыш, издали таких симпатичных, требует срочного ремонта.
Артели мастеровых нашлось бы чем заняться и в господском доме, однако маркиз старался об этом не думать – у него было слишком много долгов.
Уже через минуту утро перестало казаться ему таким ясным, настроение испортилось. Маркиз легким галопом пустил коня к дому.
Красота, располагающие манеры, титул… Казалось бы, к двадцативосьмилетнему Фрэнсису, маркизу Уимбортону, судьба была удивительно щедра.
Однако жизнь его была похожа на непрекращающуюся битву, цель которой – собрать столько денег, чтобы их хватило на поддержание имущества, и надежды победить в этой битве таяли с каждым днем.
В права наследства он вступил, будучи восемнадцатилетним юнцом, и скоро пришел к выводу, что управлять фамильной собственностью – задача не из легких, и, сколько бы он ни старался, суммы по долговым обязательствам постоянно превышали его доходы.
Кажется, не проходило и дня, чтобы кто-нибудь из арендаторов не обратился к маркизу с просьбой дать денег на ремонт дома или хозяйственных построек.
Признаться в собственной беспомощности или дать требуемое – выбор был невелик, и маркизу приходилось изворачиваться, чтобы удовлетворить просителя, даже если речь шла о совсем небольшой сумме.
В итоге он все глубже увязал в долгах, и эти долги росли, словно грозовая туча, заслоняющая небо над головой.
Оставив коня в конюшне, Фрэнсис вошел в дом, где его встретил дворецкий со словами:
– Милорд, приехал мистер Джонсон.
После короткой паузы маркиз ответил:
– Проводите его в курительную комнату. Я буду через несколько минут.
– Слушаюсь, милорд!
Дворецкий удалился. Маркиз недовольно поморщился: неурочный приезд управляющего не сулил ему ничего хорошего.
Мистер Джонсон, мужчина средних лет, вел дела маркиза с тех самых пор, как тот получил наследство.
Он уже ожидал маркиза, когда тот вошел в курительную.
– Доброе утро, Джонсон! – сказал маркиз. – Не ждал вас сегодня. Надеюсь, ничего серьезного не случилось?
Он подал собеседнику руку, и тот пожал ее перед тем, как ответить:
– Боюсь, мои новости, милорд, вас не обрадуют.
– На радостное известие я и не рассчитывал, – невесело улыбнулся маркиз.
Он тяжело опустился в любимое кресло. Контора мистера Джонсона находилась в Лондоне, а значит, у этого внеурочного приезда должна быть серьезная причина. Управляющий сел напротив и с симпатией посмотрел на маркиза.
Бремя ответственности свалилось на Фрэнсиса, когда он был еще очень молод, и у мистера Джонсона были все основания предполагать, что тот предпочел бы остаться в Лондоне.
Или уехал бы за границу и наслаждался обществом привлекательных женщин, вместо того чтобы прозябать в одиночестве в этом огромном доме, где из развлечений у него только верховая езда и визиты соседей.
И он очень удивился, когда молодой маркиз после внезапной смерти отца взялся за семейные дела с таким рвением, как если бы это был не только его долг, но и удовольствие.
Фрэнсис улыбнулся собеседнику. Что ж, даже если мистер Джонсон и привез дурные новости, в этом нет его вины…
Вздохнув, управляющий начал свой рассказ. Его слова производили удручающее впечатление: растущие долги, арендные ставки, которые давно следовало бы повысить, груз нерешенных проблем, которых с каждым днем становится все больше.
По прошествии часа маркиз произнес со вздохом:
– Просто не верится, что все на самом деле так ужасно.
– Боюсь, это правда, милорд. Уверяю, я бы не стал приезжать в Беркшир с одной лишь целью вас расстроить. Нужно что-то делать, и срочно!
– Вы совершенно правы, Джонсон, – сказал маркиз. – Нужно срочно что-то предпринять, особенно это касается ремонта. Только на восстановление этого особняка требуется втрое большая сумма, чем я рассчитывал!
– Если бы речь шла только об этом доме! Милорд, неотложного ремонта требуют по меньшей мере шесть домов в поместье! В противном случае арендаторы могут съехать.
Маркиз встал и подошел к окну.
– Джонсон, почему это случилось так внезапно?
– Внезапно, милорд? Семена были посеяны давно, и теперь мы пожинаем плоды. Ваш отец, несмотря на все увещевания, делами поместья почти не занимался. С годами все приходит в упадок…
– Проклятье! Что же мне теперь делать? – спросил маркиз.
– Боюсь показаться бестактным, но не задумывались ли вы, милорд, о том, что с вашим титулом и положением в обществе вы могли бы взять в жены богатую наследницу?
– Женитьба! – воскликнул маркиз. – Если я и не думал об этом, то только потому, что еще ни разу не влюблялся!
Какое-то время оба молчали, затем управляющий произнес, словно размышляя вслух:
– Ну не странно ли это, что с вашими достоинствами и при том, что многие леди на выданье… – как бы это получше сказать? – проявляют к вам интерес, до сих пор не нашлось ни одной, которая бы вас устроила?
Маркиз на это ничего не ответил. Стоя у окна, он с мечтательной улыбкой смотрел на сверкающие на солнце струи фонтана.
В высшем обществе он имел неизменный успех, и одного лишь титула было достаточно, чтобы получать приглашения на все большие балы и приемы.
Но даже если б он и не был титулованной особой, ему были бы рады: он был урожденный Уимбортон, последний представитель рода, мужчины которого отличались высоким ростом, были красивы, прекрасно сложены и имели каштановые волосы с восхитительным красноватым отливом.
Фрэнсис унаследовал все эти фамильные качества, в том числе и некую непостижимую значительность, зримо говорившую, что он гордится собой и своими корнями. Стоило маркизу Уимбортону появиться в зале, как все взгляды обращались к нему, – и в особенности женские.
Даже те леди, которые понятия не имели о его титуле, встречали Фрэнсиса улыбками, а пожилые многоопытные дамы спешили представить ему неискушенных барышень.
Так что, даже не будучи высокомерным, маркиз привык к тому, что всюду, где бы он ни появился, его ожидал самый радушный прием.
Ежегодно ему доводилось танцевать с самыми красивыми девушками, которых только-только начали выводить в свет, и принимать от их родителей десятки приглашений на обеды и ужины, но ту, с которой ему захотелось бы жить до конца своих дней, он так и не встретил.
Фрэнсис предпочитал общество актрис, с которыми его охотно знакомили приятели. Благодаря этим дамам он узнал, насколько это приятно – когда красивая и талантливая актриса тает в твоих объятиях и исполняет все твои прихоти…
Однако то были всего лишь мимолетные увлечения, свойственные мужчинам его круга. Когда страсти утихали, он легко забывал о прежнем романе и заводил новый.
Сейчас, стоя у окна, он перебирал в памяти свои любовные приключения – упоительные в свое время, но почти не оставившие в нем своего следа.
Женитьба же – дело серьезное, на всю жизнь…
Наконец он со вздохом обернулся к мистеру Джонсону:
– Вне всяких сомнений, вы сочтете это безрассудством, но мне претит сама идея жениться на ком-то ради денег.
– Весьма сожалею, милорд, – произнес управляющий. – И все же я считаю своим долгом посвятить вас во все детали. Наши дела очень плохи.
Последовала небольшая пауза, после чего маркиз не без иронии спросил:
– Полагаю, вы уже выбрали претендентку?
Управляющий улыбнулся:
– Разумеется, милорд.
– И ваш приговор?..
– Мисс Лексия Дрейтон.
Судя по выражению лица мистера Джонсона, это имя должно было быть маркизу известно, однако тот готов был поклясться, что впервые его слышит.
– Как вы сказали, простите? – переспросил он.
– Эта молодая леди с отцом в прошлом месяце поселилась в Хайклифф-холле.
Хайклифф-холл, большой и комфортабельный особняк, в отличие от остальной фамильной недвижимости, содержался в порядке: маркиз был заинтересован в арендаторах, способных платить достаточно большие ежегодные взносы.
Предыдущий наниматель был доволен домом и окрестностями и платил исправно, но после смерти жены перебрался к своей замужней дочери в Шотландию.
Нужно было срочно найти нового арендатора, и мистер Джонсон наилучшим образом это исполнил, однако маркиз с мистером Дрейтоном до сих пор ни разу не встречались.
– Вы были в Лондоне, когда новые жильцы въехали в Хайклифф-холл, – пояснил мистер Джонсон. – По слухам, мистер Дрейтон очень богат – у него то ли три, то ли четыре миллиона.
Маркиз был удивлен.
– Миллионер? В моих владениях? – воскликнул он.
– Полагаю, он какое-то время жил в Америке, а в Англии – всего пару месяцев. У него есть собственный дом в самом фешенебельном районе столицы, но ему захотелось иметь еще и загородный особняк.
– Он англичанин? – осведомился маркиз.
– Да, мистер Дрейтон – англичанин, – ответил Джонсон, – но свое состояние нажил в Америке. Он просто купается в деньгах – дом на Парк-Лейн, скаковые лошади с «Таттерселл», причем покупает он их не только для участия в бегах, но и для охоты. И, насколько мне известно, мисс Лексия – его единственное дитя. Девушка хороша собой и унаследует отцовское состояние.
После продолжительной паузы маркиз пробормотал:
– Так вы думаете, в ней – решение моих проблем?
– Милорд, а почему бы нет? Если этот Дрейтон и вправду так богат и у него только одна дочь… Это просто подарок небес!
Маркиз усмехнулся:
– Вы это серьезно? Дочь миллионера наверняка не испытывает недостатка в поклонниках.
– Думаю, в Америке поклонники у нее были, но отец хочет видеть своим зятем англичанина, и предпочтительно с титулом.
– Понятно, – улыбка Фрэнсиса уже не была такой веселой.
– Милорд, сейчас не время привередничать. Эта молодая леди имеет то, что нужно вам, а вы – то, чего хочет ее отец. Позволю себе предложить следующее: вашей светлости нужно как можно скорее навестить мисс Дрейтон, иначе найдутся другие желающие. Отчаявшись завоевать расположение маркиза, она может согласиться и на меньшее.
Маркиз искренне расхохотался:
– Просто не могу поверить! Вы, Джонсон, стоите здесь, передо мной, и уговариваете меня жениться! Послушать вас, так этот миллионер снял дом на моих землях только затем, чтобы свести меня со своей дочерью. Невероятно!
– Конечно, в это сложно поверить, но сама идея хороша, а мистер Дрейтон, насколько я слышал, человек очень умный. Иначе он не стал бы миллионером.
– Но что, если вы приписываете этому господину намерения, которых у него нет и в помине?
– Конечно, это и вправду сюжет, более подходящий для пьесы или романа, – согласился мистер Джонсон, – но мне из достоверных источников известно, что мистер Дрейтон тщательно наводил справки о том, кто есть кто в британском высшем обществе.
– И все-таки это слишком невероятно, чтобы быть правдой, Джонсон! Но я тем не менее готов познакомиться с этим миллионером. Возможно, мне удастся уговорить его мне помочь, не подключая к сделке дочь. В конце концов, речь идет о девушке, а не о мешке сахара! Так как, вы говорите, его зовут?
– Дрейтон. Гарри Дрейтон.
Маркиз снова засмеялся:
– Признайтесь, старина: вы пишете книгу и все это выдумали! Ну же, я жду!
– Если бы! Увы, все это – правда, – отвечал управляющий. – Хотя это было бы неплохим началом: глава первая, в которой герой, то есть вы, ваша светлость, недоумевает, как погасить долги, когда перед ним вдруг открывается прекрасная возможность…
– Полагаю, вы рассчитываете получать от мистера Дрейтона фантастически высокую арендную плату за Хайклифф-холл?
Управляющий кивнул:
– Ваша светлость, вы никогда еще не сдавали дом на таких выгодных условиях. Никто другой таких денег нам не заплатит, если мистер Дрейтон съедет. А он непременно так и поступит, если вы не пожелаете с ним знакомиться.
– Хорошо! – согласился маркиз. – Ваша взяла, Джонсон! Я посмотрю на эту наследницу, но хочу вас заверить загодя: я не собираюсь жениться на женщине лишь ради ее денег или по любой другой подобной причине. Только по любви!
Голос его неожиданно звонко прозвучал в тишине комнаты, управляющий невольно устремил на него пристальный взгляд и тихо произнес:
– Ваши намерения весьма похвальны, милорд, но, как говорят в народе, чего не сделаешь, когда нужда заставит…
– А это как раз наш случай, верно? Проклятье! Приходилось ли кому-то оказываться в таком унизительном положении, как мне сейчас? Чем скорее мы выпьем по глотку и попытаемся об этом забыть, тем лучше.
С этими словами маркиз направился в конец комнаты к буфету, в котором отец всегда хранил свой виски.
Пока он поворачивал ключ в замке и открывал дверцу, мистер Джонсон смотрел на него и улыбался.
* * *
В то время как маркиз, вернувшись с прогулки, отводил своего коня в конюшню, по лугам и рощам сломя голову мчался другой всадник.
Тем, кто наблюдал за ним издалека, могло показаться, что это высокий стройный юноша, который, несмотря на свое хрупкое телосложение, на удивление ловко управляется с лошадью.
Однако стоило всаднику приблизиться, как становилось ясно – это никакой не парень, а девушка в мужских бриджах и сорочке и скачет она тоже по-мужски, в обычном седле.
Глаза ее загорались энтузиазмом и восторгом, когда она заставляла лошадь взять очередной барьер. Конь, достаточно крупный и ретивый, послушно взлетал над препятствием и легко приземлялся, и всадница ни на мгновение не теряла над ним контроль.
Грум средних лет не оставлял попыток догнать свою госпожу. Наконец их лошади поравнялись и слуга взмолился:
– Пожалуйста, не делайте так больше, мисс Лексия! Хозяин шкуру с меня спустит, если узнает, что вы катаетесь по окрестностям в таком неподобающем виде!
– Не бойся, Хоукинз, я не дам ему спустить с тебя шкуру! Это моя добрая воля, и, если придется, я так ему и скажу.
Столь оптимистичное заявление не успокоило Хоукинза, однако он умолк и потрусил следом за хозяйкой к дому.
– Сегодня Скайларк был великолепен, не правда ли? – произнесла девушка нараспев.
– Не могу знать, мисс! Я никак не мог вас догнать, – хмуро отозвался грум.
Лексия усмехнулась про себя. Она привыкла всегда поступать по-своему, и это ее вполне устраивало, пусть даже кого-то ее поступки и шокировали.
И все же очередные нотации от папеньки ей выслушивать не хотелось, поэтому в дом она намеревалась проникнуть через заднюю дверь и переодеться прежде, чем он ее увидит.
Но надо же было случиться, чтоб именно в этот момент отец выглянул в окно и увидел, как она проезжает по двору.
– Лексия! Немедленно зайди ко мне!
Девушка вздохнула:
– Хорошо, па.
Не дожидаясь помощи, она спрыгнула со своего огромного скакуна, отдала поводья Хоукинзу и вошла в дом через французское окно, ведущее прямиком в комнату, где они с отцом обычно завтракали.
– Моя дочь разъезжает по окрестностям в таком виде! Возмутительно! – негодовал отец, переходя в столовую из комнаты, окна которой как раз выходили на конюшни. – Ступай к себе и немедленно переоденься! Хотя нет, подожди! Нам есть о чем поговорить.
– Господи, я умираю от голода.
Девушка села за стол, налила себе кофе, взяла тост и попыталась успокоить отца:
– Па, я всего лишь прокатилась верхом.
– Не называй меня «па»!
– С чего бы это?
– Это вульгарно. Английские леди говорят «папа».
– Но я американка!
– Чушь! Я – англичанин, твоя мать – мир ее праху – была англичанка. Ты сама родилась в Англии…
– Но когда мне исполнилось три года, мы переехали в Америку, и я там выросла. Я люблю Америку и чувствую себя американкой.
– Что ж, чем скорее ты откажешься от этой блажи, тем скорее сможешь занять свое место в английском высшем обществе, – твердо сказал отец.
– А разве не в этом обществе я была, когда мы жили в Лондоне? – с невинным видом спросила Лексия. – Помнится, мы выезжали в свет чуть ли не ежедневно!
– Но ты так и не была представлена при дворе, а ведь это – вершина моих устремлений!
В глазах Лексии сверкнули искорки смеха.
– Правда? А мне казалось, вершина твоих устремлений – выдать меня замуж за титул. Принц Уэльский подойдет? Ах, совсем забыла, он ведь уже женат. Но ведь у него, кажется, есть сыновья…
– Пожалуйста, Лексия, не шути, когда речь идет о таких серьезных вещах! И почему бы тебе не выйти замуж за самого титулованного холостяка в стране? Не понимаю!
– Хотя бы потому, что я – никто, – весело отозвалась дочь.
– Послушай, что я скажу тебе, девочка. Никто – это тот, у кого нет денег, а у тебя они есть. Неужели ты сама еще этого не поняла?
– Я хочу сказать, у нас нет титула, даже самого скромного.
– Твоя матушка была дочерью рыцаря!
– Да, но этим вряд ли впечатлишь какого-нибудь герцога или маркиза. Я – никто, папочка, и меня это вполне устраивает. Более того – я даже этому рада!
Мистер Дрейтон с осуждением взглянул на дочь. По его мнению, это была чистой воды ересь.
– Постарайся не говорить ничего подобного в обществе, – произнес он предостерегающим шепотом.
– Ладно, не буду, – ответила Лексия, но смирения ее хватило ненадолго, – однако думать так мне никто не запретит.
– Выбрось это из головы! Тебе пора научиться вести себя, как подобает английской леди, и привыкать к новой жизни.
– А почему Англия не может привыкнуть ко мне?
Эта идея настолько шокировала мистера Дрейтона, что он не нашелся с ответом.
– Чтобы я больше этого не слышал, – вымолвил он наконец. – У тебя масса достоинств, Лексия, и я не хочу, чтобы они остались незамеченными. Ты была самой красивой в Лондоне, а уж здешним красавицам до тебя очень далеко.
– Но, па! – в притворном ужасе воскликнула девушка. – Ты не должен так говорить, иначе люди подумают, что мы невоспитанные и слишком много о себе воображаем. А мне хочется, чтобы местное общество нас приняло. Мне хочется танцевать на балах у соседей и устраивать свои собственные! И чтобы наши вечеринки были самыми интересными в округе!
– Если все, о чем я слышал, – правда, то так оно и будет, – отвечал отец. – Общество в Беркшире – очень приятное, и я тоже хочу завязать приятельские отношения с соседями. И в первую очередь с маркизом.
Немного помолчав, Лексия промолвила:
– Ты упоминал о маркизе, когда мы переезжали, и, насколько я помню, нередко сокрушался о том, что в Лондоне вы так и не познакомились.
Последовала новая пауза – судя по всему, мистер Дрейтон тщательно подбирал слова. Наконец он заговорил:
– Речь идет об очень знатной особе, доченька. Маркиз – один из самых родовитых аристократов Англии.
Лексия насмешливо улыбнулась:
– И ты хочешь, чтобы он в меня влюбился, не так ли?
– У меня на этот счет свои планы.
– Но это же невозможно – заставить людей полюбить друг друга! Или в твои планы входит, чтобы и я влюбилась в него?
– Маркиз молод и, как поговаривают, хорош собой.
– Меня не особо привлекают красавчики, – кокетливо отвечала Лексия. – Они постоянно любуются лишь собой, а мне хочется, чтобы с обожанием смотрели на меня!
– Благодаря ему ты станешь маркизой, и этого тебе должно быть достаточно.
– Но я хочу выйти замуж по любви! А английские аристократы, насколько я знаю, – а наслушалась я о них предостаточно – любят только самих себя. Поместья и жены у них всегда на втором месте.
– И что в этом странного? – спросил отец. – Мужчина должен быть хозяином в доме. Я же решительно настроен перед смертью увидеть тебя в великолепной тиаре на официальной церемонии открытия парламента.
Лексия вздохнула. Все это она уже слышала. У отца на ее счет были очень честолюбивые планы: разбогатев, он вбил себе в голову, что его дочь выйдет замуж только за аристократа.
И этот особняк отец снял только для того, чтобы она могла лучше узнать нравы английской знати, так сказать, на ее территории.
Лексия, унаследовавшая от отца рассудительность, знала, что он навел справки о нескольких графствах, прежде чем сделал свой выбор. И только в Беркшире нашлось требуемое – холостой маркиз.
– Па, а почему бы тебе самому не обзавестись титулом? – попыталась пошутить она. – Ты мог бы стать герцогом или даже жениться на королеве!
– Королева до сих пор оплакивает супруга, умершего тридцать лет назад. И потом, дорогая, ты прекрасно знаешь, что забочусь я не о себе, а о тебе!
– Ты заботишься обо мне даже больше, чем следовало бы, – упрекнула отца Лексия. – А ведь я, как и ты, хочу прожить свою жизнь по-своему.
Это заявление озадачило мистера Дрейтона.
– Что ты имеешь в виду?
– Все просто: я не хочу, чтобы меня выдавали замуж насильно. Я сама хочу выбрать себе супруга, если уж без замужества никак нельзя обойтись.
– «…если без замужества нельзя обойтись»? Ушам своим не верю! Женщина должна выйти замуж! Это ее удел!
– А может, я желаю для себя другой судьбы. Па, в Америке я общалась с девушками, которым хотелось жить собственной жизнью, а не быть неким подобием запасного колеса в жизни какого-нибудь мужчины.
– Чем скорее эти бредовые идеи выветрятся из твоей головы, тем лучше! – рассердился мистер Дрейтон. – Куда катится этот мир?.. Хорошо воспитанные молодые женщины – и вдруг заявлять такое?
– Ну, я-то не слишком хорошо воспитана, – лукаво улыбнулась ему Лексия. – Знаешь, па, когда я была по-настоящему счастлива? Когда мы жили на нашем ранчо в Аризоне и меня учили кататься верхом без седла и арканить коров. Йох-ху! Это было здорово!
– И чтобы я не слышал больше этого «йох-ху»! – отрезал отец. – Где графин с виски? Мне нужно выпить!
– Еще слишком рано! Лорд Иглтон говорит, что джентльмены не пьют виски по утрам! – возразила девушка.
– У лорда Иглтона нет дочки, которая кричит «йох-ху!» и разгуливает в мужских штанах, – с чувством заявил мистер Дрейтон.
– Как же тебе не повезло со мной, па! Бедняжка!
– Не называй меня «па»! Неужели я неясно выражаюсь?
– Да, па! То есть нет, па! Па-па… Йох-ху, чувствую себя дурочкой, когда так говорю!
– И переоденься во что-нибудь приличное. Леди не носят штанов!
– Терпеть не могу женскую одежду, – возразила девушка. – Не представляю себе, как в платье вообще можно двигаться.
– Если будешь ходить в таком виде, тебе ни за что не заполучить мужа!
– И меня это вполне устраивает.
– Лексия! – громыхнул отец.
– Прости, па… папа! Я не хочу тебя расстраивать, но слова сами слетают с языка.
– Неужели твоя милая матушка так ничему тебя и не научила?
– Это почему же? Она научила меня оставаться верной самой себе.
– А разве быть верной себе означает скакать верхом и арканить коров на ранчо в Аризоне?
– Это еще не самое худшее! Мама говорила, что быть верной самой себе – самое главное в жизни, а ей можно верить – она подтвердила свой принцип практикой, и это сработало.
– Твоя мать так говорила?
– Она говорила, что послушалась своего сердца, когда выходила за тебя замуж, и была с тобой очень счастлива.
Мистер Дрейтон не нашелся с ответом. Несмотря на свою некоторую грубость и подчас даже жестокость, он очень любил свою жену. Годами он лелеял мечту привезти ее назад в Англию богатой дамой и внести в ее жизнь комфорт, какого, по его мнению, она заслуживала.
Но супруга умерла год назад, незадолго до отъезда, и вспоминать о ней ему до сих пор было очень больно.
– Что ж, она была права, – сказал он. – Когда мы познакомились, она была для меня недосягаема – как луна и звезды. Дочь рыцаря, которую семья планировала выдать за кого-то более родовитого – баронета или даже виконта. Когда мы встретились, у меня уже было свое небольшое, но процветающее дело. Но для ее родных я был всего лишь торговцем. Поэтому, когда мы вместе сбежали и поженились, семья от нее отвернулась, однако нам до этого не было дела. Мы были счастливы. Но мне этого показалось недостаточно. Я хотел стать успешным, богатым. И тогда мы перебрались в Америку – я был абсолютно уверен, что там я смогу сделать большие деньги и никто не станет интересоваться моей родословной. Что ж, я добился своего, и теперь они вынуждены со мной считаться. И я хочу, чтобы ты вышла замуж за человека из той среды, в которой выросла твоя мать. Это твое законное право, и я убежден, именно этого она и хотела!
Лексия предпочла промолчать, поскольку уверенности отца не разделяла. Ее мать хотела бы, чтобы дочь вышла замуж по любви.
Покончив с завтраком, она убежала наверх, чтобы надеть на себя то, что папенька называл «подобающим для леди одеянием», а она сама – «тюремными оковами».
Лексия прекрасно понимала, что, не соглашаясь с отцом, ступает на зыбкую почву. Мистер Дрейтон всегда и все решал единовластно, и как бы дочь его ни любила, она знала: переубедить его не получится.
Вопрос о замужестве повлечет еще немало боев, и Лексия рассчитывала их выиграть.
Она была дочкой богача, поэтому с недоверием воспринимала мужские знаки внимания. К тому же у нее были собственные представления о том, какого именно спутника она себе желает.
«Я не выйду за первого встречного только затем, чтобы порадовать папочку, – заверила она себя. – Даже если это будет какой-нибудь король! Я хочу мужа, который будет любить меня, а не деньги моего отца!»
Девушка подбежала к туалетному столику и достала из верхнего ящичка крошечную фотографию, запечатлевшую нежные черты молодой женщины, удивительно похожей на саму Лексию.
Это была фотография ее матери.
– Ты поняла бы меня, мамочка, правда же? – прошептала Лексия. – И если бы ты до сих пор была с нами, ты бы и его убедила понять…
Со вздохом она прижала фотографию к груди и проговорила едва слышно:
– Что же мне теперь делать?
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?