Электронная библиотека » Барбара Картленд » » онлайн чтение - страница 7


  • Текст добавлен: 4 октября 2013, 00:45


Автор книги: Барбара Картленд


Жанр: История, Наука и Образование


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)

Шрифт:
- 100% +

или использовать еще более двусмысленное выражение «она в интересном положении»!

Стало невежливым предлагать даме куриную ножку, вот почему до сегодняшнего дня женщине всегда предлагают грудку. Но в те времена груди называли грудью, точно так же как заменяли грубые слова, например «пот» заменяли на «жар».

Начало борьбы за равенство полов среди рабочего класса было олицетворением медленного прогресса профсоюзного движения в отраслях промышленности, где превалировали женщины-работницы.

Рабочие организации набирали силу во второй половине XIX века, когда мужчины сумели организовать мужчин. Но в таких отраслях промышленности, как текстильная, где обычно заняты женщины, огромный потенциал долго игнорировался.

Там, где началось движение, мотивом был идеализм, отсутствовавший в мужских организациях. Серии статей миссис Энни Безант, обнажающие условия труда женщин, занятых в производстве спичек в Лондонском Ист-Энде, в основном апеллировали к эмоциям.

Девушки, делающие спички, в действительности не понимали, какой убогой была их жизнь, пока не прочитали описание, принадлежащее перу миссис Безант. Они не входили ни в один из профсоюзов, и когда они привлекали к себе внимание, то надеялись лишь на поддержку общественного мнения. И они своего достигли!

Никому в голову не придет сохранять скотские условия просто потому, что их жертвами были женщины.

Однако разоблачение несправедливостей по отношению к женщинам и перспективы того, что может быть сделано для исправления положения, не слишком впечатлили работающих мужчин. В Британии годами существовали женские профессиональные союзы, созданные в основном с помощью англиканской церкви, а также миссис Эммы Патерсон, дочери школьного учителя, которую интересовали условия работы женщин на предприятиях.

Пионеры социализма и профсоюзного движения были антифеминистами. Они не желали, чтобы женщины занимались политикой, и были против того, чтобы даль им тот же статус, что и у мужчин-рабочих. Будучи мужчинами, лидеры профсоюзного движения считали, что место женщины – дома.

Несомненно, их взгляды объяснялись личными соображениями: они представляли себе те опасности, которые могут их ожидать, если жены станут пользоваться теми свободами, которые получат все женщины при улучшении условий труда.

Общая теория ранних социалистов состояла в том, что сам факт занятости женщин в промышленности – симптом индустриального общества; чем скорее они покинут ткацкие фабрики и заводы и вернутся на собственные кухни, тем лучше.

Требование равной оплаты за одинаковый труд впервые было выдвинуто на Съезде профсоюзов в 1887 году и было принято британским правительством всего каких-то 60 лет спустя.

И вовсе не из трепетного отношения к счастью женщин, а в качестве меры предосторожности против вымывания мужской рабочей силы, ведь предприниматели получали выгоду, нанимая женщин за более низкую плату.

Несмотря на то что в настоящее время в промышленности занято огромное количество женщин, отрасли, где доминирует женская рабочая сила, с точки зрения профсоюзов, почти не организованы. Обычная отговорка – то, что женщины – существа разобщенные и не могут выступать единым фронтом. «Ева от природы штрейкбрехер».

В действительности же, женщины всегда считали первоочередной задачей получить признание и поддержку профсоюзов и трудовых лидеров, даже когда они выступали организованно. Сначала женщин принимали в союзы в основном из милости. Они должны были платить меньшие взносы, потому что получали меньшую оплату за свой труд, но соответственно и число их избирательных голосов было меньшим. Такое отношение сохраняется и до сих пор.

Вместе с ростом движения за права женщин развивалась и их уверенность в своих правах.

Сестра графини Маркевич, первая женщина выбранная в британскую палату общин, мисс Эва Гор-Бут и ее подруга мисс Эстер Роупер – одна из первых женщин-выпускниц Манчестерского университета, были двумя самыми доблестными борцами за права работающих женщин.

Ни одна из них не была ярым приверженцем социализма, но условия работы женщин на прядильных фабриках огорчали их, и они видели единственный путь – использовать потенциальную энергию этих женщин в поддержку кандидата от Партии труда на парламентских выборах. Призывая женщин объединяться в профсоюзы, они смогли убедить их участвовать в голосовании за местного кандидата в парламент.

Им был Дэвид Шэклтон, который давал обещание поддерживать кампанию за право женщин участвовать в голосовании, и он набрал больше голосов, чем другие кандидаты, поскольку женщины голосовали за него. Шэклтон был избран от Клитроэ, промышленного городка в графстве Ланкашир в 1902 году.

Этот успех женщин был замечен профсоюзами.

Когда другие ланкаширские трудящиеся женщины обеспечили выдвижение еще одной кандидатуры – Торлея Смита – на знаменитых дополнительных выборах 1906 года от избирательного округа Уиган, представители рабочих мужского пола этого округа, организованные своими профсоюзами, автоматически отклонили кандидатуру Смита.

Но женщины, а их было 96 тысяч, настаивали на своем, и Смит занял трибуну для предвыборных выступлений и провозгласил себя «Кандидатом от женщин и от Партии независимого труда». Знаменитые ораторы-женщины, включая миссис Пэнкхерст, приехали, чтобы сказать речи в его поддержку.

Округ Уиган, однако, был традиционным форпостом тори, и Смит проиграл, но он получил больше голосов, чем кандидат от либералов.

Социалисты и профсоюзные лидеры отреагировали на этот странный и непредвиденный успех с чрезвычайным беспокойством. .Они приняли решение противостоять женской эмансипации с еще большей силой. И причиной они называли то, что если парламент и даст женщинам избирательное право, то лишь тем, кто владеет собственностью, что будет означать ущемление прав работающих, а следовательно, партия лейбористов получит меньше голосов.

Такое представление сохранялось годами, делая членов парламента от партии лейбористов союзниками исключительно реакционно настроенных тори. И только в 1912 году Джордж Лэнсбери, один из самых просвещенных и любимых деятелей лейбористского движения, отказался от своего места в парламенте из-за такого отношения своей партии к суфражистскому движению. Он попытался возобновить свой мандат поддержкой голосующих от рабочих районов Лондона, которые разделяли его взгляды. Но он проиграл.

Подобного рода антифеминистские настроения достигли своего пика в разгар самой замечательной кампании, которую женщины когда-либо проводили в защиту, положения представительниц своего пола.

«Женский вопрос» возник из-за того, что задавали его некоторые представители и представительницы высшего класса. Из-за него классовые барьеры дали трещину. Во главе стали образованные и состоятельные женщины. Дочери процветающего класса торговцев оказались бесценным пополнением, мятежниками против удручающих удобств, которые приковывали их, словно кандалами, к домам своих отцов.

Массы трудящихся женщин были готовы восстать против ужасающих условий, которые создали для них мужчины.

В то же время трудно поверить, что все викторианские женщины были безнадежно отсталыми, как умственно, так и физически. Век породил такие блестящие личности, как Кристина Розетти, Элизабет Баррет Браунинг, сестры Бронтэ, Джордж Элиот, миссис Гаскелл и Флоренс Найтингейл.

Конечно, властные жены из романов Диккенса были списаны с натуры, а в «Панче» цитировались избитые шутки о муже, который находится под каблуком у своей жены.

Типичный пример тому священник, беседующий с юной частью своей паствы:

– Скажи-ка, гадкий мальчишка, кто видит все, что мы делаем, и перед кем даже я – не что иное, как раздавленный червяк?

– Ваша жена, милорд!

Нет, движение в защиту прав женщин не родилось в одну ночь, оно набирало силу более двадцати пяти лет. За это время билли об избирательном праве женщины в шести случаях были приняты во втором чтении, а потом сложены на полку.

Явное лицемерие всего этого подливало масла в огонь женского гнева, и точно так же, как теория выливается в кампанию, кампания превратилась в крестовый поход. В истории нет ничего, что можно было бы сравнить с этой кампанией жестокости, мученичества и абсурдности, до которых дошли тысячи женщин, посвятившие свою жизнь лишь тому, чтобы представительницы их пола получили право поставить крестик на клочке бумаги!

Эммелин Пэнкхерст, вдова ланкаширского адвоката, проявила талант к политической агитации и заразила свою дочь Кристабель страстью к реформам.

«Мы с Кристабель политики, – провозглашала обычно миссис Пэнкхерст. – Кристабель родилась политическим деятелем».

Это означало, что Кристабель никогда, в отличие от большинства женщин, не позволит эмоциям отвлечь себя от своей жизненной цели.

Кристабель тоже любила борьбу.

«Когда придет победа, сражающиеся возрадуются, – писала она восемь лет спустя, – и все-таки их радость будет смешана с сожалением, что самая чудесная глава в истории женского движения закрыта, и борьба приверженцев закончена, закончена, в то время как многие так и не познали восторга и экстаза сражения».

Неистовство суфражисток накапливалось и привлекало постоянное внимание общественности. Политики, которые совершили фатальную ошибку, презирая своих оппонентов, обнаружили, что общественность, хотя и была шокирована новоявленными воинствующими женщинами, восхищалась их отвагой.

За два года до Первой мировой войны мягкие, ласковые, хорошо воспитанные женщины превратились в стаи разъяренных фурий, настроенных затерроризировать страну.

Они рвали письма в почтовых ящиках, дезорганизовывали работу пожарных ложными вызовами, бродили по улицам с молотками в муфтах и разбивали витрины, поджигали незаселенные дома и различные общественные здания.

Происходили патетические сцены, когда, к примеру, одна из пострадавших женщин, чьим единственным средством к жизни был сожженный чайный павильон, рыдала в суде перед жестокими, безжалостными взглядами виновниц ее несчастья.

На политиков велись беспрестанные атаки. В экипаж мистера Асквита был брошен топор, мистер Черчилль был унижен ударом хлыста одного из соратников женщин, дом мистера Харкорта был подожжен, и даже сам король был оскорблен выкриками: «Ты, русский царь!», когда направлялся в театр.

Сегодня мужчины любят говорить о том, что женщины обрели право голоса в награду за их помощь мужчинам во время Первой мировой войны, когда доказали, что они тоже «достойные граждане». Это не верно.

Кампания в защиту женских прав закончилась в 1914 году, потому что суфражистки, несмотря на все их мелодраматичные голодовки, заковывания в цепи и самоубийства, были ответственными женщинами и патриотками. Война дала лишь отсрочку, но это был еще не конец.

Если бы правительство не предоставило женщинам избирательного права, когда конец войны уже был близок, кампания возобновилась бы с новой силой.

Основные силы посчитали необходимым избежать такого риска социальной нестабильности, когда стихла вражда. США предоставили женщинам избирательные права в 1920 году (хотя некоторые штаты сделали это гораздо раньше), канадские женщины обрели политические права в 1918 году, а побежденная Германия поспешно эмансипировала своих женщин в 1919 году.

Важно то, что странам, где католическая вера была сильна, Франции и Италии, странам, придерживающимся догмы о второсортности женщин, потребовалась еще одна мировая война, чтобы уравнять женщин в правах. Италия предоставила своим женщинам право голоса в 1945 году, а Франция – в 1946-м.

Чтобы понять причины, из-за которых движение за права женщин стало столь сильным, нужно понять положение, в котором находилась женщина сто лет назад.

Бедность и дискриминация были потенциальными источниками волнений рабочих масс, но еще более важными были нескончаемые выпады против отношения общества к женщинам. Вскоре это было подхвачено прогрессивными писателями, такими, как Уайльд, Шоу и Уэллс, и множеством менее талантливых, но довольно популярных писательниц.

Викторианство, прекрасно дожившее до XX века, ужаснулось, когда сами основы женского царствования были названы мошенническими. Дом больше не был другом женщины, но ее врагом. Он был не крепостью, а тюрьмой.

«Не думаю, – говорил У. Л. Джордж, – что есть более заклятый враг феминизма, чем домашнее хозяйство, атмосфера более смертоносная для всех идей свободы и равенства, чем утонченный, сладкий запах домашнего очага».

Ранее Флоренс Найтингейл пришла к выводу, что вся беда с дамами из состоятельных семейств в том, что им нечего делать. Жизнь для них – сплошные пустые забавы, ведь все за них делали многочисленные слуги.

«Я не знаю ничего хуже, чем мелкая, изнурительная тирания порядочного английского семейства, – говорила она. – За что я не поддерживаю Евангелистскую партию, так это за то, что они подняли для женщины семью на такую высоту, что сделали из нее идола. Это – один из вариантов фетишизма. Счастье и права женщина не может обрести нигде, кроме как в семье.

Подавление эмоций, – продолжает она, – вело к женской истерии: «Когда приходит ночь»… накопление нервной энергии, которую не на что расходовать днем, давало женщинам ночью, когда они отправлялись спать, ощущение, что они сходят с ума. Им приходилось оставаться в постели почти до полудня, чтобы эта энергия испарилась и не вырывалась наружу. Пустота и скука подобного существования подслащивались фальшивой сентиментальностью…

Женщины осыпали друг друга сантиментами и учили своих дочерей тому, что «у женщин не бывает страстей…»

Именно это самое чувство собственной бесполезности и раздражало «современную женщину». Она получила на удивление хорошее образование. Глаза на мир ей открыли романы и пьесы, которые ей не всегда разрешалось читать или видеть, но о которых она была наслышана во всех подробностях.

Она была во всеоружии, чтобы сыграть свою роль в смелом новом веке, но ей не позволяли этого сделать мужчины, которые ее окружали.

Впервые в истории человечества смелые мыслители провели параллель между половыми различиями мужчины и женщины и перспективой обрести гражданские права. Пол вовсе не определяет глубину ума или характер человека. Выражение «женский ум» столь же абсурдно, как и словосочетания «женская печень» или «женские легкие».

Приводились даже цитаты из Библии. Сам Уилберфори настаивал, что утверждение о том, что Ева была создана из ребра Адама, – просто неправильный перевод. Вместо слова «ребро» (rib) следует читать слово «половина» (half).

Ева не была существом второго сорта лишь потому, что была создана из незначительной частички Адама, а была его равноправной половиной, основательницей человеческого рода.

Из чего следовало, что женщина имела Богом данное право на пятьдесят процентов всех мужских привилегий и обязанностей. Это означало, что даже катехизис в действительности не требовал слепого подчинения, когда провозглашал, что «мы посвящаем себя смиренному и преданному служению всем тем, кто выше нас».

Тех, кто «выше», кому следует подчиняться, много, однако это не означает, что все женщины должны платить всем мужчинам покорностью и подчинением.

В 1891 году дело Рэкса И. Джексона дало всем женщинам право поступать по своей воле. Жена оставила его, но он заручился решением суда, которое предписывало ей вернуться. Когда она не повиновалась, он со своим адвокатом поджидал ее у церкви.

Ее схватили, затолкали в экипаж, причем ее ноги высовывались из дверцы. Муж привез ее домой и удерживал там силой.

К счастью, какой-то родственник миссис Джексон увидел ее у окна до того, как успели опустить занавеску. Он выдвинул habeas corpus16. Суд приказал ее освободить, и с этого дня больше ни один муж не имел права лишать свою жену свободы.

Обретшие свободу женщины были обеспокоены условиями, в которых влачили существование их сестры, когда деньги стало так нелегко зарабатывать. Конечно, до сих пор оставались щедрые дамы, которые отправлялись навещать бедных, раздавая немногочисленные подарки и многочисленные брошюры, считая это неким воспитательным долгом.

Но все больше и больше обеспокоенных разумных женщин стало понимать скрытое значение бедности, существующей бок о бок с блеском высшего света.

В начале XX века заработная плата рабочего в Британии составляла от 3 до 4, 5 американского доллара в неделю, и женщины, проживающие в приличных условиях, больше не думали, что бедняки каким-то загадочным образом ухитряются прожить на такой доход. Они делали простые подсчеты и понимали всю невозможность этого.

«Четверо детей! Скажем, пусть накормить каждого ребенка стоит 75 центов в неделю. Останется еще 75 центов на еду обоим родителям, но ничего не остается на дрова, свет, одежду и оплату квартиры!»

Но 75 центов – это сумма, выделяемая местными властями на сирот, живущих у приемных родителей. Такую сумму жена рабочего не могла потратить на ребенка. Скорее всего, эта сумма составляла 35-40 центов в неделю на каждого ребенка,

Не удивительно, что в беднейшей среде детская смертность составляла 247 на каждую тысячу.

Однако, хотя заработная плата мужчин была низкой, работающие женщины получали еще меньше. Джек Лондон в книге, опубликованной в 1903 году, описывал пожилую женщину, которая содержала себя и своих троих детей, делая спичечные коробки. Она работала 98 часов в неделю, делая 7066 спичечных коробков. За это она получала 4 шиллинга и десять с половиной пенни (около 60 центов), что не покрывало даже стоимости клея и ниток.

Жизнь работающих молодых женщин была еще хуже. Модистки в больших домах моды в Уэст-Энде начинали работу в 8.30 утра и заканчивали в 6.00 вечера. Им платили от 1, 15 до 2, 30 доллара в неделю после обучения ремеслу, до этого они получали по 45 центов в неделю. Шляпки же, которые они делали, продавались по 25 долларов и дороже.

Жизнь была еще более ужасной для тех, кто воспитывался в благополучных условиях и для кого теперь наступили тяжелые времена после многочисленных финансовых крахов и экономических реформ.

Ассоциация обездоленных женщин из благородных семей, которая развернула свою деятельность за несколько лет до Первой мировой войны, находила дам, которые умудрялись поддерживать свою «респектабельность» на 1, 40 доллара в неделю. И им еще повезло!

В худших условиях оказались две сестры, воспитанные в роскоши, которые пытались прожить вместе на 45 центов в неделю.

Чтобы изменить такое положение, женщины признали, что их пол стал политической силой. Именно это было практическим мотивом, скрытым за более смутным, но вдохновляющим стремлением женщины обрести партнерство с мужчиной или, по крайней мере, быть на одном с ним уровне в гражданских правах.

Естественно, встречались женщины, настолько согласные с идеей мужского превосходства, что активно старались предотвратить эмансипацию представительниц своего пола.

Одной из ведущих вдохновительниц Общества дам-антисуфражисток была его президент, сухая и плодовитая писательница викторианской эпохи миссис Хамфри Уард. Ей было почти шестьдесят в то время, когда она вела активную деятельность, чтобы держать своих сестер на «положенном им месте», и гордилась тем, что придерживалась традиций викторианства.

Ее подвигло к действиям письмо королевы Виктории по этому вопросу. Миссис Уард постоянно цитировала его, с целью завербовать любого, кто мог говорить или читать, чтобы воспрепятствовать этой «ненормальной порочной женской глупости – борьбы за гражданские права со всеми его сопровождающими ужасами, к которым склонен наш бедный слабый пол, позабывший все чувства, присущие женщинам, включая и чувство меры и благопристойности. Бог создал мужчину и женщину разными: так пусть они и остаются каждый на своем месте!»

Кампания миссис Уард против работы женщин на производстве имела совершенно противоположный эффект. Ограниченные заметной нехваткой добровольцев, дамы-антисуфражистки объединились в 1910 году с мужской лигой, выступавшей против предоставления женщинам избирательных прав, и начали проводить совместные собрания.

Взгляды докладчиков по поводу более низкого положения женщин были столь смехотворны и реакционны, что предоставляли первоклассный материал для проведения кампании по вербовке новых суфражисток.

В результате этого многие женщины – представительницы суфражистского движения стали перенимать ту же вызывающую смех манеру докладчиков – представителей движения миссис Уард в качестве наиболее эффективного способа достижения собственных целей.

В конце концов, миссис Уард пришлось признать, что что-то не так, и ее организации пришлось провести коренную реорганизацию. Была выдвинута новая политика – женщины могут иметь все права в качестве избирателей на местных выборах, но им нельзя позволить вмешиваться в дела нации и империи.

Подобную линию было непросто отстоять, но она и привела в ярость мужскую половину организации. Мужчины – представители этого движения были твердолобыми пэрами, которые не воспринимали идею о том, что женщины могут участвовать в мужских делах, будь то местный совет или парламент.

Организации пришлось вернуться в гостиные, где ее члены могли найти сочувствие в рядах себе подобных. Они больше не осмеливались выходить на публичные дискуссии, где новые, умные и хорошо воспитанные женщины способны задавать самые нескромные вопросы.

Суфражисткам пришлось выждать несколько лет, чтобы вкусить признанное поражение своего главного противника. Лишь в январе 1918 года, когда палата лордов обсуждала билль о правах женщин, они услышали лорда Керзона17, президента антисуфражистской лиги, который воздал женщинам должное.

«Этот билль, – пророчил его светлость, – привел бы Британию к краху; женщины в политике бесполезны, вся концепция женского политического движения – это катастрофа!» Сказав это, он добавил, что будет во что бы то ни стало противиться голосованию.

Вот таким был жалкий конец движения сопротивления, вооруженного всеми возможными мужскими аргументами против женской эмансипации. Когда это не возымело действия, мужчины стали отвергать идею о равноправии женщин, настаивая на том, что они его не только не заслуживают, но и не желают сами!

В те дни распространилась фрейдистская теория о том, что женщинами движет не что иное, как сексуальное влечение. Пионером подобной псевдонаучной идеи был выдающийся врач сэр Элмрот Райт.

В письме в «Тайме» в 1911 году, которое заняло три колонки, он высказывал свое мнение профессионала о побудительных мотивах поступков женщин.

Воинственность в борьбе за получение женщинами гражданских прав он назвал формой «умственной болезни, вызванной сексуальными отклонениями». Женщины, которые ходят повсюду и скандируют: «Женщинам – избирательные права!» – По мнению этого выдающегося врача, находятся либо в середине менопаузы (от чего, как считал он, почти половина всех женщин сходит с ума), либо более молодые, страдающие от припадков периодического возбуждения, вызываемых менструацией.

Сэр Элмрот воспользовался своим большим авторитетом, будучи одним из ведущих лондонских докторов, чтобы высказать свои взгляды ученого и на женскую ментальность: мозг женщины считался не инструментом поисков истины, а инструментом, обеспечивающим ее земными благами в форме приспосабливающихся к окружению ментальных образов.

Следовательно, хорошей женщины не могло быть в природе, только женщины, которые живут под влиянием хороших мужчин.

В заключение следовал совет правительству последовать примеру животного мира, где всегда существует опасность существования бок о бок особей мужского и женского пола, кроме случаев, когда они «неполноценны», то есть бесполы.

Таким образом, сама идея работы вместе мужчин и женщин чревата ужасами и опасностями.

Это письмо с привкусом непристойности и похотливости произвело эффект, прямо противоположный задуманному. Многочисленные читатели «Тайме», не сочувствующие суфражистскому движению, не могли проглотить подобный абсурд и начали задумываться о реальных причинах кампании по борьбе за права женщин.

Еще меньше помогли антисуфражистскому обществу и экстремальные взгляды некоторых дам. Леди Батерст из своей роскошной лондонской резиденции высказывала никому не нужные воззрения относительного того, как следует относиться к женщинам, которые желают равенства.

«Когда суфражистка уличена, – писала она, – сначала ее следует хорошенько отстегать розгами (конечно, женщинам), потом обрить голову и, наконец, выслать в Новую Зеландию или Австралию»,

Это было время, когда двадцать пять женщин уже отбыли тюремное заключение за суфражистскую деятельность, двадцать три еще находились в тюрьмах, а восемь были освобождены, чтобы не умереть от добровольной голодовки. А леди Батерст, по всей видимости, забыла, что «антиподы» больше не являются поселениями заключенных.

Это уже были просвещенные, процветающие и цивилизованные страны в границах империи. Новая Зеландия предоставила своим женщинам избирательное право уже в 1893 году, а Австралия – в 1902 году.

В шестидесятых годах XIX века некоторые идеи викторианского отношения к новым женщинам извлекались из газет и журналов. Шагом вперед, вызвавшим беспокойство, стало предложение разрешить девушкам держать экзамены в Кембридж.

Щедрость такого решения была несколько уменьшена тем, что это объявление появилось всего за шесть недель до начала экзаменов, и поэтому немногие девушки набрались храбрости и подали документы, чтобы вступить в соревнование со своими сверстниками противоположного пола, которые готовились к экзаменам целый год.

Подобная новость стала блестящей возможностью для изобретательных умов и обвинительных пророчеств. «Панч» любезно предлагал несколько образцов экзаменационных вопросов, специально предназначенных для молодых леди.

«Проанализируйте по фотографии, – предлагал один из них, – характеры самых привлекательных писателей современности».

Этот вымученный юмор был менее эффективен, нежели предупреждения всезнаек: «Эта мысль была абсолютно ужасающей!», «Этот поступок был вряд ли оправдан!», «У юных дам будет воспаление мозга!».

С таким же успехом архиепископ Йоркский предупреждал свою паству:

«Когда мужчины, усталые от мирских сражений, возвращаются в прохладную тень своих домов, им нужен покой, изысканность, высокая культура, бескорыстие, благородное благочестие, и только настоящая женщина знает, как дать ему все это».

Однако восемьдесят три молодых леди бросили вызов осуждению ученого мира и решили держать экзамены.

Среди них была и семнадцатилетняя Элизабет Гарретт. Ее успехи на этих экзаменах вывели ее на путь борьбы, который каждый год приносил новые, еще более тяжелые сражения за посягательство на мужскую профессию.

Общество аптекарей неохотно приняло ее в свои ряды, чтобы дать ей возможность прописывать лекарства из бесплатной аптеки Св. Марии для женщин, которую она основала в тридцать лет. Отвергаемая профессионалами – медиками Британии, она в конце концов получила диплом врача в Париже в 1870 году и стала первой женщиной-врачом в Британии.

Соответствующим заключением этого рассказа будет тот факт, что сто лет спустя соотношение между ученицами и учениками британских государственных школ, поступающими в Оксфорд и Кембридж, до сих пор остается 1:50.

Война полов продолжается – и перемирие 1914 года было лишь временным, из патриотических соображений.

В течение месяца после объявления войны заключенные суфражистки были освобождены из тюрем, и женщины, которые годами торопили правительство, теперь помогали ему, выступая на митингах и призывая идти добровольцами на войну, организуя соратниц работать на оборону.

28 марта 1917 года мистер Асквит18 заявил, что он поддерживает движение женщин за политические права, о котором благосклонно говорилось на Конференции спикеров, назначенной в 1916 году (когда Асквит еще был на посту премьер-министра). В декабре 1917 года вышел билль об избирательной реформе, предоставляющий избирательное право всем женщинам после тридцати лет, – 364 члена парламента голосовали «за» и 23 «против».

Когда секретарь палаты общин зачитал результаты голосования, послышался торжествующий возглас единственной женщины на гостевой галерее.

При подготовке ко всеобщим выборам в декабре 1918 года поспешно был принят еще один билль, разрешающий женщинам выставлять свою кандидатуру в парламент. Десять лет спустя возрастной ценз для женщин был отменен. Все мужчины и женщины, достигшие двадцати одного года, имели право голоса; это означало, что женщины составят большинство электората.

К сожалению, стоит признать, что результаты движения суфражисток не были столь впечатляющими. На каждые девять голосов мужчин приходилось десять голосов женщин, и в большинстве избирательных округов женщины составляли большинство голосующих.

Если бы все женщины были преданными феминистками, то члены парламента были бы исключительно женщины, и королеве пришлось бы назначать премьер-министром женщину, которая, вне всяких сомнений, составила бы себе кабинет из одних только женщин.

Подобный вывод теоретически обоснован, но на практике все обстоит по-другому. За более чем пятьдесят лет, прошедших с тех пор, как британский парламент своим актом разрешил женщинам избираться в палату общин, лишь около тридцати женщин были членами парламента.

За все выборные кампании Британии, прошедшие за годы после предоставления женщинам избирательных прав, менее 700 из них выдвигали свои кандидатуры в качестве кандидатов – по сравнению с полутора тысячами мужчин.

Женщины могут сказать, что причина в том, что выдвижение кандидатов контролируется мужчинами. Партийная иерархия, жаловались они, стоит перед необходимостью успокоить некоторых женщин, вознамерившихся попасть в парламент, искусно подстроив так, чтобы им пришлось столкнуться с непреодолимыми препятствиями.

Им предложат попытаться расположить к себе приверженцев социализма на какой-нибудь комфортабельной окраине, заселенной средним классом или сторонниками тори в шахтерском районе Уэльса. Но даже в этих непростых избирательных округах местная организация будет проявлять недоброжелательность по отношению к женщине-кандидату!

Исследование случаев поражений на выборах женщин-кандидатов за несколько лет показывает, что обычно они были обречены на это с самого начала.

Политические партии, местные или национальные, должны отвечать за результат, поскольку социологический опрос населения, проведенный в 1953 году институтом общественного мнения Гэллопа в Британии, показал, что средний избиратель, будь то мужчина или женщина, мало озабочен полом кандидата.


Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 | Следующая

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю


Рекомендации